Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом АП СПб 19.06.2025

Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 19.06.2025^[1]

  1. За неявку адвоката в судебное заседание без уважительных причин ей объявлено замечание.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Т. послужило частное постановление судьи К. районного суда г. Санкт-Петербурга Б.

  В соответствии с заключением Квалификационной комиссии АП СПб (далее – Квалифкомиссия) адвокатом Т. допущено нарушение взаимосвязанных требований:
подп. 1 ст. 8 и абз. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА).

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссия установила, что в производстве судьи К. районного суда г. Санкт-Петербурга Б. находился материал по делу № 4/17-ХХХ/2024 по представлению начальника филиала по … району г. Санкт-Петербурга ФКУ УИИ УФСИН РФ по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области о продлении испытательного срока на один месяц и о возложении дополнительной обязанности – ежемесячно являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осуждённого, в отношении И.

  ХХ.07.2024 судом вынесено постановление о назначении по делу судебного заседания на ХХ.08.2024 в 10.00 час. в зале № ХХ К. районного суда г. Санкт-Петербурга.

  ХХ.07.2024 посредством АИС «Адвокатура» судьёй направлена заявка
№ ХХХХХ/24 на обеспечение участия в судебном заседании на основании ст. ст. 50 – 51 УПК РФ адвоката для осуществления защиты осуждённого И.

  В этот же день в 12.12 час. заявка распределена адвокату Т., которая приняла поручение на защиту И.

  ХХ.07.2024 адвокат Т. явилась в канцелярию суда, предоставила ордер
№ Н ХХХХХХ и ознакомилась с материалами дела № 4/17-ХХХ/2024, что подтверждается копией справочного листа материалов дела.

  Надлежащее извещение адвоката подтверждается заявкой № ХХХХХ/24 о распределении дела адвокату Т., сведениями об ознакомлении адвоката с материалами дела.

  Будучи своевременно извещённой о времени, дате и месте судебного заседания, ХХ.08.2024 в 10.00 час. адвокат Т. в суд не явилась, о невозможности своего участия в судебном заседании суд не известила, документов, подтверждающих уважительность причин невозможности участия в судебном заседании, не представила, что подтверждаются протоколом судебного заседания по делу № 4/17-ХХХ/2024 от ХХ.08.2024.

  Ввиду неявки адвоката без уважительных причин в судебное заседание и отсутствия сведений, свидетельствующих об уважительности неявки, невозможности связаться с адвокатом по телефону, ХХ.08.2024 в 11.12 час. посредством АИС «Адвокатура» судом была направлена новая заявка № ХХХХХ/24 на обеспечение участия в судебном заседании на основании ст.ст. 50 – 51 УПК РФ адвоката для осуществления защиты осужденного И.; при этом в отношении адвоката суд вынес частное постановление.

  Из комментария к заявке № ХХХХХ/24, оставленного оператором АИС «Адвокатура», следует, что ХХ.08.2024 в 11.33 час. телефон адвоката Т. не отвечает,
в 11.37 час. заявка была распределена адвокату Ш.

  Кроме того, протоколом судебного заседания от ХХ.08.2024 подтверждается, что судебное заседание начато с опозданием в 13.00 час. в связи с ожиданием адвоката Т. Адвокат Т. в заседание не явилась, в деле принимала участие адвокат Ш.

  Факт неявки адвоката Т. в судебное заседание подтверждается материалами дисциплинарного производства и не отрицается адвокатом. Адвокат в своих письменных объяснениях признаёт неявку в судебное заседание, подтверждает, что была надлежащим образом извещена о дате и времени рассмотрения дела, ссылается на занятость в административном деле в … районном суде г. Санкт-Петербурга.

  Давая оценку пояснениям адвоката Т. о причинах неявки в заседание суда, вызванных задержкой адвоката при рассмотрении административного дела
№ 2а-ХХХХ/2024 … районным судом г. Санкт-Петербурга, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  Согласно сведениям, размещённым в открытом доступе на сайте … районного суда г. Санкт-Петербурга в карточке административного дела № 2а-ХХХХ/2024, судебное заседание по делу было проведено ХХ.07.2024 в 13.00 час., мотивированное решение было изготовлено ХХ.07.2024 в 17.20 час.

  Из представленных адвокатом Т. протокола судебного заседания … районного суда г. Санкт-Петербурга по делу № 2а-ХХХХ/2024 от ХХ.07.2024, определения судьи Л. от ХХ.07.2024 о выплате адвокату вознаграждения за представление интересов Ч., сведений о распределении адвокату Т. заявки № ХХХХХ/24 от ХХ.07.2024 следует, что процессуальные действия по административному делу были произведены судом ХХ.07.2024.

  Квалифкомиссия справедливо не приняла во внимание пояснения адвоката Т. о том, что протокол судебного заседания и определение суда от ХХ.07.2024 не соответствуют действительности, поскольку судебное заседание, по утверждению адвоката, состоялось именно ХХ.08.2024 в 09.30 час., а в процессуальных документах суда допущена техническая ошибка; в частности, в определении суда от ХХ.07.2024 содержится ссылка на вынесение решения суда именно ХХ.08.2024.

  Между тем из протокола судебного заседания по делу № 2а-ХХХХ/2024 от ХХ.07.2024 следует, что дело рассмотрено ХХ.07.2024, вынесено решение и оглашена его резолютивная часть, протокол составлен ХХ.07.2024. Из определения суда от ХХ.07.2024 следует, что адвокатом Т. по данному административному делу было занято два рабочих дня: ХХ.07.2024 – участие в судебном заседании и ХХ.07.2024 – ознакомление с материалами дела.

  Ссылки адвоката Т. на подачу заявления о выплате вознаграждения за участие в административном деле ХХ.07.2024 и ХХ.08.2024 не могут служить доказательством участия адвоката в судебном заседании ХХ.08.2024, поскольку заявление не содержит сведений о принятии его судом ХХ.08.2024, также в протоколе судебного заседания отсутствуют сведения о подаче адвокатом указанного заявления.

  Помимо указанного, срок рассмотрения административного дела по административному исковому заявлению о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, установленный п. 1 ст. 277 КАС РФ, истекал ХХ.08.2024.

  Иных сведений о рассмотрении административного дела ХХ.08.2024 в 09.30 час. и об участии в нём в указанную дату адвоката Т. материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Кроме того, из распечатки оказания услуг связи по номеру телефона, приложенной адвокатом в подтверждение своих письменных пояснений, следует, что ХХ.08.2024 адвокат Т. в период с 09.00 час. производила обмен данными в сети GSM, в период с 09.46 час. осуществляла телефонные звонки на различные номера.

  Вопреки пояснениям адвоката о том, что она не смогла дозвониться до К. районного суда г. Санкт-Петербурга, сведений об осуществлении адвокатом каких-либо звонков в суд представленная распечатка не содержит.

  Квалифкомиссия также верно отметила, что даже при условии занятости адвоката ХХ.08.2024 в 09.30 час. в … районном суде г. Санкт-Петербурга по административному делу о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, с учётом разницы между судебными заседаниями в 30 минут, продолжительности самих судебных заседаний, затрат времени для переезда из одного суда в другой и загруженности дорог в час пик, рассчитывать на своевременную явку в К. районный суд для участия в деле, назначенном к слушанию на 10.00 час. было легкомысленно.

  При вышеизложенных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией констатирует, что будучи своевременно извещённой о дате, времени и месте проведения судебного заседания по делу, адвокат Т. в судебное заседание К. районного суда г. Санкт-Петербурга в назначенное время для участия в судебном заседании не явилась, суд о своей неявке не уведомила, доказательств уважительности причин своего отсутствия не представила, не ходатайствовала о назначении другого времени для его проведения.

  Доказательств невозможности адвокатом Т. по уважительным причинам уведомить суд о своей неявке, материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что от адвоката Т. вопреки обязанности уведомить суд о невозможности прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании, возложенной КПЭА на адвоката, в адрес суда не поступали какие-либо сообщения или уведомления о невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании, так и о причинах своей неявки.

  Более того, сведений об уважительности причин неявки адвоката в судебное заседание К. районного суда г. Санкт-Петербурга материалы дисциплинарного производства также не содержат. Данное бездействие адвоката повлекло задержку рассмотрения дела и замену на иного адвоката.

  В соответствии с главой 7 УПК РФ защитник является участником уголовного судопроизводства. Соблюдение правил судопроизводства едины для всех участников процесса. Так, статья 261 УПК РФ устанавливает, что судебное заседание открывается в назначенное время.

  Таким образом, своевременное начало назначенных заседаний, соблюдение судебного процесса является требованием законодательства Российской Федерации, формой проявления уважения участников уголовного судопроизводства друг к другу и важным условием для выполнения адвокатом своих профессиональных обязанностей.

  По смыслу положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА и норм уголовно-процессуального законодательства (в том числе содержащихся в главе 7 УПК РФ), обязанности адвоката не ограничиваются только оказанием качественной юридической помощи непосредственно доверителю, но распространяются также и на организационные вопросы, связанные с процессуальными действиями и судебными разбирательствами; это не лишает суд права ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката-защитника по соглашению к дисциплинарной ответственности за неявку в назначенное судебное заседание, что повлекло его задержку начала судебного заседания и замену адвоката, при этом суд в частном постановлении не даёт оценку добросовестности адвоката Т. с точки зрения качества и тактики его защиты доверителя, а указывает на недобросовестность адвоката, выразившуюся в неявке в суд в заранее обозначенную дату заседания.

  Давая юридическую оценку поведению адвоката Т. в соответствии с установленными фактическими обстоятельствами, Квалифкомиссия справедливо указала, что ссылки суда о нарушении адвокатом требований ст. 14 КПЭА не могут быть приняты в обоснование выдвинутых в отношении адвоката дисциплинарных обвинений.

  В ходе дисциплинарного разбирательства Квалифкомиссией было установлено, что сведений, подтверждающих уважительность причин неявки адвоката Т. в К. районный суд г. Санкт-Петербурга ХХ.08.2024, материалы дисциплинарного производства не содержат.

         В соответствии с правовой позицией Совета АП СПб, изложенной в Обзоре дисциплинарных производств, рассмотренных Советом АП СПб на заседании 17.10.2024^[2],  «гипотеза п. 1 ст. 14 КПЭА содержит указание на уважительные причины, делающие невозможным прибытие адвоката в назначенное время для участия в судебном заседании. Об уважительности причин неявки говорится и в Разъяснениях КЭС ФПА РФ по вопросам приоритета участия». При таких данных указанная норма применена быть не может.            Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, что при вышеизложенных обстоятельствах адвокатом Т. были нарушены предписания, содержащиеся в подп. 1 ст. 8 и абз. 1 ст. 12 КПЭА.

  В оставшихся доводах отсутствуют сведения о нарушении адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

  В частности, в отсутствие соответствующих доказательств претензии частного постановления о «дезорганизации работы суда» и «нарушении права на защиту» не могут служить основанием привлечения адвоката Т. к дисциплинарной ответственности.

  С учётом указанных замечаний приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признал убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката Т. в указанной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а её вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  По результатам разбирательства адвокату Т. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 171/2024 в отношении адвоката Т.)

  2. Адвокат является профессиональным юристом – независимым советником по правовым вопросам и поэтому не может ссылаться на незнание или недостаточное понимание нормативно-правовых актов, регламентирующих поведение адвоката в той или иной ситуации.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Д. послужило обращение судьи … районного суда Санкт-Петербурга В.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Д. допущено нарушение требований подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре) и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

  Квалифкомиссия установила, что в производстве … районного суда г. Санкт-Петербурга находились материалы по рассмотрению ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении обвиняемого А.

  Защиту обвиняемого в порядке ст. 51 УПК РФ на основании ордера Н ХХХХХХ от ХХ.03.2024 осуществлял адвокат Д. Рассмотрение ходатайства следователя судом было назначено на ХХ.07.2024 на 14.00 час.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что в ходе дисциплинарного разбирательства не нашли подтверждения доводы жалобы о том, что в судебном заседании во время нахождения судьи в совещательной комнате в связи с ходатайством А. об отводе судьи, адвокат Д. нарушил правила общения с обвиняемым, находящимся под стражей, в результате чего после двух замечаний, сделанных адвокату сотрудниками конвойной службы, Д. без объяснения причин покинул зал судебного заседания, пояснив, что далее участвовать в судебном заседании не будет.

  В обращении суда не указано, какие именно «правила общения» с обвиняемым, находящимся под стражей, нарушил адвокат, как эти нарушения были зафиксированы; доказательства этого нарушения заявителем не представлены.

  Адвокат Д. не признаёт того, что он нарушал что-либо при общении со своим подзащитным в зале судебного заседания, утверждает, что не пытался передавать подзащитному, содержащемуся под стражей, какие-либо документы или предметы, никаких актов о нарушении адвокатом норм поведения в зале судебного заседания сотрудники конвойной службы не составляли.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровергнуть которую лежит на заявителе, и в данной части считает, что презумпция добросовестности адвоката Д. не опровергнута, в действиях адвоката отсутствуют нарушения норм законодательства об адвокатуре.

  Оценивая доводы обращения о том, что по возвращении суда из совещательной комнаты адвокат отсутствовал в зале судебных заседаний; постановление об отказе в отводе судьи было провозглашено без защитника; продолжение судебного заседания было невозможно в отсутствие адвоката Д., по этой причине в заседании был объявлен перерыв для выяснения причин ухода адвоката, Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что сам адвокат Д. не отрицает, что действительно до окончания судебного заседания он ушёл не только из зала судебных заседаний, но и из здания суда. Объяснения адвоката в этой части подтверждают доводы обращения суда о том, что в здании суда адвокат Д. обнаружен не был.

  Квалифкомиссия верно отметила, что в оставшейся части судебного заседания адвокату Д. следовало высказывать отношение стороны защиты к иным рассматриваемым ходатайствам, в том числе и к ходатайству следователя о продлении срока содержания под стражей обвиняемому А., в связи с чем участие адвоката в судебном заседании являлось обязательным.

  Доводы адвоката Д. о том, что после ухода из суда он не получал никаких сообщений или телефонных звонков из суда, опровергаются представленными судом справками.

  Доводы адвоката Д. о том, что после его удаления из зала судебного заседания он не знал, как поступить, так как, по его мнению, ни один нормативный акт не разъясняет, как должен действовать адвокат после удаления его из зала суда, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией оценивает критически, так как адвокат Д. является профессиональным юристом – независимым советников по правовым вопросам и поэтому не может ссылаться на незнание или недостаточное понимание нормативно-правовых актов, регламентирующих поведение адвоката в той или иной ситуации. Кроме этого, сам факт удаления адвоката из зала судебного разбирательства в ходе дисциплинарного разбирательства не нашёл своего подтверждения, Квалифкомиссией установлен не был.

  Квалифкомиссия верно указала, что адвокат Д. не предпринял никаких действий по фиксации нарушения его профессиональных прав и неправомерного, по его мнению, поведения сотрудников конвойной службы или суда, а просто ушёл из суда, то есть оставил своего подзащитного без защиты в судебном заседании, продолжившемся после оглашения судом постановления об отказе в отводе судьи.

  Кроме того, адвокат Д. не представил в подтверждение данных им пояснений каких-либо документов, свидетельствующих об ухудшении его здоровья в день судебного заседания ХХ.07.2024, и/или удостоверяющих факт обращения в этот день к врачу за медицинской помощью, что могло бы быть признано уважительной причиной его ухода из здания суда до окончания судебного заседания.

  Соответственно, у Совета АП СПб вслед за Квалифкомиссией имеются объективные основания считать, что адвокат Д. самоустранился от защиты обвиняемого А., чем нарушил положения законодательства об адвокатуре.

  При указанных обстоятельствах в действиях адвоката Д. Квалифкомиссия усмотрела нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 и п. 1 ст. 14 КПЭА.

  Совет АП СПб не может согласиться с выводами Квалифкомиссии относительно квалификации допущенного адвокатом Д. нарушения, поскольку Квалифкомиссия не учла следующее.

  Совет АП СПб придерживается ранее сформулированной им позиции и отмечает, что предписания подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре имеют обеспечительный характер и назначение и направлены на охрану прав и интересов доверителя, поэтому только доверителю, вступившему в фидуциарные договорные отношения с адвокатом на основании соглашения об оказании юридической помощи, предоставлено исключительное право оценивать качество исполнения адвокатом этой обязанности.

  В отсутствие в материалах настоящего дисциплинарного дела данных о наличии у доверителя адвоката Д. – А. каких-либо претензий к оказываемой ему адвокатом правовой помощи, в том числе и при обстоятельствах, указанных в обращении судьи В., квалификация действий (бездействия) адвоката Д. по данной норме является необоснованной; поэтому ссылку на неё необходимо исключить.

  Квалифицируя бездействие адвоката Д. в соответствии с установленными Квалифкомиссией фактическими обстоятельствами, Совет АП СПб приходит к выводу, что покидание адвокатом судебного заседания до его окончания без уважительных причин представляет собой ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональной обязанностей (подп. 1 ст. 8 КПЭА) и неуважение к суду (абз. 1 ст. 12 КПЭА: «Участвуя в судопроизводстве… адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду ...»).

  В остальной части приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката Д. в указанной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  По результатам разбирательства адвокату Д. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 154/2024 в отношении адвоката Д.).

  3. Без согласия доверителя – непосредственного получателя юридической помощи адвокат не вправе сообщать лицу, заключившему соглашение в пользу первого, сведения, связанные с непосредственным оказанием юридической помощи подзащитному (осуществлением защиты), которые составляют предмет профессиональной тайны адвоката.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката В. послужила жалоба её доверителя С.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом В. допущено нарушение:

(1) положений п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённым Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021; далее – решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи»), подп. 1 ст. 8 КПЭА;

(2) подп. 1 ст. 8 КПЭА;

(3)  п. 6 ст. 10 КПЭА.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав заявителя, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  Квалифкомиссия установила, что ХХ.03.2024 адвокат В. заключила с С. соглашение № ХХ-08 об оказании юридической помощи на предварительном следствии М., привлекаемому к уголовной ответственности по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХ, находящемуся в производстве СЧ ГСУ ГУ МВД РФ по Н. области.

  Это следует из жалобы и не оспаривается адвокатом В.

  1. Относительно доводов жалобы о невыдаче адвокатом В. доверителю приходного кассового ордера на полученную от С. сумму в ХХХ 000 руб. по соглашению об оказания юридической помощи в связи с невнесением адвокатом указанных денежных средств в кассу адвокатского образования.

  Квалифкомиссия отметила, что в соответствии с условиями п. 3.1 соглашения стоимость работы адвоката была определена в ХХХ 000 руб., выплаченных доверителем полностью. Факт получения вознаграждения по данному соглашению в указанном размере адвокат В. не оспаривает.

  Первоначально, то есть до заседания Квалифкомиссии ХХ.01.2025, адвокат В. не предоставила в Квалифкомиссию документов, подтверждающих внесение ею денежных средств по соглашению с С. в кассу адвокатского образования.

  ХХ.02.2025 от президента коллегии адвокатов «Ф.» в Квалифкомиссию поступило письмо, в котором сообщается, что на счёт коллегии ХХ.01.2025 поступили денежные средства по соглашению № ХХ-08 от ХХ.03.2024 с приложением копии электронного платёжного поручения № ХХХХХ от ХХ.01.2025 о направлении адвокатом В. на расчётный счёт коллегии адвокатов «Ф.» денежных средств в размере ХХХ 000 руб.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает установленным факт несвоевременного внесения адвокатом В. в кассу адвокатского образования денежных средств по соглашению № ХХ-08 от ХХ.03.2024, заключённому между С. и адвокатом В.

  Квалифкомиссия справедливо отметила, что денежные средства адвокат В. внесла в кассу адвокатского образования путём безналичного перечисления только после возбуждения дисциплинарного производства, то есть через 10 месяцев после фактического получения денежных средств адвокатом от доверителя. Каких-либо доказательств того, что адвокат получила указанные денежные средства от доверителя с нарушением сроков, указанных в соглашении № ХХ-08 от ХХ.03.2024, а именно только в январе 2025 г., адвокатом не представлено.

  Таким образом, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что адвокат В. в течение длительного времени – 10 месяцев – не исполнила обязанности по своевременному внесению полученного от доверителя С. вознаграждения в кассу или на расчётный счёт адвокатского образования и внесла денежные средства путём безналичного перевода в коллегию адвокатов «Фабула» только после возбуждения дисциплинарного производства.

  2. Относительно доводов жалобы о введении адвокатом В. заявителя в заблуждение при составлении текста соглашения.

  При разрешении дисциплинарных претензий в данной части Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что именно на адвокате, как на профессиональной стороне соглашения, лежит обязанность по надлежащему оформлению договорных отношений, в том числе и в части определения размера вознаграждения, подлежащего выплате адвокату и способов выплаты данного вознаграждения.

  Квалифкомиссия отметила, что адвокат В. в тексте соглашения (п.п. 3.2 и 3.3 соглашения) указала противоречивые условия в части размера и порядка оплаты вознаграждения: с одной стороны – стоимость работы адвоката была определена в
ХХХ 000 руб., с другой – из расчёта ХХ 000 руб. в день.

  Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, что именно адвокат В. такими формулировками ввела доверителя в заблуждение и, следовательно, действовала недобросовестно.

  Вместе с тем Квалифкомиссия справедливо не стала давать оценку доводам жалобы о размере указанного в соглашении вознаграждения адвоката, поскольку соглашение подписано обеими сторонами, следовательно, условие о размере вознаграждения сторонами было согласовано.

  В случае, если заявитель считает, что адвокат необоснованно отказывается возвратить часть денежных средств, заявитель вправе обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства.

  3. Относительно доводов жалобы об отказе адвоката В. предоставить заявителю отчёт о проделанной работе, несмотря на неоднократные, в том числе письменные, требования заявителя.

  Разрешая дисциплинарные претензии в данной части, Квалифкомиссия не приняла доводы адвоката В., что заявитель по смыслу положений ст. 6.1 КПЭА хоть и является доверителем как лицо, заключившее соглашение, однако поскольку подзащитный М. не высказал намерений расторгать соглашение, то его нельзя считать расторгнутым, а, следовательно, нет оснований для предоставления отчёта о проделанной адвокатом работе именно заявителю.

  Совет АП СПб отмечает следующее.

  Разрешая дисциплинарное производство в данной части, Квалифкомиссия не учла положения п. 2 ст. 430 ГК РФ: «Если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, с момента выражения третьим лицом должнику намерения воспользоваться своим правом по договору стороны не могут расторгать или изменять заключенный ими договор без согласия третьего лица».

  Следовательно, приведённые выше доводы адвоката В., о том, что без согласия на то подзащитного М. соглашение об оказании юридической помощи не могло быть расторгнуто, являются правильными. Сведения о наличии такого согласия отсутствуют.

  Также Совет АП СПб не может согласится с мнением Квалифкомиссии, что у доверителя, заключившего соглашение, и у доверителя, в чьих интересах заключено соглашение, имеются равные права в части требования предоставить отчёт о выполненной адвокатом работе.

  Ранее в своих решениях Совет АП СПб неоднократно выражал следующую позицию.

  В силу положений п.п. 1 и 2 ст. 430 ГК РФ договором в пользу третьего лица признаётся договор, в котором стороны установили, что должник обязан произвести исполнение не кредитору, а указанному или не указанному в договоре третьему лицу, имеющему право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу. Если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, с момента выражения третьим лицом должнику намерения воспользоваться своим правом по договору стороны не могут расторгать или изменять заключенный ими договор без согласия третьего лица.

  Из ст. 6.1 КПЭА следует, что под доверителем понимается:

  - лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

  -лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом;

  - лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению органа дознания, органа предварительного следствия или суда.

  Таким образом, лицо, заключающее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи в пользу третьего лица, и само лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь, являются доверителями адвоката (ст. 6.1 КПЭА).

  Между тем, правом распоряжения сведениями, составляющими адвокатскую тайну, и полным безусловным доступом к информации, полученной в ходе оказания юридической помощи, обладает только лицо, которому оказывается юридическая помощь.

  Следовательно, права требования предоставить отчёт о выполненной адвокатом работе у лица, заключившего соглашение об оказании юридической помощи, и у её непосредственного получателя будут различны.

  Лицо, заключившее соглашение в пользу третьего лица (в данном случае – С.), была вправе знать о том, что адвокат приступил к исполнению поручения (вступил в уголовное дело); получил согласие подзащитного на осуществление его защиты; на каком этапе или стадии находится уголовное дело; получать сведения о местонахождении подзащитного и некоторые иные сведения общего, гуманитарного характера.

  Кроме этого, С., как лицо, заключившее соглашение, была вправе получить финансовый документ (квитанцию о приёме денежных средств, приходный кассовый ордер и т. п.), подтверждающий внесение в кассу адвокатского образования либо перечисление на расчётный счёт адвокатского образования вознаграждения и (или) компенсации расходов, связанных с исполнением поручения.

  Из этого следует, что без согласия М. (непосредственного получателя юридической помощи) адвокат В. не вправе была сообщать С. (лицу, заключившему соглашение в пользу М.) сведения, связанные с непосредственным оказанием юридической помощи подзащитному (осуществлением защиты), которые составляют предмет профессиональной тайны адвоката.

  Кроме этого, Квалифкомиссия не указала, подтвердились ли доводы заявителя о неоднократных, в том числе письменных, требованиях предоставить отчёт о проделанной адвокатом работе, и если подтвердились, то на основании каких доказательств Квалифкомиссия пришла к таким выводам.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката В. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  В остальной части приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  С учётом изложенного Совет АП СПб признал установленной вину адвоката В. в ненадлежащем исполнении ею своих профессиональных обязанностей в указанной выше части дисциплинарных претензий (п.п. 1 и 2).

  По результатам разбирательства адвокату В. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 174/2024 в отношении адвоката В.)

  4. Не допускается вызов и допрос адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с её оказанием.

  Во всех остальных ситуациях адвокат рассматривается действующим законодательством как частное лицо, и в случае, если ему известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, он может быть вызван для дачи показаний и допрошен.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. послужила жалоба её доверителя С.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката К. необходимо прекратить вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА.

   Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссия установила, что в производстве СУ УМВД России по В. району г. Санкт-Петербурга находилось уголовное дело № ХХХХХХХХХХХ1, возбуждённое ХХ.06.2022 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении неустановленных лиц, совершивших мошеннические действия в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, В. район, ул. О., д. ХХ лит. А, кв. ХХ.

  Интересы С. на основании соглашения об оказании юридической помощи № ХХ от ХХ.08.2022 при производстве его допросов в качестве свидетеля по указанному уголовному делу ХХ.08.2022 и ХХ.08.2022 представляла адвокат К.

  ХХ.10.2022 руководителем следственного органа – первым заместителем начальника ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области уголовное дело было изъято из производства СУ УМВД России по В. району
г. Санкт-Петербурга и передано для дальнейшего расследования в Х отдел ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

  ХХ.02.2023 старшим следователем Х отдела ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области произведён допрос С. в качестве подозреваемого по уголовному делу № ХХХХХХХХХХ1 в присутствии защитника – адвоката В.

  ХХ.02.2023 старшим следователем Х отдела ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области возбуждено уголовное дело № ХХХХХХХХХХХ8 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении неустановленных лиц, совершивших мошеннические действия в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, П. район, ул. П., д. ХХ, кв. ХХХ.

  ХХ.02.2023 уголовные дела № ХХХХХХХХХХХ1 и № ХХХХХХХХХХХ8 были объединены в одно производство, уголовному делу присвоен № ХХХХХХХХХХХ1.

  ХХ.05.2023 адвокат К. была допрошена в качестве свидетеля по эпизоду, связанному с совершением С. мошеннических действий в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, П. район, ул. П., д. ХХ, кв. ХХХ.

  ХХ.05.2023 между свидетелем адвокатом К. и обвиняемым С. в присутствии его защитника – адвоката С-на была произведена очная ставка по вышеуказанному эпизоду.

  ХХ.09.2023 С. в присутствии его защитников – адвокатов Л. и П. предъявлено обвинение по объединённому уголовному делу.

  ХХ.10.2023 адвокат К. дополнительно была допрошена в качестве свидетеля по эпизоду, связанному с мошенническими действиями в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, П. район, ул. П., д. ХХ, кв. ХХХ.

  На основании постановления от ХХ.10.2023 о производстве выемки у свидетеля К. в помещении кабинета № ХХ Х отдела ГСУ ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области изъяты две фотографии, сделанные ХХ.04.2022 в здании и возле здания МФЦ г. … Ленинградской области, по адресу: Ленинградская область, г. …,
ул. К., дом ХХХ скрин-шоты с телефона К.; фотография, сделанная ХХ.03.2022 по месту жительства К., что подтверждается протоколом выемки от ХХ.10.2024.

  Сторонами дисциплинарного производства не оспаривается, что адвокат К. является свидетелем обвинения по уголовному делу.

  Из постановления о привлечении в качестве обвиняемого от ХХ.09.2023 следует, что С. обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, в том числе по эпизоду совершения мошеннических действий в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, В. район, ул. О., д. ХХ лит. А, кв. ХХ (далее также – квартира № 1), и причинении ущерба З., а также по эпизоду в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, П., ул. П., д. ХХ, кв. ХХХ (далее также – квартира № 2), и причинении ущерба потерпевшей К.

  Указанные эпизоды имеют различные обстоятельства совершения преступлений, а также предметы преступления (квартира № 1 и квартира № 2).

  Сторонами дисциплинарного производства не оспаривается их давнее знакомство; также стороны подтверждают, что летом 2022 г. С. обратился к адвокату К. за оказанием квалифицированной юридической помощи по вопросу защиты его прав и законных интересов при допросе в качестве свидетеля по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХ1.

  Из протоколов допросов С. в качестве свидетеля от ХХ.08.2022 и от ХХ.08.2022 следует, что при производстве допросов принимала участие адвокат К., представившая ордер № А ХХХХХХХ от ХХ.08.2022.

  Допросы С. в качестве свидетеля по уголовному делу касались совершения действий доверителя в период с ноября 2021 г. по ХХ.12.2021 в отношении квартиры № 1.

  ХХ.02.2023 С. был допрошен в качестве подозреваемого по уголовному делу
№ ХХХХХХХХХХХ1, что подтверждается протоколом допроса от ХХ.02.2023. Вопреки доводам жалобы о защите его интересов при данном следственном действии адвокатом К., из протокола допроса от ХХ.02.2023 следует, что защиту С. осуществлял адвокат В.

  Как указано выше, ХХ.02.2023 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, было возбуждено уголовное дело № ХХХХХХХХХХХ1 о совершении мошеннических действий в отношении квартиры № 2, причинении ущерба К., являющейся наследником умершего собственника квартиры К-ва.

  Именно по данному уголовному делу в качестве свидетеля была допрошена адвокат К. ХХ.05.2023 и ХХ.10.2023, что подтверждается копиями протоколов допросов.

  По утверждениям адвоката К., допросы её были связаны не с осуществляемой ею адвокатской деятельностью, а с тем, что она стала очевидцем совершения мошеннических действий в отношении гражданской жены своего сына С-кой, которую знает с 2009 г.

  Адвокат поясняет, что она предоставила свою квартиру С-кой и С. для проведения взаиморасчетов по договору купли-продажи квартиры № 2, которую намеревалась приобрести С-кая.

  Из протокола допроса от ХХ.05.2023 К. следует, что:

  - С. она знает более 20 лет как товарища своего бывшего мужа, находится с ним в приятельских отношениях;

  - в феврале 2022 г. С. предложил купить квартиру № 2 по заниженной цене, на что согласилась С-кая, передавшая в дальнейшем ему денежные средства в размере Х ХХХ 000 руб. и оформившая на С. доверенность для приобретения на её имя квартиры;

  - в середине апреля 2022 г. по просьбе С-кой подвозила её в МФЦ в г. … для оформления документов на продажу квартиры, где встретила близкого знакомого С. – Г.;

  - после приобретения квартиры С-кой стало известно, что квартира находится в споре, ею была направлена претензия С. о расторжении договора купли-продажи и заявление в правоохранительные органы о совершении в отношении неё (С-кой) мошеннических действий С.

  Также при допросе К. указала, что продала С. телефон, однако денежных средств до настоящего времени не получила.

  Из протокола также следует, что по факту мошеннических действий со стороны С. относительно квартиры по улице О. (квартира № 1) адвокат пояснений дать не может в связи с тем, что осуществляла защиту С. и данная информация является адвокатской тайной.

  В дополнительном допросе К. в качестве свидетеля от ХХ.10.2023 указывается следующее:

  - адвокат подтверждает ранее данные пояснения;

  - добровольно намерена выдать следователю фотографию со своего телефона, на которой запечатлён Г., находившийся ХХ.04.2022 у МФЦ г. …, ХХ.03.2022 – С. дома у адвоката, а также скриншоты сообщений С.;

  - в производстве В. районного суда Санкт-Петербурга находится гражданское дело «по факту украденного у адвоката С. телефона».

  Рассматривая дисциплинарные претензии С., Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  Давая оценку выдвинутым дисциплинарным обвинениям, Квалифкомиссия справедливо отметила, что отношения, складывающиеся между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную правовую помощь, носят доверительный (фидуциарный) характер, и совершение адвокатом юридически значимых действий в интересах своего доверителя основано на особых, лично-доверительных отношениях.

  Доверительность отношений между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную юридическую помощь, обусловлена тем, что в процессе оказания юридической помощи адвокат получает доступ к сведениям и документам о личной жизни доверителя.

  Доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны. Профессиональная тайна адвоката (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя, предоставленный последнему Конституцией Российской Федерации (п. 1 ст. 6 КПЭА).

  Согласно п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю.

  В соответствии с п. 5 ст. 6 КПЭА правила сохранения профессиональной тайны распространяются на: факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей; все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу; сведения, полученные адвокатом от доверителей; информацию о доверителе, ставшую известной адвокату в процессе оказания юридической помощи; содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных; все адвокатское производство по делу; условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем; любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.

  В силу подп. 5 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, адвокат не вправе разглашать сведения, сообщённые ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя.

  Согласно п. 3 ст. 6 КПЭА адвокат не может быть освобождён от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя. Согласие доверителя на прекращение действия адвокатской тайны должно быть выражено в письменной форме в присутствии адвоката в условиях, исключающих воздействие на доверителя со стороны адвоката и третьих лиц. Срок хранения тайны не ограничен во времени (п. 2 ст. 6 КПЭА).

  В силу п. 6 ст. 6 КПЭА, адвокат не вправе давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей.

  Пунктом 4 ст. 6 КПЭА допускается использование адвокатом сообщённых ему доверителем сведений без согласия последнего в объёме, который адвокат считает разумно необходимым для своей защиты по возбужденному против него дисциплинарному производству или уголовному делу. Однако таких обстоятельств у адвоката К. на момент её допроса как ХХ.05.2023, так и ХХ.10.2023 не имелось.

  Из ст. 1 КПЭА следует, что КПЭА устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, на международных стандартах и правилах адвокатской профессии, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности.

  Адвокаты вправе в своей деятельности руководствоваться нормами и правилами Общего кодекса правил для адвокатов стран Европейского Сообщества постольку, поскольку эти правила не противоречат законодательству об адвокатской деятельности и адвокатуре и положениям Кодекса.

  Согласно Общему кодексу правил для адвокатов стран Европейского сообщества (принят 28.10.1988 Советом адвокатур и юридических ассоциаций Европы в Страсбурге) доверительные отношения между адвокатом и клиентом могут возникнуть лишь в случае отсутствия у последнего сомнений относительно порядочности, честности и добросовестности адвоката (п. 2.2); особенность профессии адвоката заключается в том, что он получает от клиента сведения, которые тот не станет сообщать какому-либо другому лицу, а также другую информацию, которую ему следует сохранять в тайне. Доверие к адвокату может возникнуть лишь при условии обязательного соблюдения им принципа конфиденциальности.

  Таким образом, конфиденциальность является первостепенным и фундаментальным правом и обязанностью адвоката (п. 2.3.1); адвокат обязан в одинаковой степени сохранять в тайне как сведения, полученные им от клиента, так и информацию о клиенте, предоставленную ему в процессе оказания услуг клиенту
(п. 2.3.2); на обязанность соблюдения конфиденциальности не распространяется действие срока давности (п. 2.3.3).

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что на основании положений
п. 1 ст. 6.1 КПЭА С. справедливо считает себя доверителем адвоката К.; доверителю оказывалась юридическая помощь при защите его прав и законных интересов по уголовному делу ХХ.08.2022 и ХХ.08.2022.

  Сведений о том, что адвокатом К. оказывалась юридическая помощь С. в ходе рассмотрения дисциплинарного производства не добыто, адвокатом не признаётся.

  Из протоколов допросов К. следует, что адвокат была допрошена по обстоятельствам, очевидцем которых она была в период с февраля по апрель 2022 г.

  В указанный период времени статусом адвоката К. не обладала, статус был ей присвоен решением Квалификационной комиссии АП СПб только ХХ.04.2022.

   Также в ходе дисциплинарного разбирательства не добыто сведений, что после получения статуса между адвокатом К. и С-кой возникли отношения, которые можно было бы рассматривать как «адвокат-доверитель». Заявителем таковых доказательств также не представлено.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб не усматривает в доводах жалобы конфликта интересов (адвокат поставила интересы С. «ниже интересов С-кой») и признаёт презумпцию добросовестности адвоката К. не опровергнутой.

  В отсутствие сведений о том, что адвокат К. оказывала юридическую помощь С-кой, оснований к возникновению конфликта интересов между сторонами дисциплинарного производства не имеется.

  Рассматривая дисциплинарные обвинения в том, что адвокат К. встала на сторону обвинения, сообщив в ходе проведения её допросов в качестве свидетеля без согласия доверителя сведения, ставшие ей известными при осуществлении своей профессиональной деятельности, Квалифкомиссия верно отметила, что согласно п. 6 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности (утв. решением Совета ФПА РФ от 30.11.2009 (протокол № 3) с изменениями от 05.10.17 (протокол № 5) вопрос об использовании адвокатом информации, ставшей ему известной в связи с оказанием юридической помощи, должен решаться адвокатом, исходя, прежде всего, именно из иммунитета доверителя, который заключается в обеспечении и соблюдении адвокатом неприкосновенности прав и интересов доверителя.

  Из положений ст. 7 Закона об адвокатуре, предусматривающей обязанность адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными российским законодательством средствами, вытекает требование правомерно и осмотрительно использовать профессионально значимую информацию, с тем чтобы не нанести какой-либо вред доверителю.

  В пункте 7 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности отмечено, что одной из гарантий сохранности адвокатской тайны служит установленный п. 2 ст. 8 Закона об адвокатуре запрет вызова и допроса адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с её оказанием.

  В случае нарушения этого запрета органами, осуществляющими предварительное расследование, и судебными органами действующее законодательство предусматривает признание недопустимыми полученных таким способом доказательств (п.п. 2, 3 ч. 3 ст. 56, п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ).

  Во всех остальных ситуациях адвокат рассматривается действующим законодательством как частное лицо, и в случае, если ему известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, он может быть вызван для дачи показаний и допрошен.

  В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 30.01.2024 № 214-О «адвокату могут быть известны какие-либо обстоятельства или сведения, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, не в силу того, что они были ему доверены или стали ему известны в связи с его профессиональной деятельностью, а ввиду того, что он стал очевидцем определенных событий, когда участвовал в производстве следственных действий, обеспечивая защиту прав и законных интересов от возможных нарушений уголовно-процессуального закона со стороны органов дознания и предварительного следствия.

  Следовательно, такие обстоятельства или сведения не могут расцениваться как адвокатская тайна, а потому суд вправе задавать адвокату вопросы, нацеленные на выяснение имевших место событий, действий, которые происходили в присутствии адвоката и очевидцем которых он был, нарушений уголовно-процессуального закона, не исследуя при этом информацию, именно конфиденциально доверенную адвокату, а также иную информацию, ставшую ему известной в связи с его профессиональной деятельностью (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 мая 2007 года N 516-О-О, от 16 июля 2009 года N 970-О-О, от 23 сентября 2010 года N 1147-О-О, от 11.04.2019 № 863-О, от 28.04.2022 № 846-О от 27.12.2023 № 3347-О и др.).

  Тем более не могут расцениваться как адвокатская тайна сведения, которые стали известны адвокату ввиду того, что он стал участником или очевидцем преступления, притом что в соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 6 "Полномочия адвоката" Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" адвокат не вправе принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если оно имеет заведомо незаконный характер».

  Из материалов дисциплинарного производства следует, что адвокат К. была опрошена по обстоятельствам совершения её бывшим доверителем действий в отношении квартиры № 2. Как указывается в пояснениях адвоката и следует из протоколов её допросов, К. стала очевидцем преступления и давала пояснения исключительно в отношении указанных обстоятельств; показаний, связанных с другим эпизодом, инкриминируемым С. в отношении квартиры № 1, адвокат не давала.

  Кроме того, заявителем не указаны сведения, составляющие адвокатскую тайну, которые, по его мнению, были распространены адвокатом при его опросе.

  Адвокат категорически возражает против доводов заявителя о разглашении адвокатской тайны, в подтверждение своих возражений ссылается на протокол своего допроса от 23.05.2023, в котором адвокат отказалась давать пояснения относительно обстоятельств, которые ей стали известны в связи с оказанием юридической помощи.

  Квалифкомиссия с учётом положений п. 7 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности и правовых позиций Конституционного Суда РФ пришла к обоснованному выводу, что адвокат К. не допустила нарушений законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также положений КПЭА, поскольку свидетельский иммунитет адвоката не распространяется на сведения, не содержащие адвокатскую тайну: об имевших место в отношении доверителя нарушениях требований уголовно-процессуального закона со стороны органов предварительного расследования и иных лиц; об отношениях адвоката и доверителя, выходящих за рамки оказания последнему юридической помощи; иные сведения, не связанные с оказанием адвокатом квалифицированной юридической помощи лицу, за ней обратившемуся.

  Приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  При вышеизложенных обстоятельствах Совет АП СПб признаёт, что презумпция добросовестности адвоката К. в ходе дисциплинарного разбирательства не была опровергнута, а её вина в совершении дисциплинарного проступка – не установлена.

  Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 81/2024 в отношении адвоката К.)

  5. Рассмотрение дисциплинарного производства с теми же предметом и основанием может привести либо к пересмотру выводов дисциплинарных органов адвокатской палаты по первому делу, либо к повторному привлечению адвоката к дисциплинарной ответственности, если Квалификационная комиссия и Совет придут к выводу о наличии дисциплинарного проступка. И то, и другое является недопустимым.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б. послужила жалоба адвоката Р. (реестровый № 78/ХХХХ) в интересах и по поручению его доверителя С.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Б. в необходимо прекратить вследствие состоявшегося ранее заключения квалификационной комиссии и решения Совета адвокатской палаты по производству с теми же участниками по тому же предмету и основанию.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Совет АП СПб отмечает, что ранее по представлению заместителя начальника Главного управления Министерства юстиции РФ по СПб и ЛО (далее – ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО) М., поступившему в АП СПб ХХ.07.2024, президентом АП СПб было возбуждено дисциплинарное производство № ХХХ/2024 в отношении адвоката Б.; решением Совета АП СПб ХХ.12.2024 дисциплинарное производство № ХХХ/2024 в отношении адвоката Б. прекращено:

  - в части дисциплинарных обвинений, связанных с навязыванием адвокатом своей юридической помощи, – вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая Кодекс профессиональной этики адвоката;

  - в части дисциплинарных обвинений, связанных с оформлением ордера адвоката, – вследствие малозначительности совершённого адвокатом проступка.

  В свою очередь, поводом для внесения представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО послужило обращение в ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО послужило обращение адвоката Р., которое подано, как указано в самом обращении, в интересах и по поручению его доверителя С.

  Фактические обстоятельства, указанные в обращении адвоката Р. в ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО, идентичны обстоятельствам настоящего дисциплинарного производства.

  В соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 20 КПЭА поводом для возбуждения дисциплинарного производства является, в частности, жалоба, поданная в адвокатскую палату другим адвокатом.

  Такое право адвокатом Р. в интересах и по поручению его доверителя С. было реализовано. На основании этого обращения, поступившего в ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО, было внесено представление о привлечении к дисциплинарной ответственности адвоката Б., явившееся поводом для возбуждения дисциплинарного производства № ХХХ/2024.

  В соответствии с подп. 1 п. 3 ст. 21 КПЭА: «Обстоятельством, исключающим возможность дисциплинарного производства, является состоявшееся ранее решение Совета по дисциплинарному производству с теми же участниками по тому же предмету и основанию».

  Согласно подп. 3 п. 1 ст. 25 КПЭА: «Совет вправе принять по дисциплинарному производству следующее решение: … о прекращении дисциплинарного производства вследствие состоявшегося ранее заключения квалификационной комиссии и решения Совета этой или иной адвокатской палаты по производству с теми же участниками, по тому же предмету и основанию».

  Поскольку в основу представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО легло обращение адвоката Р. с предметом и основанием, идентичными тем, по которым уже состоялось решение Совета АП СПб, настоящее дисциплинарное производство подлежит прекращению вследствие состоявшегося ранее заключения квалификационной комиссии и решения Совета адвокатской палаты по производству с теми же участниками, по тому же предмету и основанию, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 3 п. 1 ст. 25 КПЭА.

  Рассмотрение дисциплинарного производства с теми же предметом и основанием может привести либо к пересмотру выводов дисциплинарных органов адвокатской палаты по первому делу, либо к повторному привлечению адвоката к дисциплинарной ответственности, если Квалификационная комиссия и Совет придут к выводу о наличии дисциплинарного проступка. И то, и другое является недопустимым.

  Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 202/2024 в отношении адвоката Б.)

  6. За неявку адвоката в судебное заседание без уважительных причин ему объявлено замечание.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б. послужило обращение судьи ХХХ ... военного суда Н.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии в действиях (бездействии) адвокатом Б. допущено нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 и
п. 1 ст. 14 КПЭА.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  Как установила Квалифкомиссия, в производстве ХХХ ... военного суда находится уголовное дело в отношении Я., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ.

  По данному уголовному делу в порядке ст. 51 УПК РФ был назначен адвокат Б.

  Постановлением ХХХ ... военного суда от ХХ.06.2024 слушание указанного дела назначено на ХХ.06.2024, о чём адвокату Б. было сообщено в тот же день.

  ХХ.06.2024 адвокат Б. в судебное заседание не явился, о причине своей неявки суду не сообщил. В связи с этим рассмотрение уголовного дела было отложено на ХХ.07.2024, о чём адвокату Б. было сообщено ХХ.06.2024.

  ХХ.07.2024 адвокат Б. в судебное заседание также не явился, о причинах неявки суду не сообщил, в связи с чем была произведена замена адвоката.

  В обращении судьи Н. указывается на нарушение адвокатом Б. требований п. 1 ст. 14 КПЭА, согласно которым при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения, адвокат должен при возможности заблаговременно уведомить об этом суд или следователя, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними время совершения процессуальных действий.

  Из письменных объяснений адвоката Б. следует, что ХХ.06.2024 он действительно не явился в ХХХ гарнизонный военный суд по ошибке, посчитав, что уголовное дело будет рассматриваться судом ХХ.07.2024.

  ХХ.06.2024 в телефонном разговоре с сотрудниками суда адвокат Б. сообщил, что не прибыл в суд по ошибке, ему сообщили, что о дате и времени следующего заседания ему сообщат позднее.

  Квалифкомиссия правильно установила, что адвокат Б. обстоятельства в части его надлежащего извещения ХХ.06.2024 о дате судебного заседания, назначенного на ХХ.06.2024, и его неявки без уважительных причин в судебное заседание ХХ.06.2024 признал полностью и не оспаривал.

  Квалифкомиссия также пришла к верному выводу о том, что объяснения адвоката Б. не содержат подтверждения того, что он был извещён о дате следующего судебного заседания ХХ.07.2024, вместе с тем из представленных судом выписок из книги телефонограмм от ХХ.06.2024 и ХХ.06.2024 следует, что ХХ.06.2024 адвокат Б. был извещён о назначении судебного заседания по уголовному делу в отношении обвиняемого Я. на ХХ.07.2024.

  Давая оценку доводам жалобы, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, необходимо исходить из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований.

  С учётом установленных фактических обстоятельств Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт, что презумпция добросовестности адвоката Б. опровергнута доводами, содержащимися в обращении судьи и прилагаемыми к обращению документами.

  Неявка адвоката в судебное заседание без уважительных причин и без заблаговременного предупреждения суда, так же, как и опоздание к началу заседания, подрывает авторитет адвокатуры и может служить достаточным основанием для возбуждения в отношении адвоката дисциплинарного производства.

  С учётом вышеизложенного, поскольку ХХ.06.2024 адвокат Б., будучи надлежащим образом извещённым судом о дате и времени судебного заседания, в судебное заседание не явился, о причине своей неявки суду не сообщил, документов, подтверждающих наличие уважительности причин неявки суду не представил, рассмотрение уголовного дела было отложено судом на ХХ.07.2024, о чём адвокату Б. было сообщено ХХ.06.2024, однако и ХХ.07.2024, будучи извещённым судом о дате и времени судебного заседания, в судебное заседание вновь не явился, о причинах неявки суду не сообщил, в связи с чем была произведена замена адвоката, в действиях адвоката Б. Квалифкомиссия верно усматривает нарушение требований законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности, поскольку названные в обращении судьи обстоятельства свидетельствуют о ненадлежащем исполнении адвокатом Б. своих профессиональных обязанностей.

  Соглашаясь с Квалифкомиссией в том, что адвокатом Б. совершён дисциплинарный проступок, Совет АП СПб полагает необходимым квалифицировать его бездействие иным образом в виду нижеследующего.

  Во-первых, Квалифкомиссия усмотрела в действиях (бездействии) адвоката Б. нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, согласно которому адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами.

  Вместе с тем обращение судьи ХХХ ... военного суда не содержит дисциплинарных претензий о нарушении каких-либо прав и законных интересов доверителя адвоката.

  Более того, предписание подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре имеет обеспечительный характер и назначение и направлено на охрану прав и интересов доверителя, поэтому только доверителю, вступившему в фидуциарные отношения с адвокатом, предоставлено исключительное право оценивать качество оказываемой ему правовой помощи, в том числе ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката-защитника по соглашению к дисциплинарной ответственности за ненадлежащее осуществление им принятой на себя защиты.

  Иными словами, контроль за недостатками работы адвокатов возлагается на самих обвиняемых и суд не может подменять собой доверителя адвоката, обращаясь с жалобой на ненадлежащее оказание адвокатом юридической помощи последнему.

  В силу п. 4 ст. 23 КПЭА, разбирательство в квалификационной комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в жалобе, представлении, обращении, изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, обращения не допускается. Из приведённых норм следует, что иные выявленные в ходе дисциплинарного разбирательства нарушения квалификационной комиссией не рассматриваются. При этом отсутствие в заключении квалификационной комиссии оценки нарушений, не указанных в жалобе и выявленных в ходе разбирательства, не препятствует новому сообщению в адвокатскую палату, содержащему указание на такие нарушения, в том числе в виде новой жалобы доверителя адвоката, представления вице-президента адвокатской палаты или уполномоченного в области адвокатуры органа государственной власти.

  В этой связи Совет АП СПб полагает излишней квалификацию действий (бездействия), совершённых адвокатом Б., по подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре.

  Во-вторых, Совет АП СПб не может согласиться с выводами Квалифкомиссии в части квалификации нарушения по п. 1 ст. 14 КПЭА по следующим причинам.

  Согласно п. 1 ст. 14 КПЭА при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения, адвокат должен при возможности заблаговременно уведомить об этом суд или следователя, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними время совершения процессуальных действий.

  Квалифкомиссия в заключении указывает, что адвокат Б., будучи надлежащим образом извещённым о дате судебных заседаний, не явился в суд без уважительных причин.

  Вместе с тем ни из заключения Квалифкомиссии, ни из имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств не следует, что адвокат Б. в принципе имел какие-либо уважительные причины для неявки в судебные заседания, о которых он мог бы сообщить суду.

  Таким образом, соглашаясь по существу с выводами Квалифкомиссии относительно наличия в бездействии адвоката Б. нарушений требований норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Совет АП СПб полагает необходимым квалифицировать их как нарушение подп. 1 ст. 8 КПЭА и абз. 1 ст. 12 КПЭА по следующим основаниям.

  В соответствии с подп. 1 ст. 8 КПЭА при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещёнными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и настоящим Кодексом.

  В соответствии с абз. 1 ст. 12 КПЭА, участвуя в судопроизводстве, а также представляя интересы доверителя в органах государственной власти и органах местного самоуправления, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду и лицам, участвующим в деле, следить за соблюдением закона в отношении доверителя и в случае нарушений прав последнего ходатайствовать об их устранении.

  Неявка адвоката Б. в судебные заседания ХХХ … военного суда, назначенные на ХХ.06.2024 и ХХ.07.2024, без уважительных причин свидетельствует о нарушении им предписаний подп. 1 ст. 8 и абз. 1 ст. 12 КПЭА, поскольку при осуществлении профессиональной деятельности адвокат не исполнил возложенную на него ст.ст. 49, 51 УПК РФ обязанность являться в судебные заседания, не соблюдал нормы соответствующего процессуального законодательства, предписывающие необходимость участия в судебных заседаниях, а также тем самым проявил неуважение к суду.

  При установленных обстоятельствах Совет АП СПб признал презумпцию добросовестности адвоката Б. опровергнутой, его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  Совет АП СПб пришёл к выводу о нарушении адвокатом Б. положений. подп. 1
ст. 8 и абз. 1 ст. 12 КПЭА, выразившемся в том, что, будучи надлежащим образом извещённым судом о дате, времени и месте судебных заседаний, не имея уважительных причин, он дважды не явился в судебное заседание, в результате чего суд был вынужден откладывать судебное заседание, а впоследствии произвести замену защитника.

  По результатам разбирательства адвокату Б. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 167/2024 в отношении адвоката Б.)

  7. Возможность приведения договорных отношений в соответствие с действующим законодательством сохраняется у адвоката в течение всего времени оказания юридической помощи доверителю.

  Следовательно, срок давности по нарушению, выразившемуся в незаключении письменного соглашения об оказании юридической помощи, начинает течь с момента прекращения взаимоотношений сторон.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Н. послужила жалоба Б-вой.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии в действиях (бездействии) адвокатом Н. допущено нарушение подп. 2 ст. 5 и подп. 1 и 2 ст. 8 КПЭА.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  Квалифкомиссия установила, что не позднее ХХ.11.2021 между адвокатом Н. и Б-вой было достигнуто соглашение об оказании адвокатом юридической помощи. Адвокат получил денежные средства в качестве вознаграждения по соглашению и приступил к выполнению принятого на себя поручения, что подтверждается представленными доверителем копиями ордера № А ХХХХХХХХ от ХХ.11.2021 (без приведения реквизитов), расписки из материалов дела, протоколов судебных заседаний от ХХ.01.2022, ХХ.03.2022 и ХХ.07.2022.

  Адвокат Н. не позднее ХХ.11.2021 не оформил письменное соглашение об оказании юридической помощи с доверителями Б-вой и Б-вым, принял вознаграждение за оказание юридической помощи в наличной форме, не сдал денежные средства в кассу и не перечислил на расчётный счёт адвокатского образования, что по мнению Квалифкомиссии свидетельствует о допущенных адвокатом нарушениях п. 6 ст. 15 КПЭА в той части, в которой адвокат Н. не исполнил требования п.п. 2, 3, 6 и 7 Решения «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённого Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол №1) с изменениями от 29.03.2021.

  Вместе с тем Квалифкомиссия пришла к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в данной части, поскольку сроки давности привлечения к дисциплинарной ответственности истекли, так как жалоба Б-вой по данным обстоятельствам поступила в АП СПб ХХ.10.2024, то есть спустя 2 года 10 месяцев и 23 дня с момента совершения нарушения, в то время как срок давности привлечения к дисциплинарной ответственности в силу п. 5 ст. 18 КПЭА составляет два года с момента совершения проступка, а в соответствии с подп. 3 п. 3 ст. 21 КПЭА истечение сроков применения мер дисциплинарной ответственности является обстоятельством, препятствующим дисциплинарному производству.

  Совет АП СПб полагает, что в данном случае срок давности привлечения к дисциплинарной ответственности не истёк, поскольку возможность приведения договорных отношений в соответствие с действующим законодательством сохраняется у адвоката в течение всего времени оказания юридической помощи доверителю.

  Следовательно, момент окончания этого нарушения не связан с моментом достижения сторонами договорённостей, а срок давности по нарушению, выразившемуся в незаключении письменного соглашения об оказании юридической помощи, начинает течь с момента прекращения взаимоотношений сторон.

  Как следует из жалобы Б-ой, адвокатом Н. оказывалась юридическая помощь в суде первой инстанции по гражданскому делу, которое завершилось вынесением решения … районного суда Санкт-Петербурга ХХ.07.2022 года (дело № 2-ХХХХ/2022), при этом адвокат Н. отказался принимать поручение на представление интересов Б-вых в суде апелляционной инстанции.

  Таким образом, адвокат Н. должен был привести договорные отношения с Б-вой не позднее ХХ.07.2022, следовательно, срок давности привлечения к дисциплинарной ответственности не истёк.

  Несмотря на вышесказанное, Совет АП СПб, соглашается с необходимостью прекращения дисциплинарного производства в этой части, однако полагает необходимым избрать иное правовое основание в виду следующего.

  Заключение Квалифкомиссии не содержит изложения доводов жалобы Б-вой о том, что адвокатом Н. в нарушение требований действующего законодательства и решений Совета АП СПб не было оформлено письменное соглашение об оказании юридической помощи, а также адвокатом не были внесены в кассу или перечислены на расчётный счёт адвокатского образования наличные денежные средства, полученные от доверителя в качестве вознаграждения.

  Равно такие доводы не усматриваются и из самой жалобы Б-вой.

  В соответствии с п. 4 ст. 23 КПЭА разбирательство в комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в жалобе, представлении, обращении. Изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, обращения не допускается.

  Согласно п. 4 ст. 24 КПЭА Совет АП СПб при разбирательстве не вправе выходить за пределы жалобы.

  Следовательно, в данной части дисциплинарное производство подлежит прекращению по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 2 ст. 25 КПЭА, а именно вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом АП СПб отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

  В свою очередь, в той части, в которой Квалифкомиссия усматривает в действиях (бездействии) адвоката Н. нарушение подп. 2 ст. 5, подп. 1 и 2 ст. 8 КПЭА, выразившееся в непредоставлении адвокатом Н. по просьбе доверителя соглашения и документов о получении вознаграждения, Совет АП СПб соглашается с данными выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Согласно «Методическим рекомендациям по ведению адвокатского производства», утверждённым решением Совета ФПА РФ от 11.06.2010 (протокол № 5); с изменениями и дополнениями, утверждёнными решением Совета ФПА РФ от 28.09.2016 (протокол № 7), адвокатское производство следует хранить не менее трёх лет с момента выполнения условий соглашения.

  В соответствии с п. 8 Решения «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённого Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол №1) с изменениями от 29.03.2021, соглашение должно храниться в срок не менее трёх лет со дня окончания его действия.

  В данном деле срок окончания действия соглашения не мог наступить ранее ХХ.07.2022, когда судом было вынесено решение по существу спора, в котором адвокат осуществлял функции представителя. Таким образом, срок хранения соглашения с Б. не мог истечь ранее ХХ.07.2025.

  В соответствии с ч. 1 ст. 29 Федерального закона «О бухгалтерском учете» срок хранения приходного кассового ордера (как первичного документа бухгалтерского учета) должен был храниться как минимум пять лет, начиная с ХХ.01.2022, то есть до ХХ.12.2027.

  При установленных обстоятельствах Совет АП СПб признаёт презумпцию добросовестности адвоката Н. опровергнутой, его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  Таким образом, Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией в том, что получение копий данных документов для адвоката не составляло какой-либо сложности, поскольку эти документы должны были ещё храниться в документах адвокатского образования, следовательно, адвокат Н. был обязан по просьбе Б-вой предоставить ей копию соглашения об оказании юридической помощи, а также документы, подтверждающие получение им вознаграждения за оказанную юридическую помощь.

  Вместе с тем Совет АП СПб не может согласиться с Квалифкомиссией в оценке последствий этого нарушения.

  По мнению Квалифкомиссии, в следствие допущенного адвокатом Н. бездействия, выразившегося в непредоставлении по её просьбе копии соглашения и финансовых документов, доверитель адвоката был лишён возможности защищать свои права и охраняемые законом интересы в суде, что привело к нарушению возможности доверителя достичь наиболее благоприятного для него (доверителя) результата рассмотрения дела в суде.

  Не разделяя данные выводы, Совет АП СПб отмечает, что из материалов дисциплинарного производства усматривается, что последний судебный акт по гражданскому делу, в рамках которого адвокат Н. оказывал Б-вой юридическую помощь, вынесен ХХ.09.2023 (апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от ХХ.09.2023 по делу № 33-ХХХХ/2023).

 Б-ва впервые обратилась к адвокату Н. с просьбой о направлении в её адрес документов ХХ.04.2024.

  В соответствии с ч. 1 ст. 103.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заявление по вопросу о судебных расходах, понесённых в связи с рассмотрением дела в суде первой, апелляционной, кассационной инстанций, рассмотрением дела в порядке надзора, не разрешённому при рассмотрении дела в соответствующем суде, может быть подано в суд, рассматривавший дело в качестве суда первой инстанции, в течение трёх месяцев со дня вступления в законную силу последнего судебного акта, принятием которого закончилось рассмотрение дела.

  Согласно п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства, в том числе с использованием систем видео-конференц-связи.

  Положения п. 5 ст. 23 КПЭА закрепляют за участниками дисциплинарного производства с момента его возбуждения, среди прочего, право представлять доказательства, а в случае несогласия с заключением комиссии представить совету адвокатской палаты субъекта Российской Федерации свои объяснения.

  Согласно п. 4 ст. 24 КПЭА Совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства, а равно выходить за пределы жалобы, представления, обращения и заключения комиссии.

  Иными словами, КПЭА предполагает, что дисциплинарное производство осуществляется беспристрастно на основании представленных сторонами доказательств и не предполагает наделение ни квалификационной комиссии, ни совета адвокатской палаты субъекта Российской Федерации активной роли, выраженной в сборе доказательств.

  Сведений о вынесении более поздних, нежели апелляционное определение от ХХ.09.2023, судебных актов по гражданскому делу, в рамках которого адвокатом Н. оказывалась юридическая помощь Б-вой, материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Принимая во внимание то, что Б-ва имела возможность предоставить доказательства вынесения судебных актов по её делу более поздней датой, однако своим правом не воспользовалась, Совет АП СПб презюмирует, что днём вступления в законную силу последнего судебного акта, принятием которого закончилось рассмотрение её гражданского дела, для целей настоящего дисциплинарного разбирательства следует считать ХХ.09.2024.

  Таким образом, Б-ва имела возможность в установленном процессуальном порядке обратиться в суд с заявлением о возмещении судебных расходов не позднее ХХ.12.2023, то есть в течение трёх месяцев с даты вынесения последнего судебного акта по делу.

  Как было указано выше, Б-ва впервые обратилась к адвокату Н. с просьбой о направлении в её адрес документов, необходимых для возмещения судебных расходов, ХХ.04.2024, то есть спустя более трёх месяцев с момента истечения срока обращения в суд.

  В этой связи Совет АП СПб критически относится к выводам Квалифкомиссии относительно причинно-следственной связи между допущенным адвокатом Н. нарушением КПЭА и негативными последствиям в защите интересов доверителя адвоката.

  Наконец, Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией в оценке доводы жалобы Б-вой о порядке и способе оказания юридической помощи в форме консультаций её сестре как беспредметной, поскольку в данной части жалоба не содержит конкретных сведений о дате, виде, характере и объёме оказанной юридической помощи.

  По результатам разбирательства адвокату Н. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 194/2024 в отношении адвоката Н.)

  8. За совершение действий, направленных к подрыву доверия, к адвокату применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

  Принятые адвокатом от доверителя наличные денежные средства подлежат внесению в кассу адвокатского образования в срок, не превышающий 5 (пяти) рабочих дней.

  После этого нарушение, связанное с невнесением денег в кассу, является оконченным и с этого момента начинает течь срок применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности, предусмотренный п. 5 ст. 18 КПЭА.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. послужила жалоба Б.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии в действиях адвоката К. усматривается нарушение:

  (1) подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 и п. 6 ст. 15 Закона об адвокатуре, подп. 1, 2 и 6 ст. 16 КПЭА;      (2) подп. 1 ст. 8, п. 2 и 3 ст. 5 КПЭА.

   Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав заявителя, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  Относительно доводов жалобы о невыполнении адвокатом К. требований о надлежащем оформлении договорных отношений с доверителем, выразившимся в неправильном оформлении соглашения и нарушении порядка приёма денежных средств от доверителя.

  В соответствии с Решением «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённым Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга 04.02.2020 (протокол № 1), обязанность по оформлению договорных отношений с доверителем в строгом соответствии с Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» возложена на адвоката, неисполнение (ненадлежащее исполнение) этой обязанности является основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

  В исключительных случаях, связанных с невозможностью доверителя (уполномоченного им лица) по объективным причинам лично внести в кассу адвокатского образования суммы вознаграждения и/или компенсации расходов, подлежащие выплате адвокату, адвокат вправе принять от доверителя (уполномоченного им лица) наличные денежные средства для последующего их внесения в кассу адвокатского образования по двустороннему акту приёма-передачи, в котором указываются реквизиты соглашения, сумма переданных денежных средств и срок внесения этой суммы в кассу адвокатского образования, который не может быть более 5 (пяти) рабочих дней.

  Согласно п. 1 ст. 451 Гражданского кодекса Российской Федерации существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, является основанием для его изменения. Соглашение об изменении или о расторжении договора совершается в той же форме, что и договор, если из закона, иных правовых актов, договора или обычаев не вытекает иное (п. 2 ст. 452 Гражданского кодекса Российской Федерации).

  Согласно подп. 3 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре существенными условиями соглашения являются, среди прочего, условия и размер выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь.

   В жалобе Б., среди прочего, указывает, что «дважды перевела ему огромные суммы денег, не имея должного соглашения об оказании юридической помощи».

  В заключении Квалифкомиссии сделан вывод о том, что адвокат без достаточных оснований не принял мер по документальному оформлению отношений с доверителем, в частности, не было заключено дополнительное соглашение с доверителем на сумму
ХХХ 000 руб., а полученные денежные средства в размере ХХХ 000 руб. не были внесены в кассу адвокатского образования.

  Квалифкомиссия установила, что ХХ.03.2023 между адвокатом К. и Б. заключено соглашение об оказании юридической помощи, размер вознаграждения адвоката установлен в сумме 20 000 руб. с обязательством оплаты до ХХ.09.2023.

   В период с ХХ.03.2023 по ХХ.06.2023 Б., по требованию адвоката К., осуществила следующие платежи в счёт исполнения обязательств по соглашению:

   ХХ.03.2023 в 11:00 час. – перечисление ХХ 000 руб. посредством системы быстрых платежей (СБП) на расчётный счёт, принадлежащий Марку Андреевичу Ш., привязанный к номеру телефона +7 981 ХХХ-ХХ-ХХ;

  ХХ.06.2023 в 20:59 час. – перечисление ХХХ 000 руб. тем же способом на указанный счёт;

  ХХ.04.2023 Б. передала адвокату К. наличные денежные средства в размере ХХ 000 руб. в качестве вознаграждения, которые 28.04.2023 были внесены им в кассу … коллегии адвокатов.

  Таким образом, общий размер фактически перечисленных и переданных адвокату К. денежных средств составил ХХХ 000 руб., что превышает сумму, установленную соглашением от ХХ.03.2023, на ХХХ 000 руб.

  Адвокат К. не оформил документально изменение условий соглашения, в том числе не заключил дополнительное соглашение на сумму ХХХ0 000 рублей.

   Денежные средства в размере ХХХ 000 рублей (ХХ 000 + ХХХ 000) не были внесены в кассу или перечислены на расчётный счёт адвокатского образования.

   Адвокат К. не привёл соглашение от 24.03.2023 в соответствие с фактически сложившимися договоренностями относительно размера вознаграждения.

   Адвокат К. не предоставил Б. финансовые документы, подтверждающие проведение операций с денежными средствами доверителя в размере ХХХ 000 рублей.

   Совет учитывает, что адвокату К. надлежало принять меры по приведению соглашения от ХХ.03.2023 в состояние, отражающее действительные договорённости между ним и доверителем вплоть до ХХ.09.2023, то есть до дня отказа доверителя от соглашения, чего им сделано не было.

   Вместе с тем, приходя к выводу о том, что адвокат К. допустил бездействие, выраженное в невнесении гонорара в кассу или перечисление на расчётный счёт адвокатского образования, Совет учитывает, что адвокат К. был обязан внести денежные средства, перечисленные ему ХХ.03.2023 в размере ХХ 000 руб. в срок, не превышающий 5 (пять) рабочих дней, то есть до ХХ.04.2023.

   Таким образом, указанное нарушение является оконченным и с учётом требований п. 5 ст. 18 КПЭА Совет полагает, что срок давности привлечения за этот проступок истёк.

  При принятии решения Совет учитывает, что адвокат К. может быть привлечён к дисциплинарной ответственности за нарушение требований законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности и КПЭА, выраженное в невнесении денежных средств, только по обстоятельствам, связанным с полученным адвокатом К. ХХ.06.2023 гонораром в размере ХХХ 000 руб.

  Соглашаясь по существу с выводами Квалифкомиссии относительно наличия в бездействии адвоката К. нарушений требований норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Совет полагает необходимым квалифицировать их как нарушение подп. 4 п. 1 ст. 7, подп. 3 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре постольку, поскольку адвокатом К. не были выполнены требования закона, обязывающие его документально оформить изменения условий соглашения об оказании юридической помощи. Несмотря на достигнутые в устной форме договорённости с доверителем об увеличении размера вознаграждения, адвокат не внёс соответствующие изменения в ранее заключённое соглашение, тем самым не привёл его в состояние, отражающее реальные договоренности сторон по существенным условиям.

  Доказательств исполнения адвокатом К. указанных выше обязанностей материалы дисциплинарного производства не содержат.

   Вместе с тем Совет не усматривает возможности согласиться с Квалифкомиссией в том, что адвокатом К. также были допущены нарушения законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности, выразившиеся в невыполнении обязательства по исполнению решений органов адвокатской палаты, поскольку адвокатом проигнорированы требования о внесении полученного от доверителя гонорара в кассу или перечислении на счёт адвокатского образования, а также о выдаче доверителю документов, подтверждающих внесение денежных средств за оказанную правовую помощь в кассу или перечислении на расчётный счёт адвокатского образования в виду следующего.

   Заключение Квалифкомиссии не содержит изложения релевантных доводов жалобы Б., равно как такие доводы не усматриваются и из самой жалобы Б. (за исключением доводов о невыдаче документов, подтверждающих получение К. ХХ.07.2023 денежной суммы в размере ХХХ 000 рублей, однако эти доводы не нашли своего подтверждения).

  Согласно п. 4 ст. 16 КПЭА Совет при разбирательстве не вправе выходить за пределы жалобы.

   Следовательно, в данной части дисциплинарное производство подлежит прекращению по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 2 ст. 25 КПЭА.

   2. Относительно доводов жалобы о совершении адвокатом К. действий, направленных на подрыв доверия к конкретному адвокату.

   Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 10.11.2022 № 49-П обращает внимание на особый публично-правовой статус адвокатов, указывая на то, что будучи независимым профессиональным советником по правовым вопросам, на которого законом возложена обязанность защищать права и свободы человека и гражданина, адвокат осуществляет деятельность, имеющую публично-правовой характер, реализуя гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи. Осуществление соответствующих публичных функций предполагает создание нормативно-правовых и организационных механизмов, обеспечивающих законность и независимость в деятельности адвокатов с учётом специфики адвокатуры как профессионального сообщества адвокатов, которое, будучи институтом гражданского общества, не входит в систему органов государственной власти и местного самоуправления и действует на основе принципов законности, независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципа равноправия адвокатов (пункты 1 и 2 статьи 3 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).

   Осуществление соответствующих публичных функций адвокатом и особый статус отношений адвоката с доверителем, характеризующийся, среди прочего, повышенным уровнем доверия, предполагает необходимость создания нормативно-правовых и организационных механизмов, обеспечивающих дополнительную защиту прав и свобод доверителей.

   Согласно положениям ст. 5 КПЭА адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре (п. 2), а злоупотребление доверием несовместимо со статусом адвоката (п. 3).

   Квалифкомиссия установила, что между адвокатом К. и Б. заключено соглашение об оказании юридической помощи, то есть между ними возникли фидуциарные (доверительные) отношения.

   Используя доверие Б. к нему, как к адвокату, который принял на себя поручение по представлению её законных прав и интересов, а также обязанность по соблюдению в отношении неё адвокатской тайны, адвокат К., зная о том, что его доверитель является сотрудником правоохранительных органов, в период оказания юридической помощи Б. дважды обращался к ней с просьбой о предоставлении информации, отнесённой к категории сведений с ограниченным доступом, то есть его просьбы сами по себе носили неправомерный характер, о чём адвокат К. не мог не знать.

   Более того, получив необходимые сведения, адвокат К. впоследствии сообщил о данном факте в правоохранительные органы, инициировав тем самым уголовное преследование своего доверителя.

   Представляется очевидным, что в рамках отношений «адвокат-доверитель» адвокат занимает особое положение доверия, в том числе в силу зависимого положения доверителя, который полностью полагается на профессиональную защиту своих прав и законных интересов, возлагает на адвоката надежду. Недопустимо злоупотреблять этим доверительным статусом.

    Сознательные и умышленные действия адвоката К., выразившиеся изначально в склонении Б. к совершению ею противоправного поступка для достижения собственных (К.) целей в профессиональной деятельности, а затем в сообщении в правоохранительные органы о совершении Б. двух противоправных поступков с целью привлечения последней к ответственности, подрывают доверие к адвокату.

  Приходя к соответствующим выводам, Совет также учитывает, что за действия адвоката К., выразившиеся в склонении Б. к совершению противоправного деяния в апреле 2023 года, адвокат не может быть привлечён к дисциплинарной ответственности постольку, поскольку в соответствии с п. 5 ст. 18 КПЭА срок давности составляет два года с момента совершения проступка, то есть в данном случае этот срок истёк.

   В данной части дисциплинарное производство подлежит прекращению по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 2 ст. 25 КПЭА.

   Вместе с тем срок привлечения к ответственности за действия адвоката К., связанные со склонением Б. к совершению противоправного деяния 19.06.2023 с последующим обращением в правоохранительные органы 05.04.2024 и дачей 26.07.2024 показаний в отношении доверителя не истёк.

   Совет приходит к выводу о том, что адвокатом К. допущено нарушение п.п. 2 и 3 ст. 5 КПЭА.

  При принятии решения Совет руководствуется принципом соразмерности (и вытекающими из него требованиями справедливости, адекватности и пропорциональности используемых правовых средств за виновное деяние), а также дифференциации наказания в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причинённого ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении взыскания.

   Такая дифференциация публично-правовой ответственности объективно оправдана и позволяет предусмотреть эффективные меры предупреждения в том числе новых нарушений требований законодательства об адвокатуре и адвокатской этики.

    Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату К. за допущенные нарушения, Совет АП СПб признаёт их тяжкими и учитывает их умышленный и грубый характер, обусловленный очевидным пренебрежением адвокатом законными интересами доверителя, игнорированием требований Закона об адвокатуре.

   Совет также учитывает, что в результате непрофессиональных и неэтичных действий адвоката К. заявитель совершила противоправные деяния, в результате чего была привлечена к уголовной ответственности. Действия адвоката К. направлены на подрыв доверия как к нему как к адвокату.

   Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости подобного поведения.

   Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката К. действующих дисциплинарных взысканий, но не считает это обстоятельство оказывающим существенное влияние на принятое решение.

   Всё изложенное, по мнению Совета АП СПб, свидетельствует об отсутствии у адвоката К. необходимых для осуществления адвокатской деятельности профессиональных и этических качеств, что делает невозможным его дальнейшее пребывание в составе адвокатского сообщества.

   Отсутствие со стороны адвоката К. критического отношения к своему профессиональному поведению не позволяет надеяться, что он сможет пересмотреть и скорректировать его.

  При таком положении Совет АП СПб признал профессиональное поведение адвоката К. несовместимым с его нахождением в адвокатуре и пришёл к выводу о применении к нему меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, как в наибольшей степени отвечающей требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

    По этим же причинам Совет АП СПб считает невозможным применение к адвокату К. меры дисциплинарного воздействия, не связанной с прекращением статуса адвоката.

  По результатам дисциплинарного разбирательства статус адвоката К. прекращён, установлен срок 3 (три) года, по истечении которого К. будет допущен к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката.

(Дисциплинарное производство № 189/2024 в отношении адвоката К.)

 [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса.

  [2] Опубликовано на официальном сайте АП СПБ//URL: https://apspb.ru/news.php?news=12112024_0224&ysclid=mb7uvniia611246193

Подписаться на все аккаунты АП СПб теперь можно по одной ссылке! https://apspb.ru/contacts/