Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на заседании 10.07.2025

Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 10.07.2025^[1]

1. За неявку в судебное заседание без уважительных причин адвокату объявлено замечание.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Т. послужило частное постановление судьи К. районного суда г. Санкт-Петербурга Б.

 

  В соответствии с заключением Квалификационной комиссии АП СПб (далее – Квалифкомиссия) адвокатом Т. допущено нарушение взаимосвязанных требований:
подп. 1 ст. 8 и абз. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА).

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Так, Квалифкомиссия установила, что в производстве судьи К. районного суда
г. Санкт-Петербурга Б. находился материал по делу № 4/17-ХХХ/2024 по представлению начальника филиала по … району г. Санкт-Петербурга ФКУ УИИ УФСИН РФ по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области о продлении испытательного срока на один месяц и о возложении дополнительной обязанности – ежемесячно являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осуждённого, в отношении И.

  ХХ.07.2024 судом вынесено постановление о назначении по делу судебного заседания на ХХ.08.2024 в 10.00 час. в зале № ХХ К. районного суда г. Санкт-Петербурга.

  ХХ.07.2024 посредством АИС «Адвокатура» судьёй направлена заявка
№ ХХХХХ/24 на обеспечение участия в судебном заседании на основании ст. ст. 50 – 51 УПК РФ адвоката для осуществления защиты осуждённого И.

  В этот же день в 12.12 час. заявка распределена адвокату Т., которая приняла поручение на защиту И.

  ХХ.07.2024 адвокат Т. явилась в канцелярию суда, предоставила ордер
№ Н ХХХХХХ и ознакомилась с материалами дела № 4/17-ХХХ/2024, что подтверждается копией справочного листа материалов дела.

  Надлежащее извещение адвоката подтверждается заявкой № ХХХХХ/24 о распределении дела адвокату Т., сведениями об ознакомлении адвоката с материалами дела.

  Будучи своевременно извещённой о времени, дате и месте судебного заседания, ХХ.08.2024 в 10.00 час. адвокат Т. в суд не явилась, о невозможности своего участия в судебном заседании суд не известила, документов, подтверждающих уважительность причин невозможности участия в судебном заседании, не представила, что подтверждаются протоколом судебного заседания по делу № 4/17-ХХХ/2024 от ХХ.08.2024.

  Ввиду неявки адвоката без уважительных причин в судебное заседание и отсутствия сведений, свидетельствующих об уважительности неявки, невозможности связаться с адвокатом по телефону, ХХ.08.2024 в 11.12 час. посредством АИС «Адвокатура» судом была направлена новая заявка № ХХХХХ/24 на обеспечение участия в судебном заседании на основании ст.ст. 50 – 51 УПК РФ адвоката для осуществления защиты осужденного И.; при этом в отношении адвоката суд вынес частное постановление.

  Из комментария к заявке № ХХХХХ/24, оставленного оператором АИС «Адвокатура», следует, что ХХ.08.2024 в 11.33 час. телефон адвоката Т. не отвечает,
в 11.37 час. заявка была распределена адвокату Ш.

  Кроме того, протоколом судебного заседания от ХХ.08.2024 подтверждается, что судебное заседание начато с опозданием в 13.00 час. в связи с ожиданием адвоката Т. Адвокат Т. в заседание не явилась, в деле принимала участие адвокат Ш.

  Факт неявки адвоката Т. в судебное заседание подтверждается материалами дисциплинарного производства и не отрицается адвокатом. Адвокат в своих письменных объяснениях признаёт неявку в судебное заседание, подтверждает, что была надлежащим образом извещена о дате и времени рассмотрения дела, ссылается на занятость в административном деле в … районном суде г. Санкт-Петербурга.

  Давая оценку пояснениям адвоката Т. о причинах неявки в заседание суда, вызванных задержкой адвоката при рассмотрении административного дела
№ 2а-ХХХХ/2024 … районным судом г. Санкт-Петербурга, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  Согласно сведениям, размещённым в открытом доступе на сайте … районного суда г. Санкт-Петербурга в карточке административного дела № 2а-ХХХХ/2024, судебное заседание по делу было проведено ХХ.07.2024 в 13.00 час., мотивированное решение было изготовлено ХХ.07.2024 в 17.20 час.

  Из представленных адвокатом Т. протокола судебного заседания … районного суда г. Санкт-Петербурга по делу № 2а-ХХХХ/2024 от ХХ.07.2024, определения судьи Л. от ХХ.07.2024 о выплате адвокату вознаграждения за представление интересов Ч., сведений о распределении адвокату Т. заявки № ХХХХХ/24 от ХХ.07.2024 следует, что процессуальные действия по административному делу были произведены судом ХХ.07.2024.

  Квалифкомиссия справедливо не приняла во внимание пояснения адвоката Т. о том, что протокол судебного заседания и определение суда от ХХ.07.2024 не соответствуют действительности, поскольку судебное заседание, по утверждению адвоката, состоялось именно ХХ.08.2024 в 09.30 час., а в процессуальных документах суда допущена техническая ошибка; в частности, в определении суда от ХХ.07.2024 содержится ссылка на вынесение решения суда именно ХХ.08.2024.

  Между тем из протокола судебного заседания по делу № 2а-ХХХХ/2024 от ХХ.07.2024 следует, что дело рассмотрено ХХ.07.2024, вынесено решение и оглашена его резолютивная часть, протокол составлен ХХ.07.2024. Из определения суда от ХХ.07.2024 следует, что адвокатом Т. по данному административному делу было занято два рабочих дня: ХХ.07.2024 – участие в судебном заседании и ХХ.07.2024 – ознакомление с материалами дела.

  Ссылки адвоката Т. на подачу заявления о выплате вознаграждения за участие в административном деле ХХ.07.2024 и ХХ.08.2024 не могут служить доказательством участия адвоката в судебном заседании ХХ.08.2024, поскольку заявление не содержит сведений о принятии его судом ХХ.08.2024, также в протоколе судебного заседания отсутствуют сведения о подаче адвокатом указанного заявления.

  Помимо указанного, срок рассмотрения административного дела по административному исковому заявлению о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, установленный п. 1 ст. 277 КАС РФ, истекал ХХ.08.2024.

  Иных сведений о рассмотрении административного дела ХХ.08.2024 в 09.30 час. и об участии в нём в указанную дату адвоката Т. материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Кроме того, из распечатки оказания услуг связи по номеру телефона, приложенной адвокатом в подтверждение своих письменных пояснений, следует, что ХХ.08.2024 адвокат Т. в период с 09.00 час. производила обмен данными в сети GSM, в период с 09.46 час. осуществляла телефонные звонки на различные номера.

  Вопреки пояснениям адвоката о том, что она не смогла дозвониться до К. районного суда г. Санкт-Петербурга, сведений об осуществлении адвокатом каких-либо звонков в суд представленная распечатка не содержит.

  Квалифкомиссия также верно отметила, что даже при условии занятости адвоката ХХ.08.2024 в 09.30 час. в … районном суде г. Санкт-Петербурга по административному делу о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, с учётом разницы между судебными заседаниями в 30 минут, продолжительности самих судебных заседаний, затрат времени для переезда из одного суда в другой и загруженности дорог в час пик, рассчитывать на своевременную явку в К. районный суд для участия в деле, назначенном к слушанию на 10.00 час. было легкомысленно.

  При вышеизложенных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией констатирует, что будучи своевременно извещённой о дате, времени и месте проведения судебного заседания по делу, адвокат Т. в судебное заседание К. районного суда г. Санкт-Петербурга в назначенное время для участия в судебном заседании не явилась, суд о своей неявке не уведомила, доказательств уважительности причин своего отсутствия не представила, не ходатайствовала о назначении другого времени для его проведения.

  Доказательств невозможности адвокатом Т. по уважительным причинам уведомить суд о своей неявке, материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что от адвоката Т. вопреки обязанности уведомить суд о невозможности прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании, возложенной КПЭА на адвоката, в адрес суда не поступали какие-либо сообщения или уведомления о невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании, так и о причинах своей неявки.

Более того, сведений об уважительности причин неявки адвоката в судебное заседание К. районного суда г. Санкт-Петербурга материалы дисциплинарного производства также не содержат. Данное бездействие адвоката повлекло задержку рассмотрения дела и замену на иного адвоката.

В соответствии с главой 7 УПК РФ защитник является участником уголовного судопроизводства. Соблюдение правил судопроизводства едины для всех участников процесса. Так, статья 261 УПК РФ устанавливает, что судебное заседание открывается в назначенное время.

  Таким образом, своевременное начало назначенных заседаний, соблюдение судебного процесса является требованием законодательства Российской Федерации, формой проявления уважения участников уголовного судопроизводства друг к другу и важным условием для выполнения адвокатом своих профессиональных обязанностей.

  По смыслу положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА и норм уголовно-процессуального законодательства (в том числе содержащихся в главе 7 УПК РФ), обязанности адвоката не ограничиваются только оказанием качественной юридической помощи непосредственно доверителю, но распространяются также и на организационные вопросы, связанные с процессуальными действиями и судебными разбирательствами; это не лишает суд права ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката-защитника по соглашению к дисциплинарной ответственности за неявку в назначенное судебное заседание, что повлекло его задержку начала судебного заседания и замену адвоката, при этом суд в частном постановлении не даёт оценку добросовестности адвоката Т. с точки зрения качества и тактики его защиты доверителя, а указывает на недобросовестность адвоката, выразившуюся в неявке в суд в заранее обозначенную дату заседания.

  Давая юридическую оценку поведению адвоката Т. в соответствии с установленными фактическими обстоятельствами, Квалифкомиссия справедливо указала, что ссылки суда о нарушении адвокатом требований ст. 14 КПЭА не могут быть приняты в обоснование выдвинутых в отношении адвоката дисциплинарных обвинений.

  В ходе дисциплинарного разбирательства Квалифкомиссией было установлено, что сведений, подтверждающих уважительность причин неявки адвоката Т. в К. районный суд г. Санкт-Петербурга ХХ.08.2024, материалы дисциплинарного производства не содержат.

  В соответствии с правовой позицией Совета АП СПб, изложенной в Обзоре дисциплинарных производств, рассмотренных Советом АП СПб на заседании 17.10.2024^[2],  «гипотеза п. 1 ст. 14 КПЭА содержит указание на уважительные причины, делающие невозможным прибытие адвоката в назначенное время для участия в судебном заседании. Об уважительности причин неявки говорится и в Разъяснениях КЭС ФПА РФ по вопросам приоритета участия». При таких данных указанная норма применена быть не может.            Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, что при вышеизложенных обстоятельствах адвокатом Т. были нарушены предписания, содержащиеся в подп. 1 ст. 8 и абз. 1 ст. 12 КПЭА.

  В оставшихся доводах отсутствуют сведения о нарушении адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

  В частности, в отсутствие соответствующих доказательств претензии частного постановления о «дезорганизации работы суда» и «нарушении права на защиту» не могут служить основанием привлечения адвоката Т. к дисциплинарной ответственности.

  С учётом указанных замечаний приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признал убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката Т. в указанной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а её вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  По результатам разбирательства адвокату Т. объявлено замечание.

           

(Дисциплинарное производство № 171/2024 в отношении адвоката Т.)

2. Адвокат является профессиональным юристом – независимым советником по правовым вопросам и поэтому не может ссылаться на незнание или недостаточное понимание нормативно-правовых актов, регламентирующих поведение адвоката в той или иной ситуации.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Д. послужило обращение судьи … районного суда Санкт-Петербурга В.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Д. допущено нарушение требований подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре) и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

      Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

  Квалифкомиссия установила, что в производстве … районного суда г. Санкт-Петербурга находились материалы по рассмотрению ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении обвиняемого А.

  Защиту обвиняемого в порядке ст. 51 УПК РФ на основании ордера Н ХХХХХХ от ХХ.03.2024 осуществлял адвокат Д. Рассмотрение ходатайства следователя судом было назначено на ХХ.07.2024 на 14.00 час.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что в ходе дисциплинарного разбирательства не нашли подтверждения доводы жалобы о том, что в судебном заседании во время нахождения судьи в совещательной комнате в связи с ходатайством А. об отводе судьи, адвокат Д. нарушил правила общения с обвиняемым, находящимся под стражей, в результате чего после двух замечаний, сделанных адвокату сотрудниками конвойной службы, Д. без объяснения причин покинул зал судебного заседания, пояснив, что далее участвовать в судебном заседании не будет.

  В обращении суда не указано, какие именно «правила общения» с обвиняемым, находящимся под стражей, нарушил адвокат, как эти нарушения были зафиксированы; доказательства этого нарушения заявителем не представлены.

  Адвокат Д. не признаёт того, что он нарушал что-либо при общении со своим подзащитным в зале судебного заседания, утверждает, что не пытался передавать подзащитному, содержащемуся под стражей, какие-либо документы или предметы, никаких актов о нарушении адвокатом норм поведения в зале судебного заседания сотрудники конвойной службы не составляли.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровергнуть которую лежит на заявителе, и в данной части считает, что презумпция добросовестности адвоката Д. не опровергнута, в действиях адвоката отсутствуют нарушения норм законодательства об адвокатуре.

  Оценивая доводы обращения о том, что по возвращении суда из совещательной комнаты адвокат отсутствовал в зале судебных заседаний; постановление об отказе в отводе судьи было провозглашено без защитника; продолжение судебного заседания было невозможно в отсутствие адвоката Д., по этой причине в заседании был объявлен перерыв для выяснения причин ухода адвоката, Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что сам адвокат Д. не отрицает, что действительно до окончания судебного заседания он ушёл не только из зала судебных заседаний, но и из здания суда. Объяснения адвоката в этой части подтверждают доводы обращения суда о том, что в здании суда адвокат Д. обнаружен не был.

  Квалифкомиссия верно отметила, что в оставшейся части судебного заседания адвокату Д. следовало высказывать отношение стороны защиты к иным рассматриваемым ходатайствам, в том числе и к ходатайству следователя о продлении срока содержания под стражей обвиняемому А., в связи с чем участие адвоката в судебном заседании являлось обязательным.

  Доводы адвоката Д. о том, что после ухода из суда он не получал никаких сообщений или телефонных звонков из суда, опровергаются представленными судом справками.

  Доводы адвоката Д. о том, что после его удаления из зала судебного заседания он не знал, как поступить, так как, по его мнению, ни один нормативный акт не разъясняет, как должен действовать адвокат после удаления его из зала суда, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией оценивает критически, так как адвокат Д. является профессиональным юристом – независимым советников по правовым вопросам и поэтому не может ссылаться на незнание или недостаточное понимание нормативно-правовых актов, регламентирующих поведение адвоката в той или иной ситуации. Кроме этого, сам факт удаления адвоката из зала судебного разбирательства в ходе дисциплинарного разбирательства не нашёл своего подтверждения, Квалифкомиссией установлен не был.

  Квалифкомиссия верно указала, что адвокат Д. не предпринял никаких действий по фиксации нарушения его профессиональных прав и неправомерного, по его мнению, поведения сотрудников конвойной службы или суда, а просто ушёл из суда, то есть оставил своего подзащитного без защиты в судебном заседании, продолжившемся после оглашения судом постановления об отказе в отводе судьи.

  Кроме того, адвокат Д. не представил в подтверждение данных им пояснений каких-либо документов, свидетельствующих об ухудшении его здоровья в день судебного заседания ХХ.07.2024, и/или удостоверяющих факт обращения в этот день к врачу за медицинской помощью, что могло бы быть признано уважительной причиной его ухода из здания суда до окончания судебного заседания.

  Соответственно, у Совета АП СПб вслед за Квалифкомиссией имеются объективные основания считать, что адвокат Д. самоустранился от защиты обвиняемого А., чем нарушил положения законодательства об адвокатуре.

  При указанных обстоятельствах в действиях адвоката Д. Квалифкомиссия усмотрела нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 и п. 1 ст. 14 КПЭА.

  Совет АП СПб не может согласиться с выводами Квалифкомиссии относительно квалификации допущенного адвокатом Д. нарушения, поскольку Квалифкомиссия не учла следующее.

  Совет АП СПб придерживается ранее сформулированной им позиции и отмечает, что предписания подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре имеют обеспечительный характер и назначение и направлены на охрану прав и интересов доверителя, поэтому только доверителю, вступившему в фидуциарные договорные отношения с адвокатом на основании соглашения об оказании юридической помощи, предоставлено исключительное право оценивать качество исполнения адвокатом этой обязанности.

  В отсутствие в материалах настоящего дисциплинарного дела данных о наличии у доверителя адвоката Д. – А. каких-либо претензий к оказываемой ему адвокатом правовой помощи, в том числе и при обстоятельствах, указанных в обращении судьи В., квалификация действий (бездействия) адвоката Д. по данной норме является необоснованной; поэтому ссылку на неё необходимо исключить.

  Квалифицируя бездействие адвоката Д. в соответствии с установленными Квалифкомиссией фактическими обстоятельствами, Совет АП СПб приходит к выводу, что покидание адвокатом судебного заседания до его окончания без уважительных причин представляет собой ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональной обязанностей (подп. 1 ст. 8 КПЭА) и неуважение к суду (абз. 1 ст. 12 КПЭА: «Участвуя в судопроизводстве… адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду ...»).

  В остальной части приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката Д. в указанной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

   По результатам разбирательства адвокату Д. объявлено замечание.

           

(Дисциплинарное производство № 154/2024 в отношении адвоката Д.).

  3. Без согласия доверителя – непосредственного получателя юридической помощи адвокат не вправе сообщать лицу, заключившему соглашение в пользу первого, сведения, связанные с непосредственным оказанием юридической помощи подзащитному (осуществлением защиты), которые составляют предмет профессиональной тайны адвоката.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката В. послужила жалоба её доверителя С.

 

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом В. допущено нарушение:

  (1) положений п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённым Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021; далее – решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи»), подп. 1 ст. 8 КПЭА;

  (2) подп. 1 ст. 8 КПЭА; (3) и п. 6 ст. 10 КПЭА.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав заявителя, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

   Квалифкомиссия установила, что ХХ.03.2024 адвокат В. заключила с С. соглашение № ХХ-08 об оказании юридической помощи на предварительном следствии М., привлекаемому к уголовной ответственности по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХ, находящемуся в производстве СЧ ГСУ ГУ МВД РФ по Н. области.

  Это следует из жалобы и не оспаривается адвокатом В.

  1. Относительно доводов жалобы о невыдаче адвокатом В. доверителю приходного кассового ордера на полученную от С. сумму в ХХХ 000 руб. по соглашению об оказания юридической помощи в связи с невнесением адвокатом указанных денежных средств в кассу адвокатского образования.

  Квалифкомиссия отметила, что в соответствии с условиями п. 3.1 соглашения стоимость работы адвоката была определена в ХХХ 000 руб., выплаченных доверителем полностью. Факт получения вознаграждения по данному соглашению в указанном размере адвокат В. не оспаривает.

  Первоначально, то есть до заседания Квалифкомиссии ХХ.01.2025, адвокат В. не предоставила в Квалифкомиссию документов, подтверждающих внесение ею денежных средств по соглашению с С. в кассу адвокатского образования.

  ХХ.02.2025 от президента коллегии адвокатов «Ф.» в Квалифкомиссию поступило письмо, в котором сообщается, что на счёт коллегии ХХ.01.2025 поступили денежные средства по соглашению № ХХ-08 от ХХ.03.2024 с приложением копии электронного платёжного поручения № ХХХХХ от ХХ.01.2025 о направлении адвокатом В. на расчётный счёт коллегии адвокатов «Ф.» денежных средств в размере ХХХ 000 руб.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает установленным факт несвоевременного внесения адвокатом В. в кассу адвокатского образования денежных средств по соглашению № ХХ-08 от ХХ.03.2024, заключённому между С. и адвокатом В.

  Квалифкомиссия справедливо отметила, что денежные средства адвокат В. внесла в кассу адвокатского образования путём безналичного перечисления только после возбуждения дисциплинарного производства, то есть через 10 месяцев после фактического получения денежных средств адвокатом от доверителя. Каких-либо доказательств того, что адвокат получила указанные денежные средства от доверителя с нарушением сроков, указанных в соглашении № ХХ-08 от ХХ.03.2024, а именно только в январе 2025 г., адвокатом не представлено.

  Таким образом, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что адвокат В. в течение длительного времени – 10 месяцев – не исполнила обязанности по своевременному внесению полученного от доверителя С. вознаграждения в кассу или на расчётный счёт адвокатского образования и внесла денежные средства путём безналичного перевода в коллегию адвокатов «Фабула» только после возбуждения дисциплинарного производства.

  2. Относительно доводов жалобы о введении адвокатом В. заявителя в заблуждение при составлении текста соглашения.

  При разрешении дисциплинарных претензий в данной части Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что именно на адвокате, как на профессиональной стороне соглашения, лежит обязанность по надлежащему оформлению договорных отношений, в том числе и в части определения размера вознаграждения, подлежащего выплате адвокату и способов выплаты данного вознаграждения.

  Квалифкомиссия отметила, что адвокат В. в тексте соглашения (п.п. 3.2 и 3.3 соглашения) указала противоречивые условия в части размера и порядка оплаты вознаграждения: с одной стороны – стоимость работы адвоката была определена в
ХХХ 000 руб., с другой – из расчёта ХХ 000 руб. в день.

  Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, что именно адвокат В. такими формулировками ввела доверителя в заблуждение и, следовательно, действовала недобросовестно.

  Вместе с тем Квалифкомиссия справедливо не стала давать оценку доводам жалобы о размере указанного в соглашении вознаграждения адвоката, поскольку соглашение подписано обеими сторонами, следовательно, условие о размере вознаграждения сторонами было согласовано.

   В случае, если заявитель считает, что адвокат необоснованно отказывается возвратить часть денежных средств, заявитель вправе обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства.

  3. Относительно доводов жалобы об отказе адвоката В. предоставить заявителю отчёт о проделанной работе, несмотря на неоднократные, в том числе письменные, требования заявителя.

  Разрешая дисциплинарные претензии в данной части, Квалифкомиссия не приняла доводы адвоката В., что заявитель по смыслу положений ст. 6.1 КПЭА хоть и является доверителем как лицо, заключившее соглашение, однако поскольку подзащитный М. не высказал намерений расторгать соглашение, то его нельзя считать расторгнутым, а, следовательно, нет оснований для предоставления отчёта о проделанной адвокатом работе именно заявителю.

  Совет АП СПб отмечает следующее.

  Разрешая дисциплинарное производство в данной части, Квалифкомиссия не учла положения п. 2 ст. 430 ГК РФ: «Если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, с момента выражения третьим лицом должнику намерения воспользоваться своим правом по договору стороны не могут расторгать или изменять заключенный ими договор без согласия третьего лица».

  Следовательно, приведённые выше доводы адвоката В., о том, что без согласия на то подзащитного М. соглашение об оказании юридической помощи не могло быть расторгнуто, являются правильными. Сведения о наличии такого согласия отсутствуют.

  Также Совет АП СПб не может согласится с мнением Квалифкомиссии, что у доверителя, заключившего соглашение, и у доверителя, в чьих интересах заключено соглашение, имеются равные права в части требования предоставить отчёт о выполненной адвокатом работе.

   Ранее в своих решениях Совет АП СПб неоднократно выражал следующую позицию.

  В силу положений п.п. 1 и 2 ст. 430 ГК РФ договором в пользу третьего лица признаётся договор, в котором стороны установили, что должник обязан произвести исполнение не кредитору, а указанному или не указанному в договоре третьему лицу, имеющему право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу. Если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, с момента выражения третьим лицом должнику намерения воспользоваться своим правом по договору стороны не могут расторгать или изменять заключенный ими договор без согласия третьего лица.

  Из ст. 6.1 КПЭА следует, что под доверителем понимается:

            - лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

            -лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом;

            - лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению органа дознания, органа предварительного следствия или суда.

  Таким образом, лицо, заключающее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи в пользу третьего лица, и само лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь, являются доверителями адвоката (ст. 6.1 КПЭА).

  Между тем, правом распоряжения сведениями, составляющими адвокатскую тайну, и полным безусловным доступом к информации, полученной в ходе оказания юридической помощи, обладает только лицо, которому оказывается юридическая помощь.

   Следовательно, права требования предоставить отчёт о выполненной адвокатом работе у лица, заключившего соглашение об оказании юридической помощи, и у её непосредственного получателя будут различны.

   Лицо, заключившее соглашение в пользу третьего лица (в данном случае – С.), была вправе знать о том, что адвокат приступил к исполнению поручения (вступил в уголовное дело); получил согласие подзащитного на осуществление его защиты; на каком этапе или стадии находится уголовное дело; получать сведения о местонахождении подзащитного и некоторые иные сведения общего, гуманитарного характера.

  Кроме этого, С., как лицо, заключившее соглашение, была вправе получить финансовый документ (квитанцию о приёме денежных средств, приходный кассовый ордер и т. п.), подтверждающий внесение в кассу адвокатского образования либо перечисление на расчётный счёт адвокатского образования вознаграждения и (или) компенсации расходов, связанных с исполнением поручения.

  Из этого следует, что без согласия М. (непосредственного получателя юридической помощи) адвокат В. не вправе была сообщать С. (лицу, заключившему соглашение в пользу М.) сведения, связанные с непосредственным оказанием юридической помощи подзащитному (осуществлением защиты), которые составляют предмет профессиональной тайны адвоката.

  Кроме этого, Квалифкомиссия не указала, подтвердились ли доводы заявителя о неоднократных, в том числе письменных, требованиях предоставить отчёт о проделанной адвокатом работе, и если подтвердились, то на основании каких доказательств Квалифкомиссия пришла к таким выводам.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката В. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

           

  В остальной части приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  С учётом изложенного Совет АП СПб признал установленной вину адвоката В. в ненадлежащем исполнении ею своих профессиональных обязанностей в указанной выше части дисциплинарных претензий (п.п. 1 и 2).

           

  По результатам разбирательства адвокату В. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 174/2024 в отношении адвоката В.)

4. Не допускается вызов и допрос адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с её оказанием.

Во всех остальных ситуациях адвокат рассматривается действующим законодательством как частное лицо, и в случае, если ему известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, он может быть вызван для дачи показаний и допрошен.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. послужила жалоба её доверителя С.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката К. необходимо прекратить вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА.

   Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссия установила, что в производстве СУ УМВД России по В. району г. Санкт-Петербурга находилось уголовное дело № ХХХХХХХХХХХ1, возбуждённое ХХ.06.2022 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении неустановленных лиц, совершивших мошеннические действия в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, В. район, ул. О., д. ХХ лит. А, кв. ХХ.

  Интересы С. на основании соглашения об оказании юридической помощи № ХХ от ХХ.08.2022 при производстве его допросов в качестве свидетеля по указанному уголовному делу ХХ.08.2022 и ХХ.08.2022 представляла адвокат К.

  ХХ.10.2022 руководителем следственного органа – первым заместителем начальника ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области уголовное дело было изъято из производства СУ УМВД России по В. району
г. Санкт-Петербурга и передано для дальнейшего расследования в Х отдел ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

  ХХ.02.2023 старшим следователем Х отдела ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области произведён допрос С. в качестве подозреваемого по уголовному делу № ХХХХХХХХХХ1 в присутствии защитника – адвоката В.

  ХХ.02.2023 старшим следователем Х отдела ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области возбуждено уголовное дело № ХХХХХХХХХХХ8 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении неустановленных лиц, совершивших мошеннические действия в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, П. район, ул. П., д. ХХ, кв. ХХХ.

  ХХ.02.2023 уголовные дела № ХХХХХХХХХХХ1 и № ХХХХХХХХХХХ8 были объединены в одно производство, уголовному делу присвоен № ХХХХХХХХХХХ1.

   ХХ.05.2023 адвокат К. была допрошена в качестве свидетеля по эпизоду, связанному с совершением С. мошеннических действий в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, П. район, ул. П., д. ХХ, кв. ХХХ.

  ХХ.05.2023 между свидетелем адвокатом К. и обвиняемым С. в присутствии его защитника – адвоката С-на была произведена очная ставка по вышеуказанному эпизоду.

  ХХ.09.2023 С. в присутствии его защитников – адвокатов Л. и П. предъявлено обвинение по объединённому уголовному делу.

  ХХ.10.2023 адвокат К. дополнительно была допрошена в качестве свидетеля по эпизоду, связанному с мошенническими действиями в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, П. район, ул. П., д. ХХ, кв. ХХХ.

  На основании постановления от ХХ.10.2023 о производстве выемки у свидетеля К. в помещении кабинета № ХХ Х отдела ГСУ ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области изъяты две фотографии, сделанные ХХ.04.2022 в здании и возле здания МФЦ г. … Ленинградской области, по адресу: Ленинградская область, г. …,
ул. К., дом ХХХ скрин-шоты с телефона К.; фотография, сделанная ХХ.03.2022 по месту жительства К., что подтверждается протоколом выемки от ХХ.10.2024.

  Сторонами дисциплинарного производства не оспаривается, что адвокат
К. является свидетелем обвинения по уголовному делу.

  Из постановления о привлечении в качестве обвиняемого от ХХ.09.2023 следует, что С. обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, в том числе по эпизоду совершения мошеннических действий в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, В. район, ул. О., д. ХХ лит. А, кв. ХХ (далее также – квартира № 1), и причинении ущерба З., а также по эпизоду в отношении квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, П., ул. П., д. ХХ, кв. ХХХ (далее также – квартира № 2), и причинении ущерба потерпевшей К.

  Указанные эпизоды имеют различные обстоятельства совершения преступлений, а также предметы преступления (квартира № 1 и квартира № 2).

   Сторонами дисциплинарного производства не оспаривается их давнее знакомство; также стороны подтверждают, что летом 2022 г. С. обратился к адвокату К. за оказанием квалифицированной юридической помощи по вопросу защиты его прав и законных интересов при допросе в качестве свидетеля по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХ1.

  Из протоколов допросов С. в качестве свидетеля от ХХ.08.2022 и от ХХ.08.2022 следует, что при производстве допросов принимала участие адвокат К., представившая ордер № А ХХХХХХХ от ХХ.08.2022.

  Допросы С. в качестве свидетеля по уголовному делу касались совершения действий доверителя в период с ноября 2021 г. по ХХ.12.2021 в отношении квартиры № 1.

  ХХ.02.2023 С. был допрошен в качестве подозреваемого по уголовному делу
№ ХХХХХХХХХХХ1, что подтверждается протоколом допроса от ХХ.02.2023. Вопреки доводам жалобы о защите его интересов при данном следственном действии адвокатом К., из протокола допроса от ХХ.02.2023 следует, что защиту С. осуществлял адвокат В.

  Как указано выше, ХХ.02.2023 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, было возбуждено уголовное дело № ХХХХХХХХХХХ1 о совершении мошеннических действий в отношении квартиры № 2, причинении ущерба К., являющейся наследником умершего собственника квартиры К-ва.

  Именно по данному уголовному делу в качестве свидетеля была допрошена адвокат К. ХХ.05.2023 и ХХ.10.2023, что подтверждается копиями протоколов допросов.

  По утверждениям адвоката К., допросы её были связаны не с осуществляемой ею адвокатской деятельностью, а с тем, что она стала очевидцем совершения мошеннических действий в отношении гражданской жены своего сына С-кой, которую знает с 2009 г.

   Адвокат поясняет, что она предоставила свою квартиру С-кой и С. для проведения взаиморасчетов по договору купли-продажи квартиры № 2, которую намеревалась приобрести С-кая.

  Из протокола допроса от ХХ.05.2023 К. следует, что:

            - С. она знает более 20 лет как товарища своего бывшего мужа, находится с ним в приятельских отношениях;

            - в феврале 2022 г. С. предложил купить квартиру № 2 по заниженной цене, на что согласилась С-кая, передавшая в дальнейшем ему денежные средства в размере Х ХХХ 000 руб. и оформившая на С. доверенность для приобретения на её имя квартиры;

            - в середине апреля 2022 г. по просьбе С-кой подвозила её в МФЦ в г. … для оформления документов на продажу квартиры, где встретила близкого знакомого С. – Г.;

            - после приобретения квартиры С-кой стало известно, что квартира находится в споре, ею была направлена претензия С. о расторжении договора купли-продажи и заявление в правоохранительные органы о совершении в отношении неё (С-кой) мошеннических действий С.

  Также при допросе К. указала, что продала С. телефон, однако денежных средств до настоящего времени не получила.

  Из протокола также следует, что по факту мошеннических действий со стороны С. относительно квартиры по улице О. (квартира № 1) адвокат пояснений дать не может в связи с тем, что осуществляла защиту С. и данная информация является адвокатской тайной.

  В дополнительном допросе К. в качестве свидетеля от ХХ.10.2023 указывается следующее:

            - адвокат подтверждает ранее данные пояснения;

            - добровольно намерена выдать следователю фотографию со своего телефона, на которой запечатлён Г., находившийся ХХ.04.2022 у МФЦ г. …, ХХ.03.2022 – С. дома у адвоката, а также скриншоты сообщений С.;

            - в производстве В. районного суда Санкт-Петербурга находится гражданское дело «по факту украденного у адвоката С. телефона».

  Рассматривая дисциплинарные претензии С., Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  Давая оценку выдвинутым дисциплинарным обвинениям, Квалифкомиссия справедливо отметила, что отношения, складывающиеся между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную правовую помощь, носят доверительный (фидуциарный) характер, и совершение адвокатом юридически значимых действий в интересах своего доверителя основано на особых, лично-доверительных отношениях.

  Доверительность отношений между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную юридическую помощь, обусловлена тем, что в процессе оказания юридической помощи адвокат получает доступ к сведениям и документам о личной жизни доверителя.

  Доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны. Профессиональная тайна адвоката (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя, предоставленный последнему Конституцией Российской Федерации (п. 1 ст. 6 КПЭА).

  Согласно п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю.

  В соответствии с п. 5 ст. 6 КПЭА правила сохранения профессиональной тайны распространяются на: факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей; все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу; сведения, полученные адвокатом от доверителей; информацию о доверителе, ставшую известной адвокату в процессе оказания юридической помощи; содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных; все адвокатское производство по делу; условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем; любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.

  В силу подп. 5 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, адвокат не вправе разглашать сведения, сообщённые ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя.

  Согласно п. 3 ст. 6 КПЭА адвокат не может быть освобождён от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя. Согласие доверителя на прекращение действия адвокатской тайны должно быть выражено в письменной форме в присутствии адвоката в условиях, исключающих воздействие на доверителя со стороны адвоката и третьих лиц. Срок хранения тайны не ограничен во времени (п. 2 ст. 6 КПЭА).

  В силу п. 6 ст. 6 КПЭА, адвокат не вправе давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей.

  Пунктом 4 ст. 6 КПЭА допускается использование адвокатом сообщённых ему доверителем сведений без согласия последнего в объёме, который адвокат считает разумно необходимым для своей защиты по возбужденному против него дисциплинарному производству или уголовному делу. Однако таких обстоятельств у адвоката К. на момент её допроса как ХХ.05.2023, так и ХХ.10.2023 не имелось.

   Из ст. 1 КПЭА следует, что КПЭА устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, на международных стандартах и правилах адвокатской профессии, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности.

  Адвокаты вправе в своей деятельности руководствоваться нормами и правилами Общего кодекса правил для адвокатов стран Европейского Сообщества постольку, поскольку эти правила не противоречат законодательству об адвокатской деятельности и адвокатуре и положениям Кодекса.

  Согласно Общему кодексу правил для адвокатов стран Европейского сообщества (принят 28.10.1988 Советом адвокатур и юридических ассоциаций Европы в Страсбурге) доверительные отношения между адвокатом и клиентом могут возникнуть лишь в случае отсутствия у последнего сомнений относительно порядочности, честности и добросовестности адвоката (п. 2.2); особенность профессии адвоката заключается в том, что он получает от клиента сведения, которые тот не станет сообщать какому-либо другому лицу, а также другую информацию, которую ему следует сохранять в тайне. Доверие к адвокату может возникнуть лишь при условии обязательного соблюдения им принципа конфиденциальности.

  Таким образом, конфиденциальность является первостепенным и фундаментальным правом и обязанностью адвоката (п. 2.3.1); адвокат обязан в одинаковой степени сохранять в тайне как сведения, полученные им от клиента, так и информацию о клиенте, предоставленную ему в процессе оказания услуг клиенту
(п. 2.3.2); на обязанность соблюдения конфиденциальности не распространяется действие срока давности (п. 2.3.3).

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что на основании положений
п. 1 ст. 6.1 КПЭА С. справедливо считает себя доверителем адвоката К.; доверителю оказывалась юридическая помощь при защите его прав и законных интересов по уголовному делу ХХ.08.2022 и ХХ.08.2022.

  Сведений о том, что адвокатом К. оказывалась юридическая помощь С. в ходе рассмотрения дисциплинарного производства не добыто, адвокатом не признаётся.

  Из протоколов допросов К. следует, что адвокат была допрошена по обстоятельствам, очевидцем которых она была в период с февраля по апрель 2022 г.

  В указанный период времени статусом адвоката К. не обладала, статус был ей присвоен решением Квалификационной комиссии АП СПб только ХХ.04.2022.

  Также в ходе дисциплинарного разбирательства не добыто сведений, что после получения статуса между адвокатом К. и С-кой возникли отношения, которые можно было бы рассматривать как «адвокат-доверитель». Заявителем таковых доказательств также не представлено.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб не усматривает в доводах жалобы конфликта интересов (адвокат поставила интересы С. «ниже интересов С-кой») и признаёт презумпцию добросовестности адвоката К. не опровергнутой.

  В отсутствие сведений о том, что адвокат К. оказывала юридическую помощь С-кой, оснований к возникновению конфликта интересов между сторонами дисциплинарного производства не имеется.

  Рассматривая дисциплинарные обвинения в том, что адвокат К. встала на сторону обвинения, сообщив в ходе проведения её допросов в качестве свидетеля без согласия доверителя сведения, ставшие ей известными при осуществлении своей профессиональной деятельности, Квалифкомиссия верно отметила, что согласно п. 6 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности (утв. решением Совета ФПА РФ от 30.11.2009 (протокол № 3) с изменениями от 05.10.17 (протокол № 5) вопрос об использовании адвокатом информации, ставшей ему известной в связи с оказанием юридической помощи, должен решаться адвокатом, исходя, прежде всего, именно из иммунитета доверителя, который заключается в обеспечении и соблюдении адвокатом неприкосновенности прав и интересов доверителя.

  Из положений ст. 7 Закона об адвокатуре, предусматривающей обязанность адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными российским законодательством средствами, вытекает требование правомерно и осмотрительно использовать профессионально значимую информацию, с тем чтобы не нанести какой-либо вред доверителю.

  В пункте 7 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности отмечено, что одной из гарантий сохранности адвокатской тайны служит установленный п. 2 ст. 8 Закона об адвокатуре запрет вызова и допроса адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с её оказанием.

  В случае нарушения этого запрета органами, осуществляющими предварительное расследование, и судебными органами действующее законодательство предусматривает признание недопустимыми полученных таким способом доказательств (п.п. 2, 3 ч. 3 ст. 56, п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ).

   Во всех остальных ситуациях адвокат рассматривается действующим законодательством как частное лицо, и в случае, если ему известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, он может быть вызван для дачи показаний и допрошен.

  В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 30.01.2024 № 214-О, «адвокату могут быть известны какие-либо обстоятельства или сведения, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, не в силу того, что они были ему доверены или стали ему известны в связи с его профессиональной деятельностью, а ввиду того, что он стал очевидцем определенных событий, когда участвовал в производстве следственных действий, обеспечивая защиту прав и законных интересов от возможных нарушений уголовно-процессуального закона со стороны органов дознания и предварительного следствия.

  Следовательно, такие обстоятельства или сведения не могут расцениваться как адвокатская тайна, а потому суд вправе задавать адвокату вопросы, нацеленные на выяснение имевших место событий, действий, которые происходили в присутствии адвоката и очевидцем которых он был, нарушений уголовно-процессуального закона, не исследуя при этом информацию, именно конфиденциально доверенную адвокату, а также иную информацию, ставшую ему известной в связи с его профессиональной деятельностью (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 мая 2007 года N 516-О-О, от 16 июля 2009 года N 970-О-О, от 23 сентября 2010 года N 1147-О-О, от 11.04.2019 № 863-О, от 28.04.2022 № 846-О от 27.12.2023 № 3347-О и др.).

 Тем более не могут расцениваться как адвокатская тайна сведения, которые стали известны адвокату ввиду того, что он стал участником или очевидцем преступления, притом что в соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 6 "Полномочия адвоката" Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" адвокат не вправе принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если оно имеет заведомо незаконный характер».

   Из материалов дисциплинарного производства следует, что адвокат К. была опрошена по обстоятельствам совершения её бывшим доверителем действий в отношении квартиры № 2. Как указывается в пояснениях адвоката и следует из протоколов её допросов, К. стала очевидцем преступления и давала пояснения исключительно в отношении указанных обстоятельств; показаний, связанных с другим эпизодом, инкриминируемым С. в отношении квартиры № 1, адвокат не давала.

  Кроме того, заявителем не указаны сведения, составляющие адвокатскую тайну, которые, по его мнению, были распространены адвокатом при его опросе.

  Адвокат категорически возражает против доводов заявителя о разглашении адвокатской тайны, в подтверждение своих возражений ссылается на протокол своего допроса от 23.05.2023, в котором адвокат отказалась давать пояснения относительно обстоятельств, которые ей стали известны в связи с оказанием юридической помощи.

   Квалифкомиссия с учётом положений п. 7 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности и правовых позиций Конституционного Суда РФ пришла к обоснованному выводу, что адвокат К. не допустила нарушений законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также положений КПЭА, поскольку свидетельский иммунитет адвоката не распространяется на сведения, не содержащие адвокатскую тайну: об имевших место в отношении доверителя нарушениях требований уголовно-процессуального закона со стороны органов предварительного расследования и иных лиц; об отношениях адвоката и доверителя, выходящих за рамки оказания последнему юридической помощи; иные сведения, не связанные с оказанием адвокатом квалифицированной юридической помощи лицу, за ней обратившемуся.

  Приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  При вышеизложенных обстоятельствах Совет АП СПб признаёт, что презумпция добросовестности адвоката К. в ходе дисциплинарного разбирательства не была опровергнута, а её вина в совершении дисциплинарного проступка – не установлена.

  Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 81/2024 в отношении адвоката К.)

5. Рассмотрение дисциплинарного производства с теми же предметом и основанием может привести либо к пересмотру выводов дисциплинарных органов адвокатской палаты по первому делу, либо к повторному привлечению адвоката к дисциплинарной ответственности, если Квалификационная комиссия и Совет придут к выводу о наличии дисциплинарного проступка. И то, и другое является недопустимым.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б. послужила жалоба адвоката Р. (реестровый № 78/ХХХХ) в интересах и по поручению его доверителя С.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Б. в необходимо прекратить вследствие состоявшегося ранее заключения квалификационной комиссии и решения Совета адвокатской палаты по производству с теми же участниками по тому же предмету и основанию.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Совет АП СПб отмечает, что ранее по представлению заместителя начальника Главного управления Министерства юстиции РФ по СПб и ЛО (далее – ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО) М., поступившему в АП СПб ХХ.07.2024, президентом АП СПб было возбуждено дисциплинарное производство № ХХХ/2024 в отношении адвоката Б.; решением Совета АП СПб ХХ.12.2024 дисциплинарное производство № ХХХ/2024 в отношении адвоката Б. прекращено:

  - в части дисциплинарных обвинений, связанных с навязыванием адвокатом своей юридической помощи, – вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая Кодекс профессиональной этики адвоката;

  - в части дисциплинарных обвинений, связанных с оформлением ордера адвоката, – вследствие малозначительности совершённого адвокатом проступка.

  В свою очередь, поводом для внесения представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО послужило обращение в ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО послужило обращение адвоката Р., которое подано, как указано в самом обращении, в интересах и по поручению его доверителя С.

  Фактические обстоятельства, указанные в обращении адвоката Р. в ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО, идентичны обстоятельствам настоящего дисциплинарного производства.

  В соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 20 КПЭА поводом для возбуждения дисциплинарного производства является, в частности, жалоба, поданная в адвокатскую палату другим адвокатом.

  Такое право адвокатом Р. в интересах и по поручению его доверителя С. было реализовано. На основании этого обращения, поступившего в ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО, было внесено представление о привлечении к дисциплинарной ответственности адвоката Б., явившееся поводом для возбуждения дисциплинарного производства № ХХХ/2024.

  В соответствии с подп. 1 п. 3 ст. 21 КПЭА: «Обстоятельством, исключающим возможность дисциплинарного производства, является состоявшееся ранее решение Совета по дисциплинарному производству с теми же участниками по тому же предмету и основанию».

  Согласно подп. 3 п. 1 ст. 25 КПЭА: «Совет вправе принять по дисциплинарному производству следующее решение: … о прекращении дисциплинарного производства вследствие состоявшегося ранее заключения квалификационной комиссии и решения Совета этой или иной адвокатской палаты по производству с теми же участниками, по тому же предмету и основанию».

 

  Поскольку в основу представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО легло обращение адвоката Р. с предметом и основанием, идентичными тем, по которым уже состоялось решение Совета АП СПб, настоящее дисциплинарное производство подлежит прекращению вследствие состоявшегося ранее заключения квалификационной комиссии и решения Совета адвокатской палаты по производству с теми же участниками, по тому же предмету и основанию, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 3 п. 1 ст. 25 КПЭА.

  Рассмотрение дисциплинарного производства с теми же предметом и основанием может привести либо к пересмотру выводов дисциплинарных органов адвокатской палаты по первому делу, либо к повторному привлечению адвоката к дисциплинарной ответственности, если Квалификационная комиссия и Совет придут к выводу о наличии дисциплинарного проступка. И то, и другое является недопустимым.

  Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 202/2024 в отношении адвоката Б.)

6. Адвокат обязан проверить надлежащее оформление протокола следственных действий, в том числе указанное в нём время его составления, и только после этого подписать протокол.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката М. послужила жалоба её доверителя Р.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии в действиях адвоката М. усматривается нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

  По мнению Квалифкомиссии нарушение выразилось в том, что адвокат М. не имела права участвовать ХХ.07.2023 в следственных действиях в следственном отделе Главного следственного управления Следственного комитета России по К. району Санкт-Петербурга (далее – СО ГСУ СК РФ по К. району Санкт-Петербурга) до получения соответствующей заявки через АИС «Адвокатура», а также была обязана проверить надлежащее оформление протокола следственных действий и только после этого подписать протокол.

  Остальные обвинения не доказаны, поскольку отсутствует подтверждение фальсификации подписей, признание вины Р. в суде опровергает доводы о самооговоре, отсутствуют письменные отказы от услуг адвоката М., оказание юридической помощи по делу об административном правонарушении не входило в обязанности адвоката М.

  От адвоката М. в Совет АП СПб поступило обращение, в котором она сообщает, что 10.07.2025 на заседании Совета АП СПб присутствовать не сможет в связи с выездом из Санкт-Петербурга для участия в судебном заседании Н. районного суда г. Н. по уголовному делу № 1-ХХ/2025 в качестве защитника (судебное заседание назначено на 10.07.2025 в 13:00). В связи с этим просит отложить рассмотрение дисциплинарного производства, так как хотела бы присутствовать и дать пояснения.

  Совет АП СПб, рассмотрев указанное выше ходатайство адвоката М. об отложении рассмотрения дисциплинарного производства, нашёл его не подлежащим удовлетворению в виду следующего.

  В силу положений подп. 5 п. 5 ст. 23 КПЭА участники дисциплинарного производства с момента его возбуждения имеют право в случае несогласия с заключением квалификационной комиссии представить Совету свои объяснения.

  В соответствии с п. 1 ст. 24 КПЭА дисциплинарное дело, поступившее в Совет палаты с заключением квалификационной комиссии, должно быть рассмотрено не позднее двух месяцев с момента вынесения заключения, не считая времени отложения рассмотрения дисциплинарного дела по причинам, признанным Советом уважительными. Участники дисциплинарного производства извещаются о месте и времени заседания Совета.

  Согласно п. 3 ст. 24 КПЭА участники дисциплинарного производства не позднее десяти суток с момента вынесения квалификационной комиссией заключения вправе представить через её секретаря в Совет письменное заявление, в котором выражены несогласие с заключением или его поддержка.

  В соответствии с п. 5 ст. 24 КПЭА неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не препятствует разбирательству и принятию решения. Участникам дисциплинарного производства предоставляются равные права изложить свои доводы в поддержку или против заключения квалификационной комиссии, высказаться по существу предлагаемых в отношении адвоката мер дисциплинарной ответственности.

  Совет АП СПб учитывает, что срок рассмотрения дисциплинарного производства в отношении адвоката М. после поступления дисциплинарного дела в Совет АП СПб в настоящий момент превышает два месяца, ранее рассмотрение дисциплинарного производства откладывалось Советом АП СПб по ходатайству М.

  Совет АП СПб также принимает во внимание то, что адвокат М. не была лишена возможности воспользоваться помощью представителя, который мог донести её позицию на заседании Совета АП СПб, однако этим правом не воспользовалась.

  Равным образом адвокат М. не воспользовалась правом представить в Совет АП СПб письменное заявление о несогласии с заключением Квалифкомиссии.

  По смыслу ч п. 5 ст. 24 КПЭА, Совет вправе как удовлетворить, так и отказать в удовлетворении ходатайства об отложении рассмотрения производства в зависимости от конкретных обстоятельств дела.

  Нормы ст. 24 КПЭА, регулирующие сроки предоставления сторонами письменных заявления относительно выводов, содержащихся в заключении Квалифкомиссии, сроки рассмотрения дисциплинарного производства в Совете, а также закрепляющие право Совета рассмотреть дисциплинарное производство и принять по нему решение несмотря на неявку кого-либо из участников дисциплинарного производства, призваны способствовать ускорению рассмотрения дисциплинарных дел.

  Учитывая вышеизложенное, Совет АП СПб приходит к выводу о том, что очередное отложение разбирательства по делу приведёт к нарушению принципа разумности процессуальных сроков и затягиванию рассмотрения дисциплинарного производства, поэтому полагает возможным отказать в удовлетворении заявленного адвокатом М. ходатайства об отложении рассмотрения дисциплинарного производства и продолжить разбирательство по дисциплинарному делу, рассмотрев его в заседании 10.07.2025.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  В соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами.

  В соответствии с подп. 1 ст. 8 КПЭА при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и настоящим Кодексом.

  Согласно п. 3.9 Решения Совета АП СПб от 24.01.2017 «О внесении изменений и дополнений в Решение Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга «О порядке оказания юридической помощи адвокатами, участвующими в судопроизводстве в качестве защитников и представителей по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда» от 14.06.2016» (протокол № 1) адвокаты оказывают юридическую помощь и участвуют в судопроизводстве в качестве защитников и представителей по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда в соответствии с Порядком, утверждаемым Советом АП СПб.

  В соответствии с п. 10 Решения Совета АП СПб от 14.06.2016 «О порядке оказания юридической помощи адвокатами, участвующими в судопроизводстве в качестве защитников и представителей по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда» (протокол № 6.1) нарушениями порядка принятия поручения на защиту (представительство) по назначению является, в том числе, самостоятельное принятие адвокатом поручения на участие в судопроизводстве по назначению органов дознания и органов предварительного следствия, включая замены, без распределения заявки районным координатором административных районов Санкт-Петербурга либо единым Центр по организации работы адвокатов по назначению.

  Квалифкомиссия установила, что ХХ.07.2023 в 02:45 час. Р. была задержана сотрудниками полиции за совершение административного правонарушения, в отношении неё был составлен протокол АП № ХХХХХХ от ХХ.07.2023, Р. привлекли к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.20 КоАП РФ.

  В тот же день в отношении Р. было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, следователем в порядке ст. 51 УПК РФ вызван защитник назначению.

  Адвокат М. ХХ.07.2023 в 19:34 час. через АИС «Адвокатура» приняла заявку на защиту Р. по уголовному делу по назначению в порядке ст. 51 УПК РФ в СО ГСУ СК РФ по К. району Санкт-Петербурга и прибыла в отдел, где в 19:40 час. выписала ордер на защиту Р. по уголовному делу.

  ХХ.07.2023 в период с 18:05 по 18:52 час. был составлен протокол допроса Р. в качестве подозреваемого, который адвокат М. подписала, не участвуя в данном следственном действии; данные об ордере и номере удостоверения в протоколе отсутствуют.

  ХХ.07.2023 в 19:00 час. следователем было вынесено постановление о привлечении Р. в качестве обвиняемого, которое подписано адвокатом М.

  12.07.2023 в 19:15 час. начат допрос Р. в качестве обвиняемой, который окончен в 19:41 час. Сведения об ордере и номере удостоверения адвоката были внесены в протокол постфактум.

  В соответствии с ч. 1 ст. 166 УПК РФ протокол следственного действия составляется в ходе следственного действия или непосредственно после его окончания. Положения
пп. 1 и 3 ч. 3 ст. 166 УПК РФ устанавливают, что в протоколе указываются место и дата производства следственного действия, время его начала и окончания с точностью до минуты, а также фамилия, имя и отчество каждого лица, участвующего в следственном действии, а в необходимых случаях его адрес и другие данные о его личности.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает опровергнутой презумпцию добросовестности адвоката М., которая не имела права участвовать в следственных действиях до получения соответствующей заявки через АИС «Адвокатура», а также была обязана проверить надлежащее оформление протокола следственных действий и только после этого подписать протокол.

  Адвокат М., как профессиональный участник судопроизводства и независимый советник по правовым вопросам, не могла не знать вышеприведённые положения ст. 166 УПК РФ, а в качестве защитника обязана была следить за соблюдением следователем уголовно-процессуального закона в отношении доверителя Р., и в случае нарушений прав последней ходатайствовать об их устранении.

  Совет АП СПб соглашается с выводами Квалифкомиссии в том, что не нашли своего подтверждения доводы жалобы Р. о том, что она отказывалась от услуг адвоката М., поскольку в материалах дисциплинарного производства не представлено никаких письменных доказательств отказа от помощи защитника, равно как доказательств того, что Р. выражала намерение пригласить адвоката по соглашению. В протоколах следственных действий имеются подписи Р. о разъяснении ей всех процессуальных прав и отсутствуют какие-либо заявления Р. об отказе от участвовать в следственных действиях с адвокатом по назначению.

  Относительно доводов жалобы Р. о том, что адвокат. склонила её при допросах к самооговору и признанию вины в инкриминируемом преступлении, Совет АП СПб также поддерживает выводы Квалифкомиссии, поскольку данные доводы не нашли своего подтверждения и опровергаются как признательными объяснениями Р., которые она давала ещё до участия в уголовном деле адвоката М., так и признанием Р. своей вины в судебном разбирательстве по данному уголовному делу.

  Невозможно не согласиться с Квалифкомиссией и в оценке доводов жалобы Р. о возможной подделке адвокатом М. записей и подписей от имени Р. в протоколах допроса подозреваемой и обвиняемой ХХ.07.2023, поскольку они носят предположительный характер.

  Заключение специалиста содержит вероятностный вывод о возможном выполнении подписей не самой Р., а также в любом случае не свидетельствует о причастности именно адвоката М. к выполнению подписей от имени Р.

  По доводам жалобы о том, что Р. не была в полной мере ознакомлена с материалами уголовного дела, Квалифкомиссия также верно исходила из того, что протокол ознакомления обвиняемой с материалами уголовного дела подписан ею без каких-либо замечаний. Р. и адвокат М. совместно ознакомились с материалами уголовного дела ХХ.07.2023 с 20:10 до 21:20 час., что отражено в протоколе ознакомления с материалами уголовного дела.

  Наконец, Квалифкомиссия обоснованно не нашла оснований для оценки доводов жалобы о неоказании адвокатом М. юридической помощи Р. по делу об административном правонарушении, поскольку адвокат М. была вызвана в следственный орган для осуществления защиты прав Р. по уголовному делу, а какое-либо поручение на защиту прав Р. по делу об административном правонарушении адвокат М. не принимала.

  Совет АП СПб считает заключение Квалифкомиссии соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату М. за допущенное нарушение, Совет АП СПб учитывает его умышленный и грубый характер, свидетельствующий об игнорировании адвокатом М. основополагающих требований законодательства, профессиональной этики и правил профессионального поведения, и признаёт его тяжким, поскольку пренебрежение адвокатом М. требованиями порядка приёма и распределения заявок с целью назначения в качестве защитника по уголовному делу, а именно участие в следственных действиях до получения соответствующей заявки через АИС «Адвокатура», а также неисполнение обязанности по проверке надлежащего оформление протокола следственных действий до его подписания причинило вред интересам Р., а также причинило вред репутации адвокатуры в целом.

  Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката М. действующих дисциплинарных взысканий, но не считает это обстоятельство оказывающим существенное влияние на принятое решение.

  При указанных обстоятельствах Совет АП СПб считает необходимым применить к адвокату М. меру дисциплинарной ответственности в виде предупреждения, как в наибольшей степени отвечающую требованию справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренному п. 3 ст. 19 КПЭА.

  Наконец, Совет АП СПб отмечает, что в соответствии с п. 3.6 Решения Совета АП СПб от 24.01.2017 «О внесении изменений и дополнений в Решение Совета АП СПб «О порядке оказания юридической помощи адвокатами, участвующими в судопроизводстве в качестве защитников и представителей по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда» от 14.06.2016» (протокол № 1) установлено, что одним из условий для включения адвокатов в Базовый список адвокатов, оказывающих юридическую помощь и участвующих в качестве защитников и представителей в судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда является отсутствие дисциплинарных взысканий.

Поскольку выявленные нарушения допущены адвокатом М. при осуществлении защиты по назначению, Совет АП СПб считает, что копия настоящего решения должна быть направлена в Комиссию по организации работы и участию адвокатов в качестве защитников и представителей в судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда Совета АП СПб для обсуждения и принятия мер в соответствии с полномочиями этой комиссии.

По результатам разбирательства адвокату М. объявлено предупреждение.

  (Дисциплинарное производство № 254/2023 в отношении адвоката М.)

7. Представленное адвокатом в ходе дисциплинарного разбирательства соглашение признано фиктивным.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Х. послужила жалоба его доверителя Б.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии в действиях адвоката Х. усматривается нарушение следующих норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре:

  (1) подп. 1 ст. 8 КПЭА, п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре, абз. 1 ст. 12 КПЭА во взаимосвязи с ч. 1 ст. 50 УПК РФ, п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с п. 4 Стандарта осуществления защиты в уголовном судопроизводстве, Решения «О порядке оформления Соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённого Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол №1), с изменениями на 29.03.2021;

  (2) п. 1 и 2 ст. 6 Закона об адвокатуре, подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, абз. 1 ст. 12 КПЭА, п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с «Положением об ордерах на исполнение поручений об оказании юридической помощи», утверждённом Советом АП СПб 12.10.2017 (Протокол № 12),            подп. 1 ст. 8 КПЭА;

  (3) подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и п. 1 ст. 8 КПЭА.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  1. Квалифкомиссия установила, что ХХ.02.2024 между адвокатом Х. и И. заключено соглашение № Х-ХХ об оказании юридической помощи Б., однако материалы дела не подтверждают наличие отношений между И. и Б. или его супругой, при этом в соглашении об оказании юридической помощи отсутствуют какие-либо сведения, позволяющие идентифицировать И., заключившего соглашение на защиту Б. (отсутствуют его паспортные данные, адрес проживания, сведения о телефонах и об иных средствах коммуникации с доверителем).

  Адвокат Х. при заключении соглашения на защиту Б. законный интерес и характер взаимоотношений и родственных связей И. с Б. не выяснял. При этом И. не знаком ни Б., ни его супруге.

  Б. не получал экземпляр соглашения и узнал о его условиях лишь из ответа БКА от 05.06.2024.

  Квалифкомиссия справедливо отметила, что указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что достоверность поручения И. с целью осуществления защиты Б. вызывает сомнения, особенно учитывая то, что соглашение было зарегистрировано в адвокатском образовании только ХХ.06.2024, то есть спустя 3 месяца после его заключения (ХХ.02.2024) и 2 месяца после исключения адвоката из БКА (ХХ.04.2024).

  Кроме того, адвокат Х., вступая в уголовное дело с целью защиты прав Б., представил ордер А ХХХХХХХ от ХХ.02.2024, в котором в качестве основания его выдачи в соответствующей графе было указано: «Соглашение Х-ХХ от ХХ.02.2024», в графе «сущность поручения» указано «защита Б. Александра Михайловича по уголовному делу».

  В свою очередь п. 1.1 соглашения Х-ХХ от ХХ.02.2024, предусматривает оказание квалифицированной юридической помощи при рассмотрении в К. районном суде Санкт-Петербурга ходатайства следователя об избрании меры пресечения по уголовному делу Б., консультацию, участие в допросе подозреваемого/обвиняемого, анализ ситуации по делу с учётом материалов, предоставленных следователем в суд, истребование документов.

  Иными словами, адвокат Х. заключил соглашение с И. на оказание юридической помощи Б. только при проведении определённых следственных и иных процессуальных действий.

  Кроме того, из текста соглашения усматривается и несогласованность условий о выплате вознаграждения, указанных в соглашение – невозможно выплачивать вознаграждение ежемесячно (п. 3.2 соглашения) при условии согласования вознаграждения в твёрдой сумме – ХХ 000 рублей единовременно (п. 3.1 соглашения).

  Наконец, Совет АП СПб также соглашается с выводами Квалифкомиссии о том, что доводы жалобы Б. о фиктивности заключённого соглашения заслуживают внимания постольку, поскольку:

  – имела место существенная задержка регистрации соглашения в документах адвокатского образования (соглашение зарегистрировано после запросов, уже после исключения адвоката Х. из коллегии адвокатов);

  – усматривается неопределённость предмета соглашения и отсутствуют данные доверителя (И.), заключившего его;

  – непосредственному получателю юридической помощи (Б.) копия соглашения вручена не была;

  – в кассу адвокатского образования денежные средства (вознаграждение адвоката) не вносились.

  С учётом вышеизложенных обстоятельств, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что определённость и конкретность в предмете Соглашения № Х-ХХ об оказании юридической помощи от ХХ.02.2024 отсутствуют, а также приходит к выводу о нарушении адвокатом Х. норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, выразившемся в том, что он заключил соглашение на защиту Б. в объёме, не предполагающем защиту обвиняемого на всей стадии предварительного расследования, что является ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей перед доверителем.

  2. С учётом вышеизложенных доводов, Совет АП СПб также приходит к выводу о том, что адвокат Х. выписал ордер на исполнение поручения об оказании юридической помощи без заключения соглашения и регистрации его в документации адвокатского образования, что противоречит требованиям законодательства об адвокатской деятельности.

  3. Относительно доводов жалобы о самоустранении адвоката Х. от защиты доверителя.

  Квалифкомиссией установлено, что адвокат Х. принимал участие в следующих процессуальных действиях с участием подзащитного Б.:

– ХХ.02.2024 – при рассмотрении К. районным судом Санкт-Петербурга ходатайства следователя об избрании Б. меры пресечения в виде запрета определённых действий;

– ХХ.02.2024 и ХХ.03.2024 – при допросах Б. в качестве обвиняемого.

  В других следственных и процессуальных действиях адвокат Х. участия не принимал.

  Давая оценку доводам жалобы о самоустранении адвоката от защиты, неявке на следственные действия, Квалифкомиссия установила, что ХХ.04.2024, ХХ.05.2024 процессуальные действия в отношении Б. осуществлялись в присутствии иного адвоката. Сведений об отказе Б. от услуг адвоката Х. материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Признавая презумпцию адвоката Х. опровергнутой в указанной части дисциплинарных претензий, а его умышленную вину в неисполнении профессиональных обязанностей перед доверителями установленной, Квалифкомиссия исходила из того, что документов, опровергающих доводы жалобы, а равно возражений адвокатом Х. не представлено

  По мнению Квалифкомиссии материалы дисциплинарного производства не содержат сведений об отказе Б. от услуг адвоката Х., доказательств необязательности участия в силу закона адвоката в судебном заседании, согласования адвокатом своей неявки в суд с подзащитным, занятости адвоката в другом деле, тем самым адвокат Х. самоустранился от защиты доверителя.

Совет АП СПб отмечает следующее.

Согласно п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства.

Разрешая дисциплинарное производство в данной части, Квалифкомиссия неверно распределила бремя доказывания между участниками дисциплинарного производства, не приняв во внимание принцип factum negantis nulla probatio (отрицание факта не требует доказательств), поскольку нет никаких признаков у того, что не существует (nullius nulla sunt praedicata).

  Указанное означает, что сторона, утверждающая о наличии какого-либо факта, должна его доказать, а сторона, отрицающая этот факт, не обязана предоставлять доказательства его отсутствия.

  Материалами дисциплинарного производства не подтверждается, что адвокат Х. вызывался следственными органами или судом для участия в каких-либо иных следственных и процессуальных действиях (в том числе состоявшихся ХХ.04.2024 и ХХ.05.2024), за исключением тех, в которых он принял участие.

  Учитывая отсутствие в материалах дисциплинарного производства сведений о надлежащем оповещении адвоката Х. о необходимости явиться для участия в следственных и процессуальных действиях, в том числе ХХ.04.2024 и ХХ.05.2024, Совет АП СПб приходит к выводу о том, что указанные обстоятельства подлежат доказыванию заявителем Б., чего им сделано не было.

  В свою очередь Квалифкомиссия ошибочно возложила на адвоката Х. несоразмерное бремя по доказыванию факта его неоповещения о следственных и процессуальных действиях.

  Неверное распределение бремени доказывания существенно повлияло на правильность выводов Квалифкомиссии при разрешении дисциплинарного производства в данной части, так как имеющие значение для дела обстоятельства не подтверждены какими-либо доказательствами.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб, руководствуясь подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА, принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката Х. в указанной части дисциплинарных претензий вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  В остальной части приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признал убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

 

  По результатам разбирательства адвокату Х. объявлено замечание.

  (Дисциплинарное производство № 93/2024 в отношении адвоката Х.)

 

 

  8. За проявленное неуважение к суду адвокату объявлено замечание.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката В. послужило обращение судьи … районного суда Санкт-Петербурга Н.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии в действиях адвоката В. усматривается нарушение следующих норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре:

  (1) пп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА, п. 1 ст. 14 КПЭА;

  (2) подп. 1 ст. 8 КПЭА и подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  Согласно представленным материалам, ХХ.11.2024 во … районный суд Санкт-Петербурга поступило ходатайство старшего следователя СУ УМВД России по … району Санкт-Петербурга П. о продлении срока содержания под стражей А., обвиняемого по ч. 2 ст. 111 УК РФ. В числе документов находился ордер адвоката В., действующего по соглашению на стадии предварительного следствия.

  Судебное заседание назначено на ХХ.11.2024. Следователь уведомила В. ХХ.11.2024 посредством мобильной связи, что подтверждается телефонограммой, скриншотами переписки и аудиосообщениями. Адвокат заявил о невозможности явки, в связи с чем был привлечён адвокат Х. по назначению (ст. 50–51 УПК РФ).

  В., будучи надлежаще извещённым о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явился, не сообщил уважительных причин, не ходатайствовал о переносе и не ознакомился с материалами дела, нарушив п. 1 ст. 14 КПЭА.

  ХХ.11.2024 в 12:50 час. В. прибыл в зал суда, опоздание не обосновал, допустил некорректные высказывания в адрес суда. Сперва он утверждал, что получил извещение лишь ХХ.11.2024, однако после предоставления судом аудиосообщения от ХХ.11.2024 подтвердил факт своевременного уведомления. Адвокат пояснил, что не планировал участвовать в заседании и не считал необходимым информировать суд о своём опоздании.

Кроме того, В. нарушал регламент, обращаясь к суду сидя, в связи с чем судом ему было объявлено замечание.

  Из письменных объяснений адвоката В. следует, что он не оспаривает фактические обстоятельства дела, а именно то, что ХХ.11.2024 он был уведомлен следователем П. о назначении на ХХ.11.2024 11:00 час. во … районном суде Санкт-Петербурга судебного заседания по рассмотрению ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении его доверителя – обвиняемого А.

  Адвокат В. указывает, что он в тот же день сообщил следователю о невозможности участия в судебном заседании … районного суда Санкт-Петербурга ввиду занятости в ранее назначенном другом судебном заседании, в связи с чем просил вызвать адвоката по назначению. Данная ситуация была им согласована с подзащитным А.

  Адвокат В. также сообщает, что ХХ.11.2024 в 10:00 принимал участие в судебном заседании в В. районном суде Санкт-Петербурга по другому делу, но как только освободился, сразу же приехал в … районный суд Санкт-Петербурга. По мнению адвоката, его опоздание изначально было бы незначительным, но ввиду того, что судья проводила судебное заседание не в том зале, которое ранее адвокату указал следователь, потребовалось дополнительное время, чтобы найти нужный зал. Адвокат отмечает, что судья была настроена к нему предвзято несмотря на то, что он извинился за своё опоздание и объяснил причину задержки. Кроме того, адвокат попросил предоставить время для ознакомления, так как он ранее не ознакомился с материалами дела, поскольку не предполагал участвовать в деле, на что судья также высказывала недовольство.

  Квалифкомиссия правильно установила, что адвокат В. обстоятельства в части его надлежащего извещения ХХ.11.2024 о дате судебного заседания, назначенного на ХХ.11.2024, а также несвоевременной явки в судебное заседание ХХ.11.2024 признал полностью и не оспаривал.

  Квалифкомиссия также пришла к верному выводу о том, что адвокат В., объясняя причины своего опоздания занятостью в В. районном суде Санкт-Петербурга в другом деле, никаких документов, подтверждающих это обстоятельство, суду не представил.

  Кроме того, Квалифкомиссия установила факт несвоевременного ознакомления адвоката В. с материалами дела в отношении А. и обращения к суду в нарушении регламента сидя.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией соглашается с доводами судьи о том, что указанные действия адвоката В. свидетельствуют об отсутствии в его действиях признаков добросовестности и ненадлежащем исполнении им своих профессиональных обязанностей, что дает основание расценивать поведение адвоката, как неуважение к суду и к участникам процесса.

  Давая оценку доводам жалобы, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, необходимо основываться на презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований.

  С учётом установленных фактических обстоятельств Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт, что презумпция добросовестности адвоката В. опровергнута доводами, содержащимися в обращении судьи и прилагаемыми к обращению документами.

  Неявка адвоката в судебное заседание без уважительных причин и без заблаговременного предупреждения суда, так же, как и опоздание к началу заседания, подрывает авторитет адвокатуры и может служить достаточным основанием для возбуждения в отношении адвоката дисциплинарного производства.

  С учётом вышеизложенного, поскольку ХХ.11.2024 адвокат В., будучи надлежащим образом извещённым судом о дате и времени судебного заседания, опоздал к началу судебного заседания, не предупредив об этом суд заблаговременно, документов, подтверждающих наличие уважительности причин опоздания, суду не представил, несвоевременно ознакомился с материалами дела, а также обращался к суду в нарушении регламента сидя и не вставая, в действиях адвоката В. Квалифкомиссия верно усмотрела нарушение требований законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности, поскольку названные в обращении судьи обстоятельства свидетельствуют о ненадлежащем исполнении адвокатом В. своих профессиональных обязанностей.

  Вместе с тем, соглашаясь с Квалифкомиссией в том, что адвокатом В. совершён дисциплинарный проступок, Совет АП СПб полагает необходимым квалифицировать его бездействие иным образом ввиду нижеследующего.

  Во-первых, Квалифкомиссия усматривает в действиях (бездействии) адвоката В. нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, согласно которому адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами.

  Между тем обращение судьи … районного суда Санкт-Петербурга Н. не содержит дисциплинарных претензий о нарушении каких-либо прав и законных интересов доверителя адвоката.

  Более того, предписание подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре имеет обеспечительный характер и назначение и направлено на охрану прав и интересов доверителя, поэтому только доверителю, вступившему в фидуциарные отношения с адвокатом, предоставлено исключительное право оценивать качество оказываемой ему правовой помощи, в том числе ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката-защитника по соглашению к дисциплинарной ответственности за ненадлежащее осуществление им принятой на себя защиты.

  Иными словами, контроль за недостатками работы адвокатов возлагается на самих обвиняемых и суд не может подменять собой доверителя адвоката, обращаясь с жалобой на ненадлежащее оказание адвокатом юридической помощи последнему.

  В силу п. 4 ст. 23 КПЭА, разбирательство в квалификационной комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в жалобе, представлении, обращении, изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, обращения не допускается. Из приведённых норм следует, что иные выявленные в ходе дисциплинарного разбирательства нарушения квалификационной комиссией не рассматриваются. При этом отсутствие в заключении квалификационной комиссии оценки нарушений, не указанных в жалобе и выявленных в ходе разбирательства, не препятствует новому сообщению в адвокатскую палату, содержащему указание на такие нарушения, в том числе в виде новой жалобы доверителя адвоката, представления вице-президента адвокатской палаты или уполномоченного в области адвокатуры органа государственной власти.

  В этой связи Совет АП СПб полагает излишней квалификацию действий (бездействия), совершённых адвокатом В., по подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре.

  Во-вторых, Совет АП СПб не может согласиться с выводами Квалифкомиссии в части квалификации нарушения по п. 1 ст. 14 КПЭА по следующим причинам.

  Согласно п. 1 ст. 14 КПЭА при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения, адвокат должен при возможности заблаговременно уведомить об этом суд или следователя, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними время совершения процессуальных действий.

  Квалифкомиссия в заключении указывает, что адвокат В., будучи надлежащим образом извещённым о дате судебного заседания, опоздал к началу заседания, при этом отстранился от обязанности заблаговременно предупредить об этом суд, а также не представил никаких документов, свидетельствующих об уважительности причины опоздания.

  Таким образом, ни из заключения Квалифкомиссии, ни из имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств не следует, что адвокат В. в принципе имел какие-либо уважительные причины для опоздания в судебное заседание, о которых он мог бы сообщить суду.

  При таких условиях, соглашаясь по существу с выводами Квалифкомиссии относительно наличия в бездействии адвоката В. нарушений требований норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Совет АП СПб полагает необходимым квалифицировать их как нарушение подп. 1 ст. 8 КПЭА и абз. 1 ст. 12 КПЭА, поскольку опоздание адвоката В. к началу судебного заседания … районного суда Санкт-Петербурга, назначенного на ХХ.11.2024, без уважительных причин свидетельствует о неисполнении при осуществлении профессиональной деятельности возложенной на адвоката ст.ст. 49, 51 УПК РФ обязанности своевременно являться в судебное заседание и проявлении тем самым неуважения к суду.

  Как проявление неуважения к суду Совет АП СПб также рассматривает и обращение адвоката В. к суду в нарушение регламента сидя, не вставая, а также несвоевременное ознакомление с материалами дела, повлекшее объявление перерыва в судебном заседании и, следовательно, его затягивание.

  При установленных обстоятельствах Совет АП СПб признаёт презумпцию добросовестности адвоката В. опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

 

По результатам разбирательства адвокату В. объявлено замечание.

  (Дисциплинарное производство № 209/2024 в отношении адвоката В.)

9. За оказание юридической помощи без надлежащим образом оформленного соглашения адвокату объявлено замечание.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Т. послужила жалоба генерального директора Общества с ограниченной ответственностью «С.» (далее – ООО «С.», Общество) Б.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии в действиях адвоката Т. усматривается нарушение следующих норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре: подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре и п. 1 ст. 8 КПЭА.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав заявителя, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  1. Из материалов дисциплинарного производства усматривается и адвокатом Т. не оспаривается, что она приступила к исполнению поручений ООО «С.» по оказанию юридической помощи ХХ.12.2023, однако договор поручения № ХХ между Обществом и адвокатом Т. Был заключён лишь ХХ.01.2024.

  Таким образом, Квалифкомиссией правильно установлено, что адвокат Т. в период с ХХ.12.2023 по ХХ.01.2024 оказывала услуги клиентам Общества, при этом каких-либо письменных договоров между Обществом и адвокатом Т. не заключалось, адвокат действовала на основании устной договорённости.

  Учитывая вышеизложенное, Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией и полагает, что, не оформив письменное соглашение об оказании юридической помощи с доверителем ООО «С.», адвокат Т. допустила нарушение законодательства, предписывающего соблюдать порядок оформления правоотношений с доверителями.

  Соглашаясь с Квалифкомиссией в том, что адвокатом Т. совершён дисциплинарный проступок, Совет АП СПб полагает необходимым квалифицировать её бездействие иным образом ввиду нижеследующего.

  Квалифкомиссия усматривает в действиях (бездействии) адвоката Т. нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, согласно которому адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами.

  Суть допущенного адвокатом Т. нарушения сводится к ненадлежащему исполнению профессиональных обязанностей перед доверителем, что выразилось в ненадлежащем оформлении договорных отношений с Обществом, а именно отсутствием в период с ХХ.12.2023 до ХХ.01.2024 надлежащим образом оформленного соглашения об оказании юридической помощи.

  Вместе с тем, учитывая, что поскольку в данном случае нарушение законных интересов доверителя было допущено непосредственно адвокатом Т., и, как следствие, речь об их отстаивании перед органами государственной власти, третьими лицами и др. не идёт, Совет АП СПб полагает излишней квалификацию бездействия, совершённого адвокатом Т., по подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и квалифицирует его по п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

  2. Совет АП СПб полагает, что доводы о ненадлежащем исполнении адвокатом Т. своих профессиональных обязанностей перед доверителем по надлежащему оформлению договорных отношений, выразившемуся в ошибочном указании в соглашении наименования Общества строчными буквами вместо его корректного указания прописными буквами; указании в наименовании Общества буквы «Е» вместо «Э»; указании в качестве лица, действующего от имени Общества без доверенности, генерального директора Г., не свидетельствуют о наличии в действиях адвоката Т. нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, которые могли бы повлечь привлечение её к дисциплинарной ответственности.

  Соглашение об оказании юридической помощи исполнялось сторонами, как адвокатом, так и доверителем. При этом за период действия договора, начиная с ХХ.01.2024 и по дату направления адвокатом уведомления об отказе от договора поручения (ХХ.07.2024), у заявителя не возникало никаких претензий об указании в соглашении некорректного наименования Общества, так и об указании на лицо, действующее от имени Общества без доверенности, генерального директора Г.

  Более того, договор от имени Общества подписан подателем жалобы – генеральным директором Общества Б.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией и на основании подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката Т. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  3. Совет АП СПб соглашается с мнением Квалифкомиссии, выраженным в её заключении, в оценке доводов жалобы о ненадлежащем исполнении адвокатом Т. своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

  Из жалобы Б. следует, что ненадлежащее исполнение адвокатом Т. своих профессиональных обязанностей выразилось в том, что с конца января 2024 г. в Общество стали поступать жалобы клиентов на грубость, некомпетентность адвоката Т., её неявку в судебные заседания, требование от клиентов дополнительной оплаты.

  Стороны дисциплинарного производства не оспаривают, что адвокат Т. оказывала услуги Обществу на основании договора поручения от ХХ.01.2024, из содержания которого следует, что предметом является оказание адвокатом правовой помощи Обществу в её административно-хозяйственной деятельности и во взаимоотношениях с государственными органами.

  Вместе с тем и Б., и адвокат Т. ссылаются на то, что последняя оказывала правовую помощь клиентам Общества, а именно Р., К., К-ну, К-ву, О., С., С-вой, Ш., Ч., Д., З.

  В материалах дисциплинарного производства отсутствуют доказательства заключения договоров на оказание юридической помощи указанными выше лицами как с Обществом, так и с адвокатом.

  Более того, не содержат материалы дисциплинарного производства и сведений о поступлении в адрес Общества каких-либо претензий со стороны его клиентов.

  Согласно требованиям подп. 7 п. 7 ст. 20 КПЭА к жалобе, являющейся поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката, предъявляются такие требования как необходимость не только изложить обстоятельства, на которых основывается релевантное требование, но и представить доказательства, подтверждающие эти обстоятельства.

  В силу п. 4 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в жалобе, представлении, обращении, изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, обращения не допускается. Из приведенных норм следует, что иные выявленные в ходе дисциплинарного разбирательства нарушения квалификационной комиссией не рассматриваются. При этом отсутствие в заключении квалификационной комиссии оценки нарушений, не указанных в жалобе и выявленных в ходе разбирательства, не препятствует новому сообщению в адвокатскую палату, содержащему указание на такие нарушения, в том числе в виде новой жалобы доверителя адвоката, представления вице-президента адвокатской палаты или уполномоченного в области адвокатуры органа государственной власти.

  Согласно п. 4 ст. 24 КПЭА Совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства, а равно выходить за пределы жалобы, представления, обращения и заключения комиссии.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб, руководствуясь содержанием подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА, приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части дисциплинарных претензий вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

  4. Наконец, рассмотрев доводы жалобы о необоснованном удержании адвокатом Т. документов Общества, Совет АП СПб также полагает необходимым прекратить в данной части дисциплинарное производство по следующим основаниям.

  При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, необходимо исходить из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований.

  Квалифкомиссией правильно установлено, что, заявляя дисциплинарные претензии об удержании адвокатом Т. документов Общества, Б. не приводит конкретных сведений о содержании, количестве, принадлежности удерживаемых документов, а адвокатом эти обвинения отрицаются.

  Более того, в материалах дисциплинарного производства отсутствуют доказательства передачи Обществом адвокату Т. каких-либо документов Общества, а также направления адвокату Т. требования о возврате документов.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб, руководствуясь содержанием подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА, приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части дисциплинарных претензий вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката Т. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  По результатам разбирательства адвокату Т. объявлено замечание.

  (Дисциплинарное производство № 138/2024 в отношении адвоката Т.)

10. Суть адвокатской тайны состоит в ограничении доступа к конфиденциальной информации с целью предотвращения возможных негативных для доверителя последствий.

  Разглашением может считаться только передача сведений, которая прямо или косвенно позволяет установить личность доверителя или обстоятельства его дела.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката М. послужила жалоба её доверителя К.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии в действиях адвоката М. усматривается нарушение следующих норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре:

  (1)       подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА:

  (2) подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре, п. 6
ст. 25 Закона об адвокатуре;

  (3) подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, подп. 5 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре и п.п. 1-5 ст. 6 КПЭА.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав заявителя, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  1. Относительно доводов жалобы о невыполнении адвокатом требований о надлежащем оформлении договорных отношений с доверителем, выразившемся в несвоевременном оформлении соглашения, оформлении соглашений более поздней датой (постфактум), а также неоформлении соглашения.

  Из материалов дисциплинарного производства усматривается и адвокатом М. не оспаривается, что между ней и заявителем К. заключено несколько соглашений, включая соглашение об оказании юридической помощи № ХХХХХХХХ от ХХ.02.2024, в соответствии с условиями которого адвокат приняла к исполнению поручение доверителя об оказании квалифицированной юридической помощи К. при составлении заявления о преступлении по ст. 133, 134, 135, 150 УК РФ в отношении П. (п. 1.1. соглашения), и соглашение об оказании юридической помощи № ХХХХХХХ от ХХ.02.2024, в соответствии с условиями которого адвокат приняла к исполнению поручение доверителя об оказании квалифицированной юридической помощи К. в качестве защитника при производстве по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХХ на стадии предварительного следствия, находящемуся в производстве старшего следователя СО по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по В. области З. (п.п. 1.1 и 1.2 соглашения).

  ХХ.02.2024 адвокатом М. был выписан ордер № ХХ на бланке А ХХХХХХХ, согласно которому адвокату поручается с ХХ.02.2024 защита по уголовному делу К. в СУ СК России по В. области, основанием выдачи ордера является соглашение.

  Принимая во внимание, что соглашение от ХХ.02.2024 касается иного предмета (составление заявления о преступлении), а защита по уголовному делу поручена адвокату М. на основании соглашения от ХХ.02.2024, Квалифкомиссия правильно установила, что соглашение об оказании юридической помощи на защиту К. должно было быть заключено ХХ.02.2024, а не ХХ.02.2024, что подтверждает доводы заявителя о заключении соглашения с доверителем более поздней датой.

  В соответствии с Решением «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённым Советом АП СПб от 04.02.2020 (протокол № 1) с изменениями от 29.03.2021, обязанность по оформлению договорных отношений с доверителем в строгом соответствии с Законом об адвокатуре возложена на адвоката, неисполнение (ненадлежащее исполнение) этой обязанности является основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

  Учитывая вышеизложенное, Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией и полагает, что, заключив соглашение более поздней датой, адвокат М. допустила нарушение законодательства, предписывающего соблюдать порядок оформления правоотношений с доверителями.

  Соглашаясь с Квалифкомиссией в том, что адвокатом М. совершён дисциплинарный проступок, Совет АП СПб полагает необходимым квалифицировать её бездействие иным образом ввиду нижеследующего.

  Квалифкомиссия усматривает в действиях (бездействии) адвоката М. нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, согласно которому адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами.

  Суть допущенного адвокатом М. нарушения сводится к ненадлежащему исполнению профессиональных обязанностей перед доверителем, что выразилось в ненадлежащем оформлении договорных отношений, а именно в отсутствии в период с ХХ.02.2024 (дата, которой выписан ордер) до ХХ.02.2024 (дата заключения соглашения) надлежащим образом оформленного соглашения об оказании юридической помощи, его заключении более поздней датой.

  Вместе с тем, учитывая, что поскольку в данном случае нарушение законных интересов доверителя было допущено непосредственно адвокатом М., и, как следствие, речь об их отстаивании перед органами государственной власти, третьими лицами и др. не идёт, Совет АП СПб полагает излишней квалификацию бездействия, совершённого адвокатом М., по подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и квалифицирует его по п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

  В то же время Совет АП СПб не соглашается с Квалифкомиссией в части оценки доводов заявителя К. о заключении соглашения об оказании юридической помощи
№ ХХХХХХХ от ХХ.02.2024 «задним числом».

  Текст указанного соглашения содержит ссылку на доверенность
№ 34/ХХХ-н/ХХ-2024-3-ХХХ, копия которой представлена в материалах дисциплинарного производства. Из содержания указанной доверенности следует, что она выдана ХХ.02.2024, следовательно, ссылка на неё в соглашении не могла быть приведена ХХ.02.2024, что свидетельствует о том, что в действительности соглашение об оказании юридической помощи № ХХХХХХХ от ХХ.02.2024 было составлено адвокатом М. постфактум.

  Таким образом, доводы жалобы К. о заключении адвокатом М. с доверителем соглашения № ХХХХХХХ от ХХ.02.2024 более поздней датой заслуживают внимания и нашли своё подтверждение, следовательно, Совет АП СПб приходит к выводу о совершении адвокатом М. дисциплинарного проступка.

  Относительно других дисциплинарных претензий, выдвинутых К. в части ненадлежащего оформления договорных отношений, Совет АП СПб также соглашается с Квалифкомиссией в том, что презумпция добросовестности адвоката М. не опровергнута, поскольку доводы жалобы об оформлении соглашений об оказании юридической помощи от ХХ.02.2024, ХХ.03.2024, ХХ.03.2024 именно в дату ХХ.03.2024 заявителем надлежащими достоверными доказательствами не подтверждены.

  Совет АП СПб также соглашается с оценкой Квалифкомиссии в отношении доводов заявителя К. о ненадлежащем оформлении договорных отношений с доверителем относительно перечисления адвокату денежных средств в размере ХХ 000 руб.

  Из письменных объяснений адвоката М., поступивших в АП СПб ХХ.02.2024, следует, что ХХ.02.2024 адвокат оказала К. бесплатную устную консультацию, в ходе которой адвокат запросила у доверителя материалы уголовного дела для изучения. В тот же день на расчётный счёт адвоката поступило неоговорённое вознаграждение, платёж сопровождался комментарием «Ознакомление с материалами уголовного дела».

  Адвокат М. пояснила, что указанная оплата была перечислена за оказанную доверителю устную консультацию, в свою очередь, К. данные возражения опровергнуть не смогла.

  Совет АП СПб критически относится к объяснениям адвоката М. о том, что вознаграждение в размере ХХ 000 руб. являлось неоговорённым, поскольку из переписки между адвокатом и К. прямо следует, что ХХ.02.2024 М. подтверждает необходимость перечислить ей вознаграждение по номеру телефона на расчётный счёт, открытый в ПАО «Сбербанк», и указать в комментарии «ознакомление с материалами дела», после чего К. осуществлён перевод денежных средств.

  Вместе с тем Совет АП СПб не усматривает в данной части дисциплинарных претензий оснований для привлечения адвоката М. к дисциплинарной ответственности, полагая, что неоформление соглашения в рассматриваемой ситуации не требовалось ввиду следующего.

  Решением «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» установлено, что письменная форма соглашения об оказании юридической помощи по разовому поручению в виде дачи устной консультации по правовым вопросам считается соблюденной при выдаче (направлении) доверителю квитанции либо иного документа, подтверждающих внесение денежных средств за соответствующую услугу в кассу адвокатского образования или их перечисление на расчётный счёт адвокатского образования, в том числе с использованием банковского Интернет-эквайринга.

  Совет АП СПб разделяет позицию Квалифкомиссии о том, что при перечислении денежных средств доверителем на личный счёт адвоката, осуществляющего свою деятельность в адвокатском кабинете, для последующего их перевода на счёт адвокатского образования выдачи квитанции не требуется, поскольку такое перечисление денежных средств может быть подтверждено любой из сторон банковского перевода самостоятельно путём представления банковской выписки.

  Указание в назначении платежа «ознакомление с материалами дела» не опровергает объяснения адвоката М. о том, что полученные ею денежные средства являлись оплатой за устную консультацию, поскольку консультация по правовым вопросам, в том числе связанная с уголовным правом и обстоятельствами конкретного дела, может предполагать необходимость изучения адвокатом процессуальных документов и доказательств, имеющихся в распоряжении доверителя.

  С учётом приведённого решения Совета АП СПб адвокатом М. в указанной части не допущено нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, поскольку письменная форма соглашения об оказании юридической помощи по разовому поручению в виде дачи устной консультации не требовалась, так как денежные средства были перечислены К. на расчётный счёт адвоката М., осуществляющей свою адвокатскую деятельность в адвокатском кабинете.

  Примечательно, что М. эти денежные средства были оприходованы в адвокатском образовании, что также косвенно подтверждает объяснения адвоката М., в данном случае добросовестно исполнившей возложенные на неё обязанности.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб, руководствуясь содержанием подп. 2
п. 1 ст. 25 КПЭА, пришёл к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части дисциплинарных претензий вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката М. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  2. Относительно доводов жалобы о нарушении финансовой дисциплины, выраженной в нарушении порядка приёма денежных средств от доверителя, а именно невыдаче доверителю финансового документа по проведению операции с его средствами в порядке, установленном законодательством.

  Квалифкомиссией в заключении от ХХ.09.2024 установлено, что ХХ.03.2024 между К. и адвокатом М. было заключено соглашение об оказании юридической помощи
№ ХХХХХХХХ, а вознаграждение адвоката по указанному соглашению было передано доверителем наличными денежными средствами в размере ХХ 000 руб., что подтверждается соответствующей записью о получении указанных денежных средств и адвокатом не оспаривается.

  Адвокат М. обязанность по выдаче доверителю документа, подтверждающего оплату вознаграждения, не исполнила.

  Пунктом 6 Решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» установлено, что выплата доверителем обусловленного соглашением вознаграждения (гонорара) за оказание юридической помощи, равно как и выплата компенсации расходов, связанных с исполнением поручения, производится самим доверителем (уполномоченным им лицом) либо путём внесения наличных денежных средств в кассу адвокатского образования, либо путём перечисления соответствующих сумм на счёт адвокатского образования. Осуществление расчётов между адвокатом и доверителем в каких-либо иных формах Законом об адвокатуре не допускается. При внесении доверителем наличных средств в кассу адвокатского образования оформление кассовых операций в адвокатских образованиях производится по приходным кассовым ордерам (форма «КО-1») с выдачей квитанции к приходному кассовому ордеру, подтверждающей приём наличных денег.

  Оформление приёма наличных средств в адвокатских образованиях может производиться также по квитанциям в соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 06.05.2008 № 359 «О порядке осуществления наличных денежных расчетов и (или) расчетов с использованием платежных карт без применения контрольно-кассовой техники».

  Внесение адвокатом в кассу адвокатского образования денежных средств доверителя (уполномоченного им лица) оформляется от имени доверителя; квитанция, подтверждающая приём наличных денег, выдаётся адвокату, который обязан передать её доверителю (уполномоченному им лицу).

  Как было отмечено выше, адвокат М. не выдала К. квитанцию, подтверждающую получение ею наличных денежных средств в размере ХХ 000 руб., а также приходный кассовый ордер, подтверждающий внесение денежных средств на счёт адвокатского образования.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией усматривает в бездействии адвоката М. нарушение финансовой дисциплины в связи с невыдачей доверителю документа, подтверждающего оплату вознаграждения по соглашению об оказании юридической помощи № ХХХХХХХХ от ХХ.03.2024, однако полагает необходимым квалифицировать её бездействие иным образом ввиду нижеследующего.

  Во-первых, Квалифкомиссия усмотрела в действиях (бездействии) адвоката М. нарушение п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, согласно которому вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчётный счёт адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением.

  В силу п. 4 ст. 23 КПЭА, разбирательство в квалификационной комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в жалобе, представлении, обращении, изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, обращения не допускается. Из приведённой нормы следует, что иные выявленные в ходе дисциплинарного разбирательства нарушения квалификационной комиссией не рассматриваются. При этом отсутствие в заключении квалификационной комиссии оценки нарушений, не указанных в жалобе и выявленных в ходе разбирательства, не препятствует новому сообщению в адвокатскую палату, содержащему указание на такие нарушения, в том числе в виде новой жалобы доверителя адвоката, представления вице-президента адвокатской палаты или уполномоченного в области адвокатуры органа государственной власти (п. 9 Рекомендаций по рассмотрению дисциплинарных дел в отношении адвокатов, утверждённых решением Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации (далее – Совет ФПА РФ) от 15.12.2022, протокол № 18; с изменениями и дополнениями, утверждёнными решениями Совета ФПА РФ от 14.02.2024, протокол № 11, от 23.01.2025, протокол № 20.

  Вместе с тем жалоба К. не содержит дисциплинарных обвинений о невнесении адвокатом М. денежных средств в кассу или на расчётный счёт адвокатского образования, а её претензии сводятся к непередаче ей адвокатом документа, подтверждающего приём наличных денег.

  При этом в своём заключении Квалифкомиссия, приходя к выводу о том, что нарушение выразилось в том, что адвокат М. не выдала доверителю финансовый документ по проведению операции с его средствами в порядке, установленном законодательством, прямо указывает, что «не оценивает действия (бездействия) адвоката по исполнению обязанности адвоката внести денежные средстве в кассу или на расчётный счёт адвокатского образования», вместе с тем ошибочно дополнительно квалифицирует выявленное дисциплинарное нарушение по п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, с чем Совет АП СПб согласиться не может, поскольку такая квалификация представляет собой ничто иное как выход за пределы повода для возбуждения соответствующего дисциплинарного производства.

  Во-вторых, приходя к выводу о нарушении адвокатом М. требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Квалифкомиссия также квалифицирует ее бездействие по п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре.

  Совет АП полагает, что в данной части заключение содержит техническую ошибку (описку), и в действительности Квалифкомиссией применена норма подп. 1 ст. 8 КПЭА, о чём свидетельствует ссылка на неё двумя абзацами выше. В любом случае очевидно, что ссылка на п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре, регулирующий вопросы адвокатской тайны, представляется нерелевантной.

  В-третьих, Квалифкомиссия усматривает в действиях (бездействии) адвоката М. нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, согласно которому адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами.

  Учитывая, что поскольку в данном случае нарушение законных интересов доверителя было допущено непосредственно адвокатом М., и, как следствие, речь об их отстаивании перед органами государственной власти, третьими лицами и др. не идёт, Совет АП СПб полагает излишней квалификацию бездействия, совершённого адвокатом М., по подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и квалифицирует его по подп. 1 ст. 8, п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с п. 6 Решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённого 04.02.2020 (протокол №1) с изменениями от 29.03.2021.

  3. Относительно доводов жалобы о неисполнении адвокатом поручений доверителя по соглашениям об оказании юридической помощи.

  Из заключения Квалифкомиссии следует, что адвокатом в полном объёме исполнены поручения по соглашениям об оказании юридической помощи № ХХХХХХХХ от ХХ.02.2024, № ХХХХХХХ от ХХ.02.2024, № ХХХХХХХХ от ХХ.02.2024,
№ ХХХХХХХХ от ХХ.03.2024, а именно адвокат М.:

– составила заявление о преступлении в отношении П., подтверждается, в том числе ответом СУ СК России по В. области от ХХ.03.2024 № ХХХ/1-18-ХХ;

– защищала права доверителя в СУ СК России по В. области по уголовному делу на предварительном следствии, что не оспаривается К.;

– представляла интересы К. при производстве клинико-пото-психологического исследования специалистом АНО «… институт независимой экспертизы и оценки» Б., что подтверждается письмом президента АНО «… институт независимой экспертизы и оценки» от ХХ.09.2024;

– составила заявления об угрозах и о предоставлении государственной защиты в СУ СК РФ по В. области и в 5 отдел полиции УМВД России по … району Санкт-Петербурга, что не оспаривается К.

  В указанной части Совет АП СПб соглашается с выводами Квалифкомиссии, поскольку исполнение поручений адвокатом М. подтверждается материалами дисциплинарного производства.

  Кроме того, Квалифкомиссией дана верная оценка дисциплинарным претензиям К. о бездействии адвоката М., выраженном в непринесении жалобы на отказ следователя в применении мер государственной защиты в отношении К., поскольку вопреки претензиям заявителя, адвокат не принимала на себя обязательств по обжалованию отказа в предоставлении государственной защиты, в предмет поручения по какому-либо из заключённых между адвокатом и заявителем соглашений данная обязанность не входит.

  Вместе с тем Совет АП СПб не может согласиться с заключением Квалифкомиссии о неисполнении адвокатом соглашения об оказании юридической помощи № ХХХХХХХХ от ХХ.03.2024 по следующим основаниями.

  В соответствии с условиями соглашения об оказании юридической помощи
№ ХХХХХХХХ от ХХ.03.2024 адвокат М. приняла к исполнению поручение К. об оказании ей квалифицированной юридической помощи при составлении жалобы в порядке ст. 124 УПК РФ на отказ в заявлении о преступлении по ст.ст. 133, 134, 135, 150 УК РФ в отношении П. (п.1.1 соглашения).

  Признавая презумпцию адвоката М. опровергнутой в указанной части дисциплинарных претензий, а её умышленную вину в неисполнении профессиональных обязанностей перед доверителем установленной, Квалифкомиссия исходила из того, что сведений об исполнении соглашения материалы дисциплинарного производства не содержат, адвокатом М. они не представлены.

  Из письменных объяснений адвоката М. следует, что ХХ.03.2024, то есть на следующий день после заключения соглашения, ею было сообщено доверителю о преждевременном обжаловании отказа в рассмотрении заявления о преступлении постольку, поскольку К. необходимо сначала дать объяснения по заявлению о преступлении, после чего получить результат рассмотрения данного обращения следователем. Более того, адвокат М. утверждает, что следователем была возбуждена проверка по заявлению доверителя.

  При этом гонорар, уплаченный К. по соглашению об оказании юридической помощи № ХХХХХХХХ от ХХ.03.2024, был возвращён адвокатом М., что непосредственно подтверждается заявителем в тексте жалобы от ХХ.04.2024.

  Согласно п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства.

  При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, необходимо исходить из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований.

  Разрешая дисциплинарное производство в данной части, Квалифкомиссия неверно распределила бремя доказывания между участниками дисциплинарного производства, не приняв во внимание принцип factum negantis nulla probatio (отрицание факта не требует доказательств), поскольку нет никаких признаков у того, что не существует (nullius nulla sunt praedicata).

  Указанное означает, что сторона, утверждающая о наличии какого-либо факта, должна его доказать, а сторона, отрицающая этот факт, не обязана предоставлять доказательства его отсутствия.

  Учитывая отсутствие в материалах дисциплинарного производства сведений о вынесении должностным лицом следственного органа отказа в регистрации заявления о преступлении, равно как и сведений о вынесении следователем постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по данному заявлению, Совет АП СПб приходит к выводу о том, что указанные обстоятельства (наличие предмета обжалования) подлежали доказыванию заявителем К., чего ею сделано не было.

  На основании вышеизложенного, Совет АП СПб полагает, что у адвоката М. не могло возникнуть обязательств по исполнению поручения доверителя К. по соглашению об оказании юридической помощи № ХХХХХХХ от ХХ.03.2024, выраженного в составлении жалобы в порядке, предусмотренном ст. 124 УПК РФ, на действия (бездействие) или решения следователя, ввиду отсутствия предмета обжалования, следовательно, адвокат М. не отказывалась от исполнения условий соглашения и не самоустранилась от обязанности отстаивать права и законные интересы доверителя, а не могла исполнить поручение доверителя по объективной причине.

  Указанные обстоятельства Квалифкомиссией были проигнорированы, им не была дана надлежащая правовая оценка, в результате чего Квалифкомиссия пришла к ошибочному выводу о наличии в бездействии адвоката М. дисциплинарного проступка.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб признаёт презумпцию добросовестности адвоката М. неопровергнутой, а дисциплинарное производство в указанной части дисциплинарных претензий – подлежащим прекращению на основании подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  4. Относительно доводов жалобы об отказе адвоката М. заключить с К. соглашение на её защиту в суде и представлять ХХ.04.2024 интересы при её опросе следователем ГСУ СК по … району Санкт-Петербурга по поручению следователя следственного отдела, входящего в структуру СК России по В. области.

  В соответствии со ст. 25 Закона об адвокатуре основанием оказания адвокатом юридической помощи доверителю является соглашение об оказании юридической помощи.

  Материалами дисциплинарного производства подтверждается, а его участниками не оспариваются фактические обстоятельства, связанные с отказом адвоката М. заключить соглашение с К. на защиту её прав на стадии судебного следствия.

  В Российской Федерации уголовное судопроизводство осуществляется стадийно (досудебное и судебное производство).

  Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого или обвиняемого (подп. 6 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре).

  В заключении Квалифкомиссией верно отмечено, что данные требования закона также нашли отражение в п. 17 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятого 20.04.2017 VIII Всероссийским съездом адвокатов, согласно которому адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты. Адвокат участвует в уголовном деле до полного исполнения принятых им на себя обязательств, за исключением случаев, предусмотренных законодательством и (или) разъяснениями Комиссии ФПА по этике и стандартам, утверждёнными Советом ФПА.

  Согласно п. 2 ст. 13 КПЭА адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуществление защиты по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты, кроме случаев, указанных в законе, и должен выполнять обязанности защитника, включая, при необходимости, подготовку и подачу апелляционной жалобы на приговор суда. Адвокат, принявший поручение на защиту в стадии предварительного следствия в порядке назначения или по соглашению, не вправе отказаться без уважительных причин от защиты в суде первой инстанции.

  Иными словами, редакция указанной нормы КПЭА позволяет адвокату заключать соглашение отдельно на стадии – как предварительного следствия, так и судебного разбирательства, однако при этом не предполагают возможность адвокату без объяснения причин отказаться от защиты доверителя в суде после исполнения поручения о защите на стадии предварительного следствия.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией полагает, что отказ адвоката М. заключить соглашение на защиту К. в суде первой инстанции был продиктован уважительными причинами, а именно тем, что уголовное дело рассматривается судом в другом субъекте Российской Федерации, что предполагало большое количество командировок, а также ставило бы под угрозу исполнение адвокатом обязательств перед другими доверителями.

  Признавая указанные выше причины уважительными, Совет АП СПб принимает во внимание положения п. 3 ст. 10 КПЭА, согласно которому адвокат не должен принимать поручение, если его исполнение будет препятствовать исполнению другого, ранее принятого поручения.

  В свою очередь, утверждение К. об отказе адвоката М. представлять её интересы при опросе следователем ГСУ СК по … району Санкт-Петербурга также не может служить основанием привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, поскольку адвокат не принимала такого поручения доверителя, соглашения об оказании юридической помощи не заключала, сведений о том, что данный допрос относится к уголовному делу, расследуемому СК по В. области, где защиту подателя жалобы осуществляет адвокат, материалы дела не содержат.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб, руководствуясь подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА, принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката М. в указанной части дисциплинарных претензий вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  5. Относительно доводов заявителя о разглашении адвокатом М. сведений, составляющих адвокатскую тайну.

  Квалифкомиссией установлено, что к жалобе К. приложены только скриншоты переписки доверителя, из которых невозможно определить какие сведения были разглашены и в отношении какого доверителя поступают угрозы адвокату и доверителю.

  В то же время Квалифкомиссия, изучив видеозапись по ссылке: https://youtube.com/live/njuRuХХХХХХ?feature=share (далее – видеозапись), указывает на то, что по указанному URL-адресу размещена видеозапись, на которой изображены адвокат М. совместно с Т., которые сообщают о поступающих в их адрес угрозах в связи с осуществлением адвокатом защиты несовершеннолетнего доверителя.

  Квалифкомиссия обращает внимание на то, что адвокат М. в своём выступлении ссылается, хотя и не называя ни имени, ни фамилии своего несовершеннолетнего доверителя, отмечает круг иных несовершеннолетних лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, детали уголовного дела, называет фамилию организатора преступлений П.

  Данные обстоятельства, по мнению Квалифкомиссии, свидетельствуют о том, что эти сведения относятся к конфиденциальной информации по уголовному делу, одной из обвиняемых по которому является К., и являются адвокатской тайной, принадлежащей доверителю, однако доказательств получения письменного согласия К. на разглашение сведений, составляющих адвокатскую тайну, материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Совет АП СПб не может согласиться с выводами Квалифкомиссии, содержащимися в заключении от ХХ.09.2024, по следующим основаниям.

  Согласно ст. 8 Закона об адвокатуре адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю.

  Необходимой составляющей права на получение квалифицированной юридической помощи являются гарантии конфиденциальности отношений адвоката с доверителем – сохранение адвокатской тайны. Доверитель может свободно сообщать адвокату сведения, которые не сообщил бы другим лицам, и рассчитывать на сохранение их конфиденциальности.

  Адвокатская тайна представляет собой правовой режим, в рамках которого осуществляется запрет на получение и использование третьими лицами персональной информации доверителя, находящейся у адвоката в связи с оказанием ему правовой помощи, а также использование этой информации адвокатом в нарушение целей своей профессиональной деятельности. Правомерность использования персональной информации обеспечивается соблюдением конфиденциальности и обусловлена профессиональной деятельностью адвоката, в том числе связанной с участием в судопроизводстве (решение Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2013 № АКПИ13-43).

  В силу п. 5 ст. 6 КПЭА к предмету (содержанию) профессиональной тайны адвоката относятся:

– факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей;

– все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу;

– сведения, полученные адвокатом от доверителей и документы, если они входят в производство по делу;

– информация о доверителе, ставшая известной адвокату в процессе оказания юридической помощи;

– содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных;

– адвокатское производство по делу;

– условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем;

– любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.

  Адвокат М., оказывая юридическую помощь К., безусловно стала носителем сведений, составляющих предмет адвокатской тайны, без уверенности в сохранении которой невозможно обеспечить иммунитет доверителя, предоставленный последней Конституцией Российской Федерации.

  Из содержания видеозаписи следует, что выступление адвоката М. посвящено вопиющим фактам противоправного давления, оказанного на неё в связи с осуществлением ею профессиональной деятельности, которое выражалось в угрозах убийством и уничтожением принадлежащего ей имущества, сопровождавшихся фактами слежки.

  Указанные обстоятельства послужили основанием для возбуждения уголовного дела в отношении неустановленного лица по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 296 УК РФ (угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования), в рамках которого адвокат М. была признана потерпевшей.

  При этом в своём выступлении адвокат М. не называла ни имени, ни фамилии доверителя К., равно как не сообщала иных сведений, которые могли бы позволить идентифицировать её доверителя стороннему наблюдателю.

  Совет АП СПб приходит к выводу о том, что пересказ адвокатом М. некоторых обстоятельств уголовного дела, в котором она принимала участие в качестве защитника, и в связи с чем подверглась преследованию, не нарушил режим адвокатской тайны.

  Суть адвокатской тайны состоит в ограничении доступа к конфиденциальной информации с целью предотвращения возможных негативных для доверителя последствий.

  Разглашением может считаться только передача сведений, которая прямо или косвенно позволяет установить личность доверителя или обстоятельства его дела.

  Информация, которую сообщала на видеозаписи М., была обезличена, пересказ адвокатом М. обстоятельств уголовного дела носил настолько обобщенный характер, насколько это было необходимо для того, чтобы избежать идентификации личности доверителя, уголовного дела в отношении неё или разглашения каких-либо иных конфиденциальных данных.

  Размышляя о пределах ограничения адвокатской тайны, Совет АП СПб полагает, что абсолютный запрет пересказывать в обезличенной форме обстоятельства дел, в которых принимают участие адвокаты, по сути означал бы запрет разбирать примеры из адвокатской практики для анализа правовых позиций или осуществления обучения и повышения квалификации адвокатов, что оказало бы адвокатскому сообществу плохую услугу.

  Изучив содержание видеозаписи, Совет АП СПб по вышеуказанным основаниям в конкретном случае не усматривает в действиях адвоката М. разглашения сведений, составляющих адвокатскую тайну, а доказательства, подтверждающие выдвинутые дисциплинарные обвинения, не представлены.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией и на основании подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката М. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  6. В оставшихся доводах о разглашении адвокатом адвокатской тайны бывшему мужу М. Андрею Викторовичу, А. Владиславу, оскорблениях адвокатом доверителя, прослушивании телефонных разговоров доверителя, требованиях от доверителя дать показания, фамильярных отношениях с доверителем, навязывании услуг, непредставлении материалов уголовного дела, Совет АП СПб полностью разделяет выводы Квалифкомиссии об отсутствии сведений о нарушении адвокатом М. законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА, признаёт их убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения.

  В данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб, руководствуясь подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА, также принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката М. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  По результатам разбирательства адвокату М. объявлено замечание.

  (Дисциплинарное производство № 76/2024 в отношении адвоката М.)

---

  [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса.

   [2] Опубликовано на официальном сайте АП СПБ//URL: https://apspb.ru/news.php?news=12112024_0224&ysclid=mb7uvniia611246193

Подписаться на все аккаунты АП СПб теперь можно по одной ссылке! https://apspb.ru/contacts/