За период с 12 сентября 2024 года по 27 сентября 2024 года состоялись заседания Совета АП СПб под председательством президента Тенишева В.Ш.

За период с 12 сентября 2024 года по 27 сентября 2024 года состоялись заседания Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее – АП СПб) под председательством президента Тенишева В.Ш.

На заседаниях Совета АП СПб в указанный период были приняты следующие решения, связанные с изменениями в реестре адвокатов:

3 адвоката приняты в члены АП СПб на основании п. 5 и 8 ст. 15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре);

1 адвокат возобновил статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 16 Закона об адвокатуре;

2 адвоката приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (избрание (назначение) адвоката на должность в орган государственной власти или орган местного самоуправления);

1 адвокат приостановил статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 2 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (неспособность адвоката более шести месяцев исполнять свои профессиональные обязанности);

1 адвокат приостановил статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 3 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (призыв адвоката на военную службу);

2 адвоката приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 5 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о приостановлении статуса адвоката по личным обстоятельствам);

2 адвоката исключены в соответствии с личным заявлением и на основании
п. 5 ст. 15 Закона об адвокатуре (уведомление адвоката об изменении членства в АП СПб на членство в АП другого субъекта РФ) из членов Адвокатской палаты Санкт-Петербурга адвокатов АП СПб;

статус 5 адвокатов прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о прекращении статуса адвоката);

статус 1 адвоката прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 3 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (смерть адвоката).

На заседаниях Совета АП СПб было рассмотрено 13 дисциплинарных производств в отношении адвокатов, по которым приняты следующие решения:

1 адвокату объявлено предупреждение,

2 адвокатам объявлено замечание,

7 дисциплинарных производств прекращены,

3 дисциплинарных производства направлены на новое разбирательство в Квалификационную комиссию АП СПб.

Обзор дисциплинарных производств,

рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 12.09.2024^[1]

1. Адвокату объявлено предупреждение за нарушение, выразившееся в недобросовестном бездействии и несвоевременном оказании квалифицированной помощи доверителю.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Так, Квалифкомиссия установила, что между ООО «В.» и адвокатом К. были заключены два соглашения об оказании юридической помощи.

В соответствии с предметом соглашения № ХХ/23 от ХХ.06.2023 адвокат приняла к исполнению поручение доверителя на представление интересов ООО «В.» в качестве кредитора в Арбитражном суде … республики по делу № АХХ-ХХХХХ/2022 в период до первого собрания кредиторов должника ООО «Г.».

Согласно п. 2.1. соглашения № ХХ/23 размер вознаграждения адвоката составил ХХХ 000 руб., из которых 60 000 руб. подлежали уплате в срок до ХХ.06.2023; согласно п. 2.2 адвокат обязался приступить к исполнению поручения после уплаты ООО «В.» аванса в размере 60 000 руб.

Общество произвело адвокату авансовый платёж по соглашению № ХХ/23 на сумму 60 000 руб. (п/п № ХХХ от ХХ.06.2023).

В соответствии с предметом соглашения № ХХ/23 от ХХ.06.2023 адвокат К. приняла к исполнению следующее поручение доверителя:

- подача сообщения о намерении обратиться с заявлением о банкротстве ООО «С.» (кредитором которого является ООО «В.»);

- подготовка и подача заявления в Арбитражный суд … области о признании ООО «С.» несостоятельным (банкротом).

Согласно п. 2.1. соглашения № ХХ/23 размер вознаграждения адвоката составил ХХ 000 руб., а согласно п. 2.2. адвокат обязался приступить к исполнению поручения после уплаты обществом вышеуказанной суммы.

Общество произвело адвокату авансовый платёж по соглашению № ХХ/23 на сумму ХХ 000 руб. (п/п № ХХХ от ХХ.06.2023).

Однако, после получения в полном объёме авансовых платежей от ООО «В.» и вплоть до настоящего времени адвокат К. не приступила к выполнению поручения доверителя, что является нарушением договорных обязательств адвоката по обоим указанным выше соглашениям об оказании юридической помощи.

Общество направило адвокату претензии по обоим соглашениям, однако претензии не были вручены адвокату по причинам, не зависящим от общества (ст. 165.1 ГК РФ). Это подтверждается отчётом об отслеживании отправления, приложенным к жалобе.

Адвокат К. не возвратила обществу полученные от него в качестве предоплаты денежные средства, не представила отчёт о проделанной по соглашениям № ХХ/23 от ХХ.06.2023 и № ХХ/23 от ХХ.06.2023 работе (оказанных юридических услугах), а также не сообщила доверителю о наличии каких-либо причин (в том числе форс-мажорного характера), препятствующих исполнению адвокатом взятых на себя договорных обязательств.

Утверждая в своих объяснениях, что работу по соглашениям она частично выполнила, дальнейшую работу выполнял её коллега адвокат П., полученные денежные средства частично возвращены доверителю, направлен проект расторжения соглашений с условиями о возврате адвокатом денежных средств, адвокат К. не представила никаких доказательств в подтверждение своих доводов (возражений).

Оценивая действия адвоката К. Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией пришёл к выводу о ненадлежащем исполнении ею своих обязательств перед доверителем выразившемся в недобросовестном бездействии и несвоевременном оказании квалифицированной помощи ООО «В.», то есть, о нарушении адвокатом К. требований подп.1 п.1 ст.7 Закона об адвокатуре и подп.1 ст.8 КПЭА.

Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату К. за допущенное нарушение, Совет АП СПб учёл его умышленный и грубый характер, посягающий на фундаментальные основы адвокатской профессии, свидетельствующий о сознательном игнорировании адвокатом требованиями законодательства и профессиональной этики и демонстрирующий очевидное пренебрежение правами и законными интересами доверителя ООО «В.», оставленного адвокатом К. без юридической помощи вопреки принятым на себя обязательствам.

Также Совет АП СПб принял во внимание наличие у адвоката К. действующего дисциплинарного взыскания в виде замечания (решение Совета АП СПб от 23.11.2023 по дисциплинарному производству № 106/2023).

При таких обстоятельствах у Совета АП СПб имеются серьёзные сомнения относительно наличия у адвоката К. необходимых для осуществления адвокатской деятельности профессиональных и этических качеств.

Вместе с тем, учитывая отсутствие сведений о наступлении в результате совершённого нарушения существенных негативных последствий (вреда), Совет АП СПб посчитал возможным сохранить адвокату К. возможность пересмотреть и скорректировать своё профессиональное поведение, оставаясь в составе адвокатского сообщества.

По результатам рассмотрения дисциплинарного дела Советом АП СПб адвокату объявлено предупреждение.

(Дисциплинарное производство № 379/2023 в отношении адвоката К.)

2. Надлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание доверителю квалифицированной юридической помощи по интересующему его вопросу, но и строгое выполнение адвокатом предписаний закона о порядке оформления правоотношений с доверителем.

Недопустимо использование адвокатом публичного правомочия по направлению обязательного к исполнению адвокатского запроса в качестве отдельной услуги, предоставляемой адвокатом за плату, в том числе в отрыве от квалифицированной правовой помощи его доверителю; также недопустимо указание направления адвокатского запроса (запросов) в качестве самостоятельного предмета соглашения об оказании юридической помощи

Квалифкомиссия установила в действиях (бездействии) адвоката К. нарушения, выразившиеся в следующем.

(1) В производстве К. районного суда города Санкт-Петербурга находилось гражданское дело № 2-ХХХ/2023 по иску А. к Г. об определении места жительства несовершеннолетнего сына 2013 г. рождения и по иску Г. к А. об определении места жительства несовершеннолетнего ребёнка, взыскании алиментов.

Решением К. районного суда города Санкт-Петербурга от ХХ.09.2023 исковые требования А. к Г. удовлетворены в полном объёме, в иске Г. к А. отказано.

Оказывая юридическую помощь Г. в качестве представителя по указанному гражданскому делу, адвокат К. действовала без заключения соглашения об оказании юридической помощи в письменной форме, а лишь на основании устной договоренности.

(2) Получив от доверителя Г. на личную банковскую карту своей родственницы К. денежные средства за исполнение указанного выше поручения в размере ХХХ 000 руб., адвокат К. не внесла деньги в кассу и на расчётный счёт адвокатского образования в пятидневный срок; не выдала доверителю финансовый документ по проведению операции с его средствами в порядке, установленном действующим законодательством.

Как следует из заключения Квалифкомиссии, между сторонами дисциплинарного производства было заключено соглашение от ХХ.02.2023, в предмет которого входили: дача юридической консультации по документам по гражданскому делу (номер не указан); изучение характеристик на А. с целью подготовки адвокатских запросов и подготовка проектов адвокатских запросов относительно достоверности сведений, указанных в характеристиках; направление адвокатских запросов в ООО «М.» и в ФБГУ «У.» (п. 1.1, п. 1.2, п. 1.2.1 – 1.2.4 соглашения).

Согласованный адвокатом с заявителем предмет соглашения на представление интересов Г. в К. районном суде СПб по делу № 2-ХХХ/2023 в соглашении от ХХ.02.2023 отсутствует. Иных документов о согласовании предмета соглашения, в том числе каких-либо дополнительных соглашений, материалы дисциплинарного производства не содержат.

Адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном Законом об адвокатуре физическим и юридическим лицам (далее – доверители) в целях защиты их прав, свобод и интересов (п. 1 ст. 1 Закона об адвокатуре).

Как верно отметила Квалифкомиссия, надлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание доверителю квалифицированной юридической помощи по интересующему его вопросу, но и строгое выполнение адвокатом предписаний закона о порядке оформления правоотношений с доверителем, поскольку именно адвокат как профессиональный участник правоотношений, обязан принять меры к тому, чтобы все процедуры, относящиеся к процессу заключения и расторжения соглашения об оказании юридической помощи, соответствовали требованиям действующего законодательства и не нарушали права и охраняемые законом интересы доверителя.

Требования к форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи должны соблюдаться адвокатом уже в силу того, что они нормативно закреплены, и, следовательно, являются общеобязательными.

Как неоднократно указывалось в Обзорах дисциплинарной практики АП СПб контроль за исполнением существенных условий соглашения об оказании юридической помощи, в том числе и доверителем, является обязанностью адвоката, как профессионального советника по юридическим вопросам, а нарушение существенных условий – проявлением недобросовестности и низкой квалификации адвоката^[2].

Учитывая достоверно установленные обстоятельства, подтверждающие, что адвокат К. на основании устной договорённости с заявителем приняла поручение на оказание юридической помощи по гражданскому делу в суде первой инстанции, а затем фактически оказывала её, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката К. в данной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а её вину в совершении дисциплинарного проступка – доказанной.

При установленных обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу о допущенном адвокатом К. нарушении, выразившемся в отсутствии надлежащим образом оформленного соглашения об оказании юридической помощи на представление интересов Г. в суде.

Вместе с тем Совет АП СПб считает необходимым скорректировать данную Квалифкомиссией квалификацию нарушения.

В соответствии с п.п. 3 и 4 ст. 25 Закона об адвокатуре:

«3. Адвокат независимо от того, членом какой адвокатской палаты он является, вправе заключить соглашение с доверителем независимо от места жительства или места нахождения последнего.

4. Существенными условиями соглашения являются:

1) указание на адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения в качестве поверенного (поверенных), а также на его (их) принадлежность к адвокатскому образованию и адвокатской палате;

2) предмет поручения;

3) условия и размер выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь либо указание на то, что юридическая помощь оказывается доверителю бесплатно в соответствии с Федеральным законом "О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации";

4) порядок и размер компенсации расходов адвоката (адвокатов), связанных с исполнением поручения, за исключением случаев, когда юридическая помощь оказывается доверителю бесплатно в соответствии с Федеральным законом "О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации";

5) размер и характер ответственности адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения.»; представляется излишней квалификация по Закона об адвокатуре».

Совет АП СПб полагает, что приведённые положения Закона об адвокатуре напрямую возникшие отношения сторон дисциплинарного производства не регулируют, поэтому ссылку на данную норму закона считает излишней и подлежащей исключению из итоговой квалификации.

Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом финансовой дисциплины.

Квалифкомиссия установила, что Г. со своего расчётного счёта, открытого в банке АО «Альфа-Банк», путём системы быстрых платежей было перечислено на банковскую карту … Банка, привязанную к номеру телефона (получатель Марина Викторовна К.), ХХХ 000 руб., что подтверждается квитанциями о переводе по СБП от ХХ.02.2023 в размере ХХ 000 руб., от ХХ.02.2023 – ХХ 000 руб., от ХХ.02.2023 – ХХ 000 руб., от ХХ.05.2023 – Х 000 руб., от ХХ.07.2023 – ХХ 000 руб., от ХХ.02.2023 – ХХ 000 руб., от ХХ.09.2023 – ХХ 000 руб., от ХХ.09.2023 – ХХ 000 руб.

Квалифкомиссия правильно определила указанные денежные средства, перечисленные Г. на банковскую карту родственницы адвоката К. – К. М.В., как оплаченные доверителем Г. в соответствии с условиями договорённостей сторон дисциплинарного производства во исполнение адвокатом своих обязательств по представлению интересов заявителя.

О необходимости перечисления денежных средств в размере ХХХ 000 руб. именно на карту родственницы (К. М.В.) заявителю сообщила сама адвокат К., подтвердившая в ходе дисциплинарного разбирательства как факт получения денежных средств от Г. в размере ХХХ 000 руб. на карту своей родственницы (К. М.В.), так и то, что К. М.В. ХХ.03.2024 и ХХ.03.2024 перечислила вознаграждение адвоката в размере ХХХ 000 руб. на расчётный счёт адвокатского образования, в котором адвокат осуществляет свою деятельность.

Материалами дисциплинарного производства также подтверждено, что К. М.В. перевела со своего счёта, открытого в … Банке, на счёт адвокатского образования, в котором адвокат осуществляет свою деятельность, денежные средства в размере ХХХ 000 руб., что подтверждается платёжными поручениями № 1 от ХХ.03.2024 на сумму ХХХ 000 руб. и № Х на сумму Х 000 руб. Указанные платежи были произведены уже после возбуждения дисциплинарного производства.

При установленных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией находит презумпцию добросовестности адвоката К. в данной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а её вину в совершении дисциплинарного проступка – доказанной, и приходит к выводу о допущенном адвокатом К. нарушении, выразившемся в том, что, получив от доверителя на личную банковскую карту своей родственницы К. М.В. денежные средства в размере ХХХ 000 руб., адвокат не внесла деньги в кассу и на расчётный счёт адвокатского образования в пятидневный срок; не выдала доверителю финансовый документ по проведению операции с его средствами в порядке, установленном действующим законодательством.

Вместе с тем Совет АП СПб считает необходимым скорректировать данную Квалифкомиссией квалификацию нарушения.

В соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре: «Адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами».

Поскольку нарушение адвокатом К. финансовой дисциплины не связано с отстаиванием прав и законных интересов доверителя, Совет АП СПб полагает ссылку на данную норму закона излишней.

Вместе с этим не нашли подтверждения иные доводы жалобы.

Относительно доводов жалобы о неинформировании адвокатом доверителя о ходе исполнения поручения, халатном отношении к своим профессиональным обязанностям, группе дисциплинарных претензий о некачественном предоставлении юридической помощи, приведшим к проигрышу в деле.

Как верно отметила Квалифкомиссия, доводы заявителя о ненадлежащем выполнении адвокатом своих профессиональных обязанностей в части обоснованности (необоснованности) заявленных или не заявленных адвокатом в ходе рассмотрения дела ходатайств, равно как и в части установления необходимости совершения или несовершения иных отдельных процессуальных действий («навязала доверителю тест у специалиста-полиграфолога», не заявила ходатайства о фальсификации доказательств; не подала ходатайства об обеспечительных мерах в виде определения порядка общения матери с ребёнком), не могут быть предметом исследования и оценки дисциплинарными органами адвокатской палаты.

Выбор адвокатом конкретного процессуального поведения в рамках избранной им тактики ведения дела и в объёме согласованной им с доверителем правовой позиции хоть и относится к сфере его профессиональной компетенции, но, тем не менее, не может быть проверен по критерию «правильности/неправильности» ввиду допускаемой значительной вариативности возможных моделей правомерного процессуального поведения представителя в суде.

В качестве исключения из данного положения могут выступать лишь ситуации, связанные с явными профессиональными ошибками адвоката, недопустимыми для квалифицированного юриста, повлекшими причинение доверителю существенного материального ущерба и (или) лишившие его возможности защиты принадлежащего права какими-либо иными способами и средствами.

«Совет – не юридическая консультация и проверять взгляды присяжных поверенных на тот или другой юридический вопрос, конечно, не может; единственным исключением из этого общего правила был бы такой случай, когда взгляды адвоката обнаруживали бы его полное юридическое невежество и явное пренебрежение к общепринятым положениям права и действующего законодательства. (Мск. 97/98-186)»^[3].

Исходя из приведённых в жалобе фактических обстоятельств и руководствуясь презумпцией добросовестности адвоката, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не усмотрел в указанных действиях адвоката К. признаков явных профессиональных ошибок или умышленного причинения вреда правам и интересам доверителя.

Претензии заявителя о неквалифицированных действиях адвоката заявителем не подтверждены надлежащими доказательствами, в материалы дисциплинарного производства не представлены какие-либо документы, подтверждающие указанные доводы, в связи с чем доводы заявителя не могут быть приняты в качестве основания для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

Кроме того, как следует из пояснений адвоката К. и решения К. районного суда города Санкт-Петербурга от ХХ.09.2023, при рассмотрении гражданского дела судом ХХ.03.2023 вынесено определение об установлении временного порядка общения Г. с несовершеннолетним сыном, судом также исследовались приобщённые адвокатом ответы на адвокатские запросы, рассмотрено ходатайство ответчика о фальсификации документов, которое частично удовлетворено и из числа доказательств исключена характеристика (решение суда, стр. 14).

Как в отношении доводов о непредставлении адвокатом квитанций об оплате услуг специалиста-полиграфолога и его заключения, о непредставлении талона-уведомления о подаче заявления в полицию, так и в отношении претензий относительно получения показаний «подруги доверителя» и их потере, Квалифкомиссия верно отметила, что данные доводы являются декларативными, доказательствами не обоснованы, адвокатом не признаются.

Также заявителем не представлены доказательства тому, что бездействие адвоката К. привело к проигрышу дела в суде, а рассмотрение доводов, выражающих несогласие с постановленным решением суда, находится вне рамок компетенции органов адвокатского самоуправления и подлежат рассмотрению в установленном действующим гражданским процессуальным законодательством порядке.

«Если распространить контроль Совета и на правильность мнений, то большинство судебных дел, в которых со стороны истца и ответчика участвовали присяжные поверенные, оканчивалось бы дисциплинарным производством в Совете, так как присяжный поверенный проигравшей стороны подлежал бы дисциплинарной ответственности, как высказавший суждения, признанные судом неправильными. Только суждения, противные правилам нравственности, или выраженное в суждениях грубое незнание основных форм процесса и бесспорных основных положений материального права могут влечь за собой дисциплинарную ответственность для присяжного поверенного, их высказавшего, так как суждения, противные правилам нравственности, или же грубое незнание основных юридических положений подрывают доверие общества, влияя дурно на нравственную оценку лица. (Мск. 84/85-148)»^[4].

Квалифкомиссия верно отметила, что, поскольку соглашение предусматривало только оказание юридической помощи в виде консультации, изучения характеристик и составление проектов запросов, а иных соглашений между сторонами заключено не было, невозможно установить, какую именно юридическую помощь и в каком объёме адвокат К. обязалась оказать доверителю, и, следовательно, невозможно установить правомерность претензий заявителя относительно качества и объёма юридических услуг, оказанных адвокатом на основании устной договоренности.

Доводы о том, что заявитель не был информирован адвокатом о ходе исполнения поручения, материалами дисциплинарного производства не подтверждаются.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией пришёл к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката К. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

Относительно доводов жалобы о невозврате адвокатом после исполнения поручения доверителю документов.

Согласно п. 6 ст. 10 КПЭА при отмене поручения адвокат должен незамедлительно возвратить доверителю все полученные от последнего подлинные документы по делу и доверенность, а также при отмене или по исполнении поручения – предоставить доверителю по его просьбе отчёт о проделанной работе.

Совет АП СПб разделяет позицию Квалифкомиссии, что не могут служить основанием привлечения к дисциплинарной ответственности адвоката доводы заявителя о невозврате адвокатом после исполнения поручения подлинных документов по делу, поскольку заявителем не представлены объективные доказательства требования о представлении таких документов, которые в силу положений КПЭА порождают обязанность адвоката К. исполнить эти требования.

Помимо указанного, материалами дисциплинарного производства не подтверждено, что какие-либо подлинные документы передавались доверителем адвокату.

Таким образом, в доводах заявителя отсутствуют сведения о нарушении норм законодательства об адвокатской деятельности и КПЭА со стороны адвоката К., к обращению не приложены какие-либо доказательства, подтверждающие содержащиеся в жалобе претензии.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб пришёл к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката К. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

Квалифкомиссия правомерно оставила без рассмотрения требования заявителя жалобы об оказании содействия в возврате денежных средств в размере ХХХ 000 руб., поскольку споры по данному основанию подлежат разрешению исключительно в порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством, и находятся вне рамок компетенции дисциплинарных органов АП СПб, полномочия которых ограничены установлением в действиях (бездействиях) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности.

Наконец, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией обратил внимание адвоката К. на следующие обстоятельства.

Соглашение об оказании юридической помощи должно соответствовать требованиям подп. 3 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре, Решению Совета АП СПб от 04.02.2020 «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» и содержать все существенные условия соглашения.

Недопустимо использование адвокатом публичного правомочия по направлению обязательного к исполнению адвокатского запроса в качестве отдельной услуги, предоставляемой адвокатом за плату, в том числе в отрыве от квалифицированной правовой помощи его доверителю; указание направления адвокатского запроса (запросов) в качестве самостоятельного предмета соглашения об оказании юридической помощи (ст. 6.1 Закона об адвокатуре, Решение Совета ФПА РФ «О допустимых способах реализации адвокатом права на обращение в органы государственной власти и местного самоуправления, общественные объединения и иные организации с запросом о предоставлении документов и фактических сведений» от 24.09.2019 (Протокол № 5)^[5], Решение Совета ФПА РФ «Об адвокатском запросе от 08.07.2021^[6], действовавшие на момент заключения соглашения об оказании юридической помощи, и Стандарт подготовки и направления адвокатских запросов, утвержденный XI Всероссийским съездом адвокатов 20.04.2023^[7]).

С учётом отсутствия у адвоката К. действующих дисциплинарных взысканий и её критического отношения к совершённому проступку адвокату объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 2/2024 в отношении адвоката К.)

3. При заключении соглашения об оказании юридической помощи в интересах третьих лиц важнейшим вопросом является получение согласия от лица, в целях защиты прав и законных интересов которого адвокат заключает соглашение.

Проявляя должную степень разумности и осмотрительности, адвокату, как лицу, оказывающему профессиональную юридическую помощь, следует обращать особое внимание на лиц, заключающих соглашение в интересах третьего лица, более детально и глубоко подходить к вопросу о фиксации в соглашении верифицирующих доверителя сведений, выяснять законный интерес доверителя, не состоящего в родственных или свойственных отношениях с лицом, в пользу которого заключается соглашение.

Квалифкомиссия установила в действиях (бездействии) адвоката П. нарушения, выразившиеся в следующем.

(1) Адвокат П. на основании доверенности и ордера представляла интересы истца А. в Санкт-Петербургском городском суде (суде апелляционной инстанции) по делу № 33-ХХХХХ/2023 по жалобе Ш. на решение … районного суда Санкт-Петербурга от ХХ.11.2022 по гражданскому делу № 2-ХХХ/2022 по иску А. к Ш.

После отмены решения суда ХХ.12.2023 адвокат П. в качестве представителя А. явилась в судебное заседание … районного суда Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-ХХХ/2023. Для подтверждения наличия соответствующих полномочий представителя А. адвокат П. оформила ордер от ХХ.12.2023, который представила в суд.

При этом адвокатом П. указанная юридическая помощь оказывалась А. без его согласия и без заключения с ним соглашения об оказании юридической помощи.

(2) Описанное выше поведение адвоката П. не просто является неисполнением профессиональных обязанностей перед доверителем, но также свидетельствует о совершении адвокатом действий, влекущих подрыв доверия к ней и к адвокатуре со стороны доверителя.

В частности, игнорирование адвокатом П. обязанности получения личного согласия А. на оказание ему юридической помощи привело к возникновению у доверителя обоснованных сомнений в возможных действиях адвоката в пользу его (доверителя) оппонентов.

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

1. Относительно доводов жалобы о вступлении адвоката П. в гражданское дело по собственной инициативе, представлении интересов А. в судах без его согласия и заключения с ним соглашения об оказании юридической помощи, явке в суд после отзыва заявителем доверенности.

Как установила Квалифкомиссия, в производстве апелляционной инстанции по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда находилось дело
№ 33-ХХХХХ/2023 по жалобе Ш. на решение … районного суда Санкт-Петербурга от ХХ.11.2022 по гражданскому делу № 2-ХХХ/2022 по иску А. к Ш.

Интересы истца А. в суде апелляционной инстанции представляла адвокат П. на основании доверенности № ХХ АБ ХХХХХ от ХХ.04.2017, выданной А. адвокату сроком на 10 лет, и ордера № А ХХХХХ от ХХ.06.2023.

ХХ.08.2023 адвокатом в интересах истца в суд апелляционной инстанции поданы возражения на апелляционную жалобу ответчика Ш., в которых адвокат просит оставить решение суда первой инстанции без изменения, а жалобу ответчика – без удовлетворения.

Данные обстоятельства не оспариваются сторонами дисциплинарного производства.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от ХХ.08.2023 решение ... районного суда Санкт-Петербурга от ХХ.11.2022 отменено, гражданское дело направлено в ... районный суд Санкт-Петербурга для рассмотрения по существу заявленных требований. Текст судебного акта опубликован на официальном сайте Санкт-Петербургского городского суда.

После отмены решения суда в производстве … районного суда города Санкт-Петербурга находилось данное гражданское дело, которому был присвоен № 2-ХХХ/2023.

ХХ.12.2023 адвокат П. в качестве представителя А. явилась в судебное заседание … районного суда города Санкт-Петербурга по гражданскому делу № 2-ХХХ/2023. Для подтверждения наличия соответствующих полномочий представителя А. адвокат П. оформила ордер от ХХ.12.2023, который представила в суд.

ХХ.12.2023 в судебном заседании суда первой инстанции А. заявил, что доверенность, ранее выданная адвокату П., его распоряжением от ХХ.12.2023 отменена, с адвокатом он никаких соглашений об оказании юридической помощи не заключал.

Возражая против доводов жалобы, адвокат П. ссылается на надлежащее оформление отношений с заявителем, заключении соглашения об оказании юридической помощи.

Из представленного адвокатом соглашения об оказании юридической помощи следует, что ХХ.06.2023 между адвокатом П. и А. В.Г. заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХ/1 (далее – соглашение).

В соответствии с п. 1.1 соглашения доверитель (А. В.Г.) поручает, а адвокат П. принимает к исполнению поручение об оказании юридической помощи А. в качестве представителя по делу о признании договора недействительным в суде апелляционной инстанции Санкт-Петербургского городского суда по гражданскому делу № 2-ХХХ/2022 при обжаловании судебных постановлений – до получения итогового судебного акта, в том числе в судах кассационных инстанций.

Вознаграждение определено сторонами в размере ХХ 000 руб., которые выплачиваются до 31.12.2023 (п. 3.1, 3.2 соглашения).

Из копии приходного кассового ордера № ХХ следует, что вознаграждение адвоката в размере ХХ 000 руб. по соглашению № ХХ/1 было внесено в кассу адвокатского образования, в котором адвокат осуществляет свою деятельность, ХХ.12.2023, то есть после поступления жалобы А. в АП СПб.

Рассматривая настоящие дисциплинарные обвинения, Квалифкомиссия правомерно исходила из следующего.

Адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном Законом об адвокатуре, физическим и юридическим лицам в целях защиты их прав, свобод и интересов (п. 1 ст. 1 Закона об адвокатуре).

Надлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание доверителю квалифицированной юридической помощи по интересующему его вопросу, но и строгое выполнение адвокатом предписаний закона о порядке оформления правоотношений с доверителем, поскольку именно адвокат как профессиональный участник правоотношений, обязан принять меры к тому, чтобы все процедуры, относящиеся к процессу заключения соглашения об оказании юридической помощи, соответствовали требованиям действующего законодательства и не нарушали права и охраняемые законом интересы доверителя.

Требования к форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи должны соблюдаться адвокатом уже в силу того, что они нормативно закреплены, и, следовательно, являются общеобязательными.

В соответствии с п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом, на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу.

Согласно п. 1 ст. 430 ГК РФ договором в пользу третьего лица признаётся договор, в котором стороны установили, что должник обязан произвести исполнение не кредитору, а указанному или не указанному в договоре третьему лицу, имеющему право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу.

В соответствии с п. 2 ст. 430 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, с момента выражения третьим лицом должнику намерения воспользоваться своим правом по договору стороны не могут расторгать или изменять заключённый ими договор без согласия третьего лица.

Статья 6.1 КПЭА устанавливает, что под доверителем следует понимать как лицо, с которым адвокат заключил соглашение об оказании юридической помощи, так и лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения, заключённого иным лицом.

Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что при заключении соглашения об оказании юридической помощи в интересах третьих лиц важнейшим вопросом является получение согласия от лица, в целях защиты прав и законных интересов которого адвокат заключает соглашение.

Проявляя должную степень разумности и осмотрительности, адвокату, как лицу, оказывающему профессиональную юридическую помощь, следует обращать особое внимание на лиц, заключающих соглашение в интересах третьего лица, более детально и глубоко подходить к вопросу о фиксации в соглашении верифицирующих доверителя сведений, выяснять законный интерес доверителя, не состоящего в родственных или свойственных отношениях с лицом, в пользу которого заключается соглашение.

Между тем, из определения суда апелляционной инстанции от ХХ.08.2023, опубликованного в карточке по делу № 33-ХХХХХ/2023, следует, что интересы процессуального оппонента заявителя Ш. в суде представляла А. В.Г., которая в ходе рассмотрения данного дела судом первой инстанции подала заявление о признании иска, на основании которого суд вынес решение об удовлетворении иска А. к Ш.

Также в возражениях на апелляционную жалобу от ХХ.08.20023, поданных П. в суд апелляционной инстанции, адвокат ссылается на «длительные и доверительные отношения между Ш. и А. В.Г.»

Из преамбулы соглашения усматривается, что соглашение на представление интересов А. по данному спору с Ш. было адвокатом П. заключено с А. В.Г.

Давая свои пояснения в ходе рассмотрения дисциплинарного производства, и адвокат, и представитель заявителя подтвердили, что А. В.Г. являлась представителем Ш.

Таким образом, усматривается, что адвокат П. достоверно знала, что соглашение в пользу А. она заключает с представителем процессуального оппонента.

Между тем, как верно отметила Квалифкомиссия, установленные фактические обстоятельства, в отсутствие доводов жалобы и в силу п. 4 ст. 23 КПЭА, не могут быть поставлены в вину адвокату.

Оценивая действия (бездействие) адвоката П. по формализации отношений с А., Квалифкомиссия обоснованно исходила из отсутствия в материалах дисциплинарного производства сведений о получении согласия заявителя на представление его интересов в судах.

Квалифкомиссия верно отметила, что получение адвокатом согласия доверителя на оказание ему юридической помощи является основополагающей профессиональной обязанностью.

Приступая к оказанию юридической помощи в отсутствие согласия на представление интересов лица, в пользу которого заключено соглашение, адвокат принимает на себя и риск последующего уклонения доверителя от формализации отношений с ним, равно как и выдвижения против него соответствующих дисциплинарных обвинений.

В связи с изложенным Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией при разрешении настоящего дисциплинарного спора придерживается позиции, согласно которой, в тех случаях, когда адвокатом допущено отступление от установленного законом порядка по формализации отношений с доверителем, бремя доказывания соблюдения норм профессиональной этики лежит на адвокате, допустившем такое отступление.

Каких-либо доказательств наличия коммуникаций адвоката П. с заявителем А., подтверждающих, что адвокат идентифицировал и верифицировал личность А. и получила его явно выраженное, исключающее разумные сомнения согласие на оказание ему юридической помощи, в материалах дисциплинарного производства не содержится и адвокатом П. не представлено.

На отсутствие возможности по объективным причинам получить согласие доверителя на представление его интересов адвокат не ссылается. Иных доказательств, в том числе направления в адрес доверителя А. соглашения об оказании юридической помощи, материалы дисциплинарного производства также не содержат.

Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией критически относится к возражениям адвоката П. относительно осведомленности заявителя о заключении ею соглашения в его пользу и о принятии А. решения о представлении его интересов в суде адвокатом П., поскольку достоверных доказательств в подтверждение своих доводов адвокатом не представлено.

Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией во мнении, что нельзя принять во внимание доводы адвоката в части отмены А. ХХ.06.2023 своим распоряжением доверенности, выданной им, как опекуном Ж., на имя И., а также выдачи ХХ.06.2023 А. доверенности на представление его интересов адвокатам В. и Х., поскольку материалы дисциплинарного производства не содержат не только сведений об относимости данных обстоятельств к настоящему дисциплинарному производству, но и доказательств совершения таковых действий заявителем.

Игнорирование же адвокатом П. обязанности получения личного согласия доверителя на оказание ему юридической помощи привело к возникновению у А. обоснованных сомнений в возможных действиях адвоката в пользу оппонентов заявителя.

В то же время доказательств действия адвоката П. в пользу оппонентов заявителем в материалы дисциплинарного производства не представлено. Вопреки указанным доводам, из материалов дисциплинарного производства следует, что в суде апелляционной инстанции адвокат заявляла о законности и обоснованности решения суда первой инстанции, удовлетворившего требования А., возражала против удовлетворения апелляционной жалобы. Данные действия адвоката не могут быть расценены как действия против интересов заявителя.

Как верно отметила Квалифкомиссия, наличие выданной А. в 2017 г. доверенности не свидетельствует об осведомлённости доверителя о представлении его интересов адвокатом П. по конкретному делу в суде и даче согласия на таковые действия.

Адвокат П., действуя честно, разумно, добросовестно, квалифицированно и принципиально, должна была получить от А. согласие на представление его интересов по соглашению, заключённому в его пользу А. В.Г., и удостовериться в том, что А. действительно доверяет А. В.Г. заключить соглашение с адвокатом в его интересах. Однако адвокат П. проигнорировала указанные требования.

Надлежащее выполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание ему квалифицированной юридической помощи, но и квалифицированное оформление договорных отношений с доверителем в соответствии с Законом об адвокатуре и получение согласия доверителя на представление его интересов адвокатом (подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА).

Решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» (утв. Советом АП СПб 04.02.2020, протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021; далее – Решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений») установлено: «Обязанность по оформлению договорных отношений с доверителем в строгом соответствии с Законом об адвокатуре возложена на адвоката и неисполнение (ненадлежащее исполнение) этой обязанности является основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности»^[8].

Как неоднократно указывалось в Обзорах дисциплинарной практики АП СПб, контроль за исполнением существенных условий соглашения об оказании юридической помощи, в том числе и доверителем, является обязанностью адвоката, как профессионального советника по юридическим вопросам, а нарушение существенных условий – проявлением недобросовестности и низкой квалификации адвоката^[9].

Адвокат П. как профессиональный советник по правовым вопросам была обязана знать эти требования законодательства и профессиональной этики и руководствоваться ими при оформлении взаимоотношений с доверителями; указанные требования адвокатом не исполнены.

Квалифкомиссия правомерно констатировала, что адвокат П. не предприняла предписываемых ей обязательных действий по заключению соглашения с доверителем, чем вступила в противоречие с требованиями п.п. 1 и 2 статьи 25 Закона об адвокатуре и ст. 430 ГК РФ.

Поскольку профессиональная деятельность осуществляется адвокатом на основе соглашения об оказании юридической помощи между адвокатом и доверителем (доверителями), то все решения адвоката по заключению и исполнению соглашения об оказании юридической помощи должны учитывать цели такого соглашения, права и обязанности адвоката, а также законные интересы доверителя с учетом специфики адвокатской деятельности.

Давая оценку выдвинутому дисциплинарному обвинению, Квалифкомиссия верно обратила внимание, что отношения, складывающиеся между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную правовую помощь, носят доверительный (фидуциарный) характер, и совершение адвокатом юридически значимых действий в интересах своего доверителя, в том числе и формализация отношений с доверителем, основано на особых, лично-доверительных отношениях.

Однако в материалах дисциплинарного производства отсутствуют какие-либо сведения о соблюдении адвокатом П. прав доверителя в части осведомлённости доверителя о заключении в его интересах соглашения об оказании юридической помощи и получения согласия на представление интересов доверителя, а также соблюдении прав доверителя на свободный выбор адвоката, учитывая специфику адвокатской деятельности и особенности взаимоотношений адвоката и лица, которому он оказывает юридическую помощь, связанные с конфиденциальностью и доверительностью этих отношений.

Необходимость получения соответствующего согласия третьего лица, в интересах которого заключён договор, прямо предусмотрена ч. 2 ст. 430 ГК РФ, так как именно от наличия или отсутствия такого согласия зависят все последующие юридически значимые обстоятельства, включающие в себя, в том числе объём прав и обязанностей сторон договора в пользу третьего лица.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката П. в данной части дисциплинарных обвинений опровергнутой, а её вину в совершении дисциплинарного нарушения – установленной.

Вместе с тем Совет АП СПб посчитал необходимым скорректировать данную Квалифкомиссией квалификацию нарушения.

Как установила Квалифкомиссия, формально соглашение между адвокатом П. и
А. В.Г. об юридической помощи А. было заключено.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб исключил из итоговой квалификации ссылку на положения п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре.

При изложенных обстоятельствах Совет АП СПб признал, что адвокатом нарушены предписания подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре во взаимосвязи с подп. 1
ст. 8 КПЭА, что выразилось в оказании адвокатом П. юридической помощи А. без его согласия.

2. Относительно доводов жалобы о совершении адвокатом действий, влекущих подрыв доверия к нему и к адвокатуре со стороны доверителя.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что описанное выше поведение адвоката П. не просто является неисполнением профессиональных обязанностей перед доверителем, но также свидетельствует о совершении адвокатом действий, влекущих подрыв доверия к ней и к адвокатуре со стороны доверителя.

Нарушения, связанные с оказанием А. юридической помощи без его согласия подрывают независимость адвоката, исключают установление фидуциарных (доверительных) отношений между ним и его доверителем, направлены к подрыву доверия, а также демонстрируют явное пренебрежение адвокатом требованиями законодательства, регламентирующего адвокатскую деятельность.

Описанное поведение Квалифкомиссия обоснованно расценила как недопустимое и причинившее существенный вред как доверителю, так и репутации адвоката и адвокатуры в целом, что свидетельствует о совершении адвокатом, вопреки положениям п.п. 1 и 2 ст. 5 КПЭА.

3. Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией полагает, что в оставшихся доводах заявителя отсутствуют сведения, свидетельствующие о нарушении адвокатом норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

Квалифкомиссия обоснованно оставила без рассмотрения доводы жалобы о причинении адвокатом заявителю ущерба в размере Х ХХХ 000 руб., поскольку споры по данному основанию подлежат разрешению исключительно в порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством, и находятся вне рамок компетенции дисциплинарных органов АП СПб, полномочия которых ограничены установлением в действиях (бездействиях) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что оснований сомневаться в подлинности диплома о высшем юридическом образовании адвоката П. не имеется. Наличие высшего юридического образования у лица, обладающего статусом адвоката, презюмируется. Утверждение заявителя об обратном не подтверждено никакими достоверными доказательствами, позволяющими усомниться в добросовестности адвоката. При этом проверка указанных доводов по существу и формирование на основании такой проверки юридически значимых выводов о действительности или недействительности диплома о высшем юридическом образовании не входит в компетенцию дисциплинарных органов адвокатской палаты в рамках рассмотрения дисциплинарного дела.

По результатам рассмотрения дисциплинарного дела Советом АП СПб адвокату П. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 6/2024 в отношении адвоката П.)

4. Нормы и правила профессионально-этического поведения, содержащиеся в КПЭА, распространяют своё действие исключительно на адвокатов и не могут регулировать правоотношения, не связанные с адвокатской деятельностью.

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Так, Квалифкомиссией было установлено, следующее.

В производстве … районного суда Санкт-Петербурга находится гражданское дело № 2-ХХХХ/2022 (~М-ХХХХ/2022) по иску И. к М. (имеющему статус адвоката) о взыскании алиментов в твёрдой денежной сумме. Интересы истца в указанном деле представляет адвокат Т.

Ранее в период с 2015 по 2018 г.г. Т. являлась доверенным лицом адвоката М., была им уполномочена на представление его интересов в судебных и административных органах, что подтверждается нотариальной доверенностью от ХХ.ХХ.2015. В то же время, как следует из содержания реестра адвокатов Санкт-Петербурга, М. обладает адвокатским статусом с 2015 г. по настоящее время. Т. приобрела статус адвоката только в 2021 г.

При данных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не усмотрел в действиях адвоката Т. признаков вменяемого ей дисциплинарного проступка, выразившегося, по мнению заявителя, в принятии поручения против своего бывшего доверителя и действиях в условиях конфликта интересов доверителей, в связи со следующим.

В соответствии с положениями п. 2 ст. 4 Закона об адвокатуре и ч. 1 ст. 1 КПЭА Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности. Из указанного следует, что нормы и правила профессионально-этического поведения, содержащиеся в разделе первом КПЭА, распространяют своё действие исключительно на адвокатов и не могут регулировать правоотношения, не связанные с адвокатской деятельностью.

Поскольку, как уже указывалось выше, адвокатский статус был приобретён Т. только в 2021 г., к её правоотношениям с М., имевшим место в 2015-2018 г.г., нормы Закона об адвокатуре и КПЭА применены быть не могут. Обстоятельства, связанные с выдачей ХХ.ХХ.2015 М. на имя Т. нотариальной доверенности, не могут порождать юридической связи «адвокат – доверитель», формируемой в соответствии с положениями ст. 25 Закона об адвокатуре и дополнительно регламентируемой п. 1 ст. 6.1. КПЭА.

Таким образом, принятие в 2022 г. поручения адвокатом Т. в гражданском деле против М. не могло создавать конфликта интересов доверителей, поскольку, как следует из вышеприведенных положений Закона об адвокатуре и КПЭА, М. никогда ранее не являлся доверителем адвоката Т.

Доводы М. о работе с ХХ.ХХ.2015 Т. в качестве помощника адвоката М. и о получении ею в связи с этим доступа к сведениям личного характера, составляющим адвокатскую тайну, не подтверждаются материалами дисциплинарного дела. В соответствии с положениями п. 4 ст. 7 Закона об адвокатуре помощник адвоката принимается на работу на условиях трудового договора, заключённого с адвокатским образованием, в связи с чем единственным допустимым доказательством работы лица в качестве помощника может являться соответствующий трудовой договор (контракт). В отсутствие таких доказательств, учитывая содержащееся в возражениях адвоката Т. отрицание таких обстоятельств, Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу о необоснованности данного довода заявителя.

С учётом изложенного, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката Т. не опровергнутой и не находит её вины в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей; в действиях (бездействии) адвоката Т. не имеется нарушений положений Закона об адвокатуре и КПЭА.

Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 385/2023 в отношении адвоката Т.)

5. Выдвигаемые в отношении адвоката дисциплинарные обвинения должны быть конкретны и понятны. От неконкретного и непонятного обвинения защищаться невозможно.

Провозглашение приговора возможно в отсутствие защитника, не препятствует его обжалованию и не свидетельствует о снижении процессуальных и правовых гарантий подсудимого.

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

Квалифкомиссией было установлено, что ХХ.09.2022 между адвокатом М. и Б. было заключено соглашение № ХХ-22 об оказании юридической помощи.

В соответствии с предметом соглашения адвокат принял к исполнению поручение об оказании юридической помощи Б. в качестве защитника при производстве по уголовному делу в СУ при УМВД К. района Санкт-Петербурга в стадии предварительного следствия и судебного разбирательства в суде первой инстанции (п. 1.1 соглашения). Размер вознаграждения адвоката за исполнение поручения определён сторонами в сумме ХХХ 000 руб., исходя из сложности поручения (п. 3.1).

Во исполнение поручения адвокат М. принимал участие на предварительном следствии и в суде первой инстанции, участвовал во всех следственных действиях и судебных заседаниях.

Как утверждает адвокат М., по окончании предварительного следствия он вместе с Б. ознакомился с материалами 34 томов уголовного дела, делал необходимые выписки; фотокопировал материалы; вёл адвокатское досье; совместно с подзащитной формировал позицию по делу, основанную на полном признании ею своей вины; собирал материалы, подтверждающие обстоятельства, смягчающие ее вину, которые были учтены судом в приговоре от ХХ.06.2023.

1. Относительно доводов жалобы о невыполнении адвокатом своих профессиональных обязанностей, выразившихся в том, что адвокат не отстаивал права и интересы доверителя, не изучал должным образом материалы уголовного дела, в котором допущены многочисленные нарушения УПК РФ; не заявлял ходатайств в интересах Б. об исключении из материалов дела доказательств, собранных с нарушением норм УПК РФ; не собирал сведения, необходимые для оказания помощи доверителю.

Квалифкомиссия правомерно сослалась на положения подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, в силу которых адвокат обязан честно, разумно, добросовестно и активно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми незапрещенными законодательством РФ средствами, а также квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.

Реализуя эти полномочия, адвокат-защитник самостоятельно разрешает вопрос о необходимости и целесообразности каких-либо заявлений или ходатайств. Именно право адвоката-защитника, а не его обязанность заявить те или иные ходатайства обуславливает возможность в любой момент принять решение о способе и моменте их реализации. Иной подход приводил бы к выводу о необходимости заявления ходатайства даже в случае, когда адвокат-защитник убеждён в том, что его удовлетворение может ухудшить положение своего доверителя.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что органы адвокатского самоуправления не вправе вмешиваться в тактику, определяемую адвокатом при ведении конкретного дела, а претензии доверителя к адвокату в части, касающейся выбранной адвокатом тактики ведения дела, не могут служить основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности за нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре или КПЭА.

«Совет – не юридическая консультация и проверять взгляды присяжных поверенных на тот или другой юридический вопрос, конечно, не может; единственным исключением из этого общего правила был бы такой случай, когда взгляды адвоката обнаруживали бы его полное юридическое невежество и явное пренебрежение к общепринятым положениям права и действующего законодательства. (Мск. 97/98-186)»^[10].

Пункт 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ во взаимосвязи с положениями подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре наделяет защитника правом использовать любые не запрещённые законодательством Российской Федерации средства и способы защиты подсудимого.

Являясь независимым профессиональным советником по правовым вопросам (п. 1
ст. 2 Закона об адвокатуре), адвокат самостоятельно определяет тот круг юридически значимых действий, которые он вправе и обязан совершить в интересах доверителя на основании заключённого с последним соглашения об оказании юридической помощи. Общими ориентирами при этом для адвоката служат положения п. 2 ст. 2 и п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре, а также предписания соответствующего отраслевого (процессуального) законодательства.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что выдвигаемые в отношении адвоката дисциплинарные обвинения должны быть конкретны и понятны. От неконкретного и непонятного обвинения защищаться невозможно.

С учётом требований подп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА при выдвижении в обращении дисциплинарных обвинений в том, что адвокат не заявил ходатайства в интересах Б. об исключении из материалов дела доказательств, собранных с нарушением норм УПК РФ; не собирал сведения, необходимые для оказания помощи доверителю, заявителю следует конкретно приводить доводы в тексте обращения. В частности, заявителю необходимо было не ограничиваться в жалобе абстрактными суждениями, а указать: какие именно ходатайства в интересах Б. об исключении из материалов дела доказательств не заявил адвокат М., и в какой момент, по мнению заявителя, он должен был их заявить; какие именно сведения, необходимые для оказания юридической помощи доверителю, адвокат М. должен был собрать, но не сделал этого.

Однако заявителем данное требование полностью проигнорировано, а в подтверждение выдвинутых дисциплинарных обвинений в этой части автор обращения прилагает только процессуальные документы (апелляционные жалобы), подготовленные другим защитником. Тем самым заявитель необоснованно переложил обязанность по определению и установлению в действиях (бездействии) адвоката М. каких-либо нарушений при исполнении поручения доверителя, на органы адвокатского самоуправления, не наделённые полномочиями по самостоятельному формулированию дисциплинарных обвинений, не содержащихся в жалобе (обращении).

Более того, п. 4 ст. 23 и п. 4 ст. 24 КПЭА содержат прямой запрет квалификационной комиссии выходить за пределы жалобы (обращения).

Кроме этого, исходя из сведений, размещённых на сайте Санкт-Петербургского городского суда в карточке уголовного дела № 22-ХХХХ/2023, следует, что апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам приговор К. районного суда города Санкт-Петербурга от ХХ.06.2023 в отношении Б. был оставлен без изменения, а жалобы адвокатов М. и Р. – без удовлетворения . Из текста апелляционного определения следует, что приговор в отношении Б. постановлен в соответствии со ст.ст. 307 – 309 УПК РФ, вопреки доводам апелляционных жалоб, нарушений требований уголовно-процессуального закона, в том числе права на защиту, при рассмотрении дела судом не допущено, юридическая квалификация действий осужденной, является правильной, а выводы суда основаны на материалах дела, и оснований для изменения квалификации, вынесения оправдательного приговора, направления уголовного дела прокурору, не имеется.

С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката М. в данной части дисциплинарных обвинений не опровергнутой, а дисциплинарное производство – подлежащим прекращению вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

2. Относительно доводов жалобы об отсутствии адвоката М. при оглашении судом приговора ХХ.06.2023, что привело к ухудшению положения доверителя и заключению её под стражу.

Возражая против доводов обращения, адвокат М. пояснил, что при удалении в совещательную комнату суд объявил ХХ.06.2023 днём оглашения приговора, однако в тот же день секретарём суда адвокату и Б. было объявлено о том, что оглашение приговора состоится ХХ.06.2023. Учитывая, что на указанную дату у адвоката М. уже ранее были назначены следственные действия в П. районе Ленинградской области, он предупредил подзащитную о невозможности своего присутствия в день оглашения приговора, никаких возражений со стороны Б. не последовало.

Рассматривая дисциплинарные претензии доверителя в этой части, Квалифкомиссия правомерно исходила из следующего.

Статьёй 295 УПК РФ установлено, что, заслушав последнее слово подсудимого, суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора, о чём председательствующий объявляет присутствующим в зале судебного заседания (ч. 1). Перед удалением суда в совещательную комнату участникам судебного разбирательства должно быть объявлено время оглашения приговора (ч. 2).

Согласно ч. 3 ст. 309 УПК РФ в резолютивной части приговора должно также содержаться разъяснение о порядке и сроках его обжалования в соответствии с требованиями главы 45.1 данного Кодекса, о праве осуждённого и оправданного ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Согласно ч. 1 ст. 310 УПК РФ после подписания приговора суд возвращается в зал судебного заседания, и председательствующий оглашает вводную и резолютивную части приговора. Все присутствующие в зале судебного заседания, включая состав суда, выслушивают приговор стоя.

Таким образом, ст. 310 УПК РФ не предусматривает никаких обязанностей сторон при оглашении приговора, кроме как выслушивать его стоя. Реализация прав, включая права заявлять ходатайства и делать заявления, не предусмотрена.

Следует отметить, что иные нормы уголовного процессуального закона, предусматривающие принятие судебных актов, например, при избрании меры пресечения или при обжаловании решений и действий, менее подробны, нежели ст. 310 УПК РФ и, например, не обязывают сообщить время оглашения.

Следовательно, отсутствие защитника во время провозглашения приговора не может служить препятствием для его провозглашения. Кроме того, копия приговора суда вручается осуждённому и его защитнику в течение 5 суток со дня его провозглашения (ст. 312 УПК РФ).

Таким образом, провозглашение приговора возможно в отсутствие защитника, не препятствует его обжалованию и не свидетельствует о снижении процессуальных и правовых гарантий подсудимого, поскольку обмен информацией между адвокатом и подзащитным в момент оглашения приговора недопустим, то есть получать юридическую помощь в момент оглашения доверитель не может, а возможность обжалования судебного акта не утрачивается моментом провозглашения.

В отношении доводов жалобы о том, что отсутствие адвоката при провозглашении судом приговора привело к ухудшению положения доверителя и заключению Б. под стражу, Квалифкомиссия верно отметила, что в указанных доводах отсутствуют сведения о совершении адвокатом дисциплинарного проступка, поскольку вопрос о мере пресечения разрешается судом при постановлении приговора в совещательной комнате и является его составной неотъемлемой частью (ст. 298, п. 17 ч. 1 ст. 299 УПК РФ).

Кроме того, адвокат согласовал с подзащитной своё отсутствие при оглашении приговора, а также подготовил и направил апелляционную жалобу на приговор суда.

С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката М. в данной части дисциплинарных обвинений не опровергнутой, а дисциплинарное производство – подлежащим прекращению вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

3. Относительно доводов жалобы о непредоставлении адвокатом отчёта о проделанной работе.

Согласно п. 6 ст. 10 КПЭА при отмене поручения адвокат должен незамедлительно возвратить доверителю все полученные от последнего подлинные документы по делу и доверенность, а также при отмене или по исполнении поручения – предоставить доверителю по его просьбе отчёт о проделанной работе.

Как верно отметила Квалифкомиссия, заявителем в подтверждение указанных доводов доказательств направления адвокату М. требования о предоставлении отчёта не приложено, в ходе рассмотрения дисциплинарного производства таковых не добыто.

Именно такое требование о предоставлении адвокатом отчёта о проделанной работе, в силу положений КПЭА, порождает обязанность адвоката исполнить эту обязанность.

С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката М. в данной части дисциплинарных обвинений не опровергнутой, а дисциплинарное производство – подлежащим прекращению вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

4. Относительно доводов жалобы о непосещении адвокатом заявителя после вынесения приговора.

Оценивая доводы жалобы в указанной части, Калифкомиссия справедливо отметила, что предметом соглашения об оказании юридической помощи являлась защита Б. на предварительном следствии и в суде первой инстанции.

На какие-либо конкретные действия, связанные с неоказанием подзащитной юридической помощи, вызванной непосещением адвоката СИЗО, заявитель не ссылается.

Поручение адвокатом было исполнено в полном объёме, адвокат обжаловал в апелляционном порядке приговор суда.

Материалами дисциплинарного производства установлено, что в уголовное дело в отношении Б. вступил адвокат Р., от услуг адвоката М. доверитель отказалась ХХ.06.2023.

Ввиду исполнения адвокатом поручения на защиту Б. в полном объёме, включая подачу апелляционной жалобы, наличия другого защитника по соглашению, отказа самой Б. от услуг адвоката М., у последнего отсутствовала обязанность посещать доверителя в следственном изоляторе.

С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката М. в данной части дисциплинарных обвинений не опровергнутой, а дисциплинарное производство – подлежащим прекращению вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

5. Относительно доводов жалобы, выражающих требование об обязании адвоката М. возвратить вознаграждение, Квалифкомиссия справедливо отметила, что рассмотрение указанных доводов находится вне рамок компетенции дисциплинарных органов АП СПб, полномочия которых ограничены установлением в действиях (бездействиях) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности.

Квалифкомиссия правомерно оставила без рассмотрения и требования заявителя о привлечении адвоката к уголовной и материальной ответственности.

Согласно Разъяснениям Комиссии Федеральной палаты адвокатов РФ по этике и стандартам по вопросам применения п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики адвоката, утверждённым Советом Федеральной палаты адвокатов РФ 28.01.2016 (протокол № 3) компетенция органов адвокатского самоуправления включает установление в действиях (бездействии) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применение к адвокату мер дисциплинарной ответственности. Установление в поведении адвоката (как и любого другого лица) признаков уголовно-наказуемого деяния или административного правонарушения возможно лишь в порядке, предусмотренном соответствующим законодательством. Следовательно, вопрос о наличии в действиях (бездействии) адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния может быть решён только в порядке уголовного судопроизводства, определённом УПК РФ.

В случае, если заявитель полагает, что адвокатом совершено деяние, содержащее признаки какого-либо преступления, она вправе обратиться в правоохранительные органы в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, а в случае причинения материального ущерба – в суд в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством.

С учётом изложенного Совет АП СПб приходит к выводу, что в ходе настоящего дисциплинарного производства презумпция добросовестности адвоката М. не опровергнута по всем пунктам выдвинутых в отношении него дисциплинарных обвинений, вина адвоката в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей отсутствует, а его действия (бездействие) соответствуют предписаниям законодательства об адвокатуре, включая КПЭА.

Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарные производства № 382/2023 и № 9/2024 в отношении адвоката М.)

6. Положения подп. 1 п. 1 ст. 20 КПЭА, предусматривающие право адвоката на подачу жалобы в отношении другого адвоката, допускают возможность их ограничительного толкования. Адвокат вправе ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности другого адвоката лишь в случае, если действиями (бездействием) последнего затронуты права и законные интересы непосредственно автора жалобы либо интересы и престиж адвокатуры.

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Квалифкомиссией было установлено, что ХХ.ХХ.2021 в Арбитражный суд Санкт-Петербурга обратился О. с заявлением о признании адвоката М. банкротом. ХХ.ХХ.2021 Арбитражный суд Санкт-Петербурга своим определением признал заявление О. обоснованным. ХХ.ХХ.2023 адвокат М. признана банкротом, введена процедура реализации её имущества. Интересы О. в деле о банкротстве М. представляла адвокат В.

1. Относительно доводов жалобы о неуведомлении адвокатом В. Совета АП СПб, неуведомлении адвоката М. о принятии поручения против другого адвоката и непринятии мер к примирению.

Как справедливо отметила Квалифкомиссия, адвокат М. уже обращалась с жалобой о неуведомлении адвокатом В. Совета АП СПб и адвоката М. о принятии поручения против другого адвоката и непринятии мер к примирению. Данная жалоба адвоката М. была рассмотрена на заседании Квалифкомиссии ХХ.ХХ.2023, о чём было вынесено соответствующее заключение. В соответствии с п. 3 ст. 21 КПЭА обстоятельством, исключающим дисциплинарное производство, является состоявшееся ранее решение Совета по дисциплинарному производству с теми же участниками и по тому же основании.

      Соответственно, дисциплинарное производство по жалобе адвоката М. в этой части дисциплинарных претензий подлежит прекращению основанию, предусмотренному подп. 3 п. 1 ст. 25 КПЭА (вследствие состоявшегося ранее заключения квалификационной комиссии и решения Совета этой или иной адвокатской палаты по производству с теми же участниками, по тому же предмету и основанию).

2. Относительно доводов жалобы об отсутствии на соглашении об оказании юридической помощи от ХХ.03.2022, заключённом адвокатом В. с ЗАО «Н.», номера и сведений о регистрации в реестре соглашений Санкт-Петербургской … коллегии адвокатов, в которой состоит адвокат В.

Как верно отметила Квалифкомиссия, Методические рекомендаций по ведению адвокатского производства, утверждённые решением Совета ФПА от 10.06.2010, на которые ссылается адвокат М., не содержат прямого требования о проставлении на соглашение об оказании юридической помощи номера и сведений о регистрации в реестре соглашений адвокатского образования. В разделе I. Общие положения данных Методических рекомендаций указано, что на лицевой стороне адвокатского производства должны содержаться, в частности, данные о номере соглашения об оказании юридической помощи и дата его составления. Однако данное требование относится к адвокатскому производству, а не к соглашению об оказании юридической помощи. Также действующее законодательство об адвокатуре не содержит обязательного требования о проставлении на самом соглашении об оказании юридической помощи какой-либо специальной отметки о регистрации соглашения в адвокатском образовании.

Кроме того, Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что адвокат М. и адвокат В. являются процессуальными оппонентами. В таком случае предъявлять какие-либо претензии о ненадлежащем ведении адвокатского производства адвокатом В. адвокат М. не вправе. Претензий со стороны ЗАО «Н.», которое заключило соглашение об оказании юридической помощи от ХХ.03.2022 с адвокатом В., или третьего лица О., в чьих интересах в том числе указанное соглашение заключалось, о ненадлежащем ведении адвокатского производства в АП СПб не поступало.

При таких обстоятельствах в указанной части дисциплинарных претензий дисциплинарное производство в отношении адвоката В. подлежит прекращению вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом или комиссией отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА.

3. Относительно доводов жалобы о том, что адвокат В., заключив соглашение с ЗАО «Н.» в пользу третьего лица О. на участие в деле о банкротстве адвоката М., заведомо зная о конфликте интересов доверителей, используя О. как «инструмент для достижения цели лица, с которым заключено соглашение», сознательно не удостоверившись в невозможности заключения соглашения с самим О., нарушила положения п. 2 ст. 430 ГК РФ, подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА.

Как уже было отмечено выше, адвокат М. и адвокат В. являются процессуальными оппонентами. Адвокат М. не является стороной соглашения об оказании юридической помощи от ХХ.03.2022 либо лицом, в чьих интересах оно заключено. Адвокат В. какой-либо юридической помощи адвокату М. не оказывала. Жалоб от ЗАО «Н.» или О. на действие адвоката В. в условиях конфликта интересов между ними не поступало. Следовательно, доводы жалобы в этой части не могут быть предметом дисциплинарного разбирательства, а дисциплинарное производство в отношении адвоката В. в указанной части дисциплинарных претензий подлежит прекращению вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом или комиссией отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА.

Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 3/2024 в отношении адвоката В.)

7. Доверителем адвоката, назначенного в порядке ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего, является не законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего, а сам несовершеннолетний потерпевший, и именно его интересы должен защищать адвокат.

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Так, Квалифкомиссия установила, что в П. районный суд СПб поступило постановление руководителя следственного отдела по П. району ГСУ СК РФ по СПб Ч., поданное в порядке ст. 214.1 УПК РФ, в котором он ходатайствовал о разрешении отмены постановления о прекращении уголовного дела.

Уголовное дело было возбуждено ХХ.ХХ.2020 по факту совершения неустановленным лицом насильственных действий сексуального характера в отношении малолетней Л.

Постановление о разрешении отмены постановления о прекращении уголовного дела находилось в производстве судьи П. районного суда СПб Ко.

По ходатайству Г., отца и законного представителя потерпевшей малолетней Л., ХХ.ХХ.2023 суд в порядке положений ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ вызвал адвоката по назначению в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего.

Заявку на участие в судебном заседании через АИС «Адвокатура» принял адвокат К., и после ознакомления с материалами дела ХХ.ХХ.2023 адвокат К. участвовал в судебном заседании по данному делу.

1. Относительно доводов заявителя о ненадлежащем поведении адвоката К., который «высокомерно и пренебрежительно» высказывал до начала судебного заседания свою личную позицию, заключающуюся в том, что у Г. имеется личный конфликт с подозреваемым В., а доказательств его вины нет.

В обоснование принятого решения Квалифкомиссия обоснованно сослалась на положения подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, в соответствии с которыми адвокат обязан отстаивать права и законные интересы доверителя всеми незапрещёнными законодательством РФ средствами; указанная обязанность должна исполняться адвокатом честно, разумно и добросовестно.

При этом добросовестность адвоката предполагается, пока не доказано обратное.

Квалифкомиссия верно отметила, что доводы обвинения, выдвинутого заявителем в отношении адвоката, равно как и доводы объяснений адвоката, должны подтверждаться надлежащими, непротиворечивыми доказательствами.

Дисциплинарные органы АП СПб последовательно исходят из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возлагается на лицо, требующее привлечение адвоката к дисциплинарной ответственности.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что заявителем не представлено каких-либо допустимых доказательств того, что при личном общении с ним адвокат К. высказывал свою позицию в таких выражениях, которые могли бы оцениваться, как «высокомерные и пренебрежительные», в связи с чем Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает не опровергнутой презумпцию добросовестности адвоката К. и не находит в этой части в его действиях нарушений законодательства об адвокатуре, включая КПЭА.

2. Относительно доводов заявителя о ненадлежащем поведении адвоката К., выразившемся в высказывании в судебном заседании позиции, которая противоречила позиции доверителя.

В соответствии с положениями ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ по ходатайству законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего, не достигшего возраста шестнадцати лет, в отношении которого совершено преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, участие адвоката в качестве представителя такого потерпевшего обеспечивается дознавателем, следователем или судом.

Заявитель Г. является отцом несовершеннолетней потерпевшей Л. и признан её законным представителем по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХХ, возбуждённому по его же заявлению ХХ.ХХ.2022 по признакам преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 132 УК РФ, в отношении неустановленного лица. Вторым законным представителем несовершеннолетней потерпевшей Л. по указанному уголовному делу признана её мать – Л. В.А. Соглашение на защиту прав несовершеннолетней Л. с адвокатом К. никто не заключал, защита осуществлялась по назначению суда.

В соответствии с подп. 3 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре и подп. 2 п. 1 ст. 9 КПЭА адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле.

В обоснование принятого решения Квалифкомиссия обоснованно сослалась на положения п. 1 ст. 6.1 КПЭА, в соответствии с которыми под доверителем понимается:

- лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению органа дознания, органа предварительного следствия или суда.

Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что из совокупности положений приведённых правовых норм следует, что доверителем адвоката К. по указанному уголовному делу выступал не заявитель Г., как законный представитель несовершеннолетней Л., а сама несовершеннолетняя Л., и именно её интересы должен был защищать адвокат К. при рассмотрении судом ходатайства об отмене постановления следователя о прекращении производства по уголовному делу.

Учитывая, что несовершеннолетняя Л. постоянно проживает с матерью Л. В.А., которая сообщила адвокату К. свою позицию по рассматриваемому ходатайству, а также при явно выраженном личном конфликте между родителями, адвокат К. с учётом всех фактических обстоятельств пришёл к выводу, что наиболее правильной и соответствующей интересам ребёнка будет являться не позиция отца – Г., а позиция матери – Л. В.А., основанная на позиции самой несовершеннолетней Л. Адвокатом правомерно и обоснованно учитывалось то обстоятельство, что возобновление производства по уголовному делу будет противоречить интересам несовершеннолетней Л. и повлечёт для неё дополнительные нравственные и физические страдания.

П. районным судом Санкт-Петербурга было вынесено постановление об удовлетворении ходатайства следственного органа об отмене постановления следователя о прекращении уголовного дела, то есть суд удовлетворил позицию Г., но при этом мать несовершеннолетней Л. – Л. В.А. написала отказ от апелляционной жалобы.

Квалифкомиссия также верно учла, что в своей жалобе Г. указывает на нарушение адвокатом К. именно прав самого Г., а не прав несовершеннолетней Л., в чьих интересах действовал адвокат К. в суде. При этом в заявлении не указано, какие негативные последствия для заявителя повлекли действия адвоката К.

Квалифкомиссия справедливо отметила, что доводы обвинения, выдвинутого заявителем в отношении адвоката, равно как и доводы объяснений адвоката должны подтверждаться надлежащими, непротиворечивыми доказательствами. Дисциплинарные органы АП СПб последовательно исходят из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возлагается на лицо, требующее привлечение адвоката к дисциплинарной ответственности.

Совет АП СПб разделил мнение Квалифкомиссии, что заявителем не представлено каких-либо допустимых доказательств тому, что адвокат К., высказывая в суде иную позицию, чем позиция Г., нарушил права заявителя. В связи с этим Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией посчитал не опровергнутой презумпцию добросовестности адвоката и не нашёл в действиях адвокат К. нарушений законодательства об адвокатуре.

Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 7/2024 в отношении адвоката К.)

8. Нелегитимный способ направления как доверенности на подачу жалобы на адвоката, так и самой жалобы не позволяют рассматривать жалобу в качестве допустимого повода к возбуждению дисциплинарного производства.

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката П. необходимо прекратить вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для его возбуждения, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 9 ст. 23 КПЭА.

Как указано в жалобе адвоката Ш., она написана полностью со слов его подзащитного Ши.

Президент АП СПб, изучив жалобу, в письме от ХХ.01.2024, адресованном адвокату Ш., указал следующее.

Из жалобы следует, что доверитель адвоката Ш. – Ши. поручил адвокату «составить и передать в АП СПб свою жалобу на действия (бездействие) адвоката П. и приложенные к ней документы». Таким образом, в данном случае адвокат Ш. выступил в роли представителя заявителя Ши.

Ши. содержится под стражей в ФКУ СИЗО-Х УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. В соответствии с ч.ч. 1 и 2 ст. 20 Федерального закона от 15.07.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее – Закон о содержании под стражей) подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, разрешается вести переписку только через администрацию места содержания под стражей. Частью 4 ст. 32 Закона о содержании под стражей установлено, что переговоры, передача каких-либо предметов и переписка подозреваемых и обвиняемых с лицами, находящимися на свободе, осуществляется в соответствии с требованиями настоящего Федерального закона.

Отсутствие на жалобе, содержащей и рукописный текст за подписью Ши., отметки следственного изолятора о приёме и препровождении жалобы ставит под сомнение принадлежность данной жалобы Ши., содержащемуся под стражей. Нелегитимный способ направления жалобы Ши. не позволяет рассматривать её в качестве допустимого повода к возбуждению дисциплинарного производства.

В письме президента АП СПб адвокату Ш. предлагалось оформить полномочия представителя надлежащим образом: получить от Ши. доверенность в простой письменной форме.

ХХ.01.2024 в АП СПб поступило письмо адвоката Ш., в котором он сообщает о том, что ХХ.01.2024 получил от Ши. доверенность, которую направляет в адрес АП СПб. К письму приложены выполненные рукописно заявление от имени Ши. и доверенность от имени Ши., выданная адвокату Ш. Однако ни заявление, ни доверенность также не содержат никаких отметок администрации места содержания под стражей о приёме и препровождении указанных документов.

Таким образом, адвокат Ш. вновь использовал нелегитимный способ передачи документов за подписью Ши., что ставит под сомнение подлинность подписей именно Ши. под заявлением и доверенностью. Отсутствие на жалобе, содержащей и рукописный текст за подписью Ши., отметки следственного изолятора о приёме и препровождении жалобы ставит под сомнение принадлежность жалобы Ши., содержащемуся под стражей.

Оценивая вышеприведённые фактические обстоятельства, Квалифкомиссия правомерно исходила из положений п. 1 ст. 20 КПЭА, в соответствии с которыми в качестве допустимого повода для возбуждения и рассмотрения дисциплинарного производства указана, в частности, жалоба, поданная в адвокатскую палату другим адвокатом, доверителем адвоката или его законным представителем.

В соответствии с п. 4 Рекомендаций по рассмотрению дисциплинарных дел в отношении адвокатов, принятых Комиссией по этике и стандартам ФПА РФ (КЭС ФПА РФ) 06.12.2022 (с изменениями и дополнениями от 14.02.2024) перечень оснований, являющихся допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства, закрепленный в п. 1 ст. 20 КПЭА носит исчерпывающий характер; жалоба, представление, обращение лица, не поименованного в указанной норме, не является допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства и может лишь послужить основанием для внесения представления о возбуждении дисциплинарного производства вице-президентом адвокатской палаты либо лицом, его замещающим.

Жалоба на действия адвоката П. подана от имени гражданина Ши., содержащегося в ФКУ СИЗО-Х УФСИН РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, адвокатом Ш.

Как верно отметила Квалифкомиссия, если исходить из того, что жалоба подана Ши., как доверителем адвоката П., то такая жалоба в соответствии с ч.ч. 1 и 2 ст. 20 Закона о содержании под стражей должна быть им направлена только через администрацию места содержания под стражей, то есть через администрацию ФКУ СИЗО-Х УФСИН РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Однако никаких отметок спецчасти СИЗО-Х, в частности, исходящего номера отправления из учреждения, на жалобе Ши. не имеется.

Адвокат Ш. предоставил в АП СПб рукописную доверенность от имени Ши., в которой указаны полномочия Ш. на подачу жалобы от имени Ши. Однако данная доверенность не удостоверена ни нотариусом, ни начальником ФКУ СИЗО-Х УФСИН РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Также на листе с текстом доверенности не имеется никаких отметок спецчасти СИЗО-Х о направлении этой доверенности в адрес АП СПб. Указанные обстоятельства свидетельствуют о нарушении требований ч.ч. 1 и 2 ст. 20 Закона о содержании под стражей.

Таким образом, отсутствие надлежащего заверения доверенности от имени
Ши. и нелегитимный способ направления как доверенности, так и самой жалобы не позволяют рассматривать жалобу в качестве допустимого повода к возбуждению дисциплинарного производства.

Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 6/2024 в отношении адвоката П.)

9. В ходе дисциплинарного разбирательства заявителем не представлено доказательств того, что она является доверителем адвоката.<

Недопустимо использование адвокатом в личных целях, в том числе для своей защиты по возбуждённому против него дисциплинарному производству, публичного правомочия по направлению обязательного к исполнению адвокатского запроса; применение данного статусного права возможно лишь при оказании квалифицированной юридической помощи.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Г. необходимо прекратить вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для его возбуждения, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 9 ст. 23 КПЭА.

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

1. Относительно доводов жалобы об осуществлении адвокатом Г. адвокатской деятельности без заключения соглашения, предусмотренного п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре.

Как установлено Квалифкомиссией, ХХ.07.2023 между И. и ООО «С.» (далее также – Общество) был заключён договор № ХХХХХХХХ об оказании юридических услуг.

В соответствии с предметом договора Общество приняло к исполнению поручение заказчика об оказании юридических услуг, специфика которых согласовывается лично между исполнителем и заказчиком и указывается в задании заказчика. Наименованием и характером юридических услуг является правовой анализ документов; представление интересов в суде первой инстанции по исковому заявлению к Л. с подготовкой всех необходимых документов, включая заявление в полицию (п.п. 1.1, 1.2, подп. 1.2.1). С представленными услугами заявитель была ознакомлена, о чём свидетельствует её подпись на листе 1 договора.

Согласно п. 3.1. договора стоимость оказания юридических услуг согласована сторонами в сумме ХХХ 000 руб.

ХХ.07.2023 И. оплатила в кассу Общества ХХ 000 руб.; также ХХ.07.2023 И. оплатила в кассу Общества ХХ 000 руб., что подтверждается кассовыми чеками.

При таких обстоятельствах Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что из представленных заявителем документов следует, что правоотношения по оказанию юридических услуг возникли между И. и ООО «С.».

Каких-либо доказательств, подтверждающих доводы жалобы о работе адвоката Г. в ООО «С.», а равно доказательств поручения Обществом адвокату Г. представления интересов И., материалы дисциплинарного производства не содержат. Доводы жалобы являются декларативными, доказательствами не обоснованы, адвокатом не признаются.

Из пояснений адвоката Г. следует, что адвокат действительно консультировала И., являющуюся инвалидом 2-ой группы по зрению, по вопросу договора займа на безвозмездной основе, предлагала И. свои услуги по оказанию юридической помощи, однако соглашение об оказании юридической помощи с И. не заключала; оплату И. адвокату не производила, поскольку уже заключила договор об оказании юридических услуг с ООО «С.» и оплатила его услуги.

Квалифкомиссия справедливо отметила, что доказательствами возникновения правоотношений, вытекающих из договора поручения между доверителем и адвокатом, могут служить, в частности, получение адвокатом вознаграждения за оказанную юридическую помощь, исполнение адвокатом поручения доверителя и т.п.

Из представленных И. кассовых чеков следует, что заявитель оплатила именно в кассу Общества денежные средства в размере ХХХ 000 руб. по договору. Сведений о передаче адвокату каких-либо денежных средств как заявителем, так и Обществом материалы дисциплинарного производства не содержат, равно как и доказательств наличия каких-либо договорных отношений между адвокатом Г. и Обществом.

Как указывается в жалобах, доверенность на представление интересов была выдана ООО «С.», сведений о выдаче адвокату доверенности материалы дисциплинарного производства также не содержат.

Следует согласиться с Квалифкомиссией, которая критически отнеслась к представленным заявителем скриншотам переписки в мессенджере и не приняла их в качестве доказательств доводов жалобы, исходя из следующего.

Поскольку адвокат Г. отрицала наличие переписки в мессенджере, Квалифкомиссия оценила представленные доказательства следующим образом.

Процессуальное законодательство относит сообщения в мессенджерах к письменным доказательствам, полученным посредством использования информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (ст. 75 АПК РФ, ст. 71 ГПК РФ, ст. 70 КАС РФ).

При разрешении вопроса о том, имел ли место факт направления обращения с использованием информационно-телекоммуникационной сети, допустимыми доказательствами будут являться в том числе сделанные и заверенные лицами, участвующими в деле, распечатки материалов, размещённых в такой сети (скриншот), с указанием адреса интернет-страницы, с которой сделана распечатка, а также точного времени её получения (ст.ст. 55 и 60 ГПК РФ, ст.ст. 64 и 68 АПК РФ).

Скриншоты подлежат заверению подписью лица, представившего такие доказательства, что следует из п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 15, п. 55 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10, п. 66 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33.

Представленные заявителем скриншоты не заверены И.

Кроме того, из скриншотов не следует, что с адвокатом Г. вела переписку именно заявитель. Не содержат скриншоты и сведений о технической возможности абонентов вести обмен юридически значимыми сообщениями в мессенджерах, а также сведений о мессенджере, в котором велась переписка.

Таким образом, представленные доказательства не отвечают требованиям относимости и допустимости.

Более того, к дисциплинарным претензиям можно отнести только одно сообщение, отправленное якобы адвокатом Г., в котором сообщается следующее: «заявление в полицию отправила. Передала его как надо на практике. Теперь ждем». Текст сообщения не позволяет сделать вывод о наличии в действиях адвоката дисциплинарного проступка, предусмотренного ст. 25 Закона об адвокатуре.

Ссылки И. об осуществлении адвокатом деятельности без заключения соглашения «ввиду отсутствия в договоре с Обществом упоминания участия адвоката Г.», Квалифкомиссией были обоснованно отклонены, поскольку разрешение споров между сторонами соглашения (И. и Обществом) по вопросам заключения договора находятся вне рамок компетенции дисциплинарных органов АП СПб.

В отсутствие иных доказательств наличия между адвокатом и заявителем договорных отношений (заключённого соглашения об оказании правовой помощи), Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу о том, что заявитель ошибочно полагает себя доверителем адвоката Г.

В соответствии с положениями подп. 1-4 п. 1 ст. 20 КПЭА И. не относится к числу лиц, по инициативе которых могло быть возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Г.

Надлежащие субъекты жалоб на адвоката (представлений, обращений) перечислены в п. 1 ст. 20 КПЭА. В частности, таковыми являются доверитель адвоката или его законный представитель.

Понятие доверителя раскрывается в ст. 6.1 КПЭА.

В целях КПЭА под доверителем понимается:

- лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению органа дознания, органа предварительного следствия или суда.

При решении вопроса, связанного с сохранением адвокатской тайны, под доверителем понимается любое лицо, доверившее адвокату сведения личного характера в целях оказания юридической помощи

Лишь жалоба (представление, обращение), поданная в адвокатскую палату надлежащим заявителем (при соблюдении иных, предусмотренных ст. 20 КПЭА условий) может являться поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката.

Следует согласиться с выводом Квалифкомиссии, что И. доверителем адвоката Г. не является. Доказательств обратного заявителем не представлено.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией пришёл к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката Г. в указанной части дисциплинарных претензий вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для его возбуждения.

2. Относительно группы дисциплинарных претензий о неисполнении адвокатом своих обязательств перед И., создании видимости работы, неквалифицированных действиях адвоката по составлению заявления в полицию, нарушении финансовой дисциплины, сокрытии доходов и неуплате налогов.

Рассматривая данные претензии жалоб, Квалифкомиссия справедливо отметила, что поскольку заявитель не является надлежащим субъектом жалоб на адвоката, у Квалифкомиссии отсутствуют основания к проверке данных доводов.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб пришёл к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката Г. в указанной части дисциплинарных претензий вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для его возбуждения.

Вместе с этим Квалифкомиссия верно указала, что в материалах дисциплинарного производства отсутствуют процессуальные документы (в частности, заявление в полицию), оценку которым предлагается дать органам адвокатского самоуправления; равно отсутствуют и сведения о передаче адвокату каких-либо денежных средств от заявителя, что определяло бы обязанность адвоката внести их в кассу адвокатского образования.

Одновременно Квалифкомиссия правомерно оставила без рассмотрения и претензии заявителя о совершении адвокатом совместно с Обществом каких-либо действий, содержащих признаки уголовно-наказуемого деяния.

Согласно Разъяснениям Комиссии Федеральной палаты адвокатов РФ по этике и стандартам по вопросам применения п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики адвоката, утвержденным Советом Федеральной палаты адвокатов РФ 28.01.2016 (Протокол № 3)^[11] компетенция органов адвокатского самоуправления включает установление в действиях (бездействии) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применение к адвокату мер дисциплинарной ответственности. Установление в поведении адвоката (как и любого другого лица) признаков уголовно-наказуемого деяния или административного правонарушения возможно лишь в порядке, предусмотренном соответствующим законодательством. Следовательно, вопрос о наличии в действиях (бездействии) адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния может быть решен только в порядке уголовного судопроизводства, определённом УПК РФ.

В случае, если заявитель полагает, что адвокатом совершено деяние, содержащее признаки какого-либо преступления, она вправе обратиться в правоохранительные органы в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, а в случае причинения материального ущерба – в суд в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством.

В то же время Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией полагает необходимым обратить внимание адвоката Г. на недопустимость использования адвокатом в личных целях, в том числе для своей защиты по возбуждённому против неё дисциплинарному производству, публичного правомочия по направлению обязательного к исполнению адвокатского запроса; применение данного статусного права возможно лишь при оказании квалифицированной юридической помощи (ст. 6.1 Закона об адвокатуре, Решение Совета ФПА РФ «О допустимых способах реализации адвокатом права на обращение в органы государственной власти и местного самоуправления, общественные объединения и иные организации с запросом о предоставлении документов и фактических сведений» от 24.09.2019 (Протокол № 5)^[12], Решение Совета ФПА РФ «Об адвокатском запросе от 08.07.2021^[13], действовавшее на момент заключения соглашения об оказании юридической помощи, и Стандарт подготовки и направления адвокатских запросов, утверждённый XI Всероссийским съездом адвокатов 20.04.2023^[14]).

Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 5/2024 в отношении адвоката Г.)

На заседаниях Совета АП СПб также были приняты решения:

- Освободить от уплаты разового целевого взноса для финансирования помощи ветеранам петербургской адвокатуры в размере 1000 (одна тысяча) рублей в 2024 году 5 адвокатов;

- Удовлетворить заявление адвоката Н., принятой 21.08.2024 в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на основании п.5 и 8 ст.15 Закона об адвокатуре, о предоставлении рассрочки по уплате отчисления первого месяца на общие нужды АП СПб на три месяца равными платежами – по 50 000 рублей в месяц;

- Внести изменения в решение Совета АП СПб от 24.08.2023 (протокол
№ 15) «Об определении размера вознаграждения президента и вице-президентов, других членов совета адвокатской палаты и членов ревизионной и квалификационной комиссий, адвокатам за работу в АП СПб и в связи с исполнением ими указанных полномочий в пределах утвержденной собранием (конференцией) адвокатов сметы расходов на содержание адвокатской палаты», установив с 01.09.2024 вознаграждение членам Совета АП СПб, за исключением президента и вице-президентов, за участие в одном очном заседании Совета в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей;

- Направить адвокату С. разъяснения по вопросу о неправомерном удержании на счёте адвокатского образования причитающихся адвокату С. сумм в качестве оплаты труда адвоката по назначению;

- Принять информацию о канале ProКачайПрава в мессенджере «Telegram» и группе в ВК «Адвокатское телевидение» к сведению;

- Назначить Ч. ревизором образовательной организации «Санкт-Петербургский Институт Адвокатуры» сроком на 4 (четыре) года и назначить вознаграждение по результатам годовой отчетности; поручить ревизору Ч. провести проверку финансово-хозяйственной деятельности образовательной организации «Санкт-Петербургский Институт Адвокатуры» за 2022 и 2023 г.г.; подготовить для ревизора Ч. перечень вопросов для работы по проверке финансово-хозяйственной деятельности образовательной организации «Санкт-Петербургский Институт Адвокатуры» за 2022 и 2023 г.г.;

- Принять к сведению Отчет Ревизионной комиссии АП СПб о результатах проверки финансово-хозяйственной деятельности АП СПб за 2023 год для дальнейшего его направления делегатам Конференции адвокатов АП СПб 04.10.2024;

- Изменить название «Комиссии Совета АП СПб по рассмотрению результатов прохождения стажировки стажерами адвокатов АП СПб», считать ее наименованием «Комиссия Совета АП СПб по организации стажировки»; утвердить Положение о Комиссии Совета АП СПб по организации стажировки https://www.apspb.ru/about/structure/qualification_exam/ ; утвердить Положение о порядке прохождения стажировки https://www.apspb.ru/about/structure/qualification_exam/ ; утвердить новый состав Комиссии Совета АП СПб по организации стажировки:

Царев Алексей Борисович – председатель

Земскова Инна Тихоновна

Передрук Александр Дмитриевич

Семеняко Максим Евгеньевич

Фазульянов Олег Борисович

Хапалюк Юрий Николаевич

Якубовский Дмитрий Ярославович;

- Избрать Саськова Кирилла Юрьевича сопредседателем Комиссии Совета АП СПб по методической работе;

- Избрать Грузда Бориса Борисовича заместителем сопредседателей Комиссии Совета АП СПб по методической работе;

- Утвердить проект Регламента Конференции адвокатов Адвокатской палаты Санкт-Петербурга для дальнейшей рассылки делегатам Конференции адвокатов АП СПб 04.10.2024.

---

               [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса, в частности, дела, направленные в Квалифкомиссию для нового разбирательства, и дело, прекращённое вследствие отзыва жалобы.

               [2]Обзоры дисциплинарной практики АП СПб январь –август 2021 года и сентябрь-декабрь 2021 года. Опубликованы на официальном сайте АП СПб//URL:https://apspb.ru/forLawyers/dp/

               [3] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003.

               [4] Там же.

               [5] Там же//URL: https://fparf.ru/documents/fpa-rf/the-documents-of-the-council/the-decision-of-the-council-of-the-federal-chamber-of-lawyers-of-the-russian-federation-on-acceptabl/

               [6] Там же//URL: https://fparf.ru/documents/fpa-rf/the-documents-of-the-council/reshenie-soveta-federalnoy-palaty-advokatov-rossiyskoy-federatsii-ob-advokatskom-zaprose/

               [7] Там же//URL: https://fparf.ru/documents/fpa-rf/documents-of-the-congress/standart-podgotovki-i-napravleniya-advokatskikh-zaprosov/

               [8] Опубликовано на официальном сайте АП СПб//URL: https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

               [9]Обзоры дисциплинарной практики АП СПб январь –август 2021 года и сентябрь-декабрь 2021 года. Опубликованы на официальном сайте АП СПб//URL: https://apspb.ru/forLawyers/dp/

               [10] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003.

               [11] Опубликовано на официальном сайте ФПА//URL: https://fparf.ru/documents/fpa-rf/dokumenty-kes/the-explanation-of-the-commission-of-the-federal-chamber-on-ethics-and-standards-in-the-application-/

               [12] Там же//URL: https://fparf.ru/documents/fpa-rf/the-documents-of-the-council/the-decision-of-the-council-of-the-federal-chamber-of-lawyers-of-the-russian-federation-on-acceptabl/

               [13] Там же//URL: https://fparf.ru/documents/fpa-rf/the-documents-of-the-council/reshenie-soveta-federalnoy-palaty-advokatov-rossiyskoy-federatsii-ob-advokatskom-zaprose/

               [14] Там же//URL: https://fparf.ru/documents/fpa-rf/documents-of-the-congress/standart-podgotovki-i-napravleniya-advokatskikh-zaprosov/