профессиональных прав адвокатов
+7 (812) 317-22-36 - Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов
08 февраля 2024 года состоялось заседание Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга под председательством президента Тенишева В.Ш.
На заседании Совета АП СПб были приняты следующие решения, связанные с изменениями в реестре адвокатов:
1. 6 адвокатов приняты в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на основании п.5 и 8 ст.15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»,
2. 2 адвоката возобновили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»,
3. 6 адвокатов приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 5 п. 1 ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (подача адвокатом заявления о приостановлении статуса адвоката по личным обстоятельствам),
4. статус 4 адвокатов прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1 ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (подача адвокатом заявления о прекращении статуса адвоката),
5. статус 1 адвоката прекращен на основании подп. 3 п. 1 ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (смерть адвоката).
На заседании Совета АП СПб было рассмотрено 18 дисциплинарных производств в отношении адвокатов, по которым приняты следующие решения:
6 адвокатам объявлены замечания,
9 дисциплинарных производств прекращены,
3 дисциплинарных производства отправлены в Квалификационную комиссию
АП СПб для нового разбирательства.
Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на заседании 08.02.2024[1]
1. Адвокату объявлено замечание за неявку в судебное заседание без уважительной причины.
Адвокат В. по назначению В. районного суда г. Санкт-Петербурга осуществлял защиту подсудимого С. по уголовному делу № 1-ХХХ/2023.
Очередное судебное заседание было назначено на 11-00 час. ХХ.05.2023 в зале
№ ХХХ В. районного суда г. Санкт-Петербурга, при этом время и дата судебного заседания были согласованы с защитниками и представителем потерпевшего.
Будучи надлежащим образом и заблаговременно извещённым о дате, времени и месте судебного заседания, адвокат В. в судебное заседание не явился, при этом не сообщив суду как о невозможности своего участия в судебном заседании, так и о причине неявки.
Данное бездействие адвоката В. повлекло отложение судебного заседания.
Совет АП СПб отметил, что указанные адвокатом причины неявки в судебное заседание – длительная ночная подготовка к процессу, сильная усталость, сбой будильника – не могут быть расценены в качестве уважительных причин, препятствующих явке в суд.
Доводы адвоката В. о том, что данное заседание было бы всё равно перенесено не только из-за его отсутствия, но и в связи с неявкой свидетеля, не имеют правового значения для вывода о наличии нарушения.
Бездействие адвоката В. Советом АП СПб квалифицировано как нарушение взаимосвязанных требований подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА и п. 1 ст. 14 КПЭА, ему объявлено замечание.
(Дисциплинарное производство № 80/2023 в отношении адвоката В.)
2. Совет АП СПб, вопреки заключению Квалифкомиссии, не усмотрел вины адвоката в оказании им юридической помощи в условиях конфликта интересов, а также в использовании в процессуальных документах в отношении бывшего доверителя неэтичных высказываний, содержащих оскорбительные по содержанию оценки его личности.
При равенстве голосов членов Совета по вопросам, относящимся к итоговому решению Совета по дисциплинарному производству, принятым считается решение, наиболее благоприятное для адвоката, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство.
В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом М. допущено нарушение взаимосвязанных требований подп. 1 ст. 8 КПЭА, подп. 10 п. 1 ст. 9 КПЭА, п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре, п.п. 1, 2 и 3 ст. 6 КПЭА
Нарушение выразилось в следующем.
Адвокат М. в 2017 г. оказывал различные услуги правового характера на основании соглашений об оказании юридической помощи Д., а также лицам, юридически или фактически аффилированным с Д., – давал консультации правового характера по вопросам текущей хозяйственной деятельности аффилированных с доверителем организаций и самого Д., непосредственно участвовал в деловой переписке с Д.
В разное время в органы управления указанных юридических лиц входили (или входят в настоящее время) одни и те же физические лица – заявитель Д., его супруга Д-ва, его бизнес-партнер Я., его тесть Н., имеющие взаимосвязанные коммерческие интересы.
При оказании данных услуг адвокат М. мог получить доступ к конфиденциальной информации самого доверителя (Д.) как личного, так и коммерческого характера, а также к конфиденциальной информации аффилированных с ним организаций, которая имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности её третьим лицам (коммерческая и иная охраняемая законом тайна).
Позднее, с сентября 2021 г., адвокат М. стал представителем по нескольким делам, в том числе в судах, бывшего коммерческого партнера Д. – Я.
В условиях указанных судебных споров разнообразного характера, возникших между Д., аффилированными с ним физическими лицами (его супругой Д-вой, его тестем Н.), с одной стороны, и его бывшим бизнес-партнером Я., с другой стороны, адвокат М. не обеспечил связанный с сохранением адвокатом профессиональной тайны (адвокатской тайны) иммунитет Д. и аффилированных с ним физических лиц (близких родственников), предоставленный Конституцией Российской Федерации.
Кроме этого, Квалифкомиссия вынесла заключение о нарушении адвокатом М. взаимосвязанных положений подп. 2 ст. 8 КПЭА и подп. 7 п. 1 ст. 9 КПЭА.
Нарушение выразилось в следующем.
Адвокат М., представляя в П. районном суде г. Санкт-Петербурга интересы Я. по гражданскому делу № 2-ХХХХ/22 по иску Д. к Я. о признании отцовства, использовал в процессуальных документах в отношении Д. (своего бывшего доверителя) неэтичные высказывания, содержащие оскорбительные по содержанию оценки его личности.
В частности, в тексте отзыва от ХХ.08.2022 на исковое заявление Д. по указанному гражданскому делу, подписанного непосредственно адвокатом М., содержится недопустимая с точки зрения адвокатской этики и специфики отношений адвоката и его доверителя (в том числе бывшего) оценка личности Д., его поведения, действий.
Анализируя заключение Квалифкомиссии в части её выводов об оказании адвокатом М. юридической помощи доверителям в условиях конфликта интересов, Совет АП СПб отметил, что рассматриваемая правовая ситуация является спорной, относительно неё в адвокатском сообществе ведётся дискуссия.
Если коротко сформулировать суть проблемы, то она состоит в том, может ли адвокат принять поручение по делу, если ранее он уже оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам лица, обратившегося с просьбой о ведении дела.
Отмечается явная недостаточность регулирования, установленного Законом об адвокатуре и КПЭА, и его терминологическая неточность, которые стали предметом рассмотрения в юридической литературе.
При этом в зависимости от толкования терминов, содержащихся в ст. 11 КПЭА, возможно как узкое, так и широкое понимание конфликта интересов.
Если говорить о ключевых позициях, обозначающих различия между широким и узким толкованием конфликта интересов, то можно выделить следующие аспекты:
- субъектный (следует ли под "стороной в деле" понимать доверителя с его аффилированными лицами или одного только доверителя);
- юрисдикционный (следует ли понимать под "делом" конкретный спор, рассматриваемый в суде или ином органе, либо конфликт вообще);
- хронологический (имеет ли представлявший данного доверителя по одному делу адвокат право впоследствии представлять интересы его оппонентов по иному делу с другим предметом спора и составом участников)[2].
В рассматриваемой ситуации имеется правовая неопределенность, поскольку последствия нарушения неочевидны (нет достоверно выраженных последствий). В таких условиях дисциплинарные органы должны проявить исследовательскую деятельность для установления наличия явного или скрытого конфликта интересов, обстоятельств применения адвокатом ранее полученных конфиденциальных сведений в деле против бывшего доверителя и т.п. Гораздо большая нагрузка (по предоставлению надлежащих доказательств) ложится и на стороны дисциплинарного производства, в том числе на заявителя жалобы, поскольку в данном случае преодолеть «презумпцию добросовестности» адвоката сложнее.
В рассматриваемой ситуации адвокат представляет не стороны с антагонистическими интересами, а те, которые в силу различных нюансов могут иметь потенциально различные интересы. Здесь важно определить не только умозрительную опасность такого рода неосмотрительных действий адвоката, сколько оценить их последствия в виде реального вреда частным, корпоративным либо общественным интересам в результате «порочного» представительства.
Совет АП СПб обратил внимание, что заявителем Д. не представлено доказательств использования адвокатом М. в ходе оказания юридической помощи Я. каких-либо конкретных сведений, полученных им при оказании юридической помощи Д. и аффилированным с ним лицам.
В материалах дисциплинарного дела отсутствуют доказательства:
- сообщения Д. адвокату М. любых сведений о себе, выходящих за рамки оказанной ему юридической помощи;
- того, что, представляя интересы Я., адвокат М. использовал или мог использовать против бывшего доверителя сведения, которые тот сообщал ему ранее;
- нарушения адвокатом М. режима адвокатской тайны и разглашения ранее сообщённых ему сведений;
- того, что Д. и Я. когда-либо являлись коммерческими партнерами;
- того, что адвокат М. владел конфиденциальной информацией о Д., которую использовал против него и одновременно в интересах Я.
Следовательно, презумпция добросовестности адвоката М. в части данного дисциплинарного обвинения не опровергнута.
Кроме этого, Совет АП СПб критически отнёсся к выводам Квалифкомиссии относительно достоверности сведений, содержащихся в представленном адвокатом М. письме от ХХ.12.2017 б/н, адресованным ему Д., где последний освобождает адвоката М. от обязанности хранить адвокатскую тайну в отношении всех сведений, полученных от заявителя.
В результате голосования голоса членов Совета АП СПб разделились поровну, из пятнадцати присутствующих членов Совета семь проголосовали за предложение согласиться с заключением Квалифкомиссии в указанной части и, следовательно, за наличие в действиях (бездействии) адвоката М. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА; семь членов Совета проголосовали за принятие решения о необходимости прекращения дисциплинарного производства в соответствующей части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката М. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА; один член Совета воздержался.
Согласно п. 8.6 регламента Совета АП СПб: «При равенстве голосов по вопросам, относящимся к итоговому решению Совета, принятым считается решение, наиболее благоприятное для адвоката, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство.».
В соответствии с п. 1.1 решения Совета Федеральной палаты адвокатов от 22.03.2011 «О принятии решений квалификационными комиссиями и советами региональных адвокатских палат в случае равенства голосов при голосовании» (Протокол № 9): «При равенстве голосов членов совета адвокатской палаты по вопросу о наличии в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики, о неисполнении или ненадлежащем исполнении им своих обязанностей перед доверителем или адвокатской палатой и о применении к адвокату мер дисциплинарной ответственности принимается решение о прекращении дисциплинарного производства по основаниям, предусмотренным пп. 2 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката.».
При таком положении в части дисциплинарных обвинений об оказании адвокатом М. юридической помощи в условиях конфликта интересов принятым считается решение о прекращении дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката М. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, вопреки заключению квалификационной комиссии.
Вместе с тем, учитывая итоги голосования, Совет АП СПб посчитал необходимым указать адвокату М. на необходимость осмотрительного и взвешенного подхода к принятию поручений на ведение дел против своих бывших доверителей, как неоднозначных с точки зрения адвокатской этики.
Проанализировав и обсудив заключение Квалифкомиссии в части её выводов об использовании адвокатом М. в процессуальных документах в отношении Д. неэтичных высказываний, содержащих оскорбительные по содержанию оценки личности своего бывшего доверителя Д., Совет АП СПб перешёл к голосованию по этому вопросу.
В результате голоса членов Совета АП СПб вновь разделились поровну.
При таком положении в части дисциплинарных обвинений об использовании адвокатом М. неэтичных оскорбительных высказываний в отношении Д. приятым считается решение о прекращении дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях адвоката М. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.
Пользуясь своим правом, как правоприменителя, разрешающего в рамках дисциплинарного производства спор между адвокатом и заявителем, Совет АП СПб, вопреки заключению Квалифкомиссии, не усмотрел в спорных высказываниях признаков неэтичного поведения, а также оскорбительных по содержанию оценок личности Д., умаляющих его честь и достоинство, причинивших ущерб авторитету всей адвокатуры как профессиональной корпорации.
В итоговом решении Совет АП СПб отметил, что спорные суждения были основаны не на личном общении адвоката М. с бывшим доверителем Д., а на материалах гражданского дела и информации, предоставленной новым доверителем адвоката – Я.
Это следует из пояснений адвоката М., доказательств обратного не представлено.
Кроме этого, Совет АП СПб обратил внимание, что спорные высказывания относились к предмету доказывания по гражданскому делу № 2-ХХХХ/22 по иску Д. к Я. о признании отцовства и были направлены на установление истины по делу.
Вместе с тем, учитывая итоги голосования, Совет АП СПб посчитал необходимым указать адвокату М. на необходимость осмотрительного и взвешенного подхода к использованию выражений и суждений неоднозначных с точки зрения адвокатской этики.
(Дисциплинарное производство № 209/2023 в отношении адвоката М.)
3. Дисциплинарные обвинения, изложенные в обращении, исходящем от судьи (с учётом его высокого профессионального статуса), должны быть сформулированы с высокой степенью определённости и максимально конкретно. В том числе должны быть указаны правовые основания привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, а именно – положения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, в том числе КПЭА, которые, по мнению заявителя, были нарушены теми или иными действиями (бездействием) адвоката. Неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений и непредставление подтверждающих их доказательств исключают саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу. Перекладывание обязанности по формулированию дисциплинарных обвинений и доказыванию допущенных адвокатом нарушений на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями, недопустимо.
В своём обращении в АП СПб судья Санкт-Петербургского городского суда Ц. указала следующие обстоятельства.
Адвокат И. в порядке ст. 51 УПК РФ (по назначению) осуществлял по уголовному делу защиту К. со стадии предварительного следствия.
При этом, как по окончании предварительного следствия в ходе ознакомления обвиняемого К. с материалами уголовного дела, так и при рассмотрении уголовного дела в П. районном суде г. Санкт-Петербурга адвокат И. поддерживал ходатайство подзащитного К. о применении особого порядка судебного разбирательства; однако после вынесения приговора адвокат И. подал апелляционную жалобу на приговор. Жалоба, в числе прочих, содержала и доводы о наличии существенных нарушений, допущенных при проведении предварительного следствия, которые, по мнению зашиты, являются безусловным основанием для отмены приговора суда.
Кроме этого, адвокат И. в порядке ст. 51 УПК РФ (по назначению) осуществлял по уголовному делу защиту М. со стадии судебного разбирательства в П районном суде г. Санкт-Петербурга. Адвокат ознакомился с материалами уголовного дела, в судебном заседании поддержал ходатайство подсудимого М. о применении особого порядка судебного разбирательства. Однако после вынесения приговора адвокат И. подал апелляционную жалобу на приговор. Жалоба, в числе прочих, содержала доводы об оспаривании наличия в действиях осужденного М. составов инкриминируемых ему преступлений, а также о наличии существенных нарушений, допущенных при проведении предварительного следствия, которые, по мнению, защиты, являются безусловным основанием для отмены приговора суда.
В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката И. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушений норм КПЭА и законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.
Совет АП СПб указал следующее.
Квалифкомиссия верно обратила внимание на важное обстоятельство, что в тексте обращения судьи Ц. не содержится конкретных правовых норм об адвокатской деятельности, которые бы, по мнению судьи, адвокат И. нарушил при защите интересов К. и М.; в обращении содержится лишь просьба дать правовую оценку доводам апелляционных жалоб. При таком положении Квалифкомиссия, правомерно руководствуясь положениями п. 4 ст. 23 КПЭА («Разбирательство в комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в обращении. Изменение предмета и (или) основания обращения не допускается»), пришла к обоснованному выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях адвоката И. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.
Соглашаясь с приведёнными выводами Квалифкомиссии, Совет АП СПб дополнительно отметил, что с учётом требований подп. 6 п. 2 ст. 20 КПЭА, а также высокого профессионального статуса судьи (суда), в его обращении должны быть приведены, в том числе правовые основания привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, а именно – положения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, в том числе КПЭА, которые, по мнению заявителя, были нарушены теми или иными действиями (бездействием) адвоката. Несоблюдение судьей (судом) требований по правовой квалификации действий (бездействия) адвоката может рассматриваться как одна из форм неконкретности выдвинутых дисциплинарных обвинений, что исключает саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу.
Дисциплинарное производство прекращено вследствие отсутствия в действиях адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.
(Дисциплинарное производство № 124/2023 в отношении адвоката И.)
4. В нарушение положений ч. 5 ст. 53 ГПК РФ и п. 2 ст. 6 Закона об адвокатуре адвокат вела дело в суде без представления ордера.
Положения подп. 1 п. 1 ст. 20 КПЭА, предусматривающие право адвоката на подачу жалобы в отношении другого адвоката, допускают возможность их ограничительного толкования. Адвокат вправе ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности другого адвоката лишь в случае, если действиями (бездействием) последнего затронуты права и законные интересы непосредственно автора жалобы либо интересы и престиж адвокатуры.
В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Л. допущено нарушение п. 2 ст. 6 Закона об адвокатуре: «В случаях, предусмотренных федеральным законом, адвокат должен иметь ордер на исполнение поручения, выдаваемый соответствующим адвокатским образованием».
В период с 27.02.2020 по 03.06.2022 адвокат Л. представляла интересы Ш. по делу № 2-ХХ/2021 в судах общей юрисдикции – в первой, апелляционной и кассационной инстанциях по гражданскому спору о разделе совместно нажитого имущества.
В судах адвокат Л. подтверждала свои полномочия представителя судебной доверенностью, а также паспортом, копией диплома о высшем юридическом образовании и копией свидетельства о заключении брака (в связи со сменой фамилии).
Ордер, выданный соответствующим адвокатским образованием, как того требует ч. 5 ст. 53 ГПК РФ, для подтверждения полномочий адвоката на ведение дела в суде адвокат Л. не представляла.
Соглашаясь с данными выводами Квалифкомиссии, Совет АП СПб посчитал необходимым указать следующее.
Из заключения Квалифкомиссии следует, что установленное ею нарушение являлось совокупностью трёх актов бездействия адвоката Л., выразившихся в непредставлении адвокатом трёх ордеров для участия в трёх судебных инстанциях.
Квалифкомиссия установила, что нарушение было совершено адвокатом Л. в период с 27.02.2020 по 03.06.2022.
Вместе с тем Квалифкомиссия не указала в заключении, на основании каких данных она пришла к таким выводам, а также не установила время совершения каждого из нарушений в каждой из трёх судебных инстанций.
При таких данных Совет АП СПб посчитал, что ведение дела адвокатом Л. в суде первой инстанции было ограничено датой вынесения решения В. городским судом Л. области (ХХ.04.2021), в суде апелляционной инстанции – датой вынесения апелляционного определения Л. областным судом (ХХ.11.2021), в суде кассационной инстанции – датой вынесения кассационного постановления Третьим кассационным судом общей юрисдикции (ХХ.04.2022).
Эти же даты являются датами окончания (прекращения) каждого из нарушений, и с этих же дат начинает течь срок применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности, предусмотренный п. 5 ст. 18 КПЭА.
В соответствии с указанной нормой: «Меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет, а при длящемся нарушении – с момента его прекращения (пресечения).».
При таких условиях Совет АП СПб посчитал необходимым дисциплинарное производство в отношении адвоката Л. в части её противоправного бездействия, выразившегося в непредоставлении ордеров адвоката для ведения дела в В. городском суде Л. области и в Л. областном суде, прекратить вследствие истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности, обнаружившегося в ходе разбирательства Советом, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 1 ст. 25 КПЭА.
В части же противоправного бездействия адвоката Л., выразившегося в непредоставлении ордера адвоката для ведения дела в Третьем кассационном суде общей юрисдикции, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката Л. опровергнутой, а её вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.
Относительно выдвинутого адвокатом Р. обвинения в том, что договор поручения от ХХ.01.2020 между ООО «ХХХХ» и адвокатом Л. не соответствует требованиям ст. 25 Закона об адвокатуре, адвокат фактически оказывала Ш. услуги судебного представительства без заключения непосредственно с ней соглашения об оказании юридической помощи, Квалифкомиссия и Совет пришли к следующим выводам.
Субъекты обжалования действий (бездействия) адвоката указаны в п. 1 ст. 20 КПЭА.
Процессуальный оппонент стороны, которую представляет адвокат в гражданском деле, правом подачи жалобы в отношении адвоката не обладает.
Как видно из жалобы адвоката Р., она подана им в интересах Ш-ва, стороны по делу № 2-ХХ/2021; в указанном деле заявитель представлял интересы Ш-ва по спору с бывшей супругой о разделе совместно нажитого имущества.
Из жалобы не усматривается, что действиями (бездействием) адвоката Л. были нарушены права и законные интересы непосредственно адвоката Р. либо затронуты интересы и престиж адвокатуры, как института гражданского общества.
Таким образом, подача жалобы адвокатом Р. в этой части является ничем иным, как способом обхода установленного КПЭА ограничения по кругу лиц, наделённых правом на подачу жалобы в отношении адвоката.
При таких условиях Совет АП СПб дисциплинарное производство в отношении адвоката Л. в данной части дисциплинарных обвинений прекратил вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА.
При обсуждении совершённого адвокатом Л. нарушения Совет АП СПб учёл имеющиеся в деле письменные пояснения доверителя адвоката Л. – Ш., в которых последняя подтвердила, что адвокат Л. представляла её интересы на высоком уровне, заявила об отсутствии нарушения её прав как доверителя.
В связи с изложенным Совет АП СПб принял во внимание мнение Квалифкомиссии, которая заключила, что действия адвоката Л. хоть и не соответствовали указанным выше требованиям исполнения профессиональных обязанностей, однако носили малозначительный характер, поскольку не опорочили честь и достоинство адвоката, не умалили авторитет адвокатуры, не причинили существенного вреда доверителю или адвокатской палате.
Кроме этого, Совет АП СПб учёл критическое отношение к своему проступку адвоката Л.
Дисциплинарное производство прекращено вследствие малозначительности совершённого адвокатом проступка с указанием адвокату на допущенное нарушение.
(Дисциплинарные производства № 38/2023 и № 52/2023 в отношении адвоката Л.)
5. Квалифкомиссия и Совет АП СПб не усмотрели в поведении адвоката по назначению признаков двойной защиты.
Доводы жалобы сводились к нарушению адвокатом Г. законных интересов обвиняемой С., которая содержалась в СИЗО-5, и защиту которой по соглашению осуществляли три адвоката, однако адвокат по назначению Г. вопреки воле С. не отказался от участия в процессуальных действиях, подписал протокол уведомления об окончании следственных действий, не записал в протокол позицию С. об отказе от услуг адвоката по назначению.
Как установлено Квалифкомиссией адвокат Г. ХХ.06.2023 в 11-00 час. через операторов АИС «Адвокатура» принял заявку на участие в процессуальных действиях по назначению в порядке ст.ст. 50, 51 УПК РФ с обвиняемой С., которые были запланированы в этот же день в 14-00 час. в СИЗО-5.
В заявке имелся комментарий о наличии у С. трёх адвокатов по соглашению, которых следователь ГСУ ГУ МВД России по СПб и ЛО ещё 16.06.2023 уведомила о явке 28, 29 и 30 июня 2023 г. в СИЗО-5 для выполнения требований ст. 215 УПК РФ, но адвокаты «на связь не выходят, срывают следственные действия, каких-либо документов, подтверждающих уважительность причин их неявки, не предоставлено», поэтому следователем вынесено постановление о злоупотреблении правом защитников по соглашению и назначен защитник в порядке статей 50, 51 УПК РФ.
Для проверки информации адвокат Г. связался по телефону, указанному в заявке, со следователем, которая подтвердила указанные сведения.
По приезду в СИЗО-5 и до прохождения в следственные кабинеты адвокат Г. ознакомился с копиями уведомлений на имя адвокатов о вызове их на следственные действия с С. в СИЗО-5. Также адвокат Г. выяснил у следователя ГСУ ГУ МВД России по СПб и ЛО Е. телефон адвоката по соглашению Н.; созвонился с ним и сообщил, что принял заявку на защиту С., поскольку имеется подтверждение, что по почте было направлено уведомление всем троим адвокатам по соглашению о планируемых процессуальных действиях. Через некоторое время – в 14 час. 41 мин. – адвокат Н. перезвонил адвокату Г. и подтвердил ещё раз, что никто из троих адвокатов по соглашению надлежащим образом не извещён, и они являться в СИЗО в этот день не намерены. Также адвокат Г. ознакомился с копиями направленных адвокатам уведомлений о датах проведения следственных действий с С. в СИЗО-5 и с постановлением следователя от 30.06.2023 о злоупотреблении адвокатами по соглашению своими правами, поскольку они были заблаговременно извещены следователем о дате и времени планируемых процессуальных действий, но не явились без предоставления документов, подтверждающих уважительности причин неявки.
В СИЗО-5 при конфиденциальной консультации С. подтвердила, что у неё есть три адвоката по соглашению, от услуг которых она не отказывается, но она отказывается от услуг адвоката Г. Обвиняемая С. написала на имя следователя заявление об отказе от участия в любых следственных действиях без адвокатов по соглашению, вручила это заявление следователю, а адвокат Г. поддержал её позицию. Однако следователь Е. не принял отказ С. от адвоката по назначению, так как со стороны троих адвокатов, осуществляющих защиту С. по соглашению, имело место злоупотребление своими правами, о чём было вынесено соответствующее постановление.
При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией пришёл к выводу, что адвокат Г., узнав 30.06.2023 об отказе обвиняемой С. от помощи адвоката по назначению в связи с наличием у неё трёх адвокатов по соглашению, сначала поддержал позицию своей подзащитной, но после ознакомления с постановлением следователя от 30.06.2023 о злоупотреблении адвокатами по соглашению своими правами, сопоставив содержащиеся в нём сведения с представленными следователем доказательствами, исходя из правовой позиции, содержащейся в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17.07.2019 № 28-П, и разъяснений, данных Советом Федеральной палаты адвокатов в решении от 27.09.2013 «О двойной защите» (в ред. от 28.11.2019), обоснованно продолжил участвовать в процессуальных действиях и подписал протокол уведомления об окончании предварительного следствия.
(Дисциплинарное производство № 125/2023 в отношении адвоката Г.)
6. Дисциплинарные обвинения, изложенные в обращении, исходящем от судьи (с учётом его высокого профессионального статуса), должны быть сформулированы с высокой степенью определённости и максимально конкретно. Неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений и непредставление подтверждающих их доказательств исключают саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу. Перекладывание обязанности по доказыванию допущенных адвокатом нарушений на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями, недопустимо.
Квалифкомиссией было установлено, что в производстве судьи П. районного суда г. Санкт-Петербурга Б. находится уголовное дело в отношении 24-х подсудимых, в том числе Р., обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч.ч. 1 и 2 ст. 210, ч. 4 ст. 159 УК РФ.
Защитником Р. в порядке ст.ст. 50-51 УПК РФ была назначена адвокат К., которая приглашалась судом для участия в нескольких судебных заседаниях для замены отсутствующего защитника по соглашению.
Адвокат К. 11.09.2023 принимала участие в судебном заседании по уголовному делу № 1-Х/2023, с материалами уголовного дела (320 томов) не была ознакомлена. Как отмечает адвокат, судебное заседание было отложено без указания даты следующего заседания.
18.09.2023 адвокат К. находилась на обучающем курсе АП СПб «Участие адвоката в качестве защитника/представителя в уголовном, гражданском или административном производстве по назначению дознавателя, следователя или суда».
Правомерно сославшись на положения подп. 4 п. 1 ст. 20, п. 5 ст. 23 и абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА, Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что обращение судьи Б. не отвечает предъявляемым к нему требованиям.
Квалифкомиссия верно обратила внимание, что в материалах дисциплинарного производства отсутствуют сведения не только о неявках адвоката в судебные заседания 18.09.2023, но и о надлежащем уведомлении адвоката о рассмотрении уголовного дела в указанные в обращении даты.
Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не принял ссылки судьи Б., что о дате и времени всех судебных заседаний за длительное время было известно всем участникам, в том числе адвокату К., поскольку последняя принимала участие только в одном судебном заседании 11.09.2023, с материалами уголовного дела не была знакома ввиду позднего направления судом заявки на участие адвоката по назначению и не предоставления судом адвокату времени для ознакомления.
Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что с учётом требований подп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА, а также высокого профессионального статуса судьи (суда), неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений и непредставление подтверждающих их доказательств, исключают саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу.
Совет АП СПб в своей дисциплинарной практике придерживается позиции, что дисциплинарные обвинения, изложенные в обращении, исходящем от судьи (с учётом его высокого профессионального статуса), должны быть сформулированы с высокой степенью определённости и максимально конкретно. Перекладывание обязанности по доказыванию допущенных адвокатом нарушений на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями, недопустимо.
Между тем автором рассматриваемого обращения требование КПЭА об указании в обращении доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которых основаны выдвигаемые им требования, полностью проигнорировано – в подтверждение выдвинутых дисциплинарных претензий автор обращения не ссылается на какие-либо доказательства, в том числе на содержание протоколов судебных заседаний.
В частности, указав в обращении, что дата судебного заседания 18.09.2023 была известна всем адвокатам, принимающим участие в деле, в том числе и адвокату К., судья не привел каких-либо доказательств в подтверждение данного обстоятельства. Между тем сведения о надлежащем уведомлении адвоката о дате и времени судебного заседания, для участия в котором он не явился, имеют принципиальное значение при установлении соответствующего нарушения.
Тем самым судья Б. необоснованно переложил обязанность по доказыванию допущенных адвокатом нарушений, составляющих, по мнению автора обращения, дисциплинарный проступок, на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями.
Более того, положения п. 4 ст. 23 и п. 4 ст. 24 КПЭА содержат прямой запрет квалификационной комиссии и Совету палаты выходить за пределы жалобы (обращения).
Таким образом, обращение судьи П. районного суда Санкт-Петербурга Б. не отвечает установленным в КПЭА обязательным требованиям, соблюдение которых позволяет рассматривать такое обращение в качестве допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.
Дисциплинарное производство прекращено.
(Дисциплинарное производство № 324/2023 в отношении адвоката К.)
На заседании Совета АП СПб также были приняты решения:
- Отменено решение Совета АП СПб от 21.02.2023 по дисциплинарному производству в отношении адвоката Ш.; принято решение о рассмотрении дисциплинарного производства повторно в порядке, предусмотренном статьей 24 и пунктами 1 статьи 25 Кодекса профессиональной этики адвоката,
- Адвокат С. освобожден от уплаты обязательных ежемесячных отчислений на общие нужды Адвокатской палаты Санкт-Петербурга,
- Утверждено Положение о прохождении стажировки в Адвокатской палате Санкт-Петербурга,
- Внесены изменения в штатное расписание ННО «Адвокатская палата Санкт-Петербурга»,
- Восстановлен статус адвоката Ш. в связи с отменой решения Совета АП СПб от 18.01.2024 о прекращении статуса адвоката Ш.,
- Утверждены полномочия вице-президентов АП СПб,
- Направлено обращение в ФНС о предоставлении письменных разъяснений по вопросу о порядке уплаты страховых взносов адвокатами,
- Внесены изменения в протокол № 1 заседания Совета АП СПб от 18.01.2024 с учетом принесенных и согласованных замечаний,
- Даны разъяснения адвокату Р. по вопросу допроса адвоката как представителя потерпевшего – физического лица (доверителя адвоката),
- Даны разъяснения адвокату Б. по вопросу учреждения адвокатом и пребывания его на должности директора иностранной компании, расположенной на территории Объединенных Арабских Эмиратов для оказания консультационных услуг,
- Внесены изменения в состав Комиссии по методической работе: в ее состав включен адвокат Олин А.Ю.,
- Принято решение об уничтожении документов АП СПб на бумажном носителе, срок хранения которых истек,
- Принята к сведению позиция членов Совета АП СПб относительно решения Совета АП СПб от 29.04.2021 «О мерах по совершенствованию организации допуска и повышению профессиональной подготовки адвокатов, претендующих на осуществление защиты по назначению органов дознания, следствия и суда».
[1] В Обзор не вошли дела, возбуждённые в связи с образованием задолженности по ежемесячным отчислениям на общие нужды АП СПб, дела, прекращённые вследствие отзыва жалобы, а также дела, направленные в Квалифкомиссию для нового рассмотрения.
[2] См.: Ю.С. Пилипенко. Научно-практический комментарий к Кодексу профессиональной этики адвоката. Стр. 137 – 144