За период с 17 октября 2024 года по 08 ноября 2024 года состоялись заседания Совета АП СПб под председательством президента Тенишева В.Ш.

За период с 17 октября 2024 года по 08 ноября 2024 года состоялись заседания Совета
Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее – АП СПб) под председательством президента Тенишева В.Ш.

   На заседаниях Совета АП СПб в указанный период были приняты следующие решения, связанные с изменениями в реестре адвокатов:

   15 человек, успешно сдавших квалификационный экзамен на приобретение статуса адвоката (Решение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты  Санкт-Петербурга о присвоении статуса адвоката от 19 сентября 2024 года, протокол № 10), приняли присягу адвоката и приняты в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга,

   2 адвоката приняты в члены АП СПб на основании п. 5 и 8 ст. 15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре);

   1 адвокат возобновил статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 16 Закона об адвокатуре;

   2 адвоката приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 3 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (призыв адвоката на военную службу);

   1 адвокат приостановил статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 5 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о приостановлении статуса адвоката по личным обстоятельствам);

   статус 2 адвокатов прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о прекращении статуса адвоката);

   статус 1 адвоката прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 3 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (смерть адвоката).

    На заседаниях Совета АП СПб было рассмотрено 7 дисциплинарных производств в отношении адвокатов, по которым приняты следующие решения:

   статус 1 адвоката прекращен,

   1 адвокату объявлено предупреждение,

   1 адвокату объявлено замечание,

   3 дисциплинарных производств прекращены,

   1 дисциплинарное производство направлено на новое разбирательство в Квалификационную комиссию АП СПб.

Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга              (далее – АП СПб) на заседании 17.10.2024^[1]

   1. В соглашении об оказании юридической помощи недопустимы формулировки, допускающие неоднозначное толкование его условий, так как это создает предпосылки для возникновения недопонимания между адвокатом и доверителем и может привести к подрыву доверия, что противоречит нормам профессиональной этики адвоката.

   Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Т. послужило представление начальника Главного управления Министерства юстиции РФ по СПб и ЛО.

            В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Т. допущено нарушение, которое выразилось в следующем.

   Между В. и адвокатом Т. ХХ.01.2023 заключено соглашение № ХХ об оказании юридической помощи, а ХХ.02.2023 – дополнительное соглашение № ХХ/1.

   Предметом соглашения № ХХ явилось изучение адвокатом материалов дел о несостоятельности (банкротстве) № АХХ-ХХХХХ/2022 и № АХХ-ХХХХХ/2022, рассматриваемых Арбитражным судом Санкт-Петербурга и Ленинградской области, и консультирование доверителя В. по их текущему состоянию и перспективам разрешения.

   Дополнительное соглашение № ХХ/1 также предусматривало консультирование адвокатом Т. доверителя В. по текущему состоянию и перспективам разрешения указанных дел; при необходимости и по запросу доверителя – дача адвокатом устного заключения (консультации) о действиях финансового управляющего в рамках указанных дел. Кроме того, дополнительное соглашение предусматривало такую формулировку, как «при необходимости участие адвоката в судебных заседаниях Арбитражного суда по делам
№ АХХ-ХХХХХ/2022 и № АХХ-ХХХХХ/2022».

   Такая формулировка, определяющая участие адвоката в судебном заседании, как «при необходимости», является неопределённой по своей сути, допускает неоднозначное толкование условий возникновения «необходимости» и является оценочной. Это обстоятельство повлекло возникновение недопонимания между адвокатом и доверителем, поскольку доверитель полагала, что адвокат по условиям соглашения должен участвовать в судебных заседаниях, а адвокат, в свою очередь, оснований для участия в судебных заседаниях не видел, и при отсутствии прямого запроса доверителя, соответственно, в заседаниях не участвовал.

   Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

   1. В обоснование принятого решения в части установленного Квалифкомиссией нарушения она правомерно сослалась на положения п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре, в соответствии с которыми адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем, которое заключается в простой письменной форме, а также на разъяснения, содержащиеся в решении Совета АП СПб от 04.02.2020 «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» (с изменениями 29.03.2021): «В соглашении недопустимы формулировки, допускающие неоднозначное толкование его условий, так как это создает предпосылки для возникновения недопонимания между адвокатом и доверителем и может привести к подрыву доверия, что противоречит нормам профессиональной этики адвоката.».

   Более того, пункт 7 резолютивной части указанного решения Совета АП СПб прямо возлагает на адвоката обязанность по оформлению договорных отношений с доверителем в строгом соответствии с Законом об адвокатуре и неисполнение (ненадлежащее исполнение) этой обязанности указывается как основание для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

   Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что такая формулировка, определяющая участие адвоката в судебном заседании, как «при необходимости», является неопределённой по своей сути, допускает неоднозначное толкование условий возникновения «необходимости» и является оценочной. Это обстоятельство повлекло возникновение недопонимания между адвокатом и доверителем, поскольку доверитель полагала, что адвокат по условиям соглашения должен участвовать в судебных заседаниях, а адвокат сам, в свою очередь, оснований для участия в судебных заседаниях не видел и при отсутствии прямого запроса доверителя, соответственно, в заседаниях не участвовал.

   В части формулирования условий соглашения, когда действия адвоката были определены такой категорией как «необходимость» без установления конкретных условий, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссия находит в действиях адвоката нарушение положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре (во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований»).

   В то же время Квалифкомиссия верно отметила, что доверитель никаких конкретных требований об участии адвоката в каком-либо судебном заседании не заявлял, такие требования доверителя ничем не подтверждены и, исходя из презумпции добросовестности адвоката, Совет АП СПб считает, что неучастие адвоката в судебных заседаниях не было вызвано его недобросовестностью, а объясняется отсутствием соответствующей необходимости у доверителя; каких-либо негативных последствий для доверителя это не повлекло.

   2. Относительно доводов представления об отказе адвоката получить доверенность, оформленную на его имя доверителем, Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что электронная копия доверенности была направлена доверителем адвокату Т., и адвокат предоставил эту копию при ознакомлении с материалами арбитражных дел, после чего проводил консультации доверителя. Поскольку доверитель в период действия соглашения не заявлял адвокату о необходимости участвовать в судебных заседаниях, то у адвоката не имелось потребности в пользовании письменным текстом доверенности и предоставлении письменного текста суду или в иные организации, указанные в доверенности.

   В данном случае АП СПб вслед за Квалифкомиссией не находит в действиях адвоката Т. нарушений норм законодательства об адвокатуре.

   Относительно доводов представления о невнесении адвокатом в кассу адвокатского образования денежных средств, полученных им по соглашению и дополнению к соглашению, Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что адвокатом Т. представлены копии квитанций к приходно-кассовым ордерам от ХХ.02.2023, от ХХ.02.2023 и от ХХ.03.2023 на общую сумму ХХ 000 руб. Сведений о передаче адвокату Т. доверителем иных денежных средств не представлено. Вопросы соответствия размера оплаты и объёма работы, выполненной адвокатом, не входят в компетенцию дисциплинарных органов адвокатской палаты и не могут получить оценку с их стороны.

   Кроме того, как верно отметила Квалифкомиссия, доверителем не предоставлено сведений об обращении в суд с заявлением о взыскании судебных расходов, в том числе выплат по соглашению № ХХ и дополнительному соглашению № ХХ/1, а также сведений об отказе в удовлетворении требований заявителя.

   При таком положении Совет АП СПб считает необходимым прекратить дисциплинарное производство в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката Т. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) настоящего Кодекса, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 2
п. 1 ст. 25 КПЭА.

   При указанных выше фактических обстоятельствах, установленных Квалифкомиссией, Совет АП СПб приходит к выводу о частичной обоснованности выдвинутых заявителем дисциплинарных претензий; в результате дисциплинарного производства вне разумных сомнений установлены факты ненадлежащего профессионального поведения адвоката Т. при обстоятельствах, изложенных выше.

   Совет АП СПб признаёт опровергнутой презумпцию добросовестности адвоката Т. в указанной части дисциплинарных обвинений, а его вину в совершении дисциплинарного проступка – установленной.

   Совет АП СПб соглашается с применённой Квалифкомиссией квалификацией действий (бездействия) адвоката Т.

   Вместе с тем Совет АП СПб принимает во внимание, что действия адвоката Т. хоть и не соответствовали указанным выше требованиям исполнения профессиональных обязанностей, однако носили малозначительный характер, поскольку не опорочили честь и достоинство адвоката, не умалили авторитет адвокатуры, не причинили существенного вреда доверителю или адвокатской палате.

   При таких обстоятельствах Совет АП СПб полагает, что допущенный адвокатом Т. дисциплинарный проступок может быть расценен как малозначительный.

   Дисциплинарное производство прекращено, адвокату Т. указано на допущенное нарушение при оглашении участникам дисциплинарного производства резолютивной части настоящего решения.

(Дисциплинарное производство № 25/2024 в отношении адвоката Т.)

   2. Надлежащее выполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание ему квалифицированной юридической помощи, но и квалифицированное оформление договорных отношений с доверителем в соответствии с Законом об адвокатуре (подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА).

    Именно на адвокате, как на профессиональной стороне соглашения, формировавшей его условия, лежит обязанность обеспечить высокую степень определённости и максимальную конкретность при принятии и исполнении поручения.

   Осуществление контроля за исполнением существенных условий соглашения об оказании юридической помощи является обязанностью адвоката как профессионального советника по юридическим вопросам. Нарушение адвокатом существенных условий соглашения является проявлением недобросовестности адвоката.

   Выдвигаемые в отношении адвоката дисциплинарные обвинения должны быть конкретны и понятны. От неконкретного и непонятного обвинения защищаться невозможно.

   Квалифкомиссия установила в действиях (бездействии) адвоката Т. ряд нарушений, выразившихся в следующем.

   (1) ХХ.01.2022 между К. и адвокатом Т. было заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХ.

   В объём обязательств адвоката Т. перед доверителем входило представительство интересов доверителя в порядке гражданского судопроизводства по делу о нечинении препятствий пользования помещением несовершеннолетнему собственнику ½ доли квартиры – К. А.М. (п. 1.1.1.); об изменении порядка уплаты и размера алиментов на содержание несовершеннолетней дочери – К. А.М. (п. 1.1.3); представительство доверителя в порядке уголовного судопроизводства по вопросу присвоения бывшим супругом –
К. М.Ю. денежных средств от сдачи в аренду коммерческого помещения (п. 1.1.3); представительство матери доверителя – З. в производстве по делу об административном правонарушении по ст. 6.1.1 КоАП РФ (п. 1.1.4).

   Определяя предмет соглашения как представительство в гражданском и уголовном судопроизводстве и признавая, что в его полномочия входили подготовка и подача исков, адвокат Т. в течение года не приступал к исполнению своих профессиональных обязанностей.

   Таким образом, приняв на основании соглашения поручение доверителя об оказании квалифицированной помощи, получив вознаграждение, адвокат пренебрёг своими профессиональными обязанностями, длительное время не приступал к оказанию юридической помощи доверителю.

   Кроме этого, при исполнении поручения доверителя по вопросу защиты жилищных прав несовершеннолетней дочери заявителя адвокатом Т. был изменён предмет и основание иска (п. 1.1.1 соглашения), что перестало соответствовать предмету условий соглашения об оказании юридической помощи.

   Правовой советник, каковым является адвокат Т., не предпринял никаких мер к устранению данных противоречий, что привело к подаче жалобы.

   Кроме этого, адвокатом Т. не были выполнены условия соглашения, а именно: адвокат не представлял интересы доверителя в порядке гражданского судопроизводства по делу о нечинении препятствий пользования помещением несовершеннолетнему собственнику ½ доли квартиры – К. А.М. (п. 1.1.1); не представлял доверителя в порядке уголовного судопроизводства по вопросу присвоения бывшим супругом – К. М.Ю. денежных средств от сдачи в аренду коммерческого помещения (п. 1.1.3).

   Таким образом, адвокат Т. не осуществлял контроль за исполнением существенных условий соглашения об оказании юридической помощи, что является обязанностью адвоката как профессионального советника по юридическим вопросам. Нарушение существенных условий соглашения является проявлением недобросовестности адвоката.

   (2) Приняв к исполнению указанное выше поручение К. и получив от доверителя вознаграждение по соглашению в размере ХХХ 500 руб., адвокат Т. не внёс деньги в кассу и на расчётный счёт адвокатского образования; не выдал доверителю финансовый документ по проведению операции с его средствами в порядке, установленном действующим законодательством.

   (3) При оформлении правоотношений с доверителем адвокат Т. в соглашении об оказании юридической помощи № ХХ от ХХ.01.2022 предмет поручения фактически не сформулировал, каждое из необходимых действий адвоката при оказании юридической помощи обобщено единым словом «представительство»; кроме этого, отсутствует указание на характер и конкретное содержание юридической помощи, её объём и место оказания, возможные сроки исполнения поручения и т.п.

   Отсутствие в предмете соглашения чёткой определенности в вопросе представления интересов доверителя по каждому из пунктов предмета создало предпосылки для возникновения непонимания между адвокатом и доверителем, привело к подрыву доверия, разногласиям и предъявлению претензий, которых при четком изложении адвокатом существенных условий поручения можно было бы избежать.

   Оказывая юридическую помощь заявителю, адвокат Т. обязан был оформить надлежащим образом свои правоотношения с доверителем по правилам, установленным п.п. 1-6 ст. 25 Закона об адвокатуре.

   Совокупность изложенных выше обстоятельств позволяет сделать вывод о том, что действия адвоката в ходе оказания юридической помощи не соотносятся с обязанностью при любых обстоятельствах сохранять честь и достоинство, присущее его профессии и избегать действий, направленных к подрыву доверия именно к адвокату Т.

   Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующим выводам.

   1. Относительно доводов жалобы о ненадлежащем исполнении адвокатом Т. своих профессиональных обязанностей перед доверителем по исполнению поручения.

   Материалами дисциплинарного производства подтверждается, что, исполняя поручения доверителя в соответствии с соглашением, адвокат осуществлял следующие полномочия представителя заявителя в гражданском судопроизводстве.

   А. В П. районном суде г. Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-ХХХ/2023 по иску об изменении порядка уплаты алиментов на несовершеннолетнего ребёнка; исковое заявление подателя жалобы было зарегистрировано судом ХХ.01.2023.

   Б. Во ... районном суде г. Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-ХХХ/2024 (2-ХХХХ/2023) по иску «о взыскании компенсации от сдачи в аренду квартиры»; исковое заявление заявителя было зарегистрировано судом ХХ.04.2023.

   В. Во ... районном суде г. Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-ХХХХ/2024 по иску о признании брачного договора недействительным; исковое заявление подателя жалобы было зарегистрировано судом ХХ.07.2023.

 При этом Квалифкомиссия верно отметила, что представительство во ... районном суде г. Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-ХХХ/2024 (2-ХХХХ/2023) по иску «о взыскании компенсации от сдачи в аренду квартиры» не отвечает требованиям предмета соглашения, определённого п. 1.1.1 как «представительство интересов доверителя в порядке гражданского судопроизводства по делу о нечинении препятствий пользования помещением несовершеннолетнему собственнику ½ доли квартиры».

   Ссылки адвоката на согласование с доверителем изменения как предмета соглашения, так и предмета и основания иска, соответствующими доказательствами не подтверждены.

   Кроме этого, подготовка иска и представительство во ... районном суде г. Санкт-Петербурга по иску о признании брачного договора недействительным не входило в предмет соглашения об оказании юридической помощи.

   Рассматривая настоящие дисциплинарные претензии, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

   Адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном Законом об адвокатуре, физическим и юридическим лицам (далее – доверители) в целях защиты их прав, свобод и интересов (п. 1 ст. 1).

   В силу подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА на адвокате, как на лице, оказывающем на профессиональной основе квалифицированную помощь, лежит обязанность осуществлять адвокатскую деятельность в строгом соответствии с предписаниями законодательства Российской Федерации.

   Согласно положениям п. 1 и подп. 2 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре соглашение представляет собой гражданско-правовой договор на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу, который должен содержать существенные условия, в том числе сформулированный сторонами предмет поручения, реквизиты расчётного счёта адвокатского образования, в котором адвокат осуществляет свою адвокатскую деятельность, для перечисления вознаграждения в безналичном порядке.

   Эта норма корреспондирует со ст. 971 ГК РФ, в силу которой одна сторона (поверенный) обязуется совершать от имени и за счёт другой стороны (доверителя) определённые юридические действия, в результате которых у доверителя возникают права и обязанности.

   Анализируя содержание соглашения, Квалифкомиссия справедливо отметила, что предмет поручения в соглашении об оказании юридической помощи № ХХ от ХХ.01.2022 фактически не сформулирован, каждое из необходимых действий адвоката при оказании юридической помощи обобщено единым словом «представительство», отсутствует указание на характер и конкретное содержание юридической помощи, её объём и место оказания, возможные сроки исполнения поручения и т.п.

   При этом адвокат Т. в своих пояснениях признавал, что фактически соглашение подразумевало подготовку и подачу исковых заявлений, ведение нескольких гражданских дел, представительство в уголовном судопроизводстве.

   Отсутствие в предмете соглашения чёткой определенности в вопросе представления интересов доверителя по каждому из пунктов предмета создало предпосылки для возникновения непонимания между адвокатом и доверителем, привело к подрыву доверия, разногласиям и предъявлению претензий, которых при четком изложении адвокатом существенных условий поручения можно было бы избежать.

   Надлежащее выполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание ему квалифицированной юридической помощи, но и квалифицированное оформление договорных отношений с доверителем в соответствии с Законом об адвокатуре (подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА).

   Именно на адвокате, как на профессиональной стороне соглашения, формировавшей его условия, лежит обязанность обеспечить высокую степень определённости и максимальную конкретность при принятии и исполнении поручения.

   Точное и полное определение предмета поручения позволяет адвокату, во-первых, чётко обозначить объём предстоящей работы и парировать в дальнейшем возможные претензии доверителя относительно того, насколько полно адвокат исполнил поручение, а, во-вторых, соотнести этот объём работы с размером причитающегося вознаграждения.

   Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что определённость и конкретность в предмете соглашения между К. и адвокатом Т. с очевидностью отсутствовали. Общие фразы в описании предмета поручения ввели доверителя в заблуждение и, как следствие, привели к конфликту.

   Между тем в отсутствие данных дисциплинарных претензий в жалобе К., эти нарушения не могут быть поставлены в вину адвокату.

   Однако, как верно заметила Квалифкомиссия, это напрямую взаимосвязано с ненадлежащим исполнением адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

   Определяя предмет соглашения как представительство в гражданском и уголовном судопроизводстве и признавая, что в его полномочия входили подготовка и подача исков, адвокат в течение года не приступал к исполнению своих профессиональных обязанностей.

   Квалифкомиссией обоснованно не были приняты доводы адвоката о выдаче ему доверенности на представление интересов в суде только в январе 2023 г., поскольку отсутствие доверенности не препятствовало адвокату, получившему единовременное вознаграждение и помесячную оплату его услуг в указанный период, подготовить и сформировать правовые позиции по делам.

   Вслед за Квалифкомиссией Советом АП СПб отклоняются как несостоятельные и ссылки адвоката на длительный переговорный процесс между заявителем и её супругом, что препятствовало, по мнению адвоката, исполнить поручение в более ранние сроки, поскольку никаких доказательств в обоснование своих пояснений адвокатом представлено не было.

   Также адвокат Т. не смог предоставить и доказательств проделанной работы (в том числе адвокатское производство).

   Следует согласиться с Квалифкомиссией, что приложенное адвокатом в обоснование своей позиции о надлежащем исполнении им обязательств перед доверителем одно ходатайство об истребовании доказательств по делу не свидетельствует о честном, разумном, добросовестном, квалифицированном, принципиальном и своевременном исполнении своей обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами (подп. 1 ст. 8 КПЭА). Поручение доверителя исполнено адвокатом Т. лишь частично, и убедительных уважительных причин этого адвокатом представлено не было ни доверителю, ни Квалифкомиссии.

   При этом Квалифкомиссия верно учла, что именно на адвокате Т. лежит обязанность предоставления соответствующих доказательств, опровергающих доводы жалобы, и доказательств надлежащего исполнения соглашения.

   Оценивая действия адвоката Т. по исполнению поручения доверителя, Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу о ненадлежащем исполнении адвокатом своих обязательств перед доверителем, выразившихся в неоказании квалифицированной помощи доверителю.

   В частности, приняв на основании соглашения поручение доверителя об оказании квалифицированной помощи, получив вознаграждение, адвокат пренебрёг своими профессиональными обязанностями, длительное время не приступал к оказанию юридической помощи доверителю.

   В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.

   Непредставление адвокатом доказательств в подтверждение своих возражений относительно доводов жалобы, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией расценивает как непредставление доказательств, опровергающих доводы жалобы, что, в свою очередь, подтверждает неисполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей в данной части перед доверителем.

   При этом в отношении данных доводов жалобы не может быть применена презумпция добросовестности адвоката поскольку иное возлагало бы на Квалифкомиссию обязанность самостоятельного собирания доказательств опровержения доводов жалобы, что прямо противоречит Закону об адвокатуре.

   Как верно указала Квалифкомиссия, претензии заявителя, связанные с неудовлетворённостью рассмотрением дел судом, не могут являться основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, поскольку адвокат выступает только представителем интересов доверителя, но не может обеспечить принятие судом конкретных решений к выгоде своих доверителей.

   В соответствии с п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре адвокат является независимым профессиональным советником по правовым вопросам. Совершение адвокатом каких-либо конкретных действий, как и содержание доводов составленных им заявлений, ходатайств, относятся к выбранной адвокатом тактике оказания юридической помощи, которая, если и может быть регламентирована, то лишь специальными условиями соглашения с доверителем.

   Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что претензии заявителя, касающиеся оценки результатов действий адвоката при исполнении им условий подписанного доверителем соглашения, не могут быть предметом рассмотрения в рамках дисциплинарного производства.

   Как в отношении дисциплинарных претензий о допущении адвокатом путаницы в документах и приложениях к иску, введении доверителя в заблуждение относительно перспектив дела, проявлении низкой квалификации, убеждении доверителя подать ненужный и бесперспективный иск по оспариванию брачного договора, отказе от участия в переговорах по заключению мирового соглашения, так и в отношении действий адвоката, приведших в оставлению составленных им исков без движения, пропуска срока на апелляционное обжалование, Квалифкомиссия правильно отметила, что данные претензии являются голословными, доказательствами не подтверждены.

   Так, в распоряжение Квалифкомиссии не были представлены какие-либо процессуальные документы, оценку которых предложено дать заявителем.

   Также в материалах дисциплинарного производства отсутствуют какие-либо сведения о составлении адвокатом искового заявления как о нечинении препятствий в пользовании долей в жилом помещении, так и о требовании компенсации от сдачи в аренду квартиры; в ходе разбирательства такие сведения также добыты не были.

   Из сведений, размещённых в открытом доступе на сайте ... районного суда г. Санкт-Петербурга, следует, что ХХ.04.2023 суд зарегистрировал исковое заявление К., действующей в интересах несовершеннолетней К. А.М. (категория дела – прочие исковые дела), иск принят к производству ХХ.04.2023, гражданскому делу присвоен № 2-ХХХ/2024 (2-ХХХХ/2023).

   Квалифкомиссия верно отметила, что в отсутствие представленных сторонами доказательств, она не может дать оценку действиям (бездействиям) адвоката при составлении и подаче искового заявления во … районный суд г. Санкт-Петербурга. В частности, в распоряжение Квалифкомиссии не были представлены сведения как о подаче адвокатом в суд в августе 2022 г. искового заявления и оставлении его судом без движения, так и самостоятельном изменении адвокатом предмета иска без согласования его с доверителем.

   В то же время адвокатом Т. признаётся, что им выполнен дополнительный объём юридической помощи, не предусмотренный условиями соглашения. Однако указанные пояснения не могут служить оправданием действий (бездействия) адвоката при оказании юридической помощи в рамках, определённых условиями соглашения.

   Кроме того, вполне допустимо, что при исполнении поручения может потребоваться корректировка условий соглашения и его предмета в связи с изменением позиции по предъявляемым исковым требованиям. Однако данные допущения возможны только в рамках согласованной позиции с доверителем и путём заключения письменного дополнительного соглашения.

   Из материалов дисциплинарного производства следует, что при исполнении поручения доверителя по вопросу защиты жилищных прав несовершеннолетней дочери заявителя адвокатом был изменён предмет и основание иска (п. 1.1.1 соглашения), что перестало соответствовать предмету условий соглашения об оказании юридической помощи.

   Правовой советник, каковым является адвокат Т., не предпринял никаких мер к устранению данных противоречий, что привело к подаче жалобы.

   Между тем адвокатом не были выполнены условия соглашения, а именно: адвокат не представлял интересы доверителя в порядке гражданского судопроизводства по делу о нечинении препятствий пользования помещением несовершеннолетнему собственнику ½ доли квартиры – К. А.М. (п. 1.1.1); не представлял доверителя в порядке уголовного судопроизводства по вопросу присвоения бывшим супругом – К. М.Ю. денежных средств от сдачи в аренду коммерческого помещения (п. 1.1.3).

   Таким образом, адвокат Т. не осуществлял контроль за исполнением существенных условий соглашения об оказании юридической помощи, что является обязанностью адвоката как профессионального советника по юридическим вопросам. Нарушение существенных условий соглашения является проявлением недобросовестности адвоката.

   При таких обстоятельствах в бездействии адвоката усматривается ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей перед доверителем.

   Совет АП СПб признаёт установленным, что при изложенных обстоятельствах адвокатом Т. нарушены требования подп. 1 п. 1 ст. 7, ст. 25 Закона об адвокатуре во взаимосвязи с подп. 1 ст. 8 КПЭА, что выразилось в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей перед доверителем, ненадлежащем оформлении договорных отношений с доверителем, частичном неисполнении условий соглашения.

   Вместе с тем Совет АП СПб считает необходимым исключить из квалификации ссылку на подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, поскольку в заключении Квалифкомиссии не указано, во взаимосвязи с какими подзаконными актами должна применяться эта норма.

   2. Рассматривая доводы жалобы о неисполнении адвокатом п. 1.1.4 соглашения по представительству матери подателя жалобы – З. в производстве по делу об административном правонарушении по ст. 6.1.1 КоАП РФ, Квалифкомиссия справедливо отметила, что надлежащие субъекты жалоб на адвоката (представлений, обращений) перечислены в п. 1 ст. 20 КПЭА, понятие доверителя раскрывается в п. 6.1 КПЭА.

   К., не являющаяся доверителем адвоката Т. при производстве по делу об административном правонарушении, как это определено ст. 6.1 КПЭА, не вправе обращаться в адвокатскую палату с жалобой на ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем в указанной части.

   Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части дисциплинарных претензий вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

   3. Относительно доводов жалобы о неявке адвоката в судебные заседания.

   С учётом требований подп. 6 п. 2 ст. 20 КПЭА неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений и непредставление подтверждающих их доказательств, исключают саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу.

   Однако, как верно отметила Квалифкомиссия, автором рассматриваемого обращения требование КПЭА об указании в обращении доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которых основаны выдвигаемые им требования, полностью проигнорировано – в подтверждение выдвинутых дисциплинарных претензий автор обращения не ссылается на какие-либо доказательства, в том числе на содержание протоколов судебных заседаний.

   В частности, указав в обращении, что адвокат не явился ХХ.03.2023 в судебное заседание П. районного суда Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-ХХХ/2024, не являлся в «иные» судебные заседания и в судебное заседание … районного суда г. Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-ХХХ/2024 (2-ХХХХ/2023), К. не привела каких-либо доказательств в подтверждение данного обстоятельства.

   Тем самым К. необоснованно переложила обязанность по доказыванию допущенных адвокатами нарушений, составляющих, по мнению автора обращения, дисциплинарный проступок, на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями. Более того, положения п. 4 ст. 23 КПЭА содержат прямой запрет квалификационной комиссии выходить за пределы жалобы (обращения).

   Таким образом, жалоба К. в данной части не отвечает установленным в КПЭА обязательным требованиям, соблюдение которых позволяет рассматривать такое обращение в качестве допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

   При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части дисциплинарных претензий вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

   4. Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом финансовой дисциплины.

   Рассматривая дисциплинарные обвинения в неисполнении адвокатом Т. требований закона о финансовой дисциплине, Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу о том, что указанные дисциплинарные претензии нашли своё подтверждение, исходя из следующего.

   В силу п.п. 1 и 2 ст. 16 КПЭА, адвокат имеет право на получение вознаграждения (гонорара), причитающегося за исполняемую работу, а также на возмещение понесённых им издержек и расходов. Гонорар определяется соглашением сторон и может учитывать объём и сложность работы, продолжительность времени, необходимого для её выполнения, опыт и квалификацию адвоката, сроки, степень срочности выполнения работы и иные обстоятельства.

   Согласно требованиям п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчётный счёт адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением.

   В соответствии с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» (утв. Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021): «Внесение адвокатом в кассу адвокатского образования денежных средств доверителя (уполномоченного им лица) оформляется от имени доверителя; квитанция, подтверждающая прием наличных денег, выдается адвокату, который обязан передать ее доверителю (уполномоченному им лицу)».

   Квалифкомиссией было установлено, что доверитель перечислял адвокату вознаграждение по реквизитам, указанным в соглашении.

   Документов, подтверждающих выдачу доверителю финансовых документов, материалы дисциплинарного производства не содержат.

   Предусмотренная п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре публичная обязанность адвоката по внесению полученного вознаграждения на расчётный счёт либо в кассу адвокатского образования, применяемая в единстве с обязанностью адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами (подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА), применительно к вопросам формализации отношений с доверителями означает безусловную обязанность адвоката своевременно внести вознаграждение на расчётный счёт адвокатского образования и обеспечивать получение доверителем финансовых документов, подтверждающих внесение денежных средств, уплаченных в счёт вознаграждения адвоката, на расчётный счёт либо в кассу адвокатского образования.

   При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о нарушении адвокатом Т. положений подп. 1 п. 1 ст. 7, п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, выразившемся в том, что, получив от доверителя вознаграждение по соглашению, он не внёс деньги в кассу и на расчётный счёт адвокатского образования; не выдал доверителю финансовый документ по проведению операции с его средствами в порядке, установленном действующим законодательством.

   Вместе с тем Совет АП СПб считает необходимым исключить из квалификации ссылку на п.п. 1 и 2 ст. 16 КПЭА, поскольку данные нормы не содержат предписаний или запретов, которые могли бы быть нарушены адвокатом.

   5. Относительно доводов жалобы о непредоставлении адвокатом отчёта о проделанной работе.

   Согласно п. 6 ст. 10 КПЭА при отмене поручения адвокат должен незамедлительно возвратить доверителю все полученные от последнего подлинные документы по делу и доверенность, а также при отмене или по исполнении поручения – предоставить доверителю по его просьбе отчёт о проделанной работе.

   Квалифкомиссия справедливо обратила внимание на важное для разрешения дисциплинарного производства в указанной части обстоятельство: доказательств направления адвокату требования о предоставлении отчёта в подтверждение указанных доводов подателем жалобы не приложено, в ходе рассмотрения дисциплинарного производства таковых не добыто.

   Таким образом, не могут служить основанием привлечения к дисциплинарной ответственности адвоката доводы заявителя о непредставлении адвокатом отчёта о проделанной работе, поскольку заявителем не представлены объективные доказательства требования о представлении адвокатом отчёта о проделанной работе, которые в силу положений КПЭА порождают обязанность адвоката Т. исполнить эти требования.

   При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в данной части дисциплинарных обвинений вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

   6. Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом требований подп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА.

   Следует согласиться с Квалифкомиссией, что в ходе дисциплинарного разбирательства не было получено сведений, бесспорно указывающих на то, что:

   - адвокатом Т. было принято поручений на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем адвокат в состоянии была выполнить;

   - принятие адвокатом Т. очередного поручения с очевидностью будет препятствовать исполнению другого, ранее принятого поручения.

   При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в данной части дисциплинарных обвинений вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

   7. Относительно доводов жалобы о совершении адвокатом действий, влекущих подрыв доверия к нему и к адвокатуре со стороны доверителя.

   Признавая доводы жалобы в данной части обоснованными, Квалифкомиссия указала, что надлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, то есть выполнение обязанности честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, предполагает не только оказание доверителю квалифицированной юридической помощи по интересующему его вопросу, но и строгое выполнение адвокатом предписаний закона о порядке оформления правоотношений с доверителем, исполнение финансовой дисциплины, поскольку именно адвокат как профессиональный участник правоотношений, связанных с заключением соглашения об оказании юридической помощи, обязан принять меры к тому, чтобы все процедуры, относящиеся к процессу заключения соглашения об оказании юридической помощи, соответствовали требованиям действующего законодательства и не нарушали права и охраняемые законом интересы доверителя.

   Несоблюдение адвокатом данной обязанности существенным образом нарушает права и законные интересы доверителя (ухудшает его положение), поскольку затрудняет их защиту. Адвокат может рассчитывать на доверие клиента только в случае профессионального отношения как к выполнению поручения доверителя, так и к оформлению своих отношений с ним. Требования к форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи, соблюдению финансовой дисциплины должны соблюдаться адвокатом уже в силу того, что они нормативно закреплены, и, следовательно, являются общеобязательными.

   Оказывая юридическую помощь заявителю, адвокат Т. обязан был оформить надлежащим образом свои правоотношения с доверителем по правилам, установленным п.п. 1-6 ст. 25 Закона об адвокатуре.

   Совокупность изложенных выше обстоятельств позволила Квалифкомиссии сделать вывод о том, что действия адвоката в ходе оказания юридической помощи не соотносятся с обязанностью при любых обстоятельствах сохранять честь и достоинство, присущее его профессии и избегать действий, направленных к подрыву доверия именно к адвокату Т.

   Неисполнение адвокатом вышеперечисленных норм закона свидетельствует, по мнению Квалифкомиссии, о совершении действий, подрывающих доверие к адвокату и нарушающих права доверителя, т.е. образует нарушение п. 2 ст. 5 и подп. 2 ст. 8 КПЭА.

   Вместе с тем, Квалифкомиссия не усмотрела, что действиями (бездействием) адвоката Т. был причинён ущерб публичным интересам корпорации, а его поведение содержит признаки недобросовестности и подрывает доверие к институту адвокатуры в целом.

   Не соглашаясь с выводами Квалифкомиссии в данной части, Совет АП СПб отмечает следующее.

   Как видно из жалобы К., заявителем лишь сделана ссылка на положения ст. 5 КПЭА, однако неконкретизировано, какие именно действия (бездействие) адвоката Т. были направлены к подрыву доверия к нему, и в чём это выразилось; каким образом адвокат Т. проявил неуважение к правам, чести и достоинству доверителя.

   В своей дисциплинарной практике Совет АП СПб последовательно придерживается позиции, что выдвигаемые в отношении адвоката дисциплинарные обвинения должны быть конкретны и понятны. От неконкретного и непонятного обвинения защищаться невозможно.

   Совет АП СПб приходит к выводу, что жалоба К. в данной части указанным требованиям не отвечает, что не позволяет в этой части рассматривать её в качестве допустимого повода к возбуждению дисциплинарного производства.

   Кроме этого, запрещающая диспозиция нормы, изложенной в п. 2 ст. 5 КПЭА, предполагает совершение адвокатом умышленных действий, влекущих за собой подрыв доверия к нему или к адвокатуре. Об этом свидетельствует применение законодателем в данной норме страдательного причастия «направленных», употреблённого в значении «устремленный к цели, сосредоточенный в каком-нибудь направлении»^[2].

   Совет АП СПб полагает, что при установленных Квалифкомиссией обстоятельствах таких умышленных действий (бездействия) адвокатом Т. совершено не было.

   При таком положении Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части дисциплинарных претензий вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

   При установленных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о частичной обоснованности дисциплинарных претензий; в результате дисциплинарного производства вне разумных сомнений установлены факты ненадлежащего профессионального поведения адвоката Т. при обстоятельствах, изложенных выше.

   Совет АП СПб частично соглашается с применённой Квалифкомиссией квалификацией действий (бездействия) адвоката Т., полагая необходимым исключить из неё некоторые излишне вменённые правовые нормы и нарушения.

   За совершение двух подтвердившихся нарушений адвокату Т. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 72/2024 в отношении адвоката Т.)

   3. Неявка адвоката в суд без уважительных причин и без предоставления оправдательных документов представляет собой неисполнение своих обязанностей при осуществлении профессиональной деятельности (подп. 1 ст. 8 КПЭА) и является неуважением к суду (абз. 1 ст. 12 КПЭА).

   Адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного.

   Отсутствие от адвоката каких-либо пояснений относительно доводов жалобы рассматривается в качестве предосудительного бездействия, допущенного вопреки традициям российской (присяжной) адвокатуры.

   Поводами для возбуждения дисциплинарных производств в отношении адвоката А. послужили два частных постановления судьи В. областного суда Б.

   Поскольку обе жалобы поданы в отношении одного и того же адвоката (А.), Советом АП СПб было принято единогласное решение об объединении двух дисциплинарных производств в одно (на основании п. 2.1 ст. 20 КПЭА).

   Адвокат А., извещённый о возбуждении дисциплинарных производств, объяснений в Квалифкомиссию не представил.

   Квалифкомиссия установила в действиях (бездействии) адвоката А. нарушения, выразившиеся в следующем.

   (1) Адвокат А. на основании соглашения с ХХ.04.2023 осуществлял в В. областном суде защиту подсудимой П. по уголовному делу № 2-Х/2023.

   Слушания по делу были назначены с ХХ по ХХ мая 2023 г. и отложены на период с ХХ по ХХ июня 2023 г.

   Адвокат А. был заблаговременно извещён о судебном заседании в В. областном суде, назначенном на ХХ.06.2023, однако в указанную дату в судебное заседание не явился, заявлений и документов об уважительности причин своей неявки в суд не предоставил.

   О своей занятости в указанную дату адвокат А. сообщил суду не заблаговременно, а только накануне, то есть 07.06.2023 непосредственно в судебном заседании.

   Ввиду неявки адвоката А. суд отменил допрос явившихся свидетелей по видеоконференцсвязи, а судебное заседание было перенесено.

   Являясь адвокатом АП СПб и принимая поручение на оказание юридической помощи по уголовному делу по защите П., обвиняемой в совершении тяжкого и особо тяжкого преступления, адвоката А. должен был учитывать, что судебное разбирательство по этому делу будет проходить в В. областном суде, и что в суд вызывается значительное количество свидетелей, в том числе и из других городов. Соответственно, адвокату будет необходимо неоднократно выезжать из Санкт-Петербурга в другой регион на несколько дней, а значит адвокат должен был учитывать все эти обстоятельства, регулируя свою нагрузку и занятость по другим делам, которые находятся в его производстве, независимо от их количества и категории, даже если в его производстве находятся только два дела. Однако адвокат А. этого не сделал. Кроме того, адвокат А. не предоставил никаких сведений относительно того дела, из-за которого он не смог явиться в В. областной суд ХХ.06.2023.

   Таким образом, адвокат А. проигнорировал такие факторы, как сложность рассмотрения уголовного дела, тяжесть предъявленного обвинения, нахождение свидетелей в разных городах и необходимость проведения допросов по видеоконференцсвязи. Вопреки Разъяснениям комиссии ФПА РФ по этике и стандартам адвокат А. отдал приоритет участию в ином деле, не подтвердив его приоритетность перед делом в В. областном суде.

   Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб приходит к следующему.

   1. По первому дисциплинарному производству Квалифкомиссией было установлено следующее.

   Как следует из протокола судебного заседания от ХХ.06.2023, в судебном заседании суд объявил, что от адвоката Х., защищающего подсудимую П. по назначению в порядке ст. 51 УПК РФ, в канцелярию суда поступило письменное заявление о его занятости ХХ.06.2023 и ХХ.06.2023 в другом суде и представлены документы, подтверждающие данные обстоятельства и невозможность участвовать в В. областном суде в защиту П.

   Также из указанного протокола следует, что суд интересовался у адвоката А., будет ли тот участвовать в судебном заседании ХХ.06.2023, и получил от адвоката А. ответ, что он ХХ.06.2023 и ХХ.06.2023 не сможет участвовать в судебном заседании в защиту П. На вопросы суда адвокат А. сообщил, что ХХ.06.2023 он будет занят в «своём городе», т.е. в Санкт-Петербурге, в ранее назначенном уголовном деле, документы представит позже; по этой причине он не сможет участвовать в судебном заседании в В. областном суде. Также адвокат А. сообщил суду, что его отсутствие в В. областном суде ХХ.06.2023 и ХХ.06.2023 было согласовано с адвокатом Б.; последний должен был его заменять в эти дни, но по своим причинам он не сможет участвовать ХХ.06.2023 в судебном заседании В. областного суда; однако такая ситуация сложилась не специально, а по независящим от адвоката А. причинам.

   На ответы адвоката А. суд заметил, что он не предоставил какие-либо документы ни за одно судебное заседание, в котором он не участвовал, но адвокат А. по этому поводу объяснений не дал.

   При таких обстоятельствах Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что адвокат А. был заблаговременно извещён о судебном заседании в В. областном суде, назначенном на ХХ.06.2023.

   Далее из протокола судебного заседания от ХХ.06.2023 следует, что в судебное заседание ХХ.06.2023 к 10:00 час. не явились адвокаты А., Б. и Х., представляющие интересы подсудимой П., которые были извещены о дате и времени данного судебного заседания.

   При этом адвокат Х. заблаговременно представил суду заявление о невозможности участия в судебном заседании, назначенном на ХХ и ХХ июня 2023 г., в связи с занятостью, приложив соответствующее извещение об участии в процессе по другому уголовному делу в качестве защитника подсудимого, содержащегося под стражей; адвокаты А. и Б. никаких заявлений и документов об уважительности причин своей неявки в суд не предоставили. Это подтверждается и справкой из канцелярии В. областного суда, из которой следует, что в В. областной суд не поступало никаких заявлений от адвоката А. о невозможности его участия в судебном заседании ХХ.06.2023, о причинах его отсутствия в судебном заседании, как и не поступало никаких документов, подтверждающих уважительность причины его занятости.

   Подсудимая П. не могла пояснить что-либо о причинах отсутствия адвокатов по соглашению А., и Б., но настаивала на продолжении судебного разбирательства с обязательным участием этих адвокатов. Она отказалась от предложения суда пригласить иного адвоката по назначению в порядке ст. 51 УПК РФ.

   Квалифкомиссия верно отметила, что адвокат А. ХХ.05.2023 был извещён судом о датах следующих судебных заседаний с ХХ.06.2023 по ХХ.06.2023, и это адвокатом А. не оспаривается. Однако о своей занятости в даты ХХ.06.2023 и ХХ.06.2023 адвокат А. сообщил суду только накануне, то есть ХХ.06.2023 непосредственно в судебном заседании, что также им не оспаривается.

   Следует согласиться с мнением Квалифкомиссии, что извещение суда о невозможности участвовать в судебном заседании, назначенном на ХХ.06.2023, сделанное адвокатом накануне судебного заседания – ХХ.08.2023, не может считаться заблаговременным. При этом никакого письменного уведомления от адвоката А. о его занятости в даты ХХ.06.2023 и ХХ.06.2023, а также документов, подтверждающих уважительность причин невозможности участия в судебных заседаниях ХХ.06.2023 и ХХ.06.2023, ни до ХХ.06.2023, ни позже от адвоката А. в суд не поступало.

   Ввиду неявки адвокатов А. и Б. без уважительных причин в судебное заседание ХХ.06.2023 и отсутствия их ходатайств об отложении судебного разбирательства с приложением документов, подтверждающих уважительность неявки, суд отменил допрос явившихся свидетелей по видеоконференцсвязи, а судебное заседание было перенесено на ХХ.06.2023; при этом в отношении адвокатов А. и Б. суд ХХ.06.2023 вынес частное определение.

   Адвокат А. не согласился с частным определением В. областного суда от 09.06.2023 и подал частную жалобу во … апелляционный суд, в которой указал, что он своевременно известил В. областной суд о невозможности явиться в заседание ХХ.06.2023; причины, по которым он не смог явиться, считает уважительными, а частное определение суда – незаконным.

   ХХ.08.2023 … апелляционный суд рассмотрел частную жалобу адвоката А. в его отсутствие (по его заявлению) и отказал в удовлетворении, оставив частное определение В. областного суда в силе.

   В соответствии с главой 7 УПК РФ защитник является участником уголовного судопроизводства. Соблюдение правил судопроизводства едины для всех участников процесса. Так, статья 261 УПК РФ устанавливает, что судебное заседание открывается в назначенное время.

   Таким образом, своевременное начало назначенных заседаний, соблюдение судебного процесса является требованием законодательства Российской Федерации, формой проявления уважения участников уголовного судопроизводства друг к другу и важным условием для выполнения адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

   Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией полагает, что неявка адвоката, ранее участвующего в судебном разбирательстве и заранее извещённого судом о дате следующего заседания, в это судебное заседание без уважительных причин и без заблаговременного предупреждения суда с предоставлением документов, подтверждающих уважительность причины неявки, подрывает авторитет адвокатуры и может служить достаточным основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

   При этом, как верно отметила Квалифкомиссия, по смыслу положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА и норм уголовно-процессуального законодательства (в т.ч. содержащихся в главе 7 УПК РФ), обязанности адвоката не ограничиваются только оказанием качественной юридической помощи непосредственно доверителю, но распространяются также и на организационные вопросы, связанные с процессуальными действиями и судебными разбирательствами; это не лишает суд права ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката-защитника по соглашению к дисциплинарной ответственности за неявку в назначенное судебное заседание, что повлекло его отложение и отмену допроса свидетелей из других городов по видеосвязи.

   Квалифкомиссия справедливо заметила, что суд в частном постановлении не даёт оценку добросовестности адвоката А. с точки зрения качества и тактики его защиты подсудимой П., а указывает на недобросовестность адвоката, выразившуюся в неявке в суд в заранее обозначенную дату заседания, что повлекло отложение рассмотрения дела с участием свидетелей, вызванных на видеосвязь из других городов.

   Позиция суда первой инстанции о недобросовестности адвоката А., изложенная в частном определении, проверялась в апелляционной инстанции и нашла своё подтверждение, а адвокат А. не принял надлежащих мер для предоставления в суды документов, подтверждающих его доводы; в связи с этим Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает опровергнутой презумпцию добросовестности адвоката А. по факту его неявки в В. областной суд ХХ.06.2023.

   При таких обстоятельствах Квалифкомиссия заключила о наличии в действиях (бездействии) адвоката А. нарушений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, подп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА, п. 1 ст. 14 КПЭА, абз. 1 ст. 12 КПЭА и Разъяснений КЭС ФПА РФ по этике и стандартам по вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью, утверждённых решением ФПА РФ от 16.02.2018 (далее – Разъяснения КЭС ФПА РФ по вопросам приоритета участия).

   Совет АП СПб считает необходимым скорректировать данную Квалифкомиссией квалификацию нарушения.

   Как было указано выше в соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами.

   Поскольку предписания подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре имеют обеспечительный характер и назначение и направлены на охрану прав и интересов доверителя, поэтому только доверителю, вступившему в фидуциарные договорные отношения с адвокатом на основании соглашения об оказании юридической помощи, предоставлено исключительное право оценивать качество исполнения адвокатом этой обязанности.

   В отсутствие в материалах настоящего дисциплинарного дела данных о наличии у доверителя адвоката А. – П. каких-либо претензий к оказываемой ему адвокатом правовой помощи, в том числе и при обстоятельствах, указанных в частном постановлении судьи, квалификация действий (бездействия) адвоката А. по данной норме является необоснованной. Поэтому ссылку на данную норму необходимо исключить.

   Далее.

   В соответствии с требованиями подп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА: «Адвокат не вправе принимать поручения на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем адвокат в состоянии выполнить».

   Совет АП СПб полагает, что в ходе дисциплинарного разбирательства не было получено сведений, бесспорно указывающих на то, что адвокатом А. было принято поручений на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем адвокат в состоянии был выполнить.

   Более того, Квалифкомиссия отметила, что адвокат А. не представил никаких сведений относительно того дела, из-за которого он не смог явиться в В. областной суд ХХ.06.2023. При таких данных нельзя прийти к выводу, что неявка адвоката А. в В. областной суд была обусловлена его занятостью именно исполнением поручений на оказание юридической помощи.

   При таком положении квалифицировать действия адвоката А. по подп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА не представляется возможным.

   Поэтому ссылку на данную норму также необходимо исключить.

   Далее.

   Гипотеза п. 1 ст. 14 КПЭА содержит указание на уважительные причины, делающие невозможным прибытие адвоката в назначенное время для участия в судебном заседании.

   Об уважительности причин неявки говорится и в Разъяснениях КЭС ФПА РФ по вопросам приоритета участия.

   Между тем Квалифкомиссия установила, что документов, подтверждающих уважительность причин неявки в В. областной суд ХХ.06.2023, адвокат А. не представил ни до начала судебного заседания, ни после него; не были представлены такие документы и в суд апелляционной инстанции.

   При таких данных указанные нормы применены быть не могут, поэтому ссылку на них также необходимо исключить.

   Кроме этого, при отсутствии сведений о том деле, которому адвокат А. якобы отдал предпочтение заседанию в В. областном суде, невозможно установить приоритетность дел по правилам, предусмотренным Разъяснениями КЭС ФПА РФ по вопросам приоритета участия.

   Совет АП СПб квалифицировал действия (бездействие) адвоката А., связанные с его неявкой в В. областной суд ХХ.06.2023, как неисполнение своих обязанностей при осуществлении профессиональной деятельности (подп. 1 ст. 8 КПЭА) и как неуважение к суду (абз. 1 ст. 12 КПЭА).

   В соответствии с изложенным Совет АП СПб признал, что при обстоятельствах, указанных в заключении Квалифкомиссии, адвокатом А. были нарушены предписания, содержащиеся в подп. 1 ст. 8 и абз. 1 ст. 12 КПЭА.

   2. По второму дисциплинарному производству Квалифкомиссией было установлено следующее.

   Адвокат А. в В. областном суде осуществлял защиту П. по указанному выше уголовному делу.

   Подсудимая П. в судебном заседании не признавала своей вины в инкриминируемых ей деяниях.

   Как следует из протокола судебного заседания от ХХ.09.2023, в судебном заседании при выступлении в прениях в защиту прав П. адвокат А. несколько раз заявил о совершении П. мошенничества; при этом обосновывая своё заявление, сообщил, что его позиция как адвоката не расходится с позицией подзащитной, а «в законе об адвокатуре написано: когда подзащитный юридически не подкован, в каких-то случаях можно возражать против него». Также адвокат А. заявил о подсудимых: «Я в этом деле вижу их мошенниками. Но вина П. там мизерная».

   После выступления в прениях адвоката А. суд задал вопрос подсудимой П., согласована ли с ней такая позиция защитника, на что П. согласование отрицала.

   При таких обстоятельствах Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что адвокат А. выступил в судебных прениях с позицией, которая была не согласована с подзащитной П. и противоречила позиции самой П. о её виновности.

   Замечаний о своём несогласии с содержанием и формулировками протокола судебного заседания адвокат А. не подавал.

   В соответствии с положениями подп. 3 и 4 ст. 6 Закона об адвокатуре и подп. 2 п. 1 ст. 9 КПЭА адвокат вправе занять по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, лишь в случаях, когда адвокат-защитник убеждён в наличии самооговора своего подзащитного.

   Таких обстоятельств в ходе дисциплинарного разбирательства не установлено.

   Квалифкомиссия верно отметила, что по смыслу выступления в прениях адвокат А. ничего не говорил о самооговоре, который мог иметь место со стороны его подзащитной П., а наоборот, при непризнании вины П. адвокат указывал на наличие в её действиях признаков мошенничества, что явно противоречило позиции подзащитной.

   Следует согласиться с Квалифкомиссией, что суд в частном постановлении не даёт оценку добросовестности адвоката А. с точки зрения качества и тактики его защиты подсудимой П., а указывает исключительно на позицию адвоката, высказанную им в судебных прениях, которая противоречила позиции подзащитной.

   Мнение суда первой инстанции о нарушении, допущенном адвокатом А. при выступлении в судебных прениях, изложенное в частном определении суда первой инстанции, проверялось судом апелляционной инстанции, который согласился с выводами, изложенными в частном постановлении.

   В соответствии с изложенным Совет АП СПб признал, что при обстоятельствах, указанных в заключении Квалифкомиссии, адвокатом А. были нарушены запреты, содержащиеся в подп. 3 и 4 ст. 6 Закона об адвокатуре и подп. 2 п. 1 ст. 9 КПЭА.

   С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката А. опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

   Отсутствие от адвоката А. каких-либо пояснений относительно доводов обоих частных постановлений Совет АП СПб рассматривает в качестве предосудительного бездействия, допущенного вопреки традициям российской (присяжной) адвокатуры, в развитие которых принят Кодекс профессиональной этики адвоката (абз. 1 преамбулы).

   «Присяжный поверенный, дорожащий своим добрым именем и достоинством, не может отмалчиваться перед Советом на его запросы, как бы ни были незначительны те проступки, которые ставят ему в вину, ибо естественным стремлением каждого присяжного поверенного при подаче на него жалобы должно явиться желание как можно скорее выяснить недоразумение или опровергнуть взводимое против него обвинение, чтобы как можно скорее рассеять малейшее подозрение насчет его непорядочности и снять с себя перед товарищеским судом всякую тень сомнения. Нельзя допустить, чтобы присяжный поверенный мог хладнокровно относиться к подаваемым на него жалобам, и тем более, когда его обвиняют в весьма тяжком проступке, грозящем ему серьезными последствиями. Уклонение присяжного поверенного от объяснений Совету, естественно, должно вести к заключению, что жалоба является действительно основательной, и что этому присяжному поверенному нечего возразить против нее. (Мск. 09/10-619, ч. 3, 08/09-22, ч. 4)^[3]».

   «Достоинство присяжного поверенного обязывает последнего немедленно по поступлении жалобы опровергнуть ее, во всяком случае представить сословному суду свои объяснения. Для этого посылается Советом копия жалобы с требованием представить в 7-дневный срок объяснение. Оставление без ответа такого требования Совета свидетельствует о крайне небрежном отношении к своим сословным обязанностям, и подобный образ действий не может не усугубить вины. (Мск. 07/08-383, ч. 3)^[4]».

   Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату А. за допущенные нарушения, Совет АП СПб признаёт их тяжкими как в совокупности, так и каждое в отдельности и учитывает их умышленный и грубый характер, исходя из следующего.

   Не являясь в суд без уважительных причин, адвокат А. не мог не понимать, что тем самым публично, открыто для других адвокатов и иных участников процесса проявляет неуважение к суду. Тяжесть проступка усугубляется сложностью рассматриваемого уголовного дела, тяжестью предъявленного обвинения, а также наступлением неблагоприятных для судопроизводства последствий, выразившихся в срыве запланированного судом допроса свидетелей по видео-конференц-связи.

   Заняв по уголовному делу позицию вопреки воле доверителя, адвокат А. тем самым продемонстрировал очевидное пренебрежение основополагающими требованиями законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и профессиональной этики, а также правами и законными интересами доверителя, нарушив законодательно установленный императивный запрет.

   Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобные нарушения может создать у других адвокатов (а в случае неявки в судебное заседание – и у иных участников процесса) ложное представление о допустимости подобного поведения.

   Всё изложенное свидетельствует об отсутствии у адвоката А. необходимых для осуществления адвокатской деятельности профессиональных и этических качеств и нежелании их приобретать, что дополнительно подтверждается описанной выше позицией адвоката А. в ходе судебного разбирательства в ответ на обоснованное замечание председательствующего.

   Отсутствие со стороны адвоката А. должной реакции на ведущиеся в отношении него дисциплинарные производства, а также критического отношения к своему поведению, не позволяет надеяться, что адвокат А. сможет пересмотреть и скорректировать своё профессиональное поведение, оставаясь в составе адвокатского сообщества.

   Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката А. действующих дисциплинарных взысканий, но не считает это обстоятельство оказывающим существенное влияние на принятое решение.

   При таком положении Совет АП СПб признаёт профессиональное поведение адвоката А. несовместимым с нахождением в составе адвокатского сообщества и приходит к выводу о применении к нему меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, как в наибольшей степени отвечающую требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

   По этим же причинам Совет АП СПб считает невозможным применение к адвокату А. меры дисциплинарного воздействия, не связанной с прекращением статуса адвоката.

   В соответствии с п. 7 ст. 18 КПЭА и с учётом всех приведённых выше обстоятельств дисциплинарного производства Совет АП СПб установил адвокату А. срок дисквалификации 3 (три) года.

(Дисциплинарные производства № 389/2023 и № 31/2024 в отношении адвоката А.)

   4. Нельзя забывать, что не может требовать уважения к себе та корпорация, внутри которой нет взаимного уважения, члены которой могут бросать друг другу в лицо, не стесняясь местом, грубые и оскорбительные выражения.

   Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив и обсудив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

   Квалифкомиссия установила, что в ноябре 2022 г. на канале «Адвокатское телевидение» на видеохостинге YouТube в информационно-коммуникационной сети «Интернет» был размещён видеоматериал «…».

   К указанному видеоматериалу адвокатом П. от своего имени был размещён комментарий следующего содержания: «Бюджет адвокат ТВ позволяет выпускать 7 роликов в месяц… то есть на этот месяц уже 6 осталось. В связи с этим вопрос: А в чем польза практикующим и ищущим знаний адвокатам от конкретно этого видео? Сразу скажу, что себя я причисляю скорее к тем, кто с интересом наблюдает за этим великолепным сериалом. Поэтому буду рад если и остальные шесть роликов за месяц окажутся на эту же тему»^[5].

   Помимо указанной письменной реплики, мнение о видеоролике высказали ещё несколько пользователей.

   В последующем под указанным видеоматериалом среди высказанных различных мнений появилась публикация пользователя под именем «… …» (@user-…….., содержащая следующий комментарий: «Первыми откликнулись подзаборные шавки. Вот радости у них будет, если удастся вынудить НАШЕГО президента столкнуться на экране с одним из самых выдающихся хамов нашего сообщества. Настоящий адвокат прежде всего интеллигентен. И мудр. И станет вступать в публичный спор с облыжным клеветником.

   Чтоб всех потролить, в виде упражненья,

   Нас заставляет вездесущий бес

   На головы свои ждать испражненья,

   Текущие с разверзшихся небес.

   Не то чтоб непрерывно, но порою…

   И утешает только лишь одно:

   Стада коров, подобно пчелок рою,

   Не сбросят в нас лепешками …^[6] .

   А хора мух навозных или арий

   Жужжанье слыша, их в ответ не тронь,

    Есть качество у этих тварей:

    Помета нет, зато есть вонь!

    А вам хочется свару? Семеняку в обиду не дадим. Разрушить Совет Палаты не позволим. Охлократия не пройдет!».

   Квалифкомиссия отметила, что адвокат Ш. не отрицает факта размещения именно им данного комментария. Это обстоятельство не оспаривалось адвокатом Ш. и в его заявлении о несогласии с заключением Квалифкомиссии.

   При таких данных Совет АП СПб считает установленным, что автором спорного высказывания является адвокат Ш.

   Далее Квалифкомиссия пришла к выводу, что большинство зрителей канала Youtube «Адвокатское телевидение» и участников развернувшейся на нём дискуссии являются адвокатами.

   Об этом свидетельствуют как само название информационного ресурса, так и используемые лицами, комментировавшими исследуемый видеоматериал, слова и словосочетания («адвокат», «сообщество», «президент палаты»), а также упоминаемые ими персоналии (Ю.М. Н., Е.В. С.).

   Вопреки доводам адвоката Ш., считающего, что данный вывод Квалифкомиссии носит предположительный характер и достоверного подтверждения не имеет, Совет АП СПб находит данное обстоятельство установленным с разумной степени достоверности.

   Совет АП СПб отмечает, что с учётом общего принципа распределения бремени доказывания в состязательном равносубъектном процессе, где каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается, для преодоления (опровержения) процессуальной презумпции добросовестности применяется общий стандарт доказывания, сформулированный в п. 5 ст. 393 ГК РФ, как доказательства «разумной степени достоверности». Иными словами, при рассмотрении квалификационной комиссией и/или Советом палаты дисциплинарных обвинений, выдвинутых против адвоката его коллегой, представляемые сторонами дисциплинарного производства доказательства наличия или отсутствия тех или иных фактических обстоятельств должны оцениваться исходя из «баланса вероятностей» – принципа, наиболее соответствующего российскому гражданско-правовому стандарту «разумной степени достоверности».

   Совет АП СПб отмечает, что из контекста спорного высказывания следует, что оно обращено именно к своим коллегам – адвокатам (пусть даже и неперсонифицированным), а не к неопределенному кругу лиц, как утверждает адвокат Ш.

   Из изложенного следует, что на любые высказывания, адресованные участниками развернувшейся на канале Youtube «Адвокатское телевидение» дискуссии друг другу (персонально или в общем), распространяется действие требований КПЭА и, в частности, тех его положений, которые регулируют этические аспекты взаимоотношений между членами данной корпорации – адвокатами. В качестве одного из таких положений выступает установленный подп. 1 п. 2 ст. 15 КПЭА запрет употреблять выражения, умаляющие честь, достоинство или деловую репутацию другого адвоката либо авторитет адвокатуры.

   Помимо этого, в соответствии с требованиями п. 1 ст. 4 КПЭА адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии. А сохранение собственных чести и достоинства, наряду с необходимостью избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней, являются прямой обязанностью каждого адвоката в соответствии с положениями п. 5 ст. 9 КПЭА.

   Квалифкомиссия обоснованно сослалась на Правила поведения адвокатов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (утверждённые решением Совета ФПА РФ от 28.09.2016; Протокол № 7). В них, в частности, указано, что на поведение адвоката в публичном интернет-пространстве распространяются требования, содержащиеся в законодательстве об адвокатской деятельности, нормах профессиональной этики, решениях органов адвокатской палаты. Согласно подп. 2.2.1 и 2.3.1 указанных Правил при общении в сети «Интернет» адвокат должен проявлять свойственную профессии сдержанность и корректность, а его высказываниям должен быть чужд любой вид агрессии, розни и нетерпимости.

   Доводы адвоката Ш., считающего, что, сославшись на Правила поведения адвокатов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», Квалифкомиссия вышла за пределы жалобы, являются несостоятельными, поскольку окончательная правовая квалификация действий (бездействия) адвоката является прерогативой квалификационной комиссии и Совета палаты, выступающих в роли правоприменительных органов и имеющих право изменить и уточнить юридическую оценку поведения адвоката по сравнению с той, которая приведена в жалобе.

   Далее.

   Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что из смысла и содержания приведённых норм следует, что высказывания адвоката в отношении (в адрес) его коллег (персонально, какой-либо части или всего сообщества в целом), когда такие высказывания содержат уничижительные по отношению к чести и достоинству личности оценки либо выражены в оскорбительной форме, безусловно формируют состав дисциплинарного проступка.

   Как верно отметила Квалифкомиссия, слово «шавка» в русском разговорном языке имеет значение «маленькая собачка, обычно комнатная или дворняжка», а прилагательное «подзаборный», помимо буквального смысла «находящийся (растущий) под забором», чаще всего в разговорной речи используется в контексте «бездомный, бродяжий, опустившийся»^[7].

   При этом словосочетание «шавки подзаборные» в русском языке носит безусловный пренебрежительный, уничижительный, нелицеприятный характер и содержит явную негативную оценку личности или группы лиц, в отношении которых используется. В свою очередь, применение подобных характеристик одним адвокатом по отношению к коллеге или группе коллег в таком публичном пространстве как сеть «Интернет» очевидно способно нанести ущерб авторитету адвокатуры в глазах любого стороннего наблюдателя – читателя или пользователя, не являющегося адвокатом.

   В связи с этим Совет АП СПб отклоняет доводы адвоката Ш., что спорное выражение представляет собой оценочное суждение, характеристику поведения неопределенной группы лиц в определённой ситуации.

   Равно Совет АП СПб находит не заслуживающим уважения апеллирование адвоката Ш. к произведениям классической литературы.

   Наличие подобных слов и словосочетаний в литературных произведениях вовсе не дает карт-бланш на их использование адвокатом, равно как и мата.

   Тем более книги – это не средства массовой информации, они потребляются, если можно так выразиться, в значительной степени индивидуально. Телевидение, радио, газеты, Интернет работают «по площадям», т.е. рассчитаны на массовую аудиторию.

   Адвокат Ш. – представитель высокоинтеллектуальной юридической профессии – не может этого не понимать.

   Установив таким образом факт использования адвокатом Ш. в своём публичном комментарии словосочетания, унижающего честь и достоинство группы лиц, принадлежащих (в т.ч. с очевидностью для автора высказывания) к адвокатскому сообществу, Квалифкомиссия квалифицировала данные действия адвоката как нарушающие требования подп. 1 п. 2 ст. 15, п. 1 ст. 4, подп. 2 ст. 8 и п. 5 ст. 9 КПЭА.

   Совет АП СПб считает необходимым уточнить данную квалификацию и исключить из неё ссылку на подп. 2 ст. 8 КПЭА, поскольку гипотеза данной нормы предполагает осуществление адвокатом профессиональной деятельности, чего в данном случае не было – спорные высказывания допущены адвокатом Ш. вне профессиональной деятельности.

   Далее.

   Вопреки высказанному некоторыми членами Совета сомнению относительно распространения дисциплинарной власти Совета на поведение адвоката, непосредственно не связанное профессиональной деятельностью, из положений п. 5 ст. 9 КПЭА явствует обратное.

   «Ведению Совета, как суда дисциплинарного, подлежит не только профессиональная деятельность присяжного поверенного, но и все его поступки, могущие дурно влиять на нравственную оценку его личности, ослабить доверие к нему общества, словом, уничтожить достоинство носимого им звания. …суждения, противные правилам нравственности, …могут влечь за собой дисциплинарную ответственность для присяжного поверенного, их высказавшего, так как суждения, противные правилам нравственности, подрывают доверие общества, влияя дурно на нравственную оценку лица»^[8].

   Далее.

   Констатировав совершённое адвокатом Ш. нарушение, Квалифкомиссия в то же время не согласилась с доводами адвоката П. о наличии признаков дисциплинарного проступка в опубликовании адвокатом Ш. стихов «собственного сочинения», наполненных «фекальной лирикой» по следующим причинам.

   Во-первых, сам адвокат Ш. не признаёт за собой авторства данных строк.

   Во-вторых, в содержании данного стихотворного текста отсутствуют:

   - персональные или коллективные данные, идентифицирующие конкретное лицо или группу лиц, которым адресованы обращения и характеристики автора;

   - слова и выражения, относимые к ненормативной лексике – безусловно недопустимой в публичном использовании адвокатом.

   К таким выводам Квалифкомиссии Совет АП СПб относится критически.

   Размещение упомянутого стихотворного произведения именно адвокатом Ш. в едином исследуемом комментарии Квалифкомиссией установлено и никем не оспаривается.

   Авторство данного произведения в рассматриваемом случае не имеет правового значения, важно, кем оно было опубликовано, т.е. доведено до сведения неопределённого круга лиц.

   Действительно, использованные в спорном стихотворном произведении (наполненном, по меткому выражению заявителя, «фекальной лирикой») отдельные слова и грамматические конструкции, строго говоря, не относится к так называемой обсценной лексике (табуированной, полностью недопустимой). То есть прямого законодательного запрета на их употребление не имеется.

   Однако данные выражения Совет АП СПб оценивает как грубые, презрительные, сниженные. Причём независимо от того, идёт ли речь об экскрементах или это оценочная характеристика.

   Подобного рода высказывания нельзя считать нейтральными ни при каких условиях, они будут или вульгаризмом, или оскорблением – особенно если относятся к человеку или группе людей.

   Невозможно представить, чтобы использование адвокатами подобного рода «фекальной лирики» происходило повсеместно без ограничений (и самоограничений). Это неизбежно приведёт к нормализации её использования в адвокатской среде, что, по мнению Совет АП СПб, недопустимо.

   «… не все то, что запрещено законом и потому не влечет за собою кары для поверенного вообще, дозволительно присяжному поверенному»^[9].

   Это положение вполне применимо и к данному случаю

   Совет АП СПб не имеет законной возможности давать Квалифкомиссии обязательные для неё указания относительно признания того или иного поведения адвоката в качестве предосудительного поступка, а также возможности выйти за пределы заключения Квалифкомиссии и признать опубликование адвокатом Ш. упомянутой «фекальной лирики» в качестве дисциплинарного нарушения.

   Вместе с тем Совет АП СПб не может оставаться равнодушным и молчаливо проходить над подобного рода эскападами со стороны членов адвокатского сообщества культурной столицы России и считает своим долгом высказать за это своему коллеге самое строгое осуждение.

   Давая этическую оценку поступку адвоката Ш., Совет АП СПб считает необходимым обратиться к традициям и обычаям российской (присяжной) адвокатуры, которые подлежат исполнению адвокатом наряду с прямо предусмотренными требованиями законодательства и профессиональной этики (п. 3 ст. 4 КПЭА.

   «Нельзя забывать, что не может требовать уважения к себе та корпорация, внутри которой нет взаимного уважения, члены которой могут бросать друг другу в лицо, не стесняясь местом, грубые и оскорбительные выражения»^[10].

   «… присяжные поверенные, щадя достоинство товарища и вместе с ним и сословия даже в тех случаях, когда действительно имеются основания к раздражению, не должны в присутствии посторонней публики третировать товарищей и простирать свою несдержанность до явной грубости и оскорбления товарища»^[11].

   При этом не имеет существенного значения, были адресованы спорные высказывания лично адвокату П., иному комментатору или группе лиц, разместивших свои комментарии под упомянутым видеороликом, а равно то обстоятельство, что адвокат П. расценил эти высказывания как адресованные лично ему.

   Достаточно того, что комментаторы (и адвокат Ш. не мог этого не понимать) с большей долей вероятности (об этом говорилось выше) имели принадлежность к адвокатскому сообществу.

   Вопреки мнению адвоката Ш., адвокат П. в данном случае является надлежащим субъектом обращения в адвокатскую палату с жалобой на другого адвоката вне зависимости от того, к нему ли лично относились спорные высказывания или к группе комментаторов. Как заключила Квалифкомиссия, применение подобных выражений в сети «Интернет» очевидно способно нанести ущерб авторитету адвокатуры. Поэтому адвокат П. был вправе обратиться в АП СПб с жалобой на адвоката Ш. как в своих собственных интересах, так и в интересах адвокатуры. Следовательно, жалоба адвоката П. являлась допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства.

   Квалифкомиссия отметила, что адвокат Ш. в последующем удалил собственный комментарий под исследуемым видеоматериалом и в своих письменных объяснениях признал собственную излишнюю эмоциональность в данном высказывании, расценив это как деятельное раскаяние адвоката Ш. и стремление к минимизации возможных негативных последствий своего проступка.

   Между тем, исходя из позиции адвоката Ш., выраженной им в письменном заявлении о несогласии с заключением Квалифкомиссии, Совет АП СПб не усматривает критического отношения адвоката Ш. к совершённому им проступку, а следовательно, и его деятельного раскаяния.

   С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката Ш. опровергнутой, а его вину в совершении им дисциплинарного проступка – установленной.

   Совет АП СПб частично соглашается с применённой Квалифкомиссией квалификацией допущенного адвокатом Ш. нарушения, признавая необходим исключить из него ссылку на подп. 2 п. 8 КПЭА.

   Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату Ш. за допущенное нарушение, Совет АП СПб признаёт его тяжким и учитывает его умышленный и грубый характер, демонстрирующий умышленное пренебрежение адвокатом основополагающими требованиями Кодекса профессиональной этики адвоката, предъявляемыми к взаимоотношениям между адвокатами. Такое поведение адвоката Ш. Совет АП СПб признаёт недопустимым и наносящим вред авторитету адвокатуры.

   Усугубляет положение то обстоятельство, что спорные выражения были допущены не рядовым адвокатом, а … – лицом, наделённым адвокатским сообществом властно-публичными функциями и обязанным, в силу своего положения, подавать коллегам пример безупречного соблюдения этических норм.

   Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобное нарушение может создать у других адвокатов АП СПб ложное представление о допустимости подобного поведения, а также о превосходстве лиц, занимающих в палате выборные должности, и их вседозволенности.

   Также Совет АП СПб учитывает отсутствие у адвоката Ш. критического отношения к своему поведению.

   Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката Ш. действующих дисциплинарных взысканий, но не считает это обстоятельство оказывающим существенное влияние на принятое решение.

   С учётом всех указанных обстоятельств Совет АП СПб полагает необходимым применить к адвокату Ш. меру дисциплинарной ответственности в виде предупреждения, как в наибольшей степени отвечающую требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

(Дисциплинарное производство № 122/2023 в отношении адвоката Ш.)

   На заседаниях Совета АП СПб также были приняты решения:

   - Не выплачивать вознаграждение членам Ревизионной комиссии АП СПб Арутюнову А-С.Н., Гордеевой К.Е., Доронину А.А., Журавлеву А.М., Звонкову А.А., Конину Н.Н, Лемешеву Ф.С. в связи с не утверждением Отчета о результатах ревизии финансово-хозяйственной деятельности АП СПб за 2022 г.;

   - Определены вопросы ревизору образовательной организации «Санкт-Петербургский Институт Адвокатуры» Ч. для работы по проверке финансово-хозяйственной деятельности образовательной организации «Санкт-Петербургский Институт Адвокатуры» за 2022 и 2023 г.г.;

   - Изменено Заключение Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов от 29.07.2024, признаны права адвоката Г. нарушенными;

   - Возмещены Царевой Ю.В., помощнику президента АП СПб по общим вопросам, расходы на проведение совещаний и заседаний Совета АП СПб 15.03.2022, 22.03.2022, 29.03.2022, 31.03.2022 и 12.04.2022;

   - Признано утратившим силу «Положение о реестре адвокатских образований Санкт-Петербурга», утвержденное Советом АП СПб 14.07.2005;

   - Принято решение о переходе на ведение реестра адвокатских образований Санкт-Петербурга в соответствии с Положением о порядке ведения реестра адвокатских образований и их филиалов субъекта Российской Федерации, утвержденным Советом ФПА РФ от 08.07.2021 (протокол № 4) в редакции, утвержденной решением Совета ФПА РФ от 25.01.2022  (протокол № 7);

   - Внесены в Реестр адвокатских образований Санкт-Петербурга «Санкт-Петербургское адвокатское бюро «Технологии защиты» и «Адвокатский кабинет Адвокат Фрольченко Елена Валерьевна»;

   - Внесены изменения в штатное расписание ННО «Адвокатская палата Санкт-Петербурга»;

   - Удовлетворено заявление адвоката Романюка С.Н. об освобождении его от должности заместителя руководителя Центра по обеспечению участия адвокатов в судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда;

   - Принято решение об освобождении от уплаты разового целевого взноса для финансирования помощи ветеранам петербургской адвокатуры в размере 1000 (одна тысяча) рублей в 2024 году адвоката К.;

   - Удовлетворено заявление адвоката Я., принятого 12.09.2024 в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на основании п.5 и 8 ст.15 Закона об адвокатуре, о предоставлении рассрочки по уплате оставшейся части отчислений первого месяца на общие нужды АП СПб в размере 100 000 (сто тысяч) рублей на два месяца (до 12.12.2024) равными платежами – по 50 000 рублей в месяц;

   - Удовлетворено заявление адвоката Д., принятого 17.10.2024 в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на основании п.5 и 8 ст.15 Закона об адвокатуре, о предоставлении рассрочки по уплате отчисления первого месяца на общие нужды АП СПб на три месяца (до 17.01.2025) равными платежами – по 50 000 рублей в месяц;

   - Адвокату Х., принятому 17.10.2024 в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на основании п.5 и 8 ст.15 Закона об адвокатуре, отказано в удовлетворении его заявления о снижении размера отчислений первого месяца на общие нужды АП СПб для лиц, принятых в члены АП СПб;

   - Принята к сведению информация о возможности получить помещение для АП СПб в безвозмездное пользование бессрочно, в связи с чем необходимо подготовить пакет документов для Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга;

   - Принята к сведению информация о приобретении двух компьютеров;

   - Принята к сведению информация о заказе ордеров «старого образца», их изготовлении до приказа Минюста России от 23.09.2024 № 282 «Об утверждении формы ордера, требований к его заполнению и оформлению» (Зарегистрировано в Минюсте России 26.09.2024 № 79589);

   - Установлен срок для оплаты целевого разового взноса для финансирования помощи ветеранам петербургской адвокатуры в 2024 году - последний рабочий день декабря текущего года;

   - Даны разъяснения адвокату Д. по вопросу о возможности осуществления по назначению Московского районного суда Санкт-Петербурга защиты подсудимого при наличии у него защитника по соглашению и алгоритме действий адвоката по назначению в указанной сложной этической ситуации;

   - Даны разъяснения адвокату З. по вопросу о необходимости ответа на адвокатский запрос и раскрытия запрашиваемых сведений, составляющих адвокатскую тайну;

   - Даны разъяснения адвокату З. по вопросу по вопросу о необходимости ответа на обращение и раскрытия сведений, составляющих адвокатскую тайну.

  [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса, в частности, дела, производство по которым было прекращено вследствие отзыва жалобы и примирения сторон, а также дело, направленное в Квалифкомиссию для нового разбирательства.

   [2] Толковый словарь русского языка Д.Н. Ушакова.

   [3] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003.

    [4] Там же.

    [5] Здесь и далее при цитировании орфография и пунктуация оригинала сохранены.

    [6] Употреблено непечатное слово.

    [7] Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999; «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935-1940).

    [8] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003.

    [9] Там же.

    [10] Там же.

    [11] Там же.

 Приглашаем подписаться на Телеграм-канал Адвокатской палаты Санкт-Петербурга, чтобы оперативно получать информацию о предстоящих мероприятиях -https://t.me/apspb_ru