16 января 2025 года состоялось заседание Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее – АП СПб) под председательством президента Тенишева В.Ш.

 16 января 2025 года состоялось заседание Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее – АП СПб) под председательством президента Тенишева В.Ш.

 На заседании Совета АП СПб были приняты следующие решения, связанные с изменениями в реестре адвокатов:

 41 человек, успешно сдавший квалификационный экзамен на приобретение статуса адвоката (Решение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Санкт-Петербурга о присвоении статуса адвоката от 12-13 декабря 2024 года, протокол № 14), принял присягу адвоката и принят в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга,

 8 адвокатов приняты в члены АП СПб на основании п. 5 и 8 ст. 15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре);

 4 адвоката возобновили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 16 Закона об адвокатуре;

 3 адвоката приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 2 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (неспособность адвоката более шести месяцев исполнять свои профессиональные обязанности);

 4 адвоката приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 5 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о приостановлении статуса адвоката по личным обстоятельствам);

 статус 8 адвокатов прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о прекращении статуса адвоката);

 статус 5 адвокатов прекращен на основании подп. 3 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (смерть адвоката).

 

 На заседании Совета АП СПб было рассмотрено 11 дисциплинарных производств в отношении адвокатов, по которым приняты следующие решения:

 статус 1 адвоката прекращен,

 2 адвокатам объявлено замечание,

 6 дисциплинарных производств прекращено,

 1 дисциплинарное производство направлено на новое разбирательство в Квалификационную комиссию АП СПб,

 рассмотрение 1 дисциплинарного производства отложено.

 

 

Обзор дисциплинарных производств,

рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 16.01.2025^[1]

 1. Игнорирование адвокатом прямого законодательного запрета вступать в трудовые отношения в качестве работника и на занятие муниципальных должностей является недопустимым и несовместимо со статусом адвоката и принадлежностью к адвокатскому сообществу.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом П. допущено нарушение взаимосвязанных положений п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре) и п. 3 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА).

 Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

 Так, Квалифкомиссией было установлено, что П., имеющая статус адвоката с

2006 г., с ХХ.ХХ.2017 на основании трудового договора № Х/1.1-ХХ и соглашений к трудовому договору от ХХ.ХХ.2017, ХХ.ХХ.2018 и ХХ.ХХ.2019, а также на основании трудового договора № ХХ/1.1-ХХ от ХХ.ХХ.2022 и соглашений к трудовому договору от ХХ.ХХ.2022 в период с ХХ.ХХ.2017 по ХХ.ХХ.2022 занимала и с ХХ.ХХ.2022 по настоящее время занимает должность директора муниципального казенного учреждения «Центр …» муниципального образования В. муниципальный район» Л. области
(МКУ «Ц.»).

 Квалифкомиссия обоснованно заключила, что при таких обстоятельствах адвокатом П. были нарушены правовые запреты, установленные п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре и п. 3 ст. 9 КПЭА.

 Также Квалифкомиссия верно отметила, что решением Совета ФПА от 17.09.2004 установлено, что адвокат не вправе занимать государственные и муниципальные должности, заниматься любой оплачиваемой деятельностью в рамках трудовых отношений, поскольку это противоречит его статусу независимого советника по правовым вопросам и создает угрозу для надлежащего выполнения его профессиональных обязанностей.

 Поскольку адвокат П. до настоящего времени какие-либо сведения о её увольнении с должности директора МКУ «Ц.» муниципального образования В. муниципальный район Л. области в АП СПб не направила, как не направляла и в адвокатскую палату заявлений о приостановлении статуса адвоката, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу, что в ходе дисциплинарного разбирательства презумпция добросовестности адвоката П. опровергнута, вне разумных сомнений установлены факты ненадлежащего профессионального поведения адвоката П. при обстоятельствах, изложенных выше.

 Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату П. за допущенное нарушение, Совет АП СПб признаёт его тяжким, поскольку оно сопряжено с явным и грубым игнорированием адвокатом предусмотренного Законом об адвокатуре прямого запрета вступать в трудовые отношения в качестве работника и на занятие муниципальных должностей.

 Кроме этого, Совет АП СПб учитывает умышленный и злостный характер совершённого адвокатом П. нарушения, а также его продолжительность, что свидетельствует об отсутствии у адвоката П. необходимых для осуществления адвокатской деятельности профессиональных и этических качеств. О злостности допущенного нарушения говорит и тот факт, что адвокат П. не разорвала трудовые отношения с МКУ ЦМУ даже после возбуждения в отношении неё дисциплинарного производства.

 Такое незаконное поведение адвоката П. наносит вред авторитету адвокатуры, является недопустимым и несовместимым со статусом адвоката и принадлежностью к адвокатскому сообществу.

 Действиями (бездействием) адвоката П. авторитету адвокатуры был причинён существенный вред, доверие к адвокатуре оказалось подорванным у государственного органа – органа юстиции, обратившегося в АП СПб с соответствующим представлением.

 Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за указанное нарушение может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости подобного поведения.

 Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката П. действующих дисциплинарных взысканий, но не признаёт это обстоятельство существенно снижающим тяжесть совершённого проступка.

 С учётом всех указанных обстоятельств Совет АП СПб полагает необходимым применить к адвокату П. меру дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, как в наибольшей степени отвечающую требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

 По этим же причинам Совет АП СПб считает невозможным применение к адвокату П. меры дисциплинарного воздействия, не связанной с прекращением статуса адвоката.

 В отношении адвоката П. применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

 В соответствии с п. 7 ст. 18 КПЭА П. установлен срок, по истечении которого она может быть допущена к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката, 1 (один) год.

 

(Дисциплинарное производство № 95/2024 в отношении адвоката П.)

 

 2. За оказание юридической помощи без заключения соглашения в письменной форме и невнесение полученных за работу денежных средств в кассу адвокатского образования адвокату объявлено замечание.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом А. допущено нарушение взаимосвязанных положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, п.п. 1, 2 и 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, а также подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре во взаимосвязи с п. 3 решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» от 04.02.2020; с изменениями от 29.03.2021 (далее – Решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»).

 Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

 Так, Квалифкомиссия установила, что в феврале 2023 г. Т., обратилась за юридической помощью к адвокату А., между ними были достигнуты договорённости о дальнейшем сотрудничестве; однако в письменной форме соглашение об оказании юридической помощи не составлялось, в адвокатском образовании не регистрировалось, денежные средства за работу адвоката в кассу адвокатского образования адвокатом не вносились.

 Адвокат А. не оспаривает, что получил от заявителя на личную банковскую карту ХХ 000 руб., но посчитал эти деньги компенсацией за его затраты на проезд, амортизацию и содержание его собственного автомобиля при осуществлении проезда из г. К. до г. П., что составляет 400 км, и за затраты по времени (5 часов); также адвокат учитывал, что за это время по делу Т. проехал более 1 500 км, стоимость технического обслуживания его автомобиля составила около Х 000 рублей, не считая стоимости топлива.

 Поскольку адвокат А. не вносил в кассу адвокатского образования никаких денежных средств, полученных от доверителя: ни денежных средств, полученных в наличной форме, ни денежных средств, переведённых доверителем на личный счёт адвоката, то Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией находит в этом бездействии нарушение адвокатом положений п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре; при этом, проводить анализ сумм, фактически выплаченных доверителем адвокату, оснований не имеется.

 Таким образом, адвокатом А. было допущено нарушение указанных выше требований Закона об адвокатуре, КПЭА и решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений».

 Далее.

 Относительно доводов жалобы, что адвокат А. оказался некомпетентным в вопросе, за который взялся, пообещал положительный результат, который, как позже выяснила Т., достичь было невозможно; что отсутствие опыта и должной квалификации привели к неправильной оценке адвокатом обстоятельств дела; возможно, адвокат, осознавая проигрыш в кассационной инстанции, не разъяснил этого Т., составил кассационную жалобу и получил за это от доверителя Х 000 руб., то есть сознательно ввёл доверителя в заблуждение.

 Квалифкомиссия справедливо отметила, что данные доводы жалобы ничем не подтверждены. Адвокат отрицает формулирование таких гарантий и введение доверителя в заблуждение.

 Доводы заявителя о том, что адвокат не составлял апелляционных жалоб на решение суда, не разъяснил доверителю порядок подачи апелляционной жалобы, что привело к отказу судебных органов в её приёме, Совет АП СПб также как и Квалифкомиссия оценивает критически, поскольку в связи с отсутствием письменного соглашения между адвокатом и доверителем невозможно установить конкретный предмет соглашения и круг обязанностей адвоката. Следовательно, невозможно оценить эти доводы жалобы как бесспорные.

 Исходя из презумпции добросовестности адвоката, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не находит нарушений со стороны адвоката в данной части.

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией пришёл к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката А. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

 По результатам разбирательства адвокату А. объявлено замечание.

 

(Дисциплинарное производство № 29/2024 в отношении адвоката А.)

 

 3. Приобретение статуса обязывает адвоката незамедлительно оформить ранее возникшие взаимоотношения с доверителем в соответствии с Законом об адвокатуре.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом З. допущено нарушение взаимосвязанных положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1
ст. 8 КПЭА, п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре, а также подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»).

 Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

 Квалифкомиссия установила, что Арбитражным судом … и … арбитражным апелляционным судом рассматривался обособленный спор в деле о несостоятельности (банкротстве) Т. № АХХ-ХХХХХ/2020/сд.8 по заявлению финансового управляющего Ю. к Т-вой, Т-ву, Ч. и др. о признании недействительными цепочки сделок – брачного договора, сделки по отчуждении объектов недвижимости.

 Определением АС … от ХХ.ХХ.2022 в удовлетворении заявления финансового управляющего к Т-вой и др. было отказано. Постановлением ХХ ААС от ХХ.ХХ.2023 определение суда первой инстанции отменено, по обособленному спору принят новый судебный акт, которым признана недействительной цепочка сделок – брачный договор, сделка по отчуждению объектов недвижимости.

 Интересы заявителя в судах представляла адвокат З.

 Данные обстоятельства подтверждаются материалами дисциплинарного производства и не оспариваются адвокатом, пояснившей, что она представляла интересы Т-вой по указанному обособленному спору в судах первой и апелляционной инстанций. В подтверждение своих пояснений адвокатом приложены копии нотариально удостоверенных доверенностей Т-вой на З. от ХХ.ХХ.2018 и ХХ.ХХ.2021.

 Также из постановления ХХ ААС от ХХ.ХХ.2023 по делу № АХХ-ХХХХХ/2020/сд.8 следует, что дело в апелляционной инстанции рассмотрено при участии представителя Т-вой по доверенности от ХХ.ХХ.2021 З.

 Оценивая действия (бездействие) адвоката З. по формализации своих отношений с доверителем, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

 ХХ.ХХ.2021 З. присвоен статус адвоката.

 Сведений о начале ведения дела заявителя адвокатом З. материалы дисциплинарного производства не содержат, на таковые обстоятельства ни заявитель, ни адвокат не ссылались.

 В то же время на даты вынесения судебных актов первой инстанции (резолютивная часть определения объявлена ХХ.ХХ.2022) и апелляционной инстанции (резолютивная часть постановления объявлена ХХ.ХХ.2023) З. уже имела статус адвоката.

 С момента присвоения статуса на адвоката распространяются обязательные для исполнения требования законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также распространяются обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, установленные КПЭА.

 Адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном Законом об адвокатуре физическим и юридическим лицам в целях защиты их прав, свобод и интересов (п. 1 ст. 1).

 В силу подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА надлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, то есть выполнение обязанности честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, предполагает не только оказание доверителю квалифицированной юридической помощи по интересующему его вопросу, но и строгое выполнение адвокатом предписаний закона о порядке оформления правоотношений с доверителем, поскольку именно адвокат как профессиональный участник правоотношений, связанных с заключением и расторжением соглашения об оказании юридической помощи, обязан принять меры к тому, чтобы все процедуры, относящиеся к процессу заключения и расторжения соглашения об оказании юридической помощи, соответствовали требованиям действующего законодательства и не нарушали права и охраняемые законом интересы доверителя.

 Требования к форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи должны соблюдаться адвокатом уже в силу того, что они нормативно закреплены, и, следовательно, являются общеобязательными.

 Положениями ст. 25 Закона об адвокатуре установлено, что адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем (п. 1). Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу (п. 2).

 Пунктом 4 ст. 25 предусмотрено, что соглашение, помимо предмета поручения, должно содержать указание на иные существенные условия (подпункты 1-5):

 - указание на адвоката, принявшего исполнение поручения в качестве поверенного, а также на его принадлежность к адвокатскому образованию и адвокатской палате;

 - предмет поручения;

 - условия и размер выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь;

 - порядок и размер компенсации расходов адвоката, связанных с исполнением поручения;

 - размер и характер ответственности адвоката, принявшего исполнение поручения.

 В силу п. 1 ст. 6 Закона об адвокатуре полномочия адвоката, участвующего в качестве представителя доверителя в конституционном, гражданском и административном судопроизводстве, а также в качестве представителя или защитника доверителя в уголовном судопроизводстве и производстве по делам об административных правонарушениях, регламентируются соответствующим процессуальным законодательством Российской Федерации.

 В соответствии с п. 3 ст. 59 АПК РФ представителями граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, и организаций могут выступать в арбитражном суде адвокаты и иные оказывающие юридическую помощь лица, имеющие высшее юридическое образование либо ученую степень по юридической специальности.

 Исходя из п. 1 ст. 6 и п. 1-2 ст. 25 Закона об адвокатуре, адвокат вправе участвовать в качестве представителя в арбитражном судопроизводстве только на основании соглашения с доверителем. В силу п. 6 ст. 59 АПК РФ полномочия адвоката на ведение дела в арбитражном судопроизводстве должны быть надлежащим образом оформлены и подтверждены.

 Данные положения являются дополнительной гарантией, установленной федеральным законодателем для лиц, обращающихся за получением правовых услуг именно к адвокату.

 Решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений» установлено: «Обязанность по оформлению договорных отношений с доверителем в строгом соответствии с Законом об адвокатуре возложена на адвоката и неисполнение (ненадлежащее исполнение) этой обязанности является основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности».

 Адвокат обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката и исполнять решения органов адвокатской палаты и органов Федеральной палаты адвокатов, принятые в пределах их органов адвокатской палаты и органов Федеральной палаты адвокатов, принятые в пределах их компетенции (подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, п. 6 ст. 15 КПЭА).

 Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, что адвокатом З. вышеизложенные требования законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также положения КПЭА проигнорированы.

 Доводы адвоката о том, что адвокат не должна была заключать соглашение об оказании юридической помощи, поскольку на момент обращения Т-вой за помощью статусом адвоката З. не была наделена и никакого вознаграждения заявитель не выплачивала, Советом АП СПб вслед за Квалифкомиссией отклоняются ввиду следующего.

 С момента приобретения статуса адвоката З. возложила на себя обязанности, связанные с исполнением поручения доверителя, в том числе по обязательной формализации своих правоотношений с доверителем в соответствии с требованием законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре (подп. 1 п. 1 ст. 7 и п.п. 1 и 2 ст.25 Закона об адвокатуре).

 Квалифкомиссия верно отметила, что надлежащее выполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание ему квалифицированной юридической помощи, но и квалифицированное оформление договорных отношений с доверителем в соответствии с Законом об адвокатуре.

 В силу взаимосвязанных положений пп. 1 п. 1 ст. 7 и ст. 25 Закона об адвокатуре обязанность по заключению соглашения об оказании юридической помощи при принятии и исполнении поручения лежала на профессиональной стороне соглашения – адвокате З.

 Доказательств уклонения подателя жалобы от заключения соглашения материалы дисциплинарного производства не содержат, на таковые обстоятельства стороны также не ссылались в обоснование своих доводов и возражений.

 Доводы адвоката об оказании юридической помощи бесплатно не свидетельствуют об отсутствии у профессионального советника по юридическим вопросам, каковым является адвокат З., обязанности по надлежащему исполнению своих профессиональных обязанностей перед доверителем и заключению соглашения в соответствии с требованиями п.п. 1-4 Закона об адвокатуре.

 Между тем, согласно подп. 3 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре к числу существенных условий соглашения об оказании юридической помощи относится требование закона об условиях и размере выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь либо указание на то, что юридическая помощь оказывается доверителю бесплатно в соответствии с Федеральным законом «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации».

 Обсудив заключение Квалифкомиссии в данной части, Совет АП СПб отмечает следующее.

 Квалифкомиссией на основании доводов жалобы, представленных заявителем доказательств и объяснений сторон установлено, что адвокат З. в АС … представляла интересы Т-вой на основании нотариально удостоверенной доверенности без заключения соглашения об оказании юридической помощи как минимум по ХХ.ХХ.2022.

 Иных дат окончания оказания Т-вой юридической помощи в указанной судебной инстанции в жалобе не указано и в заключении Квалифкомиссии не приведено.

 Следовательно, именно с этой даты надлежит исчислять срок применения к адвокату З. мер дисциплинарной ответственности, установленных п. 5 ст. 18 КПЭА.

 В соответствии с упомянутой нормой меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет, а при длящемся нарушении – с момента его прекращения (пресечения).

 Таким образом, на момент рассмотрения настоящего дисциплинарного производства Советом АП СПб срок, установленный п. 5 ст. 18 КПЭА, истёк.

 Согласно абз. 10 п. 1 ст. 25 КПЭА прекращение дисциплинарного производства по основанию, указанному в подп. 6 п. 1 указанной статьи, не допускается, если адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, возражает против этого. В этом случае дисциплинарное производство продолжается в обычном порядке.

 Однако по настоящему делу таких возражений адвокатом З заявлено не было.

 При таких обстоятельствах и с учётом приведённых правил Совет АП СПб полагает необходимым прекратить дисциплинарное производство в отношении адвоката З. в данной части вследствие истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности, обнаружившегося в ходе разбирательства Советом, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 1 ст. 25 КПЭА.

 В связи с этим Совет АП СПб не учитывает данное выявленное Квалифкомиссией нарушение при назначении адвокату З. меры дисциплинарной ответственности.

 Кроме этого, Совет АП СПб соглашается с мнением Квалифкомиссии, что в доводах Т-вой о препятствии в судебной защите прав заявителя в связи с отсутствием заключённого с адвокатом соглашения и некачественно оказанной адвокатом юридической помощью отсутствуют сведения о нарушении адвокатом З. законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА, никаких конкретных претензий в жалобе не приведено.

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката З. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

 В остальной части, учитывая достоверно установленные обстоятельства, подтверждающие, что адвокат З. оказывала юридическую помощь заявителю в ХХ ААС без заключения соглашения об оказании юридической помощи, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката З. в данной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а её вину в совершении дисциплинарного проступка – доказанной.

 Совет АП СПб соглашается с применённой Квалифкомиссией квалификацией бездействия адвоката З.

 Вместе с этим Совет АП СПб принимает во внимание, что бездействие адвоката З. хоть и не соответствовало указанным выше требованиям исполнения профессиональных обязанностей, однако носило малозначительный характер, поскольку не опорочило честь и достоинство адвоката, не умалило авторитет адвокатуры, не причинило существенного вреда доверителю или адвокатской палате.

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб полагает, что допущенный адвокатом З. дисциплинарный проступок может быть расценен как малозначительный, а дисциплинарное производство в указанной части подлежит прекращению по соответствующему основанию.

 В данной части адвокату З. указано на допущенное нарушение при оглашении резолютивной части решения Совета.

 Дисциплинарное производство прекращено.

 

(Дисциплинарное производство № 23/2024 в отношении адвоката З.)

 

 4. В ходе дисциплинарного разбирательства претензии доверителя адвоката не нашли своего подтверждения.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката К. необходимо прекратить вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

 Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

 Так, Квалифкомиссией было установлено, следующее.

 1. Относительно доводов жалобы, что адвокат К. полученное вознаграждение в кассу адвокатского образования не внесла и не выдала приходно-кассовые ордера.

 Как установлено Квалифкомиссией, ХХ.07.2023 между Т. и адвокатом К. было заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХХ, в соответствии с которым адвокат К. приняла на себя поручение по досудебному урегулированию спора, возникшего из некачественно оказанной стоматологической помощи. Вознаграждение адвоката было согласовано сторонами в размере ХХ 000 руб., из которых ХХ 000 руб. выплачивались при подписании соглашения № ХХХ и ХХ 000 руб. в срок не позднее ХХ.07.2023. При подписании соглашения ХХ.07.2023 Т. оплатила адвокату К. ХХ 000 руб., а ХХ.07.2023 – ХХ 000 руб. При этом адвокат К. квитанцию на полученные денежные средства доверительнице Т. при их получении не выдала, а только собственноручно произвела надпись на соглашении № ХХХ, подтверждающую получение денежных средств. Квитанция на общую сумму ХХ 000 руб. была выдана доверительнице только ХХ.07.2023.

 В соответствии с п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчетный счет адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением.

 Решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений» установлено, что в исключительных случаях, связанных с невозможностью доверителя (уполномоченного им лица) по объективным причинам лично внести в кассу адвокатского образования суммы вознаграждения и/или компенсации расходов, подлежащие выплате адвокату, адвокат вправе принять от доверителя (уполномоченного им лица) наличные денежные средства для последующего их внесения в кассу адвокатского образования по двустороннему акту приема-передачи, в котором указываются реквизиты соглашения, сумма переданных денежных средств и срок внесения этой суммы в кассу адвокатского образования, который не может быть более 5 (пяти) рабочих дней.

 Адвокат К. представила справку от ХХ.01.2024 за подписью заведующего П. филиалом МКА «С.» И., в которой сообщается, что бухгалтер филиала находилась в отпуске с ХХ.07.2023 по ХХ.07.2023 Поэтому квитанция была выдана адвокату К. на всю сумму ХХ 000 руб. после выхода бухгалтера филиала из отпуска.

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что хотя адвокат К. оформила внесение денежных средств с просрочкой (сумма ХХ 000 руб. была внесена с просрочкой 21 день, сумма ХХ 000 руб. была внесена через 6 дней), адвокат не совершила действий/бездействий, которые привели бы к нарушению прав доверителя или к подрыву авторитета адвокатуры, поскольку адвокат выполнила на соглашении надпись о получении денежных средств от Т., внесла денежные средства в кассу адвокатского образования, но не смогла своевременно не по своей вине оформить квитанцию из-за нахождении в отпуске бухгалтера филиала адвокатского образования.

 Также Квалифкомиссией было установлено, что ХХ.08.2023 между сторонами было заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХХ, в соответствии с которым адвокат К. приняла на себя поручение по представлению интересов Т. в … районном суде Санкт-Петербурга по иску к ООО «Б.» о защите прав потребителей, составлению необходимых процессуальных документов по делу. Вознаграждение адвоката было согласовано сторонами в размере ХХХ 000 руб., которые должны были быть выплачены в срок до 31.12.2023.

 ХХ.08.2023 при подписании соглашения № ХХХ Т. оплатила часть вознаграждения ХХ 000 руб. Квитанции о внесении указанной суммы в кассу адвокатского образования была выдана адвокатом только ХХ.09.2023.

 Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу, что адвокатом К. были соблюдены требования, установленные решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений» (содержание которых было приведено выше) о сроках внесения денежных средств, полученных от доверителя, поскольку вознаграждение в размере ХХ 000 руб., полученное ХХ.08.2023 по соглашению № ХХХ, было внесено в кассу адвокатского образования ХХ.09.2023, а соответствующая квитанция была выдана Т., что последней не оспаривается.

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что доводы жалобы Т. в этой части являются необоснованными, адвокат К. не нарушила требования Закона об адвокатуре и КПЭА.

 2.         Относительно доводов жалобы, что адвокат К. при подаче искового заявления в суд не учла требования действующего налогового и процессуального законодательства, в результате чего Т. должна была заплатить государственную пошлину, которая не уплачивается по данной категории дел, а также что при подаче иска в суд в соответствии со ст. 45 ГПК РФ не был привлечён прокурор.

 Квалифкомиссия установила, что адвокат К. представила в материалы дисциплинарного производства исковое заявление о защите прав потребителей с отметкой о его подаче ХХ.08.2023 в … районный суд Санкт-Петербурга. Из текста поданного искового заявления следует, что цена иска составила Х ХХХ 650 руб.

 Квалифкомиссия правомерно сослалась на положения ч.ч. 2, 3 ст. 333.36 Налогового кодекса РФ, в силу которых истцы по искам о защите прав потребителей освобождаются от уплаты государственной пошлины при цене иска менее 1 000 000 руб. В случае, если цена иска превышает 1 000 000 руб. истцы по таким искам уплачивают государственную пошлину в сумме, исчисленной в соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 333.19 НК РФ и уменьшенной на сумму государственной пошлины, подлежащей уплате при цене иска 1 000 000 руб.

 Поскольку цена иска составила более 1 000 000 руб., Т. должна была заплатить госпошлину при подаче иска. Правильность исчисления госпошлины не входит в компетенцию дисциплинарных органов адвокатской палаты и не может являться предметом дисциплинарного производства.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, статья 45 ГПК РФ не содержит требования об обязательном участии прокурора по искам о защите прав потребителей, в связи с чем адвокат К. не должна была указывать прокурора в исковом заявлении или заявлять ходатайство о его привлечении, прокурор был привлечён по инициативе суда.

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что доводы жалобы Т. в этой части являются не обоснованными, адвокат К. не нарушила требования Закона об адвокатуре и КПЭА.

 

 3.         Относительно доводов жалобы, что объём оказанной юридической помощи не соответствует предметам соглашений № ХХХ и № ХХХ, адвокат К. оказала юридическую помощь в меньшем объёме, в связи с чем вознаграждение адвоката должно быть уменьшено.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, в компетенцию дисциплинарных органов адвокатской палаты не входит разрешение споров между доверителем и адвокатом относительно объёма оказанной юридической помощи и её стоимости; доверитель вправе обратиться в суд для разрешения такого спора.

 С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката К. не опровергнутой и не нашёл её вины в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей; в действиях (бездействии) адвоката К. не имеется нарушений положений Закона об адвокатуре и КПЭА.

 Дисциплинарное производство прекращено.

 

(Дисциплинарное производство № 19/2024 в отношении адвоката К.)

 

 5. В ходе дисциплинарного разбирательства претензии доверителя адвоката не нашли своего подтверждения.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Л. необходимо прекратить вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

 Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, соглашается с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

 Так, Квалифкомиссией было установлено, следующее.

 Адвокат Л. представляла интересы индивидуального предпринимателя К. в ряде судебных споров, рассматриваемых Арбитражным судом … (далее – АС …) и Судом по интеллектуальным правам (далее – СИП), оппонентом в которых выступает индивидуальный предприниматель Б.

 В то же время, как следует из пояснений адвоката Л., она, на основании соглашения № Х от ХХ.02.2022, оказывала правовую помощь индивидуальному предпринимателю Б., предметом которой являлось «изучение, юридический анализ сайта https://... .ru/ и подготовка правовой информации для наполнения сайта…».

 Как верно отметила Квалифкомиссия, существует подлежащая проверке вероятность положения, при котором в различные периоды времени с незначительным временным промежутком (с февраля 2022 г. по май 2023 г.) адвокат Л., возможно, оказывала юридическую помощь и представляла интересы двух доверителей (ИП К. и ИП Б.), чьи материально-правовые и/или процессуальные цели находились в противоречии (конфликт интересов).

 При этом в ситуации, когда податель жалобы выдвигает против адвоката одновременно два взаимоисключающих дисциплинарных обвинения (с одной стороны – оспаривает сам факт заключения и исполнения соглашения № Х от ХХ.02.2022, а с другой – заявляет о действиях адвоката Л. в условиях конфликта интересов доверителей) Квалифкомиссия обоснованно рассмотрела и исследовала как правомерность, так и обоснованность каждого из таких обвинений.

 Руководствуясь сформулированными сторонами дисциплинарного производства правовыми позициями, Квалифкомиссия обоснованно исходила из наличия у обоих потенциально конфликтующих лиц (Б. и К.) статуса индивидуального предпринимателя и, соответственно, из коммерческой (предпринимательской) природы их законных интересов. В свою очередь, в соответствии с действующим законодательством, регулирующим деятельность индивидуальных предпринимателей, данные субъекты вправе использовать как наемный труд, так и привлекать третьих лиц на гражданско-правовой основе, в том числе – и для организации и ведения собственного бухгалтерского учёта и отчётности. При этом ответственность за действия таких третьих лиц (поверенного или работника) несёт сам индивидуальный предприниматель, выступающий в данных правоотношениях в качестве либо доверителя, либо работодателя (п. 1 ст. 182, п. 1 ст. 1068 ГК РФ).

 Из изложенного следует, что за действия привлечённого Б. бухгалтера С. или за действия осуществляющей для ИП функции учёта и отчётности компании «А.» ответственность несёт сама Б., а в результате таких действий представителя права и обязанности возникают непосредственно у представляемого, то есть – у самой Б.

 Учитывая документально подтверждённую и осуществлённую со счёта ИП Б. оплату ХХ 000 руб. на расчётный счёт адвокатского образования АК «В.» со ссылкой в качестве основания платежа на соглашение № Х об оказании юридической помощи от ХХ.02.2022, Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу о подтверждении собственными действиями заявителя наличия соглашения об оказании правовой помощи между Б. и адвокатом Л. и о возникновении в связи с этим между данными лицами правоотношений «адвокат – доверитель». Учитывая изложенное, Квалифкомиссия также не нашла оснований дополнительно истребовать от адвоката по настоящему дисциплинарному делу «подписанное соглашение» (п. 2 просительной части жалобы) ввиду его неинформативности, поскольку факт отсутствия на соглашении № Х подписи самой Б. установлен и не отрицается сторонами, так же как факт его оплаты со стороны доверителя.

 В то же время, как верно отметила Квалифкомиссия, для констатации нахождения адвоката в положении конфликта интересов между его прежним и новым доверителями, когда оба таких доверителя являются субъектами коммерческой (предпринимательской) деятельности, необходимо с разумной степенью достоверности установить либо прямую или опосредованную связь между предметами поручений в отношении прежнего и действующего доверителей одного адвоката, либо высокую вероятность того, что полученные адвокатом от бывшего клиента сведения конфиденциального характера будут благоприятствовать новому доверителю либо способны создавать для него какого-либо рода преимущества.

 Находящимися в открытом доступе сведениями по арбитражным делам
АХХ-ХХХХ1/2023, АХХ-ХХХХХ3/2023, АХХ-ХХХХХ6/2023, АХХ-ХХХХ3/2024,
АХХ-ХХХХ9/2024, СИП-ХХХ/2023 и СИП-ХХХ/2023 подтверждается наличие судебных споров между индивидуальными предпринимателями К. и Б., предметами которых являются требования о взыскании денежных средств, о запрете использования объектов интеллектуальной собственности и о защите авторских прав. Интересы ИП К. по данным делам представляет адвокат Л.

 Как следует из предмета соглашения № Х от ХХ.02.2022, объектом правового и иного профессионального исследования по нему для адвоката Л. являлась информация, размещённая в открытом доступе на сайте https://... .ru/. На дату рассмотрения дисциплинарного дела Квалифкомиссия не располагала сведениями о том, что самой Б. или иными уполномоченными ею лицами адвокату Л. в рамках исполнения поручения были предоставлены какие-либо дополнительные данные или материалы, связанные с предпринимательской деятельностью Б. и носившие конфиденциальный (закрытый) коммерческий характер. Доказательств передачи или самостоятельного получения адвокатом такого рода сведений заявителем также в дисциплинарное дело не представлено.

 Таким образом Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией констатирует, что ИП Б. не предоставила надлежащих доказательств не только связи между предметом оказываемой ей адвокатом Л. правовой помощи и предметами судебных разбирательств с участием того же адвоката, но и наличия в распоряжении последней (либо высокой вероятности получения ею) каких-либо сведений или материалов, которые могли бы быть использованы в таких разбирательствах против интересов подателя жалобы. При данных обстоятельства доводы жалобы Б. по настоящему дисциплинарному производству признаются Квалифкомиссией необоснованными, а презумпция добросовестности адвоката – не опровергнутой.

 С учётом изложенного Совет АП СПб признал презумпцию добросовестности адвоката Л. не опровергнутой и не нашёл её вины в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей; в действиях (бездействии) адвоката Л. не имеется нарушений положений Закона об адвокатуре и КПЭА.

 Дисциплинарное производство прекращено.

 

(Дисциплинарное производство № 28/2024 в отношении адвоката Л.)

 

 6. 1. Под конфликтом интересов доверителей адвоката подразумевается такое положение, при котором достаточно чётко и внятно сформулированные и обозначенные во вне интересы действующих и/или прежних доверителей одного адвоката прямо противоречат друг другу или имеют иную степень разнонаправленности, о чём адвокату, принявшему к исполнению поручение, безусловно известно.

 2. В дисциплинарном споре между адвокатом и его доверителем применяется стандарт доказывания «с разумной степенью достоверности».

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката М. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

 Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

 Так, Квалифкомиссией было установлено, следующее.

 Адвокат М. оказывал правовую помощь обществу с ограниченной ответственностью «А.» в период с февраля по октябрь 2017 г. Из представленной адвокатом копии соглашения от ХХ.02.2017 и приложенных к жалобе ООО «А.» платёжных документов следует, что данное соглашение было подписано и фактически исполнялось обеими его сторонами. Таким образом, довод заявителя об оказании М. правовой помощи ООО «А.» без заключённого и оформленного надлежащим образом соглашения с доверителем не нашёл своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения настоящего дисциплинарного дела.

 Адвокат М. не отрицает и обстоятельств, связанных с оказанием им в 2022 г. квалифицированной правовой помощи бывшим работникам ООО «А.» – Я., С. и П. в рамках проводимой проверки по материалу № КУСП-ХХХХ от ХХ.08.2022. В то же время стороны дисциплинарного производства расходятся в оценке данного факта в качестве подтверждающего (или не подтверждающего) нахождение адвоката в ситуации конфликта интересов его доверителей.

 Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не может согласиться с позицией адвоката М. о необходимости применения в данном деле к процессу анализа и оценки доказательств наличия конфликта интересов стандарта доказывания «вне разумных сомнений» в связи со следующим.

 Правоотношения, возникающие между адвокатом и его доверителем, имеют в своей основе договорную природу, характеризующуюся наличием встречных (при заключении соглашения) или односторонних (при назначении защитника по инициативе органов следствия, дознания или суда) обязательств. Помимо прямого указания на гражданско-правовую природу соглашения, содержащегося в п. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре, на практике указанные правоотношения рассматриваются и оцениваются исходя из норм Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), регулирующих договоры поручения (глава 49 ГК РФ) и/или возмездного оказания услуг (глава 39 ГК РФ).

 В свою очередь, гражданские правоотношения (в отличии от отношений публично-правовых) всегда строятся на основе принципа равенства их субъектов, закреплённого в п. 1 ст. 1 ГК РФ. Именно исходя из гражданско-правовой природы отношений «адвокат-доверитель», с учётом специфики специального законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, Кодекс профессиональной этики адвоката включает в себя и процедурный (процессуальный) принцип равенства участников дисциплинарного производства (абз. второй п. 1 ст. 23 КПЭА). Соответствующая обязанность предоставить сторонам равные возможности для реализации уже второго ключевого принципа – принципа состязательности – возложена на органы адвокатской палаты, рассматривающие дисциплинарное дело по существу – квалификационную комиссию и Совет палаты.

 При этом, выводимая из смысла и содержания отдельных норм КПЭА процессуальная презумпция добросовестности адвоката, применяемая Квалифкомиссией и Советом АП СПб при рассмотрении дисциплинарных дел, очевидно корреспондирует и к материально-правовой презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений, сформулированной в п. 5 ст. 10 ГК РФ.

 С учётом общего принципа распределения бремени доказывания в состязательном равносубъектном процессе, где каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается, для преодоления (опровержения) указанной процессуальной презумпции добросовестности применяется общий стандарт доказывания, сформулированный в п. 5 ст. 393 ГК РФ, как доказательства «разумной степени достоверности». Иными словами, при рассмотрении Квалифкомиссией и/или Советом дисциплинарных обвинений, выдвинутых против адвоката его доверителем (договорная основа правоотношений), представляемые сторонами дисциплинарного производства доказательства наличия или отсутствия тех или иных фактических обстоятельств должны оцениваться исходя из «баланса вероятностей», – принципа, наиболее соответствующего российскому гражданско-правовому стандарту «разумной степени достоверности».

 Требуемый же к применению адвокатом М. наивысший стандарт доказывания «вне разумных сомнений» не может и не должен использоваться в ранее упомянутых договорных, равносубъектных правоотношениях и не применим к соответствующим дисциплинарным обвинениям.

  В свою очередь для обвинений публичного или корпоративно-публичного характера, дисциплинарные органы адвокатской палаты должны руководствоваться иным, повышенным, стандартом доказывания («ясные и убедительные доказательства»), поскольку он призван гарантировать защиту адвоката от необоснованных дисциплинарных обвинений более «сильных» в процедурном (процессуальном) отношении субъектов – самой адвокатской корпорации (в случае вынесения представления вице-президента палаты) либо уполномоченных представителей исполнительной и/или судебной власти (при обращении суда или представления органа юстиции).

 Поскольку основанием для обращения доверителя к помощи профессионального юриста – адвоката является не только и не столько наличие серьезной правовой проблемы, сколько отсутствие у обращающегося собственных достаточных профессиональных знаний, опыта и базового юридического образования, то и требование к такому «слабому» субъекту правоотношений соответствовать стандарту доказывания «вне разумных сомнений» будет очевидно завышенным. Само по себе такое требование к доверителю «победить» профессионального юриста в сфере его собственных профессиональных же компетенций будет прямо противоречить принципу состязательности и равного отношения к сторонам дисциплинарного производства. Соответственно, единственным допустимым, оправданным и адекватным характеру правоотношений между адвокатом и его доверителем стандартом доказывания будет являться стандарт «с разумной степенью достоверности».

 Квалифкомиссия верно отметила, что указанный стандарт баланса вероятностей может применяться и при рассмотрении дисциплинарных дел корпоративно-публичного обвинения в случаях, когда суть такого обвинения сводится к вероятностным, оценочным категориям, таким, например, как создание действиями (бездействием) адвоката угрозы подрыва доверия к нему или к адвокатской профессии в целом. В данном случае дисциплинарные органы адвокатской палаты также будут придерживается таких критериев оценки доказательств, как «мнение информированного третьего лица» и «баланс вероятностей» («разумная степень достоверности»).

 По итогу всего вышеизложенного, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией рассматривает выдвинутые против адвоката М. дисциплинарные обвинения о действиях в условиях конфликта интересов с применением к представленным заявителем доказательствам критерия (стандарта) оценки «с разумной степенью достоверности».

 При рассмотрении настоящего дисциплинарного спора Квалифкомиссия правомерно исходила из того, что под конфликтом интересов доверителей адвоката подразумевается такое положение, при котором достаточно чётко и внятно сформулированные, обозначенные во вне интересы (правопритязания, правовые цели, иные обоснованные устремления) двух и/или более действующих и/или прежних (бывших) доверителей одного адвоката прямо противоречат друг другу или имеют иную степень разнонаправленности. Применительно к описанной подателем жалобы фабуле дисциплинарного обвинения данному лицу необходимо с разумной степенью достоверности обосновать, что:

 а) в описываемом заявителем случае имело место недвусмысленно обозначенное противоречие (явное несовпадение) интересов двух или более доверителей адвоката М.;

 б) адвокат безусловно знал (не мог не знать) о таком противоречии;

 в) несмотря на свою осведомленность о явном или потенциальном конфликте интересов доверителей, адвокат осознанно принял к исполнению поручение, создающее для него состав дисциплинарного проступка, предусмотренного подп. 10 п. 1 ст. 9, п. 3
ст. 10, п. 1 ст. 11 КПЭА.

 Из изложенного следует, что, принимая поручение на защиту прав и законных интересов Я., С. и П. в рамках материала КУСП-ХХХХ от ХХ.08.2022, адвокат М. должен был удостовериться, что принимаемое поручение не вступит в противоречие с интересами (продекларированными или вытекающими из объективных обстоятельств целями) его бывшего доверителя.

 Однако поскольку, как было установлено Квалифкомиссией и не отрицается сторонами дисциплинарного производства, материалы КУСП-ХХХХ формировались не на основании заявления ООО «А.», то у адвоката М. в рамках имеющихся у него данных отсутствовали и основания установить (определить) наличие конфликта интересов его действующих доверителей с доверителем прежним – ООО «А.».

 Сам по себе факт наличия аффилированности заявителей по материалу
КУСП-ХХХХ с ООО «А.» не может служить достаточным основанием для полного отождествления данных лиц с указанной организацией, равно как и для вывода о безусловном совпадении (тождестве) или разнонаправленности их правовых целей и/или интересов. При таких обстоятельствах Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу, что с разумной степенью достоверности заявитель не обосновал как факт наличия конфликта интересов между представляемыми адвокатом М. в рамках материала
КУСП-ХХХХ от ХХ.08.2022 лицами и заявителем по соответствующей проверке, так и очевидное намерение (или грубую неосторожность) адвоката с целью причинить вред интересам своего прежнего доверителя, защищая права доверителей действующих.

 Также в отсутствие представленных подателем жалобы доказательств участия адвоката М. в качестве представителя Я., С. и П. в рамках иных проверок или уголовных дел, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт в этой части выдвинутые заявителем дисциплинарные обвинения в отношении адвоката необоснованными.

 Относительно дисциплинарного обвинения о фальсификации адвокатом М. доказательств – договора оказания юридических услуг от ХХ.01.2020 – Квалифкомиссия обоснованно придерживалась неоднократно ранее сформулированной и поддержанной Советом АП СПб позиции о нахождении оценки данных и подобных им уголовно-правовых квалификаций за рамками компетенции органов адвокатского самоуправления. Указанное обстоятельство может рассматриваться в рамках дисциплинарного производства исключительно после его установления вступившим в законную силу приговором суда. В отсутствие представленных заявителем доказательств наличия такого приговора и при отрицании адвокатом М. своей причастности к такой фальсификации Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии о необоснованности (не доказанности) данного дисциплинарного обвинения.

 С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката М. не опровергнутой и не нашёл его вины в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей; в действиях (бездействии) адвоката М. не имеется нарушений положений Закона об адвокатуре и КПЭА.

 Дисциплинарное производство прекращено.

 

(Дисциплинарное производство № 21/2024 в отношении адвоката М.)

 

 7. Дисциплинарное производство прекращено вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом отсутствия допустимого повода для его возбуждения, поскольку на момент возбуждения дисциплинарного производства истекли сроки применения мер дисциплинарной ответственности, установленные п. 5 ст. 18 КПЭА.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката М. необходимо прекратить вследствие истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 5 п. 9 ст. 23 КПЭА.

 Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, обсудив заключение Квалифкомиссии, приходит к следующему.

 Квалифкомиссия установила, что ХХ.03.2021 между П. и адвокатом М. было заключено соглашение об оказании юридической помощи доверителю на стадии предварительного следствия в СО СУ СК РФ по П. району … области. Размер вознаграждения был определён в соглашении сторонами в ХХ 000 руб.

 В октябре 2021 г. П. по своей инициативе отказалась от услуг адвоката М.

 Таким образом, со времени заключения П. соглашения с адвокатом М. (ХХ.03.2021), а также со времени отказа П. от услуг адвоката М. в октябре 2021 г. на дату рассмотрения жалобы П. Квалифкомиссией – ХХ.05.2024 – прошло более трёх лет, а к моменту возбуждения настоящего дисциплинарного производства со времени прекращения договорных отношений между П. и адвокатом М. прошло более двух лет.

 В свою очередь, в соответствии с абз. 1 п. 5 ст. 18 КПЭА меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет, а при длящемся нарушении – с момента прекращения (пресечения).

 При таких обстоятельствах Квалифкомиссия заключила о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката М. вследствие истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности, обнаружившегося в ходе разбирательства комиссией, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 1 ст. 25 КПЭА.

 Совет АП СПб считает необходимым изменить основание прекращения дисциплинарного производства.

 В соответствии с подп. 3 п. 3 ст. 21 КПЭА истечение сроков применения мер дисциплинарной ответственности является обстоятельством, исключающим возможность дисциплинарного производства.

 В силу положений п. 2 ст. 21 КПЭА, …при обнаружении обстоятельств, исключающих возможность дисциплинарного производства, президент палаты либо лицо, его замещающее, своим распоряжением отказывает в его возбуждении, возвращает эти документы заявителю, указывая основания принятого решения.

 Согласно п. 8 ст. 23 КПЭА квалификационная комиссия обязана вынести заключение по существу, если к моменту возбуждения дисциплинарного производства не истекли сроки, предусмотренные статьёй 18 настоящего Кодекса.

 По смыслу приведённых взаимосвязанных норм, регулирующих процедурные основы дисциплинарного производства, истечение сроков применения мер дисциплинарной ответственности на момент принятия президентом палаты решения по поступившей жалобе является препятствием для возбуждения дисциплинарного производства в той части дисциплинарных претензий, срок давности по которым истёк. Установив, что сроки, предусмотренные статьёй 18 КПЭА, истекли к моменту возбуждения дисциплинарного производства, квалификационная комиссия вправе этим ограничиться и не высказываться по существу выдвинутых в отношении адвоката дисциплинарных обвинений (в отличие от случаев, когда сроки, предусмотренные ст. 18 КПЭА, истекли после возбуждения дисциплинарного производства).

 При таких обстоятельствах дисциплинарное производство в отношении адвоката М. подлежит прекращению вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА.

 В связи с этим Совет АП СПб не входит в обсуждение установленных Квалифкомиссией иных, не связанных с истечением сроков применения мер дисциплинарной ответственности, фактических обстоятельств и их правовой оценки.

 

(Дисциплинарное производство № 20/2024 в отношении адвоката М.)

 

 8. 1. Органы адвокатского самоуправления не вправе вмешиваться в тактику, определяемую адвокатом при ведении конкретного дела.

 2. Всестороннее и полное изучение защитником материалов уголовного дела является его профессиональной обязанностью.

 3. Неконкретные претензии заявителя не могут служить основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

 4. Провозглашение приговора возможно в отсутствие защитника; это не препятствует его обжалованию и не свидетельствует о снижении процессуальных и правовых гарантий подсудимого.

 5. Доверитель, не являющийся стороной соглашения об оказании юридической помощи и плательщиком по нему, не вправе выдвигать дисциплинарные претензии о непредставлении доверителю отчёта по расходам на переданные адвокату денежные средства.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом З. допущено нарушение ряда положений Закона об адвокатуре и КПЭА.

 Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к изложенным ниже выводам.

 Квалифкомиссия установила следующее.

 Как следует из пояснений представителя заявителя З. – З-кой, в производстве СУ СК РФ по Н. области находилось уголовное дело по обвинению З. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ.

 Приговором Н. районного суда Н. области от ХХ.ХХ.2023 по делу № 1-ХХХ/2023 З. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ; назначено наказание в виде 11 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Н. областного суда от ХХ.ХХ.2023 приговор Н. районного суда Н. области от ХХ.ХХ.2023 в отношении З. оставлен без изменения, апелляционные жалобы осужденного З., его защитников – адвокатов Ш. и З. – без удовлетворения.             ХХ.07.2022 между адвокатом З. и З-кой было заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХХ.

 В соответствии с предметом соглашения доверитель поручает, а адвокат принимает к исполнению поручение об оказании юридической помощи по защите и представлению интересов З. на предварительном следствии по уголовному делу, находящемуся в производстве СУ СК РФ по Н. области, и в суде (п. 1.1).

 Согласно п. 4.1 соглашения доверитель обязуется выплатить адвокату вознаграждение за оказание юридической помощи в размере и порядке, указанном в соглашении, а также оплатить адвокату расходы, понесённые в связи с оказанием юридической помощи.

 Вознаграждение адвоката определено сторонами соглашения в размере
ХХХ 000 руб. (п. 4.3).

 В силу п.п. 6.3 – 6.5 соглашения, при необходимости выезда адвоката за пределы СПб, доверитель оплачивает проезд до места назначения и обратно, проживание в гостинице, а также суточные и представительские расходы в течение 10 дней после предоставления отчёта адвокатом. Возмещаемые расходы состоят из расходов, понесённых в связи с исполнением поручения, в том числе командировочных расходов на проезд к месту исполнения поручения, расходов на оплату пошлин, почтовых отправлений, курьерской доставки, услуг связи, копирование документов, размещение в гостинице. Возмещаемые расходы подтверждаются отчётами адвоката, которые предоставляются доверителям по письменному запросу.

 Доверитель допускает, что при исполнении адвокатом поручения может возникнуть необходимость в срочных дополнительных затратах и расходах, адвокат вправе по устному соглашению с доверителем произвести их на свой счёт, а доверитель обязуется возместить их в полном объёме в течение 10 дней после предоставления отчёта адвокатом.

 Вознаграждение по соглашению в размере ХХХ 000 руб. было оплачено доверителем в полном объёме ХХ.07.2022 и ХХ.08.2022, что подтверждается скриншотами чеков по операциям Сбербанка.

 Ранее дисциплинарными органами АП СПб рассматривалось дисциплинарное производство № 252/2023, возбуждённое в отношении адвоката З. по жалобе З-кой.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии от ХХ.12.2023 адвокатом
З. были нарушены взаимосвязанные положения подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8, п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с п. 10 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятого VIII Всероссийским съездом адвокатов 20.04.2017, и Методическими рекомендациями по ведению адвокатского производства, утверждёнными Советом ФПА РФ 21.06.2010 (протокол № 5).

 Решением от 20.06.2024 Совет АП СПб прекратил дисциплинарное производство № 252/2023 в отношении адвоката З.: в части непредставления доверителю отчётов по расходам на переданные адвокату денежные средства в размере ХХХ 000 руб. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА; в остальной части дисциплинарных претензий – вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

 1. Относительно доводов группы дисциплинарных претензий о ненадлежащем исполнении адвокатом З. своих профессиональных обязанностей перед доверителем, выразившихся в бездействии адвоката при оказании юридической помощи З. на предварительном следствии, а именно: адвокат З. не был ни на одном следственном действии, ордер следователю не представлял, с материалами дела и с обвинительным заключением от ХХ.11.2022 не знакомился, протокол, составленный в порядке ст. 217 УПК РФ, не подписывал.

 Рассматривая указанные дисциплинарные обвинения, Квалифкомиссия исходила из следующего.

 Адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном Законом об адвокатуре, физическим и юридическим лицам (далее – доверители) в целях защиты их прав, свобод и интересов (п. 1 ст. 1).

 В силу подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, на адвокате, как на лице, оказывающем на профессиональной основе квалифицированную помощь, лежит обязанность осуществлять адвокатскую деятельность в строгом соответствии с предписаниями законодательства Российской Федерации.

 Согласно положениям п. 1 и подп. 2 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре соглашение представляет собой гражданско-правовой договор на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу, который должен содержать существенные условия, в том числе сформулированный сторонами предмет поручения.

 В соответствии с п. 6 ст. 15 КПЭА адвокат обязан выполнять решения органов адвокатской палаты и органов Федеральной палаты адвокатов, принятые в пределах их компетенции.

 ХХ.07.2022 между адвокатом З. и З-кой было заключено соглашение об оказании юридической помощи.

 Из буквального толкования условий, содержащихся в п. 1.1 соглашения об оказании юридической помощи, следует, что предмет поручения, принятого на основании соглашения адвокатом З. (несущим перед доверителем ответственность за чёткое и недвусмысленное формулирование предмета поручения как профессиональный участник правоотношения с ним), предусматривал защиту и представление интересов З. на предварительном следствии по уголовному делу, находящемуся в производстве СУ СК РФ по Н. области и в суде (п. 1.1).

 Квалифкомиссия отметила, что с момента заключения соглашения об оказании юридической помощи адвокат приобретает обязательства по исполнению поручения, которые предусматривают честное, разумное, добросовестное, квалифицированное, принципиальное и своевременное исполнение своих обязанностей, активную защиту прав, свобод и интересов доверителей всеми не запрещёнными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом, КПЭА; уважительное отношение к правам, чести и достоинству лиц, обратившихся за оказанием юридической помощи.

 Квалифкомиссия пришла к выводу, что материалами дисциплинарного производства подтверждено, что адвокатом З. не были выполнены условия соглашения об оказании юридической помощи (п. 1.1 соглашения), а именно: адвокат фактически не участвовал на предварительном следствии.

 Нарушение существенных условий соглашения является проявлением недобросовестности адвоката.

 При рассмотрении спорных вопросов об исполнении профессиональных обязанностей адвокатом, оказывающим юридическую помощь доверителю, Квалифкомиссия исходила из содержания предмета поручения и вытекающего из него объёма необходимых действий по оказанию юридической помощи.

 Квалифкомиссия отметила, что положения о честном, разумном, добросовестном, квалифицированном, принципиальном и своевременном исполнении адвокатом своих обязанностей, активном отстаивании и защите прав, свобод и законных интересов доверителей всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами (пп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА) применительно к участию в качестве защитника в уголовном судопроизводстве означают активную (с момента вступления в дело) реализацию адвокатом полномочий защитника, предусмотренных ст. 53 УПК РФ, в частности, иметь с подозреваемым, обвиняемым свидания; собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи; присутствовать при предъявлении обвинения; участвовать в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с участием подозреваемого, обвиняемого либо по его ходатайству или ходатайству самого защитника в порядке, установленном УПК РФ; знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием подозреваемого, обвиняемого, иными документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться подозреваемому, обвиняемому; знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения в любом объеме, снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств; заявлять ходатайства и отводы; участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй, кассационной и надзорной инстанций, а также в рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора; приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, прокурора, суда и участвовать в их рассмотрении судом; использовать иные не запрещённые УПК РФ средства и способы защиты; защитник, участвующий в производстве следственного действия, в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному вправе давать ему в присутствии следователя, дознавателя краткие консультации, задавать с разрешения следователя, дознавателя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия ( ч.1 и 2 ст.53 УПК РФ).

 Согласно п. 10 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятого VIII Всероссийским съездом адвокатов 20.04.2017, защитник участвует в следственных и процессуальных действиях, проводимых с участием подзащитного либо по его ходатайству или ходатайству самого защитника, а также в судебных заседаниях по уголовному делу, за исключением случаев, когда такое участие не является обязательным в силу закона и отсутствия просьбы подзащитного. Защитник должен знакомиться с протоколами процессуальных действий, проводимых с его участием, на всех стадиях уголовного процесса и при необходимости приносить на них замечания.

 В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.

 Квалифкомиссия пришла к выводу, что в отношении адвоката З. не может быть применена презумпция добросовестности, исходя из следующего.

 Будучи надлежащим образом извещённым о дате рассмотрения дисциплинарного производства, адвокат З. не оспорил доводы жалобы, не явился на заседание Квалифкомиссии, пояснений по доводам жалобы не дал и не возражал по существу предъявленных дисциплинарных обвинений.

 Адвокат, действуя в своей воле и в своем интересе (п. 2 ст. 1 и п. 1 ст. 9 ГК РФ), своими правами, предусмотренными п. 5 и 7 ст. 23 КПЭА, распорядился по собственному усмотрению.

 Непредставление адвокатом каких-либо прямых возражений, документов в опровержение доводов жалобы при отсутствии других доказательств, представленных адвокатом, Квалифкомиссия расценила как непредставление доказательств, опровергающих доводы жалобы, что, в свою очередь, подтверждает неисполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей в данной части перед доверителем.

 Исходя из принципа состязательности, подразумевающего в числе прочего, обязанность сторон доказывать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований и возражений, нежелание адвоката З. опровергать позицию заявителя может быть истолковано против него, поскольку стороны несут риск наступления неблагоприятных последствий уклонения от состязательности.

 Квалифкомиссия не приняла во внимание доводы жалобы о подтверждении заключением Квалифкомиссии от ХХ.12.2023 по дисциплинарному производству № 252/2023 (по обращению З-кой) неисполнения адвокатом З. предмета соглашения в части того, что адвокат фактически не приступил к защите заявителя на предварительном следствии на протяжении более четырёх месяцев. Квалифкомиссией устанавливались фактические обстоятельства в другом дисциплинарном производстве, без участия заявителя З., на основании иных доказательств. При этом Советом АП СПб не принималось решение на основании фактических обстоятельств, установленных Квалифкомиссией, поскольку Совет в указанной части дисциплинарных претензий пришёл к выводу о прекращении дисциплинарного производства вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. без исследования всех фактических обстоятельств производства.

 На основании анализа материалов дисциплинарного производства Квалифкомиссия пришла к выводу, что что защиту З. на предварительном следствии осуществлял адвокат Ф., что подтверждается описью материалов уголовного дела, протоколом уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу от ХХ.10.2022, протоколом ознакомления обвиняемого З. и защитника Ф. с материалами уголовного дела от ХХ.10.2022, листом обвинительного заключения по уголовному делу.

 Сведений о том, что адвокат З. представлял в уголовное дело ордер, осуществлял защиту З. на предварительном следствии, знакомился с материалами дела, подписывал протокол, составленный в порядке ст. 217 УПК РФ, в ходе рассмотрения дисциплинарного производства не добыто.

 Учитывая изложенное, Квалифкомиссия признала презумпцию адвоката
З. опровергнутой в указанной части дисциплинарных претензий, а его вину в неисполнении профессиональных обязанностей перед доверителем и, соответственно, о нарушении указанных выше требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА и Стандарт осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, – установленной.

 Обсудив заключение Квалифкомиссии в данной части, Совет АП СПб отмечает следующее.

 Квалифкомиссией на основании доводов жалобы и представленных заявителем доказательств установлено, что защита З. на предварительном следствии ограничивалась ознакомлением с обвинительным заключением от ХХ.11.2022. Иных дат окончания данной стадии уголовного судопроизводства в жалобе не указано и в заключении Квалифкомиссии не приведено.

 Следовательно, именно с этой даты надлежит исчислять срок применения к адвокату З. мер дисциплинарной ответственности, установленных п. 5 ст. 18 КПЭА.

 В соответствии с упомянутой нормой меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет, а при длящемся нарушении – с момента его прекращения (пресечения).

 Таким образом, на момент рассмотрения настоящего дисциплинарного производства Советом АП СПб срок, установленный п. 5 ст. 18 КПЭА, истёк.

 Согласно абз. 10 п. 1 ст. 25 КПЭА прекращение дисциплинарного производства по основанию, указанному в подп. 6 п. 1 указанной статьи, не допускается, если адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, возражает против этого. В этом случае дисциплинарное производство продолжается в обычном порядке.

 Однако по настоящему делу таких возражений адвокатом З. заявлено не было.

 При таких обстоятельствах и с учётом приведённых правил Совет АП СПб полагает необходимым прекратить дисциплинарное производство в отношении адвоката З. в данной части вследствие истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности, обнаружившегося в ходе разбирательства Советом, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 1 ст. 25 КПЭА.

 В связи с этим Совет АП СПб не входит в обсуждение выводов Квалифкомиссии в данной части и воздерживается от высказывания своего мнения относительно правовой оценки установленных Квалифкомиссией действий (бездействия) адвоката З.

 

 2. Относительно доводов жалобы, что адвокат З. скрыл от заявителя факт проведения заседания по делу об административном правонарушении № 5-ХХХ/2022-1ХХ; участвовал в заседании в его отсутствие и признал вину, не имея на то соглашения с заявителем и несмотря на его неоднократные ходатайства участвовать лично; получив на руки, не передал заявителю постановление по делу об административном правонарушении
№ 5-ХХХ/2022-1ХХ, лишив заявителя возможности на его своевременное обжалование, что в итоге отрицательно отразилось на решении суда по уголовному делу.

 Квалифкомиссия заключила, что, оказывая юридическую помощь З. в качестве защитника при производстве по делу об административном правонарушении № 5-ХХХ/2022-1ХХ, адвокат З. действовал без заключения соглашения об оказании юридической помощи в письменной форме.

 Из материалов дисциплинарного производства следует, что между З. и З-кой было заключено соглашение, в предмет которого, как следует из анализа содержания соглашения № ХХХ от ХХ.07.2022, входила защита по уголовному делу заявителя на предварительном следствии и в суде (п. 1.1 соглашения).

 Согласованный адвокатом с доверителями (З. и З-кой) предмет соглашения на представление интересов З. при производстве по делу об административном правонарушении № 5-ХХХ/2022-1ХХ в соглашении отсутствует. Иных документов о согласовании предмета соглашения, в том числе каких-либо дополнительных соглашений, материалы дисциплинарного производства не содержат.

 В силу пп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА надлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, то есть выполнение обязанности честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами, предполагает не только оказание доверителю квалифицированной юридической помощи по интересующему его вопросу, но и строгое выполнение адвокатом предписаний закона о порядке оформления правоотношений с доверителем, поскольку именно адвокат как профессиональный участник правоотношений, обязан принять меры к тому, чтобы все процедуры, относящиеся к процессу заключения и расторжения соглашения об оказании юридической помощи, соответствовали требованиям действующего законодательства и не нарушали права и охраняемые законом интересы доверителя.

 Требования к форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи должны соблюдаться адвокатом уже в силу того, что они нормативно закреплены, и, следовательно, являются общеобязательными.

 В соответствии с п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом, на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу.

 Помимо изложенного, согласно подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и п. 6 ст. 15 КПЭА адвокат обязан исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта РФ, Федеральной палаты адвокатов РФ, принятые в пределах их компетенции.

 Решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» (утв. Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021) (далее – решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений») установлено: «Обязанность по оформлению договорных отношений с доверителем в строгом соответствии с Законом об адвокатуре возложена на адвоката и неисполнение (ненадлежащее исполнение) этой обязанности является основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности»^[2].

 Как неоднократно указывалось в Обзорах дисциплинарной практики АП СПб контроль за исполнением существенных условий соглашения об оказании юридической помощи, в том числе и доверителем, является обязанностью адвоката, как профессионального советника по юридическим вопросам, а нарушение существенных условий – проявлением недобросовестности и низкой квалификации адвоката^[3].

 Данные требования адвокатом З. были проигнорированы.

 Из постановления мирового судьи судебного участка № 1ХХ г. С. по делу об административном правонарушении № 5-ХХХ/2022-1ХХ от ХХ.09.2022 и постановления о назначении административного наказания по делу об административном правонарушении следует, что в судебных заседаниях в качестве защитника З. принимал участие адвокат З., представивший ордер и удостоверение адвоката; адвокат не возражал против рассмотрения дела в отсутствие недоставленного заявителя, не возражал также против допроса сотрудника ГИБДД, просил строго не наказывать лицо, привлекаемое к административной ответственности.

 Материалами дисциплинарного производства подтверждается намерение заявителя принимать участие при рассмотрении дела об административном правонарушении лично.

 Несмотря на указанные обстоятельства, адвокат З. не возражал против рассмотрения дела в отсутствие своего доверителя, проигнорировав позицию З.

 ХХ.09.2022 адвокат З. получил на руки постановление о назначении административного наказания, что подтверждается распиской адвоката.

 Сведений о передаче указанного постановления доверителю, находившемуся по утверждениям автора жалобы в указанный период в ГПБ № Х, материалы дисциплинарного производства не содержат.

 Учитывая достоверно установленные обстоятельства, подтверждающие, что адвокат З. фактически оказывал юридическую помощь при производстве по делу об административном правонарушении № 5-ХХХ/2022-1ХХ, не возражал против рассмотрения дела в отсутствие доверителя, не передал доверителю судебный акт о назначении административного наказания, Квалифкомиссия признала презумпцию добросовестности адвоката З. в данной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а его вину в совершении дисциплинарного проступка – доказанной; Квалифкомиссия заключила о нарушении адвокатом З. положений подп. 1 п. 1 ст. 7, п.п. 1-4 ст. 25 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, что выразилось в оказании юридической помощи З. по делу об административном правонарушении в отсутствие надлежащим образом оформленного соглашения об оказании юридической помощи; при этом адвокат не возражал против рассмотрения дела в отсутствие доверителя и не передал доверителю судебный акт о назначении административного наказания.

 Обсудив заключение Квалифкомиссии в данной части, Совет АП СПб отмечает следующее.

 Квалифкомиссией установлено, что постановление мирового судьи судебного участка № 1ХХ г. С. по делу об административном правонарушении
№ 5-ХХХ/2022-1ХХ было вынесено ХХ.09.2022 и получено адвокатом З. ХХ.09.2022. Иных дат окончания оказания юридической помощи адвокатом З. на данной стадии в жалобе не указано и в заключении Квалифкомиссии не приведено.

 Следовательно, именно с этого времени надлежит исчислять срок применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности, установленных п. 5 ст. 18 КПЭА, в части дисциплинарных претензий об участии адвоката З. в судебных заседаниях по делу об административном правонарушении № 5-ХХХ/2022-1ХХ в качестве защитника З., отсутствии возражений адвоката против рассмотрения дела в отсутствие недоставленного заявителя, а также против допроса сотрудника ГИБДД.

 Поэтому сроки применения мер дисциплинарной ответственности, установленные п. 5 ст. 18 КПЭА, в данном случае истекли.

 Относительно претензии, что ХХ.09.2022 адвокат З. получил на руки постановление о назначении административного наказания, но не передал его заявителю, Совет АП СПб отмечает, что само по себе такое бездействие является длящимся нарушением. Однако в рассматриваемом случае и заявитель, и вслед за ним Квалифкомиссия связывают это бездействие адвоката с отсутствием у заявителя возможности своевременно обжаловать указанное постановление. Поэтому, с учётом установленного ч. 1 ст. 30.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях десятидневного срока на подачу жалобы на постановление по делу об административном правонарушении, имеются основания для применения положений п. 5 ст. 18 КПЭА и в этой части.

 В соответствии с упомянутой нормой меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет, а при длящемся нарушении – с момента его прекращения (пресечения).

 Таким образом, на момент рассмотрения настоящего дисциплинарного производства Советом АП СПб срок, установленный п. 5 ст. 18 КПЭА, истёк.

 Согласно абз. 10 п. 1 ст. 25 КПЭА прекращение дисциплинарного производства по основанию, указанному в подп. 6 п. 1 указанной статьи, не допускается, если адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, возражает против этого. В этом случае дисциплинарное производство продолжается в обычном порядке.

 Однако по настоящему делу таких возражений адвокатом З. заявлено не было.

 При таких обстоятельствах и с учётом приведённых правил Совет АП СПб полагает необходимым прекратить дисциплинарное производство в отношении адвоката З. в данной части вследствие истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности, обнаружившегося в ходе разбирательства Советом, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 1 ст. 25 КПЭА.

 В связи с этим Совет АП СПб не входит в обсуждение выводов Квалифкомиссии в данной части и воздерживается от высказывания своего мнения относительно правовой оценки установленных Квалифкомиссией действий адвоката З.

 

 3. Относительно группы дисциплинарных претензий о том, что адвокат З. не подал ни одного ходатайства на протяжении всего следствия и судебного производства, не представил суду ни одного свидетеля защиты; не отметил нарушение при допросе заявителя в ночное время и без адвоката, а также нарушение права на телефонный звонок, что привело к эпилептическому приступу доверителя; не ходатайствовал о приобщении к материалам уголовного дела заключения специалиста, указывающего на наличие признаков аффекта в действиях заявителя в момент инкриминируемого ему деяния.

 Рассматривая данные дисциплинарные претензии, Квалифкомиссия правомерно исходила из следующего.

 Реализуя свои полномочия, адвокат-защитник самостоятельно разрешает вопрос о необходимости и целесообразности каких-либо заявлений или ходатайств. Именно право адвоката-защитника, а не его обязанность заявить те или иные ходатайства обуславливает возможность в любой момент принять решение о способе и моменте их реализации. Иной подход приводил бы к выводу о необходимости заявления ходатайства даже в случае, когда адвокат-защитник убежден в том, что его удовлетворение может ухудшить положение своего доверителя.

 Органы адвокатского самоуправления не вправе вмешиваться в тактику, определяемую адвокатом при ведении конкретного дела, а претензии доверителя к адвокату в части, касающейся выбранной адвокатом тактики ведения дела, не могут служить основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности за нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре или КПЭА.

 Пункт 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, во взаимосвязи с положениями пп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре наделяет защитника правом использовать любые не запрещенные законодательством Российской Федерации средства и способы защиты подсудимого.

 Являясь независимым профессиональным советником по правовым вопросам (п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре), адвокат самостоятельно определяет тот круг юридически значимых действий, которые он вправе и обязан совершить в интересах доверителя на основании заключенного с последним соглашения об оказании юридической помощи. Общими ориентирами при этом для адвоката служат положения п. 2 ст. 2 и п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре, а также предписания соответствующего отраслевого (процессуального) законодательства.

 С учётом требований пп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА при выдвижении в обращении дисциплинарных обвинений в незаявлении адвокатом ходатайств в интересах З., об исключении из материалов дела доказательств, собранных с нарушением норм УПК РФ, не собирании сведений, необходимых для оказания помощи доверителю, заявителю следует конкретно приводить доводы в тексте обращения.

 Однако заявителем данное требование полностью проигнорировано, а в подтверждение выдвинутых дисциплинарных обвинений автор обращения необоснованно перекладывает обязанность по определению и установлению в действиях (бездействии) адвоката З. каких-либо нарушений при исполнении поручения доверителя, составляющих, по мнению заявителя, дисциплинарный проступок, на органы адвокатского самоуправления, не наделённые полномочиями по самостоятельному формулированию дисциплинарных обвинений, не содержащихся в жалобе (обращении).

 Более того, п. 4 ст. 23 и п. 4 ст. 24 КПЭА содержат прямой запрет Квалификационной комиссии выходить за пределы жалобы (обращения).

 Квалифкомиссия справедливо отметила, что претензии заявителя связаны с ненадлежащим исполнением своих профессиональных обязанностей перед доверителем, в том числе при осуществлении защиты на предварительном следствии. Вместе с тем в Квалифкомиссия установила, что адвокат З. на предварительном следствии вообще не участвовал (см. п. 1 мотивировочной части заключения Квалифкомиссии и п. 1 мотивировочной части настоящего решения).

 Кроме того, исходя из сведений, размещённых на сайте Н. областного суда в карточке уголовного дела № 22-ХХХХ/20236, следует, что апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам приговор Н. районного суда от ХХ.ХХ.2023 в отношении З. был оставлен без изменения, а жалобы адвокатов З. и Ш. – без удовлетворения. Из текста апелляционного определения следует, что приговор постановлен в соответствии со ст.ст. 307 - 309 УПК РФ, вопреки доводам апелляционных жалоб нарушений требований уголовно-процессуального закона, в том числе права на защиту, при рассмотрении дела судом не допущено, юридическая квалификация действий осужденной, является правильной, а выводы суда основаны на материалах дела и оснований для изменения квалификации, не имеется.

 Следует согласиться с выводом Квалифкомиссии, что сведений о передаче адвокату заключения специалиста, указывающего на наличие признаков аффекта в действиях заявителя в момент инкриминируемого ему деяния, в ходе дисциплинарного разбирательства не добыто.

 Квалифкомиссия обоснованно не приняла во внимание заключение специалиста о проведении комплексного лингвистического и фоноскопического исследования, на которое заявитель ссылался в обоснование своих дисциплинарных претензий, как на доказательство передачи адвокату заключения специалиста, оспаривающего выводы судебной психиатрической экспертизы. Квалифкомиссия верно отметила, что из данного заключения не следует, на основании каких выводов эксперт пришёл к заключению, что в исследуемом им аудиоразговоре принимал участие адвокат З.

 Кроме того, из апелляционного определения по делу № 22-ХХХХ/2023 следует, что ходатайство о назначении повторной судебно-психиатрической экспертизы в суде заявлялось адвокатами.

 Совет АП СПб находит, что заключение Квалифкомиссии в данной части мотивировано надлежащим образом, а доводы заявителя, изложенные в его заявлении о несогласии с заключением Квалифкомиссии, не могут быть приняты во внимание, поскольку Совет палаты, в силу положений п. 4 ст. 24 КПЭА, не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства.

 С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката З. в данной части не опровергнутой, а дисциплинарное производство – подлежащим прекращению вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

 

 4. Относительно доводов жалобы, что адвокат З. скрыл наличие иска от пострадавших, о нём заявитель узнал в суде спустя несколько месяцев.

 Совет АП СПб разделяет выводы Квалифкомиссии, не усмотревшей в действиях (бездействии) адвоката З. нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

 Заявителем в нарушение подп. 7 п. 2 ст. 20 КПЭА в обоснование выдвинутых дисциплинарных претензий не приведено никаких доказательств.

 Квалифкомиссия верно отметила, что в материалах дисциплинарного производства отсутствуют сведения о датах заявления потерпевшими гражданских исков. Тем не менее заявитель мог ознакомиться с такими сведениями при ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст.ст. 215-217 УПК РФ. Сведений о том, что адвокату ранее было известно о наличии гражданских исков, в ходе дисциплинарного разбирательства не добыто.

 Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, что при таких обстоятельствах презумпция добросовестности адвоката З. не опровергнута, в связи с чем дисциплинарное производство в данной части подлежит прекращению вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

 

 5. Относительно доводов жалобы о том, что адвокат З. не ознакомился с материалами дела.

 Квалифкомиссия верно отметила, что, приняв на себя полномочия защитника, адвокат возлагает на себя и процессуальные обязанности стороны в процессе, которую он представляет, в том числе обязан ознакомиться с материалами уголовного дела.

 Честное, разумное, добросовестное, квалифицированное, принципиальное и своевременное исполнение адвокатом своих обязанностей, активное отстаивание и защита прав, свобод и законных интересов доверителей предполагает не только участие адвоката на предварительном следствии и в суде, но и всестороннее и полное изучение защитником материалов уголовного дела, что является профессиональной обязанностью адвоката, поскольку процесс ознакомления защитника с материалами уголовного дела включает в себя формирование позиции защиты и её согласование с доверителем, а также процессуальное оформление такой позиции путём подготовки соответствующих заявлений, ходатайств и жалоб.

 Пренебрежение защитником указанной обязанностью является недопустимым.

 Добросовестное и результативное исполнение адвокатом профессиональных обязанностей невозможно без тщательной подготовки к ведению дела, в том числе без изучения материалов дела и ведения записей.

 Всестороннее и полное изучение защитником материалов уголовного дела в суде является его профессиональной обязанностью. Пренебрежение защитником указанной обязанностью и ознакомление с материалами уголовного дела не в полном объеме является недопустимым, образует дисциплинарный проступок адвоката и влечёт применение к нему мер дисциплинарной ответственности.

 Как следует из материалов дисциплинарного производства, адвокатом не представлено доказательств в опровержение указанных доводов жалобы, в связи с чем Квалифкомиссия правомерно констатировала нарушение адвокатом З. положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, выразившееся в ненадлежащем исполнении им своих профессиональных обязанностей перед доверителем – неознакомлении с материалами уголовного дела.

 

 6. Относительно доводов жалобы, что адвокат З. в больницу к доверителю не приезжал, никакие документы не привозил, при проведении судебно-психиатрической экспертизы не присутствовал, не подготовил заявителя к суду и прениям, посетил заявителя в СИЗО г. Н. всего два раза, последний – за 2,5 месяца до прений.

 В этой части Квалифкомиссия заключила, что для оказания квалифицированной юридической помощи по уголовному делу доверителю, обвиняемому в совершении тяжкого преступления, является явно недостаточным посещение подзащитного в следственном изоляторе два раза.

 При этом сведений о том, что адвокат З. посещал подзащитного в больнице, присутствовал при проведении судебно-психиатрической экспертизы, и за два посещения доверителя в следственном изоляторе подготовил заявителя к суду и прениям, материалы дисциплинарного производства не содержат.

 Совет АП СПб, вопреки выводам Квалифкомиссии, отмечает, что доводы заявителя в данной части являются неконкретными.

 В частности, в жалобе не указано, когда именно и для чего адвокат З. должен был приехать в больницу к доверителю; с какой целью он должен был присутствовал при проведении судебно-психиатрической экспертизы; в чём именно должна была заключаться подготовка заявителя к суду и в какой момент; в чём именно должна была заключаться подготовка заявителя к прениям, учитывая его признательную позицию по делу и нежелание участвовать в судебных прениях.

 Также, как верно отметила Квалифкомиссия, являются неконкретными и претензии заявителя о том, что адвокат З. «никакие документы не привозил».

 Совет АП СПб в своей дисциплинарной практике последовательно придерживается позиции, что неконкретные претензии не могут служить основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

 От неконкретного обвинения защищаться невозможно, поэтому отсутствие возражений адвоката относительно выдвинутых дисциплинарных претензий в этой части, вопреки мнению Квалифкомиссии, не имеет правового значения.

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб полагает, что в данной части презумпция добросовестности адвоката З. не опровергнута, в связи с чем дисциплинарное производство в данной части подлежит прекращению вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

 

 7. Относительно доводов жалобы, что адвокат З. в суде занял позицию противоположную позиции заявителя; настаивал, чтобы он признал вину по выдвинутой следствием квалификации обвинения в полном объёме; в ходе прений ХХ.ХХ.2023 сообщил суду, что в момент совершения инкриминируемого заявителю деяния никакого аффекта у него не было; не ходатайствовал перед судом о переквалификации обвинения с ч 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 107 УК РФ.

 Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, что вопреки доводам жалобы из размещённых в открытом доступе на сайте судов судебных актах по уголовному делу следует, что З. признавал вину в инкриминируемом ему преступлении, в совершении преступления раскаивался, относительно своего состояния на момент совершения преступления пояснил, что выпивал перед совершением преступления, показания по делу не давал; в своём последнем слове З. не ссылался на совершение преступления в состоянии аффекта, адвокат поддерживал позицию подзащитного, возражал против рассмотрения дела в отсутствие неявившегося адвоката Ш., поддержал ходатайство о назначении дополнительной судебно-психиатрической экспертизы.

 Кроме того, на нарушение права на защиту, выразившееся в занятии адвокатом З. иной позиции по делу, заявитель и адвокат, осуществлявший его защиту в дальнейшем, не ссылались.

 Приложенные в подтверждение доводов листы протокола, содержащие отрывочные и неполные сведения о речи адвоката в прениях, допросе обвиняемого с участием следователя - криминалиста и защитника без указания фамилий, не содержат ни сведений о совершении адвокатом дисциплинарного проступка, ни доказательств в обоснование доводов жалобы.

 Совет АП СПб отмечает, что заявителем в жалобе не указывается, что он каким-либо образом возражал против высказанной адвокатом З. в прениях сторон позиции, а также указывал суду на несоответствие данной позиции той, которая была согласована с подзащитным либо которой последний придерживался и считал правильной и соответствующей его интересам.

 Таким образом, доказательств нарушения адвокатом З. подп. 3 и 4 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре материалы дисциплинарного производства не содержат.

 Кроме того, суд апелляционной инстанции, рассмотревший апелляционные жалобы адвокатов на приговор в отношении З., не усмотрел нарушения права З. на защиту.

 Совет АП СПб находит, что заключение Квалифкомиссии в данной части мотивировано надлежащим образом, а доводы заявителя, изложенные в его заявлении о несогласии с заключением Квалифкомиссии, не могут быть приняты во внимание, поскольку Совет палаты, в силу положений п. 4 ст. 24 КПЭА, не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства.

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката З. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

 

 8. Относительно доводов жалобы, что адвокат З. на оглашение приговора не явился.

 Статьёй 295 УПК РФ установлено, что, заслушав последнее слово подсудимого, суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора, о чём председательствующий объявляет присутствующим в зале судебного заседания (ч. 1). Перед удалением суда в совещательную комнату участникам судебного разбирательства должно быть объявлено время оглашения приговора (ч. 2).

 Согласно ч. 3 ст. 309 УПК РФ в резолютивной части приговора должно также содержаться разъяснение о порядке и сроках его обжалования в соответствии с требованиями главы 45.1 УПК РФ, о праве осужденного и оправданного ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

 Согласно ч. 1 ст.310 УПК РФ после подписания приговора суд возвращается в зал судебного заседания, и председательствующий оглашает вводную и резолютивную части приговора. Все присутствующие в зале судебного заседания, включая состав суда, выслушивают приговор стоя.

 Таким образом, ст. 310 УПК РФ не предусматривает никаких обязанностей сторон при оглашении приговора, кроме как выслушивать его стоя. Реализация прав, включая права заявлять ходатайства и делать заявления, не предусмотрена.

 Иные нормы уголовного процессуального закона, предусматривающие принятие судебных актов, например, при избрании меры пресечения или при обжаловании решений и действий, менее подробны, нежели ст. 310 УПК РФ, и, в частности, не обязывают сообщить время оглашения актов.

 Следовательно, отсутствие защитника во время провозглашения приговора не может служить препятствием для его провозглашения. Кроме того, копия приговора суда вручается осужденному и его защитнику в течение 5 суток со дня его провозглашения (ст. 312 УПК РФ).

 Таким образом, провозглашение приговора возможно в отсутствие защитника, не препятствует его обжалованию и не свидетельствует о снижении процессуальных и правовых гарантий подсудимого, поскольку обмен информацией между адвокатом и подзащитным в момент оглашения приговора недопустим, то есть получать юридическую помощь в момент оглашения доверитель не может, а возможность обжалования судебного акта не утрачивается моментом провозглашения.

 Эти выводы Квалифкомиссии Совет АП СПб полностью поддерживает.

 С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката З. в данной части не опровергнутой, а дисциплинарное производство подлежащим прекращению вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА^[4].

 

 9. Относительно доводов жалобы о ненадлежащем исполнении адвокатом З. своих профессиональных обязанностей перед доверителем, выразившихся в том, что адвокат не представлял доверителю отчёты по расходам на переданные адвокату денежные средства в размере ХХХ 000 руб.

 Квалифкомиссия установила, что из условий соглашения от ХХ.ХХ.2022 следует, что возмещаемые расходы подтверждаются отчётами адвоката, которые предоставляются доверителям по письменному запросу. Аналогичные требования установлены в абз. 5 п. 6 ст. 16 КПЭА.

 Из материалов дисциплинарного производства следует, что соглашение с адвокатом З. заключала З-кая, она же являлась плательщиком денежных средств, и в этой части как лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи, является доверителем адвоката З. в силу положений п. 1 ст. 6.1 КПЭА.

 Право на обращение с жалобой в АП СПб с указанными дисциплинарными претензиями З-кой было реализовано, Советом АП СПб они были рассмотрены в рамках дисциплинарного производства № 252/2023; решением Совета АП СПб от 20.06.2024 дисциплинарное производство в этой части было прекращено.

 При этом Советом АП СПб указал следующее: «З-кая, заключившая соглашение в пользу третьего лица (З.), была вправе знать о том, что адвокат приступил к исполнению поручения (вступил в уголовное дело); получил согласие подзащитного на осуществление его защиты; на каком этапе или стадии находится уголовное дело; получать сведения о местонахождении подзащитного и некоторые иные сведения общего, гуманитарного характера.

 Кроме этого, З-кая, как лицо, заключившее соглашение, была вправе получить финансовый документ (квитанцию о приёме денежных средств, приходный кассовый ордер и т. п.), подтверждающий внесение в кассу адвокатского образования либо перечисление на расчётный счёт адвокатского образования вознаграждения и (или) компенсации расходов, связанных с исполнением поручения.

 Из этого следует, что З-кая, заключившая соглашение в пользу подозреваемого, обвиняемого, была вправе ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката З. к дисциплинарной ответственности лишь по вопросам, не связанным с непосредственным оказанием юридической помощи подзащитному (осуществлением защиты).

 В частности, дисциплинарные претензии могли выдвигаться относительно того, что:

 - адвокат не приступил к защите подозреваемого (обвиняемого);

 - не получил согласие подзащитного на осуществление его защиты;

 - не сообщил о местонахождении подзащитного и некоторые иные сведения общего, гуманитарного характера;

 - ненадлежащим образом оформил договорные отношения;

 - нарушил финансовую дисциплину.».

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб полагает, что правом выдвижения дисциплинарных претензий о непредставлении доверителю отчёта по расходам на переданные адвокату денежные средства обладала З-кая – лицо, уплатившее указанные денежные средства; эти претензии были З-кой заявлены и разрешены Квалифкомиссией и Советом АП СПб в рамках дисциплинарного производства № 252/2023.

 З., не являющийся стороной соглашения и плательщиком по нему, данные дисциплинарные претензии выдвигать был не вправе.

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в данной части вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что иные доводы жалобы не подтверждаются материалами дисциплинарного производства.

 Одновременно Квалифкомиссия обоснованно оставила без рассмотрения доводы о невозврате адвокатом З. денежных средств, поскольку споры по данному основанию подлежат разрешению исключительно в порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством, и находятся вне рамок компетенции органов самоуправления АП СПб, полномочия которых ограничены установлением в действиях (бездействиях) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности.

 С учётом изложенного Совет АП СПб признал презумпцию добросовестности адвоката З. опровергнутой лишь в части дисциплинарных обвинений, указанных в п. 5 мотивировочной части настоящего решения (неознакомление с материалами дела), а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

 Совет АП СПб согласился с применённой Квалифкомиссией квалификацией допущенного адвокатом З. нарушения в данной части.

 По результатам разбирательства адвокату З. объявлено замечание.

 

(Дисциплинарное производство № 183/2024 в отношении адвоката З.).

 

 На заседаниях Совета АП СПб также были приняты решения:

 - Решение Совета АП СПб по дисциплинарному производству № ХХ/2023 в отношении адвоката Б. от 21.08.2024 оставлено без изменения, заявление адвоката Б. – без удовлетворения;

 - Внесены изменения в штатное расписание ННО «Адвокатская палата
Санкт-Петербурга»;

 - Заказан нагрудный Знак российских адвокатов в количестве 200 (штук) штук для вручения адвокатам в торжественной обстановке по принесении присяги адвоката;

 - Внесены изменения в Положение о порядке оказания материальной помощи ветеранам петербургской адвокатуры https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

 - Освобождены от уплаты разового целевого взноса для финансирования помощи ветеранам петербургской адвокатуры в размере 1000 (одна тысяча) рублей за 2024 год адвокаты Г. и Ш.;

- Удовлетворено заявление адвоката Б. об освобождении ее от уплаты обязательных ежемесячных отчислений на общие нужды АП СПб за декабрь 2024 г.;

 - Адвокату С., принятому 16.01.2025 в члены Адвокатской палаты
Санкт-Петербурга на основании п. 5 и 8 ст. 15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», предоставлена рассрочка по уплате отчисления первого месяца на общие нужды АП СПб на три месяца (до 16.04.2025) равными платежами – по 50 000 рублей в месяц;

 - Отказано адвокату С. в удовлетворении ее заявления об освобождении ее от  уплаты обязательных ежемесячных отчислений на общие нужды АП СПб в связи с отсутствием оснований; отказано адвокату С. в удовлетворении ее заявления об освобождении ее от уплаты взносов в Центральную консультацию Санкт-Петербургской объединенной коллегии адвокатов «Невская», так как это не входит в компетенцию Совета АП СПб.

---

 [1] В Обзор не вошли дела, не представляющие практического интереса, в частности, дело, рассмотрение которого было отложено, дело, направленное в Квалифкомиссию для нового разбирательства, и дело, производство по которому прекращено вследствие отзыва жалобы.

 [2] Опубликовано на официальном сайте АП СПб//URL:https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

 [3] Обзоры дисциплинарной практики АП СПб январь – август 2021 года и сентябрь-декабрь
2021 года. Опубликованы на официальном сайте АП СПб//URL:https://apspb.ru/forLawyers/dp/

 [4] В этой части решение Советом АП СПб принято единогласно.

 Приглашаем подписаться на Телеграм-канал Адвокатской палаты Санкт-Петербурга, чтобы оперативно получать информацию о предстоящих мероприятиях -https://t.me/apspb_ru