С 6 февраля 2025 года по 20 февраля 2025 года состоялись заседания Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга под председательством президента Вячеслава Тенишева

За период с 06 февраля 2025 года по 20 февраля 2025 года состоялись заседания Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее – АП СПб) под председательством президента Тенишева В.Ш.

 

 

На заседаниях Совета АП СПб в указанный период были приняты следующие решения, связанные с изменениями в реестре адвокатов:

 

4 человека, успешно сдавших квалификационный экзамен на приобретение статуса адвоката (Решение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты
Санкт-Петербурга о присвоении статуса адвоката от 12-13 декабря 2024 года, протокол № 14), приняли присягу адвоката и приняты в члены Адвокатской палаты
Санкт-Петербурга,

2 адвоката приняты в члены АП СПб на основании п. 5 и 8 ст. 15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре);

2 адвоката возобновили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 16 Закона об адвокатуре;

1 адвокат приостановил статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 2 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (неспособность адвоката более шести месяцев исполнять свои профессиональные обязанности);

1 адвокат приостановил статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 3 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (призыв адвоката на военную службу);

6 адвоката приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 5 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о приостановлении статуса адвоката по личным обстоятельствам);

4 адвоката исключены из членов АП СПб в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 15 Закона об адвокатуре (уведомление адвоката об изменении членства в АП СПб на членство в АП другого субъекта РФ);

статус 4 адвокатов прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о прекращении статуса адвоката);

статус 3 адвокатов прекращен на основании подп. 3 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (смерть адвоката).

статус 1 адвоката прекращен в связи со вступившим в законную силу приговором суда о признании адвоката виновным в совершении умышленного преступления (подп. 4 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре).

 

На заседаниях Совета АП СПб в указанный период были рассмотрены 32 дисциплинарных производства в отношении адвокатов, по которым приняты следующие решения:

 

статус 3 адвокатов прекращен,

1 адвокату объявлено предупреждение,

3 адвокатам объявлено замечание,

17 дисциплинарных производств прекращены,

4 дисциплинарных производств направлены на новое разбирательство в Квалификационную комиссию АП СПб,

рассмотрение 2 дисциплинарного производства отложено,

2 дисциплинарных производств сняты с рассмотрения.

 

Обзор дисциплинарных производств,

рассмотренных Советом Адвокатской палаты 

Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 06.02.2025^[1]

  1. Занятость по двум другим делам, даже несмотря на совпадение судебных заседаний по ним в одну дату с заседаниями по первому делу, бесспорно не свидетельствует о том, что адвокатом было принято поручений на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем адвокат в состоянии был выполнить.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката А. послужило обращение судьи К. городского суда Л. области К.

  В соответствии с заключением Квалификационной комиссии АП СПб (далее – Квалифкомиссия) адвокатом А. допущено нарушение взаимосвязанных требований:

  - подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре), подп. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА), подп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА, п. 1 ст. 14 КПЭА, п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с разъяснением Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам № 01/18 «По вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью» (утв. решением Совета ФПА РФ от 16.02.2018 (протокол № 1), п. 5 ст. 9 КПЭА. 

  Нарушение выразилось в следующем.

  В производстве К. городского суда Л. области находится уголовное дело № 1-Х/2024 в отношении 13 лиц, в том числе П., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ; интересы последнего на основании заключённого соглашения представляет адвокат А. (ордер А № ХХХХХХХ от ХХ.02.2021).

  Адвокат А. был заблаговременно извещён о проведении судебных заседаний в К. городском суде каждую неделю по вторникам в 10.00 час, в том числе и ХХ.02.2024.

  Однако ХХ.02.2024 адвокат А. в суд не явился, представил в суд «обращение» о невозможности участия в указанном судебном заседании в связи с занятостью в указанный день в судебных заседаниях М. и П. районных судов города С. по гражданским делам.

  Неявка адвокатов, в том числе и адвоката А., привела к очередному отложению судебного заседания К. городского суда.

  При этом адвокат А. и ранее направлял в суд обращения с просьбой отложить судебные заседания в следующие даты:

  - ХХ.04.2023 – в связи с занятостью адвоката в П. районном суде г. С.;

  - ХХ.09.2023 – в связи с занятостью адвоката во Ф. районном суде г. С.;

  - ХХ.01.2024 – в связи с занятостью адвоката в П. районном суде г. С.;

  - ХХ.01.2024 – в связи с занятостью адвоката в П. районном суде г. С.

  При этом адвокат А. был извещён судом о датах судебных заседаний, назначенных на ХХ.04.2023, ХХ.09.2023, ХХ.01.2024, ХХ.01.2024, ХХ.02.2024, и это адвокатом А. не оспаривается. Однако о своей занятости в указанные даты, в том числе и в дату ХХ.02.2024 адвокат А. сообщал суду только накануне, что также им не оспаривается. Квалифкомиссия отметила, что извещение суда о невозможности участвовать в судебном заседании, сделанное адвокатом накануне судебного заседания, не может считаться заблаговременным. При этом документов, подтверждающих уважительность причин невозможности участия в судебных заседаниях в указанные даты, от адвоката А. в суд не поступало.

  Тем самым, адвокат А. совершил бездействие, которое могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры.

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

  Квалифкомиссия обратила внимание, что адвокат А. был извещён судом о датах судебных заседаний, назначенных на ХХ.04.2023, ХХ.09.2023, ХХ.01.2024, ХХ.01.2024, ХХ.02.2024, и это адвокатом А. не оспаривается. Однако о своей занятости в указанные даты, в том числе и в дату ХХ.02.2024 адвокат А. сообщал суду только накануне, что также им не оспаривается. Квалифкомиссия пришла к выводу, что извещение суда о невозможности участвовать в судебном заседании, сделанное адвокатом накануне судебного заседания, не может считаться заблаговременным.

  В данной части дисциплинарных обвинений Совет АП СПб отмечает, что претензий о несвоевременном извещении суда о невозможности участвовать в судебном заседании в обращении судьи К. не содержится, поэтому установив данное нарушение Квалифкомиссия, в нарушение запрета, установленного п. 4 ст. 23 КПЭА, изменила предмет и основание обращения, выйдя за его пределы.

  Далее.

  Ввиду неявки адвоката А. и иных адвокатов суд был вынужден отложить судебное заседание, в том числе и ХХ.02.2024.

  Сославшись на положения п. 5 ст. 9 КПЭА, Квалифкомиссия указала, что неявка адвоката, ранее участвующего в судебном разбирательстве и заранее извещённого судом о дате следующего заседания, в это судебное заседание без уважительных причин и без заблаговременного предупреждения суда с предоставлением документов, подтверждающих уважительность причины неявки, подрывает авторитет адвокатуры и может служить достаточным основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

  Совет АП СПб с такими выводами Квалифкомиссии согласиться не может.

  Прежде всего, Совет АП СПб отмечает, что в своём обращении судья К. не указывает, что в результате допущенного адвокатом А. бездействия был нанесён ущерб авторитету адвокатуры.

  Таким образом, и в этой части, констатируя наличие указанного нарушения, Квалифкомиссия вышла за пределы доводов обращения, что, как было указано выше, недопустимо в силу положений п. 4 ст. 23 КПЭА.

  Квалифицируя бездействие адвоката А. в соответствии с требованиями подп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА, Квалифкомиссия указала следующее.

  Поскольку закон не указывает, какое именно количество поручений на оказание юридической помощи и какой категории могут быть такие поручение, находящиеся в производстве адвоката, то категория «количество, заведомо большее, чем адвокат в состоянии выполнить» является оценочной.

  При этом Квалифкомиссия исходила из того, что адвокат А. является адвокатом АП СПб. В связи с этим, принимая поручение на оказание юридической помощи по уголовному делу в К. городском суде Л. области с количеством подсудимых в 13 человек, обвиняемых в совершении тяжкого преступления, адвокат должен был учитывать, что судебное разбирательство по этому делу будет проходить в другом городе, а также то, что в суд вызывается значительное количество свидетелей; в связи с этим адвокату будет необходимо неоднократно выезжать из Санкт-Петербурга в другой регион, а значит адвокат должен был учитывать все эти обстоятельства, регулируя свою нагрузку и занятость по другим делам, которые находятся в его производстве, независимо от их количества и категории. При этом, принимая к своему производству иные дела после 2021 г., адвокат должен был учитывать свою занятость в К. городском суде Ленинградской области и назначение рассмотрения этого дела на каждый вторник.

  Вопреки мнению Квалифкомиссии, Совет АП СПб считает, что адвокат А. имел право не ограничиваться ведением лишь одного дела в К. городском суде Л. области, а его занятость по двум другим делам, даже несмотря на совпадение судебных заседаний по ним в одну дату с заседаниями по делу, рассматриваемому К. городским судом, бесспорно не свидетельствует о том, что адвокатом А. было принято поручений на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем адвокат в состоянии был выполнить.

  Что касается выводов Квалифкомиссии о неправильно определённом адвокатом А. приоритете участия адвоката в судебных заседаниях, Совет АП СПб считает необходимым отметить следующее.

  Квалифкомиссия пришла к заключению, что при назначении к рассмотрению в разных судах разных дел на одну дату адвокат А. должен был отдать предпочтение участию в судебном заседании по делу, рассматриваемому К. городским судом Л. области, как наиболее сложному.

  При этом Квалифкомиссия не учла доводы адвоката А., что судебные заседания К. городского суда Л. области в указанные в обращении судьи даты не состоялись вне зависимости от неявки адвоката А.

  Как верно отметил адвокат А., из карточки уголовного дела № 1-Х/2024 видно, что ХХ.04.2023 судебное заседание было отложено в связи с неявкой в судебное заседание защитника по болезни; ХХ.09.2023 – в связи с другими основаниями для отложения дела; ХХ.01.2024 – в связи с неявкой в судебное заседание подсудимого; ХХ.01.2024 – в связи с неявкой в судебное заседание защитника по болезни; ХХ.02.2024 – в связи с неявкой в судебное заседание других защитников, о чём и указывается в обращении судьи К.

  При таком положении Совет АП СПб не находит в действиях (бездействии) адвоката А. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  Совет АП СПб полагает, что при полно и правильно установленных фактических обстоятельствах дисциплинарного дела, Квалифкомиссией была сделана ошибка в правовой оценке деяния адвоката А.

  С учётом изложенного Совет АП СПб приходит к выводу, что в ходе настоящего дисциплинарного производства презумпция добросовестности адвоката А. не была опровергнута, его вина в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей отсутствует, а его действия соответствуют предписаниям законодательства об адвокатуре, включая КПЭА.

  Дисциплинарное производство прекращено.

  (Дисциплинарное производство № 69/2024 в отношении адвоката А.)

 

  2. Бремя доказывания информирования адвокатов о месте, дате и времени судебного заседания лежит на авторе обращения в адвокатскую палату.

  Неявка адвоката в судебное заседание по уголовному при условии, что оно подлежало отложению из-за болезни подсудимой, расценена Советом как малозначительное нарушение.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвокатов Г., Р. и Ч. послужило частное постановление судьи К. районного суда города С. Б-вой.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии:

  - дисциплинарное производство в отношении адвоката Г. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА;

  - дисциплинарное производство в отношении адвоката Ч. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА;

  - адвокатом Р. допущено нарушение требований п. 1 ст. 14 КПЭА.

  Нарушение выразилось в следующем.

  В производстве судьи К. районного суда города С. Б-вой находится уголовное дело № 1-ХХ/2024 в отношении Р., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ.

  Защиту Р. по соглашению осуществляют адвокаты АП СПб Г., Р., Ч. и адвокат Адвокатской палаты Л. области И.

  В судебное заседание, назначенное к слушанию ХХ.03.2024 в 10.15 час., адвокат Р., надлежаще извещённая о его времени и месте, не явилась, при этом не уведомила суд о невозможности прибыть в судебное заседание по уважительной причине.

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав явившихся адвокатов, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссией было установлено, следующее.

  Как следует из частного постановления суда и протокола судебного заседания по уголовному делу № 1-ХХ/2024 от ХХ.03.2024, в судебное заседание, назначенное к слушанию ХХ.03.2024 в 10.15 час., не явились подсудимая Р., направившая в суд копию медицинской справки о прохождении лечения и ходатайство об отложении заседания, и её защитники Г., Р. и Ч.

  Из карточки по уголовному делу № 1-ХХ/2024, размещённой в открытом доступе в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» на сайте К. районного суда города С., следует, что в качестве основания для отложения судебного заседания ХХ.03.2024 указана «неявка в судебное заседание подсудимого по болезни».

  Относительно дисциплинарных претензий к адвокатам Г. и Ч.

  Квалифкомиссия отметила, что в материалах дисциплинарного производства отсутствуют сведения о надлежащем уведомлении адвокатов Г., Р. и Ч. о рассмотрении уголовного дела в указанную дату.

  Из пояснений адвоката Р. следует, что адвокат принимала участие в судебном заседании по уголовному делу ХХ.02.2024, в котором судебное заседание было отложено на ХХ.03.2024; была уведомлена о дате отложения слушания дела; других защитников о месте, дате и времени судебного заседания не уведомила.

  Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что ссылки суда на информирование адвокатов о назначении судебного заседания на ХХ.03.2024 путём извещения адвокатов защитником Р., принимавшей участие в предыдущем судебном заседании, надлежащими доказательствами не подтверждены, к обращению указанные доказательства не приложены.

  Между тем, исходя из положений ч. 4 ст. 231 и ст. 232 УПК РФ, обязанность известить о месте, дате и времени судебного заседания подсудимого и его защитников возложена на суд, рассматривающий уголовное дело.

  Квалифкомиссия верно отметила, что уголовно-процессуальное законодательство не устанавливает конкретных способов извещения адвоката о дате и времени проведения судебного заседания.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что надлежащее извещение адвоката о судебном заседании должно подтверждаться надлежащими и непротиворечивыми доказательствами. Заявителем не представлены доказательства о надлежащем извещении адвокатов Г. и Ч. о дате и времени судебного заседания по делу.

  Адвокаты Г. и Ч. категорически отрицают поступление им сведений о необходимости явки в указанное судебное заседание как от суда, так и адвоката Р.

  Адвокат Р. утверждает, что адвокаты Г. и Ч. ею о дате и времени следующего судебного заседания уведомлялись.

  Оценивая действия (бездействия) адвокатов Г. и Ч., Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что в материалах дисциплинарного производства отсутствуют сведения о надлежащем уведомлении судом адвокатов о дате и времени рассмотрения уголовного дела.

  Автором рассматриваемого обращения требование КПЭА об указании в обращении доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которых основаны выдвигаемые им требования, полностью проигнорировано – в подтверждение выдвинутых дисциплинарных претензий автор обращения не ссылается на какие-либо доказательства, в том числе на содержание протоколов судебных заседаний.

  Так, указав в частном постановлении, что дата судебного заседания ХХ.03.2024 должна быть известна адвокатам от адвоката Р., принимавшей участие в деле, судья не привела каких-либо доказательств в подтверждение данного обстоятельства. Между тем, сведения о надлежащем уведомлении адвокатов о дате и времени судебного заседания, для участия в котором они не явились, имеет принципиальное значение при установлении соответствующего нарушения.

  Не содержит указанных доказательств и протокол судебного заседания по делу.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвокатов Г. и Ч. вследствие отсутствия в их действии (бездействии) нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.

  Квалифкомиссия справедливо отметила, что автором обращения не представлено доказательств того, что именно неявка адвокатов в судебное заседание в указанный день повлекла необходимость его отложения. Вопреки указанным доводам, из протокола судебного заседания и сведений карточки по уголовному делу следует, что судебное заседание было отложено ввиду болезни подсудимой Р.

  В отсутствие соответствующих доказательств претензии частного постановления о «дезорганизации работы суда» также не могут служить основанием привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб признаёт, что презумпция добросовестности адвокатов Г. и Ч. в ходе дисциплинарного разбирательства не была опровергнута, а их вина в совершении дисциплинарного проступка – не установлена, и приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвокатов нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА.

  Относительно дисциплинарных претензий к адвокату Р.

Факт неявки адвоката Р. в судебное заседание подтверждается материалами дисциплинарного производства и ею не отрицается. Адвокат Р. в своих письменных объяснениях признаёт неявку в судебное заседание по уголовному делу, подтверждает, что была надлежащим образом извещена о дате и времени рассмотрения уголовного дела, принимала участие в судебном заседании ХХ.02.2024, ссылается на занятость в иных делах в г. М.

  Учитывая наличие в материалах дисциплинарного производства объяснений адвоката Р., в которых она подтверждает свою осведомлённость о дате и времени судебного заседания ХХ.03.2024 в 10.00 час., Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает факт извещения адвоката Р. о дате и времени судебного заседания установленным и не вызывающим сомнения.

  Будучи своевременно извещённой о дате, времени и месте проведения судебного заседания по уголовному делу, адвокат Р., сообщила о невозможности своей явки в суд адвокату И., согласовала с ним необходимость его явки в суд. Однако адвокат Р. при невозможности прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании не уведомила об этом суд. Доказательств уведомления суда о своей неявке, адвокатом Р. в материалы дисциплинарного производства не представлено.

  Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что от адвоката Р., вопреки обязанности уведомить суд о невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании, возложенной на адвоката КПЭА, в адрес суда такие сообщения или уведомления не поступали. Сведений, достаточных для опровержения этого обстоятельства, в материалах дисциплинарного производства не имеется.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией отклоняет довод адвоката Р., что уголовное дело не могло состояться ввиду болезни подзащитной, поскольку этими обстоятельствами поведение адвоката не может быть оправдано.

  При указанных обстоятельствах Совет АП СПб признаёт презумпцию добросовестности адвоката Р. опровергнутой, а её вину в неуведомлении суда о своей неявке по уважительной причине в судебное заседание – установленной.

  В то же время в действии (бездействии) адвоката Р. Квалифкомиссия обоснованно не усмотрела проявления неуважения к суду и лицам, участвующим в деле.

  Дисциплинарные органы АП СПб неоднократно отмечали в своих решениях, что неявка адвоката в судебное заседание сама по себе не может свидетельствовать о проявленном адвокатом неуважении к суду и лицам, участвующим в деле. Действия же, в которых проявилось неуважение же к суду и лицам, участвующим в деле, могут иметь только умышленный характер. Сведений об умышленном характере действий адвоката Р. материалы дисциплинарного производства не содержат.

  В оставшихся доводах отсутствуют сведения о нарушении адвокатом Р. о нарушении законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу о наличии в действиях (бездействии) адвоката Р. нарушения п. 1 ст. 14 КПЭА, выразившегося в неуведомлении суда о невозможности прибыть в судебное заседание по уважительной причине.

  Вместе с тем Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией находит, что хотя действия адвоката Р. и не соответствовали указанным выше требованиям исполнения профессиональных обязанностей, однако они носят малозначительный характер, поскольку не опорочили честь и достоинство адвоката, не умалили авторитет адвокатуры, не причинили вреда доверителю или адвокатской палате, адвокатом признаются.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб полагает, что допущенный адвокатом Р. дисциплинарный проступок может быть расценен как малозначительный.

  Дисциплинарное производство прекращено, адвокату Р. при оглашении резолютивной части настоящего решения указано на допущенное ею нарушение.

(Дисциплинарное производство № 37/2024 в отношении адвокатов Г., Р. и Ч.).

 

  3. Неоплата предусмотренного соглашением вознаграждения не может являться основанием для отказа адвоката от исполнения принятого на себя поручения.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Г. послужила жалоба его доверителя С.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Г. допущено нарушение взаимосвязанных требований подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и п. 2
ст. 5 КПЭА.

  Нарушение выразилось в следующем.

  ХХ.03.2023 между С. и адвокатом Г. было заключено соглашение об оказании юридической помощи, в соответствии с которым адвокат Г. принял на себя поручение по представлению интересов ответчика в гражданском судопроизводстве в С. городском суде.

  Адвокат Г. без уважительных причин не явился в судебное заседание С. городского суда по рассмотрению апелляционной жалобы, которую сам же адвокат и подал.

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

  Квалифкомиссия установила, ХХ.03.2023 между С. и адвокатом Г. было заключено соглашение об оказании юридической помощи, в соответствии с которым адвокат Г. принял на себя поручение по представлению интересов ответчика в гражданском судопроизводстве в С. городском суде.

  Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что каких-либо идентификационных признаков гражданского дела в указанном соглашении не указано, а именно отсутствует указание на стадию дела, его номер, стороны. Кроме того, в соглашении не указано, какую конкретно юридическую помощь должен был оказать адвокат. Вознаграждение адвоката было согласовано сторонами в размере ХХ 000 руб., при этом в соответствии с п. 2.1. вознаграждение должно было быть оплачено в полном объёме при подписании соглашения. При этом п. 2.2. соглашения установлено, что адвокат приступает к исполнению поручения при условии полной или частичной оплаты вознаграждения.

  Из объяснений адвоката Г. следует, что при подписании соглашения С. произвёл частичную оплату вознаграждения в сумме ХХ 000 руб. Квитанции об оплате вознаграждения ни адвокат, ни податель жалобы не представили.

  Адвокат Г. пояснил, что им были изучены материалы гражданского дела, после чего через В. районный суд города С. была подана апелляционная жалоба в С. городской суд. После назначения рассмотрения жалобы он уведомил С. о дате и времени рассмотрения апелляционной жалобы и предложил доверителю оплатить оставшуюся часть вознаграждения. Однако каких-либо доказательств уведомления адвокатом доверителя С. не представлено. Поскольку доверитель С. в дальнейшем от встреч с адвокатом уклонялся, на звонки не отвечал и оставшуюся часть вознаграждения не оплатил, им (адвокатом Г.) было принято решение не принимать участие в судебном заседании по рассмотрению апелляционной жалобы в С. городском.

  При этом доказательств уведомления доверителя об отказе от соглашения в связи с неоплатой адвокатом не представлено.

  Согласно информации, размещённой на сайте С. городского суда, апелляционная жалоба поступила к судье С. городского суда ХХ.10.2023, апелляционная жалоба была назначена к рассмотрению на ХХ.11.2023. Таким образом, у адвоката Г. был как минимум месяц для того, чтобы своевременно расторгнуть соглашение об оказании юридической помощи.

  При таких обстоятельствах Квалифкомиссия пришла к заключению, что, действуя вопреки приведённым выше предписаниям Закона об адвокатуре и КПЭА, адвокат Г. соглашение об оказании юридической помощи от ХХ.03.2023 в связи с неоплатой доверителем в полном объёме вознаграждения не расторг, каких-либо доказательств уведомления доверителя о своей неявке в судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы не представил.

  Как верно отметила Квалифкомиссия, сам по себе факт неоплаты предусмотренного соглашением вознаграждения в полном объёме не может являться основанием для неисполнения адвокатом принятого на себя поручения.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб полагает, что дисциплинарные претензии относительно неявки адвоката Г. без уважительных причин в судебное заседание С. городского суда по рассмотрению апелляционной жалобы в ходе дисциплинарного разбирательства нашли своё подтверждение.

  С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката Г. опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  По результатам разбирательства адвокату Г. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 77/2024 в отношении адвоката Г.)

 

  4. За использование в суде при характеристике своего коллеги выражения, содержащего очевидную негативную коннотацию, носящего признаки высказывания, умаляющего достоинство коллеги, адвокату объявлено замечание.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката З. послужила жалоба адвоката Н.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом З. допущено нарушение взаимосвязанных положений п. 1 ст. 4 КПЭА, подп. 2 ст. 8 КПЭА и подп. 7 п. 1 ст. 9 КПЭА.

  Нарушение выразилось в следующем.

  Адвокат З. в К. районном суде города С. по делу № 2-ХХХХ/2024 представляла интересы матери несовершеннолетнего ребёнка в споре об определении места жительства ребёнка и об установлении порядка общения отца с несовершеннолетним сыном.

  Противную сторону представлял адвокат Н.

  В ходе судебного заседания ХХ.04.2024 адвокат З. допустила некорректное высказывание в адрес адвоката Н., назвав его «душнилой», что отражено в аудиозаписи судебного заседания.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Как следует из материалов дисциплинарного производства и содержания письменных объяснений, стороны единообразно излагают фактические обстоятельства дела, но дают им различную оценку (профессионально-этическую квалификацию).

  Квалифкомиссия, оценивая допущенное адвокатом З. публичное высказывание в адрес коллеги в судебном заседании, исходит из того, что критика, как способ воздействия на оппонента или на разрешающий спорную ситуацию орган, является одним из основных профессиональных инструментов адвоката, выступающего в качестве судебного представителя в состязательном процессе. Правила конструктивной критики лежат в основе правовых требований и возражений сторон, применяются при изложении доводов апелляционных и кассационных жалоб на решения и постановления судов, составляют суть любой профессиональной дискуссии.

  В то же время адвокат, использующий в своей аргументации правила общей логики, не может не отдавать себе отчёт в том, что апеллируя к тем или иным характеристикам личности оппонента, он вступает в противоречие с этими самыми правилами, совершает осознанную логическую ошибку argumentum ad hominem^[2], при которой аргумент опровергается указанием на характер, мотив или другой атрибут лица, приводящего аргумент, или лица, связанного с аргументом, вместо указания на несостоятельность самого аргумента, объективные факты или логические рассуждения.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что в совокупности с содержащимися в подп. 2 ст. 8 и подп. 7 п. 1 ст. 9 КПЭА общим профессионально-этическим требованием уважения чести и достоинства коллег, а также прямым запретом допущения в процессе разбирательства дела высказываний, умаляющих честь и достоинство других участников разбирательства, использование ошибки argumentum ad hominem не отвечает признакам квалифицированного профессионального поведения адвоката. В ситуации же когда оценка личности оппонента носит признаки очевидной для окружающих негативной характеристики и не связана с приведением по делу правовых доводов и аргументов, такие высказывания вступают в противоречие с указанными выше нормами КПЭА и формируют состав дисциплинарного проступка.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией констатирует, что использованное адвокатом З. при характеристике своего коллеги выражение «душнила» содержит очевидную негативную коннотацию и, в отсутствие представленных адвокатом З. доводов о необходимости такой публичной характеристики для разрешения каких-либо процессуальных задач или достижения правовых результатов для доверителя, носит признаки высказывания, умаляющего достоинство коллеги.

  Также Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, что положения п. 4 ст. 4 КПЭА, требующие от адвоката при всех обстоятельствах сохранять честь и достоинство, присущие его профессии, не допускают поведения, направленного на подмену правовых аргументов в состязательном процессе негативными личностными характеристиками его участников. Даже в ситуации, когда в высказываниях адвоката отсутствуют грубые, нецензурные выражения или прямые оскорбления, но используются саркастические или иронично-негативные оценки (как это и имело место в рассматриваемом случае), такое положение будет противоречить смыслу и содержанию п. 1 ст. 4, подп. 2 ст. 8 и подп. 7
п. 1 ст. 9 КПЭА.

  «Нельзя забывать, что не может требовать уважения к себе та корпорация, внутри которой нет взаимного уважения, члены которой могут бросать друг другу в лицо, не стесняясь местом, грубые и оскорбительные выражения»^[3].

  «… присяжные поверенные, щадя достоинство товарища и вместе с ним и сословия даже в тех случаях, когда действительно имеются основания к раздражению, не должны в присутствии посторонней публики третировать товарищей и простирать свою несдержанность до явной грубости и оскорбления товарища»^[4].

  В то же время, Квалифкомиссия обоснованно не согласилась с доводами заявителя о наличии в действиях адвоката З. признаков подрыва доверия к адвокату или к адвокатуре, поскольку фабула п. 2 ст. 5 КПЭА обязывает воздерживаться от совершения проступков, способных сформировать у любого информированного третьего лица сомнения в честности адвоката, его готовности или способности отстаивать интересы доверителя без влияния со стороны или воздействия исключительно корыстных интересов. Поскольку допущенное публичное высказывание адвоката З. таких сомнений очевидно не формирует, то и дисциплинарные обвинения в данной части не могут быть признаны обоснованными.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что указанное выше отсутствие серьёзных последствий дисциплинарного проступка и угрозы публично-корпоративным интересам, а также наличие просьбы заявителя – адвоката Н. не применять к коллеге чрезмерно суровое наказание, должны учитываться при определении меры дисциплинарной ответственности, применяемой к адвокату З.

  По результатам разбирательства адвокату З. объявлено замечание.

  (Дисциплинарное производство № 78/2024 в отношении адвоката З.)

 

 

  5. Оформление адвокатом договорных отношений с доверителем не напрямую, а через фирму-посредника является недопустимым для адвоката, поскольку это нарушает Закон об адвокатуре и КПЭА и делает невозможным возникновение отношений доверия между доверителем и адвокатом.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Н. послужила жалоба доверителя С.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Н. допущено нарушение взаимосвязанных положений п. 5 ст. 21 Закона об адвокатуре, п.п. 1, 2 и 4 ст. 25 Закона об адвокатуре, п. 6 ст. 10 КПЭА, п.п. 1 и 2 ст. 5 КПЭА.

  Нарушение выразилось в следующем.

  ХХ.07.2023 С. заключила договор об оказании юридической помощи с ООО «Л.». Предметом договора являлось консультирование, составление документов, в том числе искового заявления, подача иска в суд в споре с СПб ГБУЗ «П. № 5» по вопросу оспаривания диагноза и компенсации морального вреда.

  В рамках исполнения договора на двух предварительных заседаниях К. районного суда города С. в качестве представителя ООО «Л.» присутствовала адвокат Н., предъявившая суду удостоверение адвоката № ХХХХ и ордер № ХХХХХХХ от ХХ.11.2023. В указанном ордере в качестве основания было указано «Соглашение».

  Однако С. с адвокатом Н. никаких соглашений на представление её интересов в суде не заключала, доверенности на её имя не выдавала, согласия ООО «Л.» на представление её интересов в суде лицами, не являющимися сотрудниками организации-доверителя, не давала.

  Таким образом, между С. и адвокатом Н. фактически сложились отношений судебного представительства, а именно:

  - адвокат оказывала С. правовые услуги судебного представительства в суде общей юрисдикции без заключения с ней соглашения об оказании правовой помощи;

  - адвокат через посредничество общества получила доступ к медицинским документам доверителя, носящим личный, конфиденциальный характер.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссия установила следующие фактические обстоятельства и пришла к следующим выводам.

  Квалифкомиссия верно отметила, что её компетенцию не входит оценка качества ведения адвокатом Н. судебного дела по иску С. к СПб ГБУЗ «П. № 5», а равно оценка имущественных последствий действий либо бездействия адвоката, наличия в этих действиях признаков состава преступления (мошеннических действий и т.д.). Данные вопросы относятся к предметной компетенции судов общей юрисдикции либо правоохранительных органов.

  Между тем доводы С. о том, что адвокат Н. оказывала ей правовую помощь при отсутствии заключённого с доверителем письменного соглашения, являются обоснованными, подтверждаются материалами дисциплинарного производства, и самим адвокатом по существу не оспариваются.

  Подобные действия адвоката являются прямым нарушением ст. 25 Закона об адвокатуре.

  При этом договор об оказании юридической помощи между С. и ООО «Л.» от ХХ.07.2023, в частности, ст. 2 «Права и обязанности сторон», не предусматривает правомочие поверенного (общества) на привлечение к оказанию услуг судебного представительства в порядке соисполнительства иных лиц, включая адвокатов.

  Кроме этого, п. 1.2.1. договора абонентского обслуживания об оказании юридических услуг № 5-04/23/АО между адвокатом Н. и ООО «Л.» содержит прямой запрет адвокату заключать от своего имени договор об оказании юридической помощи с клиентами (доверителями), т.е. в данном случае с С., что противоречит действующему законодательству об адвокатуре.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что довод адвоката Н. о том, что нотариальная доверенность от ХХ.07.2024, выданная доверителем, включает право ООО «Л.» на передачу его полномочий в порядке передоверия иным лицам, не состоятелен, поскольку адвокат не представила ни в судебные заседания, в которых участвовала, ни в материалы дисциплинарного производства, доверенность, выданную ООО «Л.» в порядке передоверия на её имя, а действовала на основании ордера, выданного адвокатским образованием.

  Исходя из описанных в жалобе обстоятельств и дополнительных пояснений С., между С. и адвокатом Н. фактически сложились отношения судебного представительства.

  При этом адвокат Н.:

  - оказывала С. правовые услуги судебного представительства в суде общей юрисдикции без заключения с ней соглашения об оказании правовой помощи;

  - адвокат через посредничество общества получила доступ к медицинским документам доверителя, носящим личный, конфиденциальный характер.

  Квалифкомиссия справедливо отметила, что независимо от того, на каких условиях был заключён договор абонентского обслуживания об оказании юридических услуг
№ Х-ХХ/23/АО, вступив в договорные отношения не напрямую с доверителем, а с ООО «Л.» (с которым у С. был заключён договор на оказание услуг по ведению дела в суде), адвокат Н. оказалась в положении лица, оказывающего услуги на условиях, аналогичных отношениям «субподряда» (лица, привлечённого к исполнению гражданско-правового обязательства; исполнение обязательства третьим лицом – ст. 313 ГК РФ).

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что подобные отношения являются недопустимыми для адвоката, поскольку это прямо нарушает следующие положения Закона об адвокатуре и КПЭА:

  - п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре о том, что адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем;

  - п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре о существенных условиях соглашения между адвокатом и доверителем;

  - подп. 5 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре о том, что соглашение доверителя с адвокатом должно содержать условие о размере и характере ответственности адвоката, принявшего исполнение поручения;

  - ст. 5 КПЭА о фидуциарном характере отношений адвоката с доверителем, в частности, о том, что они должны быть основаны на доверии и убеждённости доверителя в порядочности, честности и добросовестности адвоката.

  Приведённые положения действующего законодательства означают, что адвокат обязан вступить в непосредственные отношения с доверителем по поводу оказания последнему правовой помощи, тем более, если речь идёт об оказании доверителю наиболее сложных по своей правовой природе услуг судебного представительства (в силу их рискового для доверителя характера), а не взаимодействовать с ним через посредника; в противном случае возникновение отношений доверия между доверителем и адвокатом невозможно.

  Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, что помимо формальных нарушений действующего законодательства, отношения по оказанию адвокатом заявителю правовой помощи, сложившиеся между С., адвокатом Н. и ООО «Л.», привели к фактической утрате доверия к адвокату.

  Данный вывод подтверждается также тем, что, представляя в суде интересы заявителя, адвокат Н. тем не менее отрицает, что С. является её доверителем, и по этой причине адвокат не представила по её просьбе отчёт о проделанной работе.

  Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, что доводы жалобы адвокатом Н. не опровергнуты, за исключением предположения С. о том, что адвокат находится в трудовых отношениях с ООО «Л.»; данный довод жалобы не подтверждается материалами дисциплинарного дела.

  По результатам разбирательства адвокату Н. объявлено замечание.

  (Дисциплинарное производство № 82/2024 в отношении адвоката Н.)

 

  6. Учитывая умышленный, грубый и злостный характер допущенных адвокатом нарушений, к нему применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвокатов С. и П. послужила жалоба П-ой.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката С. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом П. допущено нарушение:

  (1) взаимосвязанных требований подп. 4 п. 1 ст. 7 Закон об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре;

  (2) взаимосвязанных требований подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре;

  (3) требований п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре во взаимосвязи с п. 6 решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» от 04.02.2020, с изменениями от 29.03.2021 (далее – решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»);

  (4) взаимосвязанных требований подп. 1 ст. 8 КПЭА и подп. 6 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре.

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны, обсудив заключение Квалифкомиссии, приходит к следующему.

  1. В части жалобы относительно адвоката С.

Квалифкомиссия установила, что ХХ.10.2022 адвокат С. получил через АИС «Адвокатура» заявку № ХХХХХ/22 на защиту П-ой в дознании Х отдела полиции К. г. Санкт-Петербурга.

  В этот же день в отделе полиции адвокат имел конфиденциальную встречу с П-ой, разъяснил ей процессуальные права, выяснил, что она полностью признаёт свою вину и готова давать признательные показания, также разъяснил, какие необходимо собрать документы и совершить действия для прекращения дела без приговора или смягчения наказания в суде.

  В этот же день П-ая дала признательные показания и без избрания меры пресечения, а только при отобрании обязательства о явке была отпущена домой.

  Каких-либо объективных доказательств применения к П-ой мер принуждения либо психологического воздействия заявителем не представлено.

  Более на стадию дознания по данному уголовному делу адвоката С. не вызывали.

  Как следует из информации, имеющейся в открытом доступе на сайте мировых судов Санкт-Петербурга, в судебный участок № ХХ К. района г. Санкт-Петербурга ХХ.05.2023 поступило уголовное дело в отношении П-ой по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30 и ч. 1 ст. 158 УКРФ.

  С мая по ноябрь 2023 г. состоялось 10 судебных заседаний, которые по разным причинам откладывались судом.

  ХХ.10.2023 адвокат С. принял заявку на защиту прав П-ой в судебном участке № ХХ К. района (мировая судья Л.), ХХ.11.2023 ознакомился в судебном участке с материалами уголовного дела, а ХХ.11.2023 прибыл для участия в судебном заседании. В этот день ни П-ая, ни её адвокат по соглашению в суд не явились, заседание было отложено.

  ХХ.11.2023 ни П-ая, ни её адвокат по соглашению повторно в суд не явились, заседание было отложено.

  ХХ.12.2023 П-ая в суд явилась, но без адвоката по соглашению. Адвокат С. провёл с П-ой беседу, разъяснил ей права, в том числе и право на защиту адвокатом по соглашению, разъяснил возможность прекращения дела без приговора с назначением судебного штрафа, но при признательной позиции по делу. Кроме того, в связи с неявкой адвоката по соглашению просил суд отложить рассмотрение дела, что и было сделано, поскольку П-ая поддержала такую позицию.

  В связи с тем, что вопрос об освобождении адвоката С. ещё никем не поднимался и судом не рассматривался, он явился в суд и в следующее заседание ХХ.12.2023, но и в этот день адвокат по соглашению не явился и снова по ходатайству адвоката С., поддержанного П-ой, суд отложил заседание.

  ХХ.01.2024 ни П-ая, ни адвокат по соглашению в суд не явились, заседание было отложено.

  ХХ.01.2024 П-ая в суд явилась и в заседании суд огласил заявление адвоката по соглашению о расторжении соглашения по инициативе П-ой. В этом же заседании П-ая заявила отказ и от адвоката по назначению. Адвокат С. данное ходатайство поддержал, но суд отложил рассмотрение ходатайства на следующее заседание.

  Квалифкомиссия в данном случае обоснованно не усмотрела признаков ситуации «двойной защиты», поскольку адвокат по назначению С. не участвовал в деле наряду с адвокатом по соглашению, который сначала в суд не являлся, а затем уведомил суд о расторжении соглашения. Подсудимая П-ая просила суд отложить заседание для решения вопроса об участии в деле адвоката по соглашению, адвокат С. поддержал данную позицию. Заседание суда было отложено на ХХ.02.2024.

  ХХ.02.2024 суд в заседании удовлетворил ходатайство адвоката С. и освободил его от защиты П-ой, то есть фактически адвокат С., как защитник по назначению, не осуществлял защиту П-ой в суде первой инстанции.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией посчитал, что адвокат С. не допустил нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, и принял решение о прекращении дисциплинарного производства по соответствующему основанию (подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА).

  2. В части жалобы относительно адвоката П.

  Квалифкомиссия установила, что ХХ.11.2022 П-ая обратилась за юридической помощью в ООО «ЮК Н.»; генеральный директор Н. провёл с ней подробную консультацию и назвал сумму гонорара – Х00 000 руб. На следующий день, то есть ХХ.11.2022, П-ая заключила с ООО «ЮК Н.» договор об оказании юридической помощи и внесла предоплату в размере Х0 000 руб.

  В договоре указано, что ООО «ЮК Н.» предоставит П-ой адвоката. При подписании договора Н. заверил П-ую, что подготовительную часть работы будет осуществлять адвокат П., а сам Н. будет вести дело лично в суде. Копия договора П-ой представлена в материалы дисциплинарного производства.

  Адвокатом П. в Квалифкомиссию было представлено соглашение № Х-САП от ХХ.11.2022 с приложением № 1 от ХХ.11.2022, где предметом соглашения указана «защита интересов П-ой на стадии дознания в УМВД России по К. район г. Санкт-Петербурга; в случае необходимости – защита интересов П-ой в суде».

  На заседании Квалифкомиссии П-ая пояснила, что данное соглашение она видит впервые, никаких иных соглашений, кроме как ХХ.11.2022 с ООО «ЮК Н.» она не подписывала, подпись на соглашении от ХХ.11.2022 № Х-САП выполнена не ею, а кем-то иным с попыткой подражания её подписи.

  Эти пояснения П-ая подтвердила и на заседании Совета АП СПб. Квалифкомиссия отметила, что визуально подпись, выполненная от имени П-ой в соответствующей графе представленного адвокатом П. соглашения № Х-САП от ХХ.11.2022 отличается от её же подписи в паспорте и иных документах, находящихся в дисциплинарном деле.

 Адвокат П. представил в органы дознания ордер № ХХ-САП, из которого следует, что он выписан ХХ.11.2022, то есть на следующий день после заключения договора об оказании юридической помощи между ООО «ЮК Н.» и П-ой, на защиту П-ой (фамилия исправлена) по уголовному делу, но без указания стадии уголовного судопроизводства. Основанием выдачи ордера указано соглашение № ХХ-САП, но без даты заключения соглашения.

  Адвокат П. не смог пояснить Квалифкомиссии, почему датой выдачи ордера указано ХХ.11.2022, а соглашение оформлено датой ХХ.11.2022, то есть ордер выписан на несколько дней раньше, чем оформлено соглашение, которое он представил в Квалифкомиссию.

  Также адвокат не смог пояснить Квалифкомиссии, почему номер соглашения, указанный в ордере – № ХХ-САП, не соответствует номеру соглашения – № Х-САП.

  На заседании Совета АП СПб адвокат П. объяснил указанные несоответствия технической ошибкой.

  Соглашаясь с выводами Квалифкомиссии в данной части, Совет АП СПб отмечает, что доводы и пояснения П-ой относительно обстоятельств начала взаимоотношений с адвокатом П. последовательны и непротиворечивы и согласуются с иными доказательствами, находящимися в материалах дисциплинарного производства.

  В частности, доводы о том, что знакомство с адвокатом П. произошло непосредственно после её обращения за юридической помощью в ООО «ЮК Н.» и при посредничестве данного общества, подтверждаются фактом оформления адвокатом П. ордера на защиту П-ой на стадии дознания ХХ.11.2022, т.е. на следующий день после заключения П-ой соглашения с ООО «ЮК Н.» и за четыре дня до якобы заключённого адвокатом соглашения с П-ой.

  Кроме этого, доводы П-ой о предоставлении кандидатуры адвоката П. генеральным директором упомянутого ООО Н., а, следовательно, об имеющихся деловых контактах между указанными лицами подтверждаются фактом указания адвокатом П. в исходящих от него документах того же адреса, что и у ООО «ЮК Н.».

  Заявительница предоставила копию ордера № Х/7 от ХХ.07.2023 адвоката П., находящуюся в материалах уголовного дела.

  В ордере указано, что адвокату П. поручается «представление интересов П-ой в мировом суде К. района»; основанием выдачи ордера указано соглашение об оказании юридической помощи № Х/7 без указания даты заключения соглашения.

  Как было указано выше, адвокатом П. в материалы дисциплинарного производства представлено только одно соглашение № Х-САП от ХХ.11.2022 с приложением; соглашение № Х/7 не представлено.

  Заявитель П-ая настаивает, что она не подписывала никаких соглашений с П., в том числе и соглашение № Х/7.

  Адвокат П. не смог пояснить Квалифкомиссии, по какой причине он не участвовал в судебном заседании в судебном участке ХХ.06.2023, если согласно условиям, зафиксированным в приложении к соглашению № Х-САП от ХХ.11.2022, он осуществляет «защиту интересов П-ой в суде в случае необходимости».

  Также адвокат П. не смог пояснить, по какой причине ордер для участия в суде оформлен только ХХ.07.2023; по какой причине номер соглашения, указанный в ордере как № Х/7, отличается от номера соглашения, представленного в Квалифкомиссию – № Х-САП; почему в ордере не указана дата заключения соглашения № Х/7.

  На заседании Совета АП СПб адвокат П. объяснил указанные несоответствия между номером, указанным в ордере, и номером представленного в им материалы дисциплинарного производства соглашения № Х-САП от ХХ.11.2022 технической ошибкой.

  Объяснения адвоката П. о том, что ему незнакомы ООО «ЮК Н.» и генеральный директор данного общества Н., а также об имевших место технических ошибках при заполнении ордеров Совет АП СПб признаёт несостоятельными и надуманными, поскольку они опровергаются объяснениями заявителя П-ой, которые согласуются с установленными Квалифкомиссией фактическими обстоятельствами.

  Несоответствия в имеющихся в материалах дисциплинарного производства документах, исходящих от адвоката П., Совет АП СПб ввиду их многочисленности не может расценивать как технические ошибки, свидетельствующие о допущенной адвокатом небрежности. Эти несоответствия, по мнению Совета АП СПб, свидетельствуют именно о том, что соглашение № Х-САП от ХХ.11.2022 между адвокатом П. и П-ой не заключалось, а в ордера адвокатом были внесены вымышленные сведения.

  2.1. При изложенных выше обстоятельствах Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что презумпция добросовестности адвоката П. в части оформления соглашения об оказании юридической помощи П-ой на стадии дознания в УМВД России по К. району г. Санкт-Петербурга опровергается объяснениями заявителя, а также указанными выше документами, содержащимися в материалах дисциплинарного производства. Эти доказательства согласуются между собой и дополняют друг друга. Напротив, противоречивые и непоследовательные объяснения адвоката П. противоречат упомянутой совокупности доказательств и опровергаются ими.

  При таком положении Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу, что адвокат П. вступил в качестве защитника П-ой в уголовное дело на стадии дознания без соответствующего соглашения, чем нарушил законодательство об адвокатуре, а именно: подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре.

  2.2. При изложенных выше обстоятельствах Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что презумпция добросовестности адвоката П. в части оформления соглашения об оказании юридической помощи П-ой на стадии судебного разбирательства в ХХ-ом судебном участке К. района г. Санкт-Петербурга по делу № 1-ХХ/2023-ХХ опровергается объяснениями заявителя, а также указанными выше документами, содержащимися в материалах дисциплинарного производства. Эти доказательства согласуются между собой и дополняют друг друга. Напротив, противоречивые и непоследовательные объяснения адвоката П. противоречат упомянутой совокупности доказательств и опровергаются ими.

  При таком положении Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу, что адвокат П. вступил в качестве защитника П-ой в уголовное дело на стадии судебного разбирательства без соответствующего соглашения, чем нарушил законодательство об адвокатуре, а именно: подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре.

  2.3. По доводам жалобы о невнесении адвокатом П. денежных средств в полном объёме в кассу адвокатского образования.

  Квалифкомиссия установила, что в декабре 2022 г. П-ая оплатила адвокату П. ХХ 000 руб., то есть оставшуюся часть по договору об оказании юридической помощи с ООО «ЮК Н.».

  По окончании стадии дознания по уголовному делу в мае 2023 г. адвокат П. потребовал от П-ой оплатить ему ХХ 000 руб. за работу по подготовке к защите в суде и далее платить по ХХ 000 руб. за каждое судебное заседание. Доверитель передала адвокату ХХ 000 руб. через онлайн-банк.

  Как следует из жалобы, в общей сложности П-ая за оказание юридической помощи по уголовному делу всего передала Н. и П. ХХХ 000 руб., но никаких квитанций о внесении денег в кассу адвокатского образования она не получила, какая именно сумма полагалась именно адвокату П., П-ой не известно.

  Со ссылкой на положения п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре и п. 6 решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений» Квалифкомиссия заключила, что бездействие адвоката П., выразившееся в неоприходовании полученных им от доверителя по соглашению денежных средств, невыдача доверителю документов по проведению операций с его средствами подрывают независимость адвоката, исключают установление фидуциарных (доверительных) отношений между ним и его доверителем, направлены к подрыву доверия, а также демонстрируют явное и нарочитое пренебрежение адвокатом требованиями законодательства, регламентирующего адвокатскую деятельность в Российской Федерации.

  Квалифкомиссия пришла к выводу, что адвокат П. не исполнил обязанности по внесению полученного от доверителя П-ой вознаграждения в кассу или на расчётный счёт адвокатского образования и не устранил данное нарушение в период действия соглашения об оказании юридической помощи с ХХ.11.2023 до настоящего времени, чем нарушил предписания п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре и положения подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре (во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»).

  С такими выводами Квалифкомиссии Совет АП СПб согласиться не может.

  Совет АП СПб отмечает, что в данной части, в нарушение абз. 4 п. 14 ст. 23 КПЭА, Квалифкомиссия в мотивировочной части заключения не указала доказательства, на которых основаны её выводы о передаче (перечислению) адвокату П. упомянутых денежных средств. Кроме этого, Квалифкомиссия не мотивировала, почему ответственность за невыдачу квитанций в отношении денег, переданных (внесённых) заявителем Н. должен нести адвокат П.

  Наконец, заключив, что адвокат П. не в полном объёме внёс в кассу адвокатского образования денежные средства, полученные в качестве вознаграждения от П-ой, Квалифкомиссия не конкретизировала, какие именно суммы и когда адвокатом П. были получены от доверителя, какие часть этих сумм и когда адвокатом П. были внесены в кассу адвокатского образования.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб вопреки заключению Квалифкомиссии принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката П. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  2.4. По доводам жалобы о расторжении адвокатом П. соглашения в одностороннем порядке на стадии судебного разбирательства.

  Квалифкомиссия установила, что в заключённом П-ой ХХ.11.2022 с ООО «ЮК Н.» договоре об оказании юридической помощи отсутствует пункт, который бы позволял адвокату расторгать договор в одностороннем порядке даже в случае неоплаты доверителем в полном объёме стоимости юридической помощи. Более того, в соответствии с п. 6.1 договора адвокат мог прекратить свою работу только после вынесения решения по делу.

  Квалифкомиссия признала заслуживающими уважения доводы заявителя П-ой:

  - что она только в ходе судебного заседания ХХ.12.2023 узнала от суда о том, что в суд поступило ходатайство адвоката П., в котором сообщалось о расторжении соглашения между ним и подсудимой, якобы по инициативе самой П-ой;

  - что только в суде выяснилось, что адвокат П. не имеет отношения к ООО «ЮК Н.» и состоит в Адвокатской коллегии «А.» К. области.

  П-ая категорически отрицает, что явилась инициатором расторжения договора об оказании юридической помощи. По её мнению, адвокат П. отказался от принятой на себя защиты в уголовном процессе в одностороннем порядке незаконно.

  Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу, что факт направления ХХ.12.2023 адвокатом П. в адрес П-ой претензии о расторжении соглашения об оказании юридических услуг не может считаться надлежащим способом урегулирования спорных отношений между адвокатом и доверителем, поскольку в данной претензии не указаны реквизиты соглашения об оказании юридической помощи (номер, дата), не указано о какой сумме задолженности сообщает адвокат, не приложены копии платёжных документов, подтверждающих внесении в кассу адвокатского образования конкретных денежных сумм и, соответственно, расчёт о невнесённых денежных суммах.

  Совет АП СПб отмечает, что в представленном адвокатом П. в материалы дисциплинарного производства соглашении № Х-САП от ХХ.11.2022 содержится условие о возможности расторжения соглашения по инициативе адвоката в случае неоднократной неоплаты доверителем выполняемой адвокатом работы.

  Именно на это условие адвокат П. изначально ссылался как на основание своего отказа от защиты П-ой.

  Между тем в соответствии со ст. 450 Гражданского кодекса Российской Федерации расторжение договора возможно либо по соглашению сторон (п. 1), либо по требованию одной из сторон – по решению суда (п. 2).

  Условие же о праве на односторонний отказ от договора (исполнения договора)
(ст. 450.1 ГК РФ, ст. 310 ГК РФ) сторонами не согласовывалось.

  Таким образом, отождествление адвокатом П. институтов расторжения договора и отказа от договора (исполнения договора) было основано на неправильном понимании гражданского закона, следствием чего стал неправомерный отказ адвоката от принятой на себя защиты П-ой. Эти обстоятельства адвокатом П. были признаны при рассмотрении дисциплинарного дела Советом АП СПб.

  При таких условиях оснований для применения Разъяснений Комиссии по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации по вопросам применения пункта 2 статьи 13 Кодекса профессиональной этики адвоката^[5] при рассмотрении данных дисциплинарных претензий не имеется, поскольку в указанном разъяснении речь идёт о возможности одностороннего отказа от исполнения соглашения об оказании юридической помощи в случае неисполнения доверителем добровольно принятых на себя обязанностей по соглашению с адвокатом при наличии включения сторонами в указанное соглашение соответствующего условия.

  Кроме этого, Совет АП СПб отмечает, что Квалифкомиссия на основании тщательного анализа имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и объяснений сторон пришла к обоснованному выводу, что соглашение на защиту П-ой между нею и адвокатом П. вообще не заключалось.

  В соответствии с ч. 7 ст. 49 УПК РФ адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого, а равно осужденного.

  Аналогичный по сути запрет содержится в подп. 6 ч. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу, что адвокат П. в одностороннем порядке отказался от защиты П-ой на стадии судебного разбирательства, чем нарушил её права и положения п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, а также подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

  2.5. По доводам жалобы о ненадлежащем оказании адвокатом П. юридической помощи доверителю по уголовному делу на стадии дознания и на стадии судебного разбирательства.

  П-ая указывает, что адвокат П., присутствуя на допросах П-ой, не защищал её от нападок и оскорблений дознавателя, уходил, не дожидаясь окончания допросов и процедуры ознакомления с материалами уголовного дела, не консультировал доверителя и не давал никаких советов, не выполнял её просьбы об истребовании видеозаписей допросов, на которых зафиксированы нарушения, допущенные дознавателем, не направлял необходимые, по мнению доверителя, жалобы и заявления.

  Оценивая доводы жалобы в данной части, Квалифкомиссия обоснованно исходила из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что доводы жалобы и прилагаемые к ней документы не опровергают презумпции добросовестности адвоката П. в этой части. Из прилагаемых сторонами документов не следует, что адвокат П. действовал вопреки воле подзащитного, допустил надлежащее процессуальное поведение, не соблюдал нормы КПЭА и Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве.

  То же самое касается доводов жалобы, что адвокат П. не совершил какие-либо действия по согласованию линии защиты с П-ой и не провёл с ней консультации по подготовке к суду; при составлении договора юристы ввели её в заблуждение относительно общей стоимости оплаты юридической помощи, о порядке участия адвоката П. на стадии судебного разбирательства в суде, о полном объёме его работы.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката П. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  2.6.      Совет АП СПб отклоняет доводы адвоката П., содержащиеся в его письменном заявлении о несогласии с заключением Квалифкомиссии.

  Вопреки доводу об истечении на момент рассмотрения настоящего дисциплинарного дела Советом АП СПб установленного п. 5 ст. 18 КПЭА шестимесячного срока со дня обнаружения проступка, в течение которого к адвокату могут быть применены меры дисциплинарной ответственности, приведённая норма в редакции, действовавшей на ноябрь 2022 г. (начало взаимоотношений между адвокатом П. и П-ой), подобных положений не содержала. Редакция п. 5 ст. 18 КПЭА, на которую ссылается адвокат П. в своём заявлении, действовала до 20.04.2017, когда решением VIII Всероссийского съезда адвокатов в неё были внесены изменения.

  Кроме этого, вне зависимости от данного довода, Советом АП СПб обсуждался вопрос о сроках применения мер дисциплинарной ответственности, с учётом того, что оказание адвокатом П. юридической помощи П-ой началось в ноябре 2022 г. и, следовательно, к моменту рассмотрения настоящего дисциплинарного дела Советом АП СПб прошло более двух лет.

  Совет АП СПб пришёл к выводу, что нарушения, связанные с оказанием адвокатом П. юридической помощи доверителю при отсутствии соответствующего соглашения, являются длящимися, поэтому срок давности по ним должен исчисляться с момента окончания оказания юридической помощи, т.е. в данном случае с мая 2023 г. в части защиты П-ой на стадии дознания, и с января 2024 г. в части защиты П-ой на стадии судебного разбирательства; с января 2024 г. должен исчисляться срок давности и в части дисциплинарных претензий о неправомерном отказе от защиты П-ой.

  Далее.

  Письмо, которое ХХ.03.2024 было направлено П-ой из АП СПб (исх. № 256) и на которое ссылается адвокат П. в своём заявлении, являлось ответом АП СПб на предыдущую жалобу П-ой, поэтому отношения к данному дисциплинарному делу не имеет.

  Доводы, что второй экземпляр соглашения № Х-САП от ХХ.11.2022 был вручён П-ой, в данном соглашения стоят именно её подписи, были проверены в ходе дисциплинарного разбирательства по настоящему делу и признаны несостоятельными по мотивам, приведённым выше.

  Приложенные к заявлению документы, датированные 2022-2023 г.г. и относящиеся к взаимодействию адвоката П. с П-ой, не могут быть приняты во внимание Советом АП СПб, поскольку в силу положений п. 4 ст. 24 КПЭА, Совет палаты не вправе устанавливать новые фактические обстоятельства, не являвшиеся предметом рассмотрения квалификационной комиссией. При этом Совет АП СПб отмечает, что адвокат П. не ссылался на обстоятельства, которые препятствовали предоставлению данных документов в Квалифкомиссию.

  3. С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката П. в указанной выше части дисциплинарных претензий (см. п.п. 2.1, 2.2 и 2.4 мотивировочной части настоящего решения) опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату П. за допущенные нарушения, Совет АП СПб признаёт их тяжкими, как каждое в отдельности, так и все вместе, поскольку в результате взаимосвязанных действий (бездействия) адвоката П. доверителю П-ой был причинён существенный вред. Осуществляя защиту доверителя без заключения соглашения на защиту, адвокат П. поставил доверителя в положение правовой неопределённости относительно оснований своего участия в деле и условий такого участия, включая условие о порядке и размере вознаграждения за свою работу. Неправомерно отказавшись от защиты доверителя П-ой, адвокат П. оставил её без юридической помощи при производстве по уголовному делу, в котором она не признавала свою вину и пыталась оспаривать предъявленное обвинение.

  Совет АП СПб учитывает умышленный, грубый и злостный характер допущенных адвокатом П. нарушений.

  Совет АП СПб полагает, что адвокат П. продемонстрировал очевидное пренебрежение основополагающими требованиями законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и профессиональной этики, а также правами и законными интересами доверителя.

  Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за указанные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости подобного поведения.

  Также Совет АП СПб принимает во внимание противоречивые и неправдивые объяснения адвоката П., представленные им Совету, как обстоятельство, усугубляющее его виновность.

  «Сословный суд в суждениях своих всегда исходит из естественного предположения о том, что член сословия не может говорить неправду перед судьями – товарищами. И злоупотреблять таким доверием товарищеского суда – значит, не иметь самых элементарных представлений об адвокатской этике и нарушать коренные ее основания»^[6].

  «Всякая неискренность в объяснениях перед Советом является серьезным нарушением обязанностей присяжным поверенным, а тем более неискренность, доведенная до обмана»^[7].

  «Способ защиты перед Советом по дисциплинарному делу, стремящейся к извращению истины неправдивыми, уклончивыми, изворотливыми объяснениями относительно обстоятельств дела, совершенно не соответствует достоинству присяжного поверенного и заслуживает одного из самых строгих взысканий»^[8].

  Всё изложенное, по мнению Совета АП СПб, свидетельствует об отсутствии у адвоката П. необходимых для осуществления адвокатской деятельности профессиональных и этических качеств, что делает невозможным его дальнейшее пребывание в составе адвокатского сообщества.

  Отсутствие со стороны адвоката П. критического отношения к своему профессиональному поведению не позволяет надеяться, что он сможет пересмотреть и скорректировать его.

  При таком положении Совет АП СПб признаёт профессиональное поведение адвоката П. несовместимым с его нахождением в адвокатуре и приходит к выводу о применении к нему меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, как в наибольшей степени отвечающей требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

  По этим же причинам Совет АП СПб считает невозможным применение к адвокату П. меры дисциплинарного воздействия, не связанной с прекращением статуса адвоката.

  По результатам разбирательства к адвокату П. применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, установлен срок 2 (два) года, по истечении которого он может быть допущен к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката.

  (Дисциплинарное производство № 83/2024 в отношении адвокатов С. и П.)

 

 7. Квалифкомиссия и Совет поддержали адвоката по назначению, прекратившую в судебном заседании своё участие в защите обвиняемого, поскольку действия адвоката в сложившейся ситуации были обоснованы, направлены на соблюдение права доверителя на свободный выбор защитника и на избежание ситуации «двойной защиты».

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката А. послужило частное постановление судьи К. районного суда Санкт-Петербурга П. от ХХ.12.2023.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката А. необходимо прекратить вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

  Квалифкомиссией было установлено, что ХХ.11.2023 в 15.30 час. следователь СУ УМВД РФ по … району Санкт-Петербурга Т. обратилась в К. районный суд Санкт-Петербурга с ходатайством о продлении срока содержания М-ва под стражей. Судебное заседание по рассмотрению этого ходатайства было назначено на ХХ.12.2023. Согласно представленным суду материалам, защитником обвиняемого М-ва на основании соглашения и ордера № ХХХХХХ от ХХ.08.2023 является адвокат М.

  ХХ.12.2023 в назначенное время защитник М. в судебное заседание не явился, пояснив следователю, что находится в отпуске. Со слов следователя М-в сообщил ему, что М. болен и защищать его будет другой адвокат, который, однако, также в суд не явился.

  В связи с этим судом были предприняты меры по обеспечению обвиняемого защитником в порядке ст.ст. 50-51 УПК РФ. ХХ.12.2023 в 11.45 час. в суд прибыл адвокат по назначению А., действующая на основании удостоверения адвоката
№ ХХХХ и ордера Н № ХХХХХХ от ХХ.12.2023.

  При этом в телефонном разговоре следователь сообщила адвокату А., что адвокат М. согласовал с другим адвокатом участие в судебном заседании по мере пресечения, но этот другой адвокат в первой половине дня находится в СИЗО и не отвечает на телефонные звонки.

  По прибытию в суд адвокат А. передала помощнику судьи своё удостоверение и ордер адвоката, ознакомилась с материалами дела и увидела в нём ордер только адвоката М.; ордера другого адвокат не имелось.

  При разговоре с обвиняемым М-вым адвокат А. разъяснила ему, что он имеет право на защиту адвокатом, с которым заключено соглашение и может отказаться от помощи адвоката по назначению; нужно дождаться, когда тот приедет из СИЗО, тогда она, как адвокат по назначению, покинет заседание. Обвиняемый М-в поддержал эту позицию.

  Адвокат А. сообщила суду о сложившейся ситуации и возможной незаконной «двойной защите», но судья отказался ждать иного адвоката по соглашению и начал судебное заседание.

  Как следует из протокола судебного заседания, обвиняемый М-в в самом начале судебного заседания заявил суду об отказе от помощи адвоката по назначению А. и просил суд отложить рассмотрение ходатайства следователя до приезда адвоката по соглашению вместо адвоката М. в этот же день, но немного позднее. Адвокат А. поддержала данное заявление обвиняемого и просила суд освободить её от участия в деле. Суд отказал в удовлетворении указанных ходатайств. Поэтому адвокат сообщила суду, что, несмотря на отказ суда её освободить, она участвовать в деле не может, покинула место для защиты и села в зале на скамейку для слушателей.

  Несмотря на позицию обвиняемого и адвоката А. судья продолжал вести судебное заседание, обращался к адвокату для выяснения её мнения по процессуальным вопросам, на что она отвечала о своём неучастии и невозможности высказывать какое-либо мнение.

  Суд не обращал внимание на её позицию, закончил судебное заседание и удалился в совещательную комнату, после чего вынес постановление о продлении срока содержания М-ва под стражей.

  Совет АП СПб поддерживает позицию Квалифкомиссия, которая критически отнеслась к доводам частного постановления, что адвокат А. неоднократно предпринимала попытки срыва судебного заседания, путём убеждения М-ва отказаться от её услуг в качестве защитника, предлагала суду отложить судебное заседание и дождаться, пока явится иной адвокат по соглашению в качестве замены. Эти действия адвоката А. были направлены на защиту прав обвиняемого М-ва. Адвокат добросовестно разъяснила подзащитному его процессуальные права и активно поддерживала его позицию в судебном заседании, а именно отказ М-ва от помощи адвоката по назначению в связи с наличием адвоката по соглашению.

  Довод суда, что даже после того, как заявленный М-вым отвод адвокату А. не был удовлетворён судом, адвокат продолжала попытки уклонения от выполнения своих обязанностей, заявляя, что не имеет права на осуществление защиты обвиняемого, не может быть расценен как нарушение адвокатом норм законодательства об адвокатуре, так как адвокат действовала последовательно в целях избежания ситуации «двойной защиты», не желала нарушать процессуальные права обвиняемого М-ва, а наоборот, отстаивала его права всеми возможными и законными способами.

  В материалах дисциплинарного дела отсутствуют какие-либо претензии к адвокату А. со стороны подзащитного М-ва.

  При таких обстоятельствах Квалифкомиссия обоснованно заключила, что вопреки мнению автора обращения, отсутствуют основания утверждать о проявленном адвокатом А. неуважении к суду и участникам процесса и ненадлежащем исполнении ею своих профессиональных обязанностей по принятой на себя защите.

  Совет АП СПб считает необходимым дополнить содержащиеся в заключении Квалифкомиссии выводы следующим.

  Совет АП СПб отмечает, что согласно п. 1 ч. 1 ст. 51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном ст. 52 УПК РФ. При этом в соответствии с ч. 2 ст. 52 УПК РФ отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя и суда.

  В соответствии с ч.ч. 1, 2 и 3 ст. 50 УПК РФ защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого. Подозреваемый, обвиняемый вправе пригласить несколько защитников. По просьбе подозреваемого, обвиняемого участие защитника обеспечивается дознавателем, следователем или судом. Дознаватель, следователь или суд принимают меры по назначению (замене) защитника в порядке, определенном советом Федеральной палаты адвокатов. Если участвующий в уголовном деле защитник в течение 5 суток не может принять участие в производстве конкретного процессуального действия, а подозреваемый, обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о его назначении, то дознаватель, следователь вправе произвести данное процессуальное действие без участия защитника, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2-7 части первой статьи 51 настоящего Кодекса.

  Согласно пп. «а» и «в» п. 4 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве (принят VIII   Всероссийским съездом адвокатов 20.04.2017)^[9] в рамках первого свидания с подозреваемым, обвиняемым адвокату следует выяснить наличие обстоятельств, препятствующих принятию поручения на защиту или исключающих участие данного адвоката в производстве по уголовному делу; разъяснить право на приглашение защитника по соглашению в случае, если адвокат осуществляет защиту по назначению.

  Также Совет АП СПб учитывает правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, который в своем Постановлении от 17.07.2019 № 28-П «По делу о проверке конституционности статей 50 и 52 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Ю.Ю. Кавалерова» указал: «Если назначенный защитник не устраивает подозреваемого, обвиняемого ввиду его низкой квалификации, занятой им в деле позиции или по другой причине, подозреваемый, обвиняемый вправе отказаться от его помощи, что, однако, не должно отрицательно сказываться на процессуальном положении привлекаемого к уголовной ответственности лица. В этом случае дознаватель, следователь, суд обязаны выяснить у подозреваемого, обвиняемого, чем вызван отказ от назначенного защитника, разъяснить сущность и юридические последствия такого отказа и при уважительности его причин предложить заменить защитника. Обоснованность отказа от конкретного защитника должна оцениваться в том числе исходя из указанных в статье 72 УПК Российской Федерации обстоятельств, исключающих его участие в деле, а также с учетом норм статей 6 и 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», закрепляющих полномочия и обязанности адвоката.

  Вместе с тем часть вторая статьи 52 УПК Российской Федерации, находясь в нормативном единстве с частью первой той же статьи и статьей 51 данного Кодекса и не наделяя отказ от защитника свойством обязательности для дознавателя, следователя и суда, предполагает, что при разрешении соответствующего заявления в каждом случае следует установить, является ли волеизъявление лица свободным и добровольным и нет ли причин для признания такого отказа вынужденным и причиняющим вред его законным интересам. Тем самым названные нормы, будучи публично-правовыми гарантиями защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, направленными на защиту прав подозреваемого, обвиняемого, не предполагают возможности навязывать лицу конкретного защитника, от которого оно отказалось, исключают принуждение лица к реализации его субъективного права вопреки его воле. Осуществление права пользоваться помощью защитника на любой стадии процесса не может быть поставлено в зависимость от произвольного усмотрения должностного лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, т.е. от решения, не основанного на перечисленных в уголовно-процессуальном законе обстоятельствах, предусматривающих обязательное участие защитника в уголовном судопроизводстве, в том числе по назначению.

  Обеспечивая право подозреваемого, обвиняемого защищать свои права с помощью назначенного или выбранного им самим защитника, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации вместе с тем прямо не регламентирует ситуацию, связанную с участием в деле защитника по назначению, от которого подозреваемый, обвиняемый отказывается при одновременном участии в деле защитника по соглашению. Такой отказ не может рассматриваться как отказ от защитника вообще, так как право подозреваемого, обвиняемого на получение квалифицированной юридической помощи предполагается обеспеченным, а потому положение части второй статьи 52 УПК Российской Федерации о необязательности отказа от защитника для дознавателя, следователя и суда в данном случае не может применяться со ссылкой на защиту прав подозреваемого, обвиняемого. Тем не менее это не исключает возможности оставить без удовлетворения заявление лица об отказе от защитника по назначению при злоупотреблении правом на защиту со стороны этого лица, а также приглашенного защитника. Критерии наличия такого злоупотребления выработаны судебной практикой.

  Так, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 18 Постановления от 30 июня 2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» указал, что суд может не признать право обвиняемого на защиту нарушенным в тех случаях, когда отказ в удовлетворении ходатайства либо иное ограничение в реализации отдельных правомочий обвиняемого или его защитника обусловлены явно недобросовестным использованием ими этих правомочий в ущерб интересам других участников процесса, поскольку в силу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц.

  Правоприменительная практика также свидетельствует, что непринятие отказа подозреваемого, обвиняемого от назначенного ему защитника может быть продиктовано необходимостью обеспечить разумные сроки производства по делу, угроза нарушения которых вызвана злоупотреблением правом на защиту, когда процессуальное поведение подозреваемого, обвиняемого или приглашенного защитника, будучи недобросовестным, ущемляет конституционные права иных участников судопроизводства. По мнению Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, непринятие судом отказа подсудимого от назначенных защитников и одновременное участие по делу приглашенных и назначенных защитников могут быть - с учетом конкретных обстоятельств, характеризующих поведение обвиняемого и защитников, – признаны не противоречащими закону и не нарушающими право на защиту. Соответствующими обстоятельствами могут признаваться, в частности, сделанные неоднократно и без каких-либо оснований заявления о замене защитника, его неявка под разными предлогами в судебное заседание, т.е. действия, явно направленные на воспрепятствование нормальному ходу судебного разбирательства и указывающие на злоупотребление правом (определение от 25 июля 2012 года № 5-Д12-65).

  Подобная практика согласуется с интересами правосудия и направлена на реализацию предписаний статей 17 (часть 3), 46 (часть 1) и 48 Конституции Российской Федерации в ситуации, когда подозреваемый, обвиняемый, его защитник по соглашению злоупотребляет правом на защиту и такое злоупотребление дезорганизует ход досудебного либо судебного процесса, направлено на срыв производства по делу. Вместе с тем решение об отклонении отказа от защитника по назначению при участии в уголовном деле защитника по соглашению по мотивам злоупотребления правом на защиту должно быть обоснованным и мотивированным и само по себе не должно исключать возможности приглашенного защитника выполнить взятое на себя поручение».

  В свою очередь, правовой смысл обязанностей адвоката честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально исполнять свои обязанности, защищать права, свободы и интересы доверителей (п.п. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», подп. 1 ст. 8 КПЭА), следить за соблюдением закона в отношении доверителя и в случае нарушений прав последнего ходатайствовать об их устранении (п. 1 ст. 12 КПЭА), применительно к осуществлению защиты по назначению следователя в порядке ч. 3 и 4 ст. 50, ст. 51 УПК РФ, раскрыт в решениях органов Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, исполнение решений которых является обязанностью адвоката в силу положений п. 6 ст. 15 КПЭА.

  Совет Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации 27.09.2013 утвердил решение «О "двойной защите"» (с изменениями и дополнениями, внесенными решением Совета ФПА РФ от 28.11.2019), в п. 1 которого указал на недопустимость участия в уголовном судопроизводстве адвокатов, назначенных следственными органами и судами защитниками, в качестве дублёров, то есть, при наличии в деле адвокатов, осуществляющих защиту тех же лиц на основании заключенных ими соглашений. Этим же решением (подп. 2.1 п. 2) Совет Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации рекомендовал «Предусмотреть в решениях советов (адвокатских палат) положение о том, что адвокат не вправе по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда принимать участие в защите лиц против их воли, если интересы этих лиц в уголовном судопроизводстве осуществляют адвокаты на основании заключённых соглашений. Участие в деле наряду с защитником по соглашению защитника по назначению допустимо лишь в том случае, если отклонение отказа от него следователь или суд мотивируют именно злоупотреблением со стороны обвиняемого либо приглашенного защитника своими правомочиями и выносят о таком злоупотреблении обоснованное постановление (определение) с приведением конкретных фактических обстоятельств, свидетельствующих о дезорганизации хода досудебного или судебного процесса. Процессуальное решение лица или органа, осуществляющего производство по уголовному делу, которым отклонен заявленный отказ от защитника по назначению, не содержащее таких мотивировки и обоснования, а принятое в порядке дискреции с одной лишь ссылкой на ч. 2 ст. 52 УПК РФ, не может как явно не соответствующее требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ и позиции Конституционного Суда РФ служить законным и достаточным основанием для дублирования защитой по назначению защиты по соглашению и вынуждает назначенного защитника устраниться от участия в деле в соответствии с абзацем 1 данного пункта настоящего решения»^[10].

  Аналогичные по своей сути предписания содержатся в п. 4 Рекомендаций Совета ФПА РФ «Об обеспечении непрерывности защиты по назначению» (утверждены решением Совета ФПА РФ от 28.11.2019): «Адвокат, принявший поручение по осуществлению защиты по назначению, обязан явиться к инициатору заявки, представить ордер и предъявить удостоверение, после чего выяснить, имеется ли у обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) защитник по назначению или соглашению.

  Если у обвиняемого имеется защитник по соглашению, то адвокат обязан удостовериться в его надлежащем уведомлении в установленный законом срок и потребовать копию процессуального решения, в котором надлежащим образом мотивировано назначение адвоката в порядке статей 50, 51 УПК РФ при наличии защитника по соглашению.

  Недопустимо осуществление адвокатами защиты по назначению наряду с адвокатами, осуществляющими защиту тех же лиц на основании соглашения, за исключением случая, указанного в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве». Согласно данному разъяснению, отказ от защитника по назначению при наличии у того же лица защитника по соглашению может быть не принят дознавателем, следователем или судом лишь тогда, когда процессуальное поведение защитника по соглашению, либо поведение подозреваемого, обвиняемого при реализации права на свободный выбор защитника, будучи явно недобросовестным, ущемляет конституционные права других участников судопроизводства. Следовательно, назначение или продолжение участия в деле защитника по назначению при наличии у того же лица защитника по соглашению не может рассматриваться как недопустимое дублирование функций защиты, нарушающее конституционное право подозреваемого, обвиняемого на свободный выбор защитника, только при условии, что процессуальное решение дознавателя, следователя или суда, которым отклонен заявленный отказ от защитника по назначению, не только вынесено в соответствии с требованиями закона, но и содержит указание именно на такое недобросовестное поведение подозреваемого, обвиняемого и/или защитника (защитников) по соглашению, с приведением конкретных фактических обстоятельств, подтверждающих обоснованность этого вывода. Во всех прочих случаях защитник по назначению не вправе принимать участие (в том числе, продолжать ранее начатое им участие) в дознании, предварительном следствии либо в рассмотрении дела судом при наличии у подозреваемого, обвиняемого защитника по соглашению, от которого он не отказался и который не отведен от участия в деле в порядке и на основаниях, предусмотренных законом»^[11].

  Совет АП СПб полагает, что навязывание адвокатом подозреваемому, обвиняемому своей юридической помощи в качестве защитника недопустимо ни при каких обстоятельствах, в том числе и при осуществлении защиты по назначению. В равной мере недопустимым является такое навязывание и со стороны органов и лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, в отсутствие законных оснований для назначения защитника. Совет АП СПб неоднократно разъяснял порядок и условия вступления адвоката в дело и осуществления им защиты по назначению, в том числе в части, касающейся неукоснительного соблюдения права подозреваемого, обвиняемого на свободный выбор защитника, включая отказ от него, и о недопустимости какого бы то ни было прямого или косвенного содействия в ущемлении этого права со стороны адвокатов, назначенных защитниками.

  Совет АП СПб считает недопустимым осуществление адвокатами защиты по назначению наряду с адвокатами, осуществляющими защиту тех же лиц на основании соглашения, за исключением случаев непринятия дознавателем, следователем или судом отказа от защитника по назначению, при условии, что процессуальное поведение защитника по соглашению, либо поведение подозреваемого, обвиняемого при реализации права на свободный выбор защитника, будучи явно недобросовестным, ущемляет конституционные права других участников судопроизводства. Во всех прочих случаях защитник по назначению не вправе принимать участие (в том числе, продолжать ранее начатое им участие) в дознании, предварительном следствии либо в рассмотрении дела судом при наличии у подозреваемого, обвиняемого защитника по соглашению, от которого он не отказался и который не отведён от участия в деле в порядке и на основаниях, предусмотренных законом. Адвокат, назначенный защитником и установивший факт наличия у того же лица защитника по соглашению, обязан незамедлительно предпринять все предусмотренные законом и вышеуказанными разъяснениями Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации действия, направленные на прекращение своего участия в деле, включая (но не ограничиваясь этим) поддержку заявления подозреваемого, обвиняемого об отказе от него, собственное аналогичное заявление и проявление настойчивости с целью надлежащего рассмотрения и разрешения этих заявлений дознавателем, следователем или судом, а при их отказе или уклонении от принятия такого решения адвокат должен покинуть место процессуальных действий, сделав соответствующие заявления. Такие действия защитника по назначению не могут расцениваться как отказ от защиты и являются не только правомерными, но и обязательными. Это требование распространяется и на случаи, когда в дело, в котором уже участвует защитник по назначению, впоследствии вступает защитник того же лица по соглашению. Непринятие отказа от защитника по назначению при наличии защитника по соглашению может являться законным и обоснованным лишь в том случае, когда действия или бездействие подозреваемого, обвиняемого при реализации права на свободный выбор защитника и/или действие или бездействие защитника по соглашению противоречат требованиям закона либо представляют собой злоупотребление правом на защиту, и такое нарушение или злоупотребление дезорганизует ход дознания, предварительного следствия либо судебного заседания, то есть, направлено на срыв судебного процесса либо досудебного производства по делу.

  Продолжение участия в деле защитника по назначению при наличии у того же лица защитника по соглашению не может рассматриваться как недопустимое дублирование функций защиты, нарушающее конституционное право подозреваемого, обвиняемого на свободный выбор защитника, только при условии, что процессуальное решение дознавателя, следователя или суда, которым отклонён заявленный отказ от защитника по назначению, не только вынесено в соответствии с требованиями закона, но и содержит указание именно на такое поведение подозреваемого, обвиняемого и/или защитника (защитников) по соглашению, с приведением конкретных фактических обстоятельств, подтверждающих обоснованность этого вывода. Процессуальное решение органа или лица, осуществляющего производство по уголовному делу, которым отклонён заявленный отказ от защитника по назначению, не содержащее такого обоснования, а принятое лишь со ссылкой на наличие дискреционного полномочия, предусмотренного ч. 2 ст. 52 УПК РФ, не может, как явно не соответствующее требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, являться законным и достаточным основанием продолжения участия в деле защитника по назначению, дублирующего защитника по соглашению, и вынуждает защитника по назначению устраниться от участия в деле.

  Из материалов настоящего дисциплинарного производства следует, что, отказывая в удовлетворении ходатайств обвиняемого М-ва и адвоката А. об отказе от услуг защитника по назначению, суд не сослался на какие-либо злоупотребления правом на защиту со стороны обвиняемого, а также приглашённого им защитника (защитников).

  То есть данное постановление не мотивировано недобросовестным поведением обвиняемого М-ва либо приглашённых им защитников – адвокатов М. и П. Не содержит оно и указания на конкретные фактические обстоятельства, свидетельствующие о совершении обвиняемым М-вым либо адвокатами М. и П. действий, направленных на дезорганизацию судебного заседания.

  При таких обстоятельствах адвокат А., установившая, что в уголовном деле участвует защитники М-ва по соглашению – адвокаты М. и П., была обязана устраниться от участия в уголовном деле, что и было ею исполнено.

  Таким образом, адвокат А. не допустила нарушения норм профессиональной этики адвоката и действовала в строгом соответствии с вышеприведенными предписаниями.

  Более того, Совет АП СПб отмечает, что в нарушение положений ч. 8 ст. 109 УПК РФ ходатайство следователя о продлении срока содержания М-ва под стражей было представлено в суд менее чем за 7 суток до его истечения. Кроме того, судебное заседание К. районного суда Санкт-Петербурга по рассмотрению ходатайства следователя было назначено на ХХ.12.2023, что заведомо исключало возможность соблюдения требований ч. 4 ст. 231 УПК РФ, согласно которой стороны должны быть извещены о месте, дате и времени судебного заседания не менее чем за 5 суток до его начала.

  В рассматриваемом случае, поскольку ходатайство следователя о продлении обвиняемому М-ву срока содержания под стражей поступило в суд с нарушением сроков, предусмотренных ч. 8 ст. 109 УПК РФ, а следовательно, адвокат М. в любом случае не мог быть ранее ХХ.11.2023 уведомлен о судебном заседании, назначенном на ХХ.12.2023, по делу отсутствовали основания для его замены в порядке ч. 3 ст. 50 УПК РФ, поскольку предусмотренный этой нормой закона пятисуточный процессуальный срок на момент проведения ХХ.12.2023 судебного заседания не истёк.

  Помимо этого, обвиняемому М-ву было разъяснено, что он вправе пригласить другого защитника по соглашению, он выразил намерение воспользоваться данным правом и дождаться прибытия адвоката П., однако реализовать данную возможность он фактически не имел, поскольку судебное заседание не откладывалось; это свидетельствует об отсутствии возможности обеспечить право обвиняемого М-ва на свободный выбор защитника.

  Сам суд в частном постановлении от ХХ.12.2023, вынесенном в адрес СУ УМВД России по … району Санкт-Петербурга (л.д. 20-22), пришёл к выводу, что «не обеспечив явку в судебное заседание защитника по соглашению, следователем нарушены права обвиняемого М-ва на защиту, предусмотренные ст. 46 Конституции РФ, ч. 1 ст. 16 УПК РФ» (абз. 1 стр. 1 частного постановления).

  При таких обстоятельствах отклонение судом заявления обвиняемого М-ва об отказе от защитника по назначению – адвоката А., не было (и не могло быть) мотивировано судом злоупотреблением правом на защиту со стороны обвиняемого либо приглашённого им защитника, по причине заведомого отсутствия оснований для этого. Соответственно, исключалась возможность законного участия в судебном заседании адвоката А. в качестве назначенного защитника обвиняемого М-ва вместо защитника по соглашению – адвоката М.

  Проанализировав описанную выше ситуацию, Совет АП СПб согласился с выводом Квалифкомиссии о правомерности профессионального поведения адвоката А., которое было основано на требованиях уголовно-процессуального законодательства, разъяснениях Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, судебной практике, а также на решениях органов адвокатского самоуправления, принятых ими в пределах своей компетенции и обязательных для исполнения адвокатами: решении Совета Федеральной палаты адвокатов РФ от 27.09.2013 «О "двойной защите"» (с изменениями и дополнениями, внесенными решением Совета ФПА РФ от 28.11.2019), Рекомендациях Совета Федеральной палаты адвокатов РФ «Об обеспечении непрерывности защиты по назначению» (утверждены решением Совета ФПА РФ от 28.11.2019).

  Так, Пленум Верховного Суда РФ в п. 18 Постановления от 30.06.2015 № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» указал: «Суд может не признать право обвиняемого на защиту нарушенным в тех случаях, когда отказ в удовлетворении ходатайства либо иное ограничение в реализации отдельных правомочий обвиняемого или его защитника обусловлены явно недобросовестным использованием ими этих правомочий в ущерб интересам других участников процесса, поскольку в силу требований части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека не должно нарушать права и свободы других лиц». Указанное разъяснение Пленума Верховного Суда РФ ни в коей мере не означает, что другие участники судопроизводства, и в особенности те из них, которые осуществляют властные полномочия, могут злоупотреблять своими полномочиями, тем более – путём ущемления конституционного права на защиту.

  По этим причинам Совет АП СПб признаёт, что профессиональное поведение адвоката А. в процессуальной ситуации, сложившейся в судебном заседании К. районного суда Санкт-Петербурга ХХ.12.2023 в ходе рассмотрения ходатайства следователя о продлении срока содержания обвиняемого М-ва под стражей полностью соответствовало требованиям уголовно-процессуального закона и разъяснениям органов адвокатского самоуправления, принятым в пределах их компетенции.

  Кроме этого, в соответствии с п. 1 ст. 18 КПЭА применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящим Кодексом, может повлечь лишь такое нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящего Кодекса, которое совершено умышленно или по грубой неосторожности.

  Совет АП СПб, принимая во внимание изложенные выше установленные обстоятельства, не усматривает в действиях адвоката А., выразившихся в прекращении своего участия в защите обвиняемого М-ва в судебном заседании К. районного суда Санкт-Петербурга, ни умысла на отказ от принятой на себя защиты М-ва, ни грубой неосторожности, повлекшей такой отказ, ни умысла на проявление неуважения к суду.

  Такие действия адвоката А в сложившейся ситуации были обоснованы и направлены на соблюдение права доверителя на свободный выбор защитника.

  Дисциплинарное производство прекращено.

  (Дисциплинарное производство № 66/2024 в отношении адвоката А.)

 

  8. Судья не наделён правом выдвигать против адвоката дисциплинарные претензии, связанные с ненадлежащим осуществлением адвокатом принятой на себя защиты, поскольку это является вторжением в сферу фидуциарных отношений между адвокатом и доверителем.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката С. послужило обращение судьи … гарнизонного военного суда М.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката С. необходимо прекратить вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства квалификационной комиссией отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 9 ст. 23 КПЭА.

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Квалифкомиссия установила, что в производстве судьи … гарнизонного военного суда М. находилось уголовное дело № 1-ХХХ/2023 в отношении Д., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. ХХ.12.2023 судом был провозглашён обвинительный приговор.

  Как следует из пояснений адвоката С., ХХ.02.2024 между адвокатом и близким родственником Д. было заключено соглашение об оказании юридической помощи Д.

  На основании соглашения об оказании юридической помощи ХХ.02.2024 адвокатом, осуществляющим свою деятельность в адвокатском кабинете, был выписан ордер № А ХХХХХХХ, из которого следует, что адвокату С. поручается защита Д. по уголовному делу № 1-ХХХ/2023 в судах апелляционной и кассационной инстанций.

  Адвокат С. в материалы дисциплинарного производства указанное соглашение не представил, ссылаясь на адвокатскую тайну.

  Материалами дисциплинарного производства подтверждается, что ХХ.02.2024 адвокат С. после заключения соглашения явился в суд с заявлением об ознакомлении с материалами уголовного дела в отношении своего доверителя, где представил удостоверение адвоката и ордер.

  Адвокату было отказано в предоставлении возможности ознакомиться с материалами дела и предложено для вступления в дело представить соглашение об оказании юридической помощи. Полагая данное требование работников суда незаконным, адвокат подал жалобу на их действия председателю … гарнизонного военного суда.

  Рассматривая выдвинутые судьёй дисциплинарные претензии, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  Согласно п. 1 ст. 1 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре) адвокатская деятельность – это квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката, в целях защиты прав, свобод и интересов физических и юридических лиц, а также в целях обеспечении их доступа к правосудию.

  В силу подп. 4 п. 2 ст. 2 Закона об адвокатуре, адвокат, оказывая юридическую помощь, участвует в качестве представителя доверителя в уголовном судопроизводстве.

  Полномочия адвоката, участвующего в качестве представителя доверителя в конституционном, гражданском и административном судопроизводстве, а также в качестве представителя или защитника доверителя в уголовном судопроизводстве и производстве по делам об административных правонарушениях, регламентируются соответствующим процессуальным законодательством Российской Федерации (п. 1 ст. 6 Закона об адвокатуре).

  Адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем (п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре).

  В случае, когда адвокат в соответствии с соглашением принимает на себя обязанность осуществлять защиту лица по уголовному делу, именно указанное соглашение является основанием оказания подзащитному соответствующей юридической помощи (пункт 1 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве; далее – Стандарт осуществления защиты)^[12].

  Из пункта 2 Стандарта осуществления защиты следует, что защита по уголовному делу осуществляется на основании ордера. После оформления ордера адвокату следует вступить в уголовное дело в качестве защитника, предъявив удостоверение адвоката и ордер дознавателю, следователю или суду, в производстве которого находится уголовное дело. Процессуальные полномочия защитника возникают у адвоката с момента его вступления в уголовное дело в качестве защитника, до этого момента адвокат действует, исходя из полномочий, определенных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре.

  Подпунктом «б» п. 4 Стандарта осуществления защиты адвокату рекомендовано получить согласие на оказание доверителю юридической помощи по соглашению, заключённому адвокатом с иным лицом.

  Таким образом, круг полномочий защитника в уголовном судопроизводстве определяется уголовно-процессуальным законом, а также законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и не может быть ограничен условиями соглашения.

  В соответствии с ч. 4 ст. 49 УПК РФ адвокат вступает в уголовное дело в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера. С этого момента на адвоката распространяются правила, установленные ч. 3 ст. 53 УПК РФ.

  Квалифкомиссия верно отметила, что правом распоряжения сведениями, составляющими адвокатскую тайну, и полным безусловным доступом к информации, полученной в ходе оказания юридической помощи, обладает только лицо, которому оказывается юридическая помощь. В данном случае юридическая помощь должна была оказываться Д., который вправе свободно выбирать защитника (в том числе одобрять или не одобрять выбор, сделанный в его интересах лицом, заключившим соглашение с адвокатом) и оценивать качество оказанной юридической помощи.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что автор обращения даёт расширительное толкование заявлению Д. от ХХ.02.2024. Из указанного заявления буквально следует, что «Мою защиту в суде по соглашению осуществляла адвокат Б., в настоящее время с иными адвокатами я соглашений не заключал. Прошу не допускать к ознакомлению с материалами дела № 1-ХХХ/2023 иных защитников-адвокатов».

  Сведений об ознакомлении с указанным заявлением адвоката материалы дисциплинарного производства не содержат. Кроме того, неверифицируемая информация, содержащаяся в заявлении, сама по себе не образует фактических оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, поскольку не позволяет опровергнуть презумпцию его добросовестности в ходе дисциплинарного производства.

  С учётом требований подп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА, а также высокого профессионального статуса судьи (суда), неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений и непредставление подтверждающих их доказательств, исключают саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу.

  Органы адвокатского самоуправления АП СПб в своей дисциплинарной практике придерживаются позиции о том, что дисциплинарные обвинения, изложенные в обращении, исходящем от судьи (с учётом его высокого профессионального статуса), должны быть сформулированы с высокой степенью определённости и максимально конкретно.

  Неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений, в том числе и правовых оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности – положений законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая положения КПЭА, которые, по мнению заявителя, были нарушены адвокатом, и непредставление доказательств, подтверждающих доводы обращения, свидетельствует о его формальной необоснованности, исключают возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу. Перекладывание обязанности по доказыванию допущенных адвокатом нарушений на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями, недопустимо.

  Указание в обращении только фраз о том, что «адвокат С. не вправе вступать в уголовное дело без согласия осужденного, так как это может привести к нарушению интересов Д.» является дополнительным основанием невозможности рассмотрения по существу сформулированного таким образом дисциплинарного обвинения.

  Как следует из материалов дисциплинарного производства, адвокат является защитником осужденного Д. на основании соглашения, что подтверждаются ордером от ХХ.02.2024.

  Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательство РФ средствами, соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА).

  Данное предписание закона имеет обеспечительный характер и назначение и направлено на охрану прав и интересов доверителя – непосредственного получателя юридической помощи. Поэтому только доверителю – непосредственному получателю юридической помощи, предоставлено исключительное право ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката-защитника по соглашению к дисциплинарной ответственности за ненадлежащее осуществление им принятой на себя защиты.

  Между тем в материалах настоящего дисциплинарного дела отсутствуют данные о наличии у доверителя Д. каких-либо претензий к оказываемой ему правовой помощи, в том числе и при обстоятельствах, указанных в обращении судьи. Каких-либо жалоб от Д. на нарушения его прав и законных интересов в АП СПб не поступало, в связи с чем в части данных дисциплинарных обвинений дисциплинарное производство в отношении адвоката С. подлежит прекращению вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

  Также Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что в материалах дисциплинарного производства отсутствуют сведения о том, что действиями (бездействием) адвоката С., были нарушены права и законные интересы непосредственно заявителя либо затронуты интересы и престиж адвокатуры, как института гражданского общества.

  Таким образом, обращение судьи … гарнизонного военного суда М. не отвечает установленным в КПЭА обязательным требованиям, соблюдение которых позволяет рассматривать такое обращение в качестве допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства; судья не наделён правом выдвигать против адвоката приведённые в обращении дисциплинарные претензии, а дисциплинарные органы адвокатской палаты не вправе их рассматривать, поскольку это является вторжением в сферу фидуциарных отношений между адвокатом и доверителем.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией пришёл к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката С. вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА.

  Дисциплинарное производство прекращено.

  (Дисциплинарное производство № 33/2024 в отношении адвоката С.)

 

 

Обзор дисциплинарных производств,

рассмотренных Советом Адвокатской палаты 

Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 20.02.2025^[13]

  1. Учитывая умышленный и грубый характер допущенных адвокатом нарушений, связанных с очевидным пренебрежением адвокатом законными интересами доверителя, к ней применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Л. послужила жалоба доверителя М.

  В соответствии с заключением Квалификационной комиссии АП СПб (далее – Квалифкомиссия) адвокатом Л. допущено нарушение взаимосвязанных требований подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре), подп. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА, п. 2 ст. 5 КПЭА и подп. 2 ст. 8 КПЭА.

  Нарушение выразилось в следующем.

  ХХ.12.2022 между адвокатом Л. и М. заключено соглашение об оказании юридической помощи.

  Предметом соглашения являлось оказание юридической помощи доверителю путём представления его интересов в суде по двум искам (кредиты и их страхование). В дальнейшем, ХХ.09.2023, стороны заключили соглашение, предметом которого являлось представление интересов М. в П. районном суде города С. о страховании, взыскании страховки.

  До момента подачи М. жалобы (ХХ.06.2024) адвокат Л. к работе по исполнению условий соглашения не приступила, исковые заявления не подготовила и в суд не подала.

  Приняв на основании соглашения об оказании юридической помощи поручение доверителя по оказанию квалифицированной помощи по представлению интересов доверителя в суде (кредиты, страхование), получив вознаграждение в размере ХХ 000 руб., адвокат пренебрегла своими профессиональными обязанностями, самоустранившись от исполнения своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

  Будучи надлежащим образом извещённой о дате рассмотрения дисциплинарного производства, адвокат Л. на заседание Квалифкомиссии не явилась, доводы жалобы не оспорила и не возражала по существу предъявленных дисциплинарных обвинений.

  Кроме этого, не нашли подтверждения доводы жалобы:

  1) о направлении денежных средств по оплату госпошлины в размере ХХ 000 руб. по указанию адвоката Л. на банковскую карту супруга адвоката.

  2) о непредставлении адвокатом Л. отчёта о проделанной работе.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссия установила, что ХХ.12.2022 между адвокатом Л. и М. было заключено соглашение об оказании юридической помощи.

  В соответствии с п. 1 соглашения поверенный обязуется оказать юридическую помощь доверителю путем представления интересов в суде по двум искам (кредиты и их страхование).

  В силу п. 2 соглашения размер вознаграждения адвоката за юридическую помощь составляет ХХ 000 руб.

  Пунктом 3 соглашения установлено, что доверитель поручает поверенному сдать гонорар в кассу (или на счёт в банке) СПОКАд или адвокатской консультации СПОКАд в установленный отчётный срок или после окончания оказания юридической помощи.

  По мнению заявителя, вознаграждение в размере ХХ 000 руб. внесено в кассу адвокатского образования ХХ.12.2022, что подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру № ХХХХХ.

  Как следует из жалобы, доверитель по просьбе адвоката перевела на банковскую карту её мужа еще ХХ 000 руб. на оплату государственной пошлины.

  В  подтверждение дисциплинарных претензий к первоначальной жалобе приложен скриншот соглашения об оказании юридической помощи от ХХ.12.2022.

  Внизу бланка соглашения об оказании юридической помощи от ХХ.12.2022 после подписей сторон содержится текст следующего содержания «недействительно написано новое 5.9.23».

  Из соглашения от ХХ.09.2023 следует, что адвокат Л. приняла на себя обязательства по представлению интересов М. по гражданскому делу в П. районном суде города С. о страховании, взыскании страховки.

  Однако в жалобе не содержится доводов как о признании соглашения об оказании юридической помощи от ХХ.12.2022 недействительным, так и сведений о заключении нового соглашения.

  Отвечая на вопросы членов Квалифкомиссии, заявитель указала, что действительно стороны дисциплинарного производства признали, что соглашение об оказании юридической помощи от ХХ.12.2022 является недействительным и взамен соглашения они ХХ.09.2023 подписали новое соглашение об оказании юридической помощи, которое не исполнено адвокатом Л.

  Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что адвокат Л. с ХХ.11.2022 не избрала адвокатское образование, в котором она осуществляет свою деятельность. Вместе с тем в соглашениях об оказании юридической помощи от ХХ.12.2022 и от ХХ.09.2023 в нарушение требований подп. 1 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре содержится указание на принадлежность адвоката, принявшего исполнение поручения в качестве поверенного, к адвокатскому образованию С., в котором адвокат не осуществляет свою деятельность.

  Кроме того, адвокатом в подтверждение оплаты вознаграждения выдана квитанция к приходному кассовому ордеру также с указанием на АК № Х и печатью С.

  1. Относительно доводов жалобы о неисполнении адвокатом условий соглашения об оказании юридической помощи, выразившемся в том, что адвокат Л. к исполнению поручения не приступила, исковые заявления не подготовила и не подала в суд.

  Рассматривая дисциплинарные обвинения в данной части, Квалифкомиссия правомерно исходила из следующего.

  В силу подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, на адвокате, как на лице, оказывающем на профессиональной основе квалифицированную помощь, лежит обязанность осуществлять адвокатскую деятельность в строгом соответствии с предписаниями законодательства Российской Федерации.

  С момента заключения соглашения об оказании юридической помощи адвокат приобретает обязательства по исполнению поручения, которые предусматривают честное, разумное, добросовестное, квалифицированное, принципиальное и своевременное исполнение своих обязанностей, активную защиту прав, свобод и интересов доверителей всеми не запрещёнными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом, КПЭА; уважительное отношение к правам, чести и достоинству лиц, обратившихся к нему за оказанием юридической помощи, доверителей и иных лиц.

  Из доводов жалобы следует, что ХХ.12.2022 между адвокатом Л. и М. заключено соглашение об оказании юридической помощи.

  Предметом соглашения являлось оказание юридической помощи доверителю путём представления её интересов в суде по двум искам (кредиты и их страхование). В дальнейшем, ХХ.09.2023, стороны заключили соглашение, предметом которого являлось представление интересов М. в П. районном суде города С. о страховании, взыскании страховки.

  Правовой советник, каковым является адвокат Л., не могла не понимать, что приписка на соглашении с указанием на его недействительность не порождает никаких правовых последствий и не освобождает адвоката от исполнения своих профессиональных обязанностей перед доверителем. Доказательств расторжения соглашения об оказании юридической помощи от ХХ.12.2022, отказа от соглашения или признания его судом недействительным материалы дисциплинарного производства не содержат.

  В своих письменных пояснениях адвокат подтверждает, что оказывала доверителю юридическую помощь, не оспаривает заключение соглашений от ХХ.12.2022 и ХХ.09.2023, не ссылается на недействительность соглашения от ХХ.12.2022 и заключение нового соглашения ХХ.09.2023.

  М., не являющаяся профессиональной стороной соглашения, воспринимает предмет соглашения, указание на недействительность соглашения и необходимость заключения нового соглашения на бытовом уровне, исходя из своего правового интереса, указывает, что до момента подачи ею жалобы (ХХ.06.2024) адвокат Л. к работе по исполнению условий соглашения не приступила, исковые заявления не подготовила и в суд не подала. В ходе дисциплинарного разбирательства М. ссылалась на неисполнение адвокатом своего поручения, неподготовку и неподачу в суд искового заявления, оплату вознаграждения, перевод денежных средств супругу адвоката на оплату государственной пошлины в размере ХХ 000 руб.

  При этом из материалов дисциплинарного производства также следует, что адвокат получила вознаграждение в полном объёме, что подтверждает претензии заявителя к адвокату.

  В любом случае доказательств исполнения адвокатом Л. соглашения материалы дисциплинарного производства не содержат.

  При разрешении настоящего дисциплинарного спора Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.

  Квалифкомиссия верно отметила, что в отношении адвоката Л. не может быть применена презумпция добросовестности.

  Поскольку в отношении адвоката Л. выдвинуты дисциплинарные обвинения в неисполнении принятых на себя обязательств, выразившемся в бездействии при оказании юридической помощи на основании заключённого соглашения, в исключение из общих правил о распределении бремени доказывания, именно на адвокате Л. лежала обязанность предоставления соответствующих доказательств, опровергающих доводы жалобы.

  Заявитель бездействие адвоката доказывать не должен – отрицательные факты не подлежат доказыванию, поскольку нельзя доказать то, чего не было.

  Будучи надлежащим образом извещённой о дате рассмотрения дисциплинарного производства, адвокат Л. на заседание Квалифкомиссии не явилась, доводы жалобы не оспорила и не возражала по существу предъявленных дисциплинарных обвинений.

  Отрицая доводы жалобы, адвокат сослалась только на своё надлежащее исполнение профессиональных обязанностей. Однако никаких документов или иных доказательств в подтверждение своих пояснений адвокат Л. не представила.

  Помимо указанного, ХХ.07.2024 на основании п. 6 ст. 23 КПЭА в связи с необходимостью исследования обстоятельств качества и объёма оказанной адвокатом Л. правовой помощи, соблюдения финансовой и договорной дисциплины и в пределах дисциплинарных обвинений жалобы Квалифкомиссия направила посредством письма на адрес электронной почты адвоката Л. запрос о предоставлении платежных документов о взаиморасчетах по соглашению об оказании юридической помощи, адвокатского производства, который был адвокатом проигнорирован.

  Адвокат Л., действуя в своей воле и в своем интересе (п. 2 ст.1 и п.1 ст. 9 ГК РФ), своими правами, предусмотренными п.п. 5 и 7 ст. 23 КПЭА, распорядилась по собственному усмотрению.

  Непредставление адвокатом каких-либо документов в опровержение доводов жалобы об исполнении поручения в полном объёме, каковыми могли быть, в том числе и адвокатское производство по делу, при отсутствии других доказательств, представленных адвокатом Л., Квалифкомиссия обоснованно расценила как непредставление доказательств, опровергающих доводы жалобы, что, в свою очередь, подтверждает неисполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей в данной части перед доверителем.

  Исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность сторон доказывать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований и возражений, нежелание адвоката Л. опровергать позицию подателя жалобы может быть истолковано против неё, поскольку стороны несут риск наступления неблагоприятных последствий уклонения от состязательности.

  Квалифкомиссия в отсутствие возражений адвоката относительно доводов жалобы, основываясь на соглашении, полагает установленным, что адвокат не исполнила своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

  Приняв на основании соглашения об оказании юридической помощи поручение доверителя по оказанию квалифицированной помощи по представлению интересов доверителя в суде (кредиты, страхование), получив вознаграждение в размере ХХ 000 руб., адвокат пренебрегла своими профессиональными обязанностями, самоустранившись от исполнения своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссия признал презумпцию добросовестности адвоката Л. опровергнутой и пришёл к выводу об обоснованности дисциплинарного обвинения и, соответственно, о виновном неисполнении адвокатом Л. обязанностей по соглашению об оказании юридической помощи перед доверителем, вопреки положениям подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

  2. Относительно доводов жалобы о направлении денежных средств по оплату госпошлины в размере ХХ 000 руб. по указанию адвоката Л. на банковскую карту супруга адвоката.

  В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.

  Рассматривая дисциплинарные обвинения в неисполнении адвокатом Л. требований закона о финансовой дисциплине, Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу о том, что указанные дисциплинарные претензии не нашли своего подтверждения, исходя из следующего.

  Заявителем в подтверждение доводов о переводе на карту супруга адвоката Л. денежных средств на оплату государственной пошлины не представлено допустимых и достоверных доказательств.

  Из материалов дисциплинарного производства следует, что на имя Сергея Николаевича М. переводились денежные средства: ХХ.12.2022 – в размере ХХ 000 руб.; ХХ.12.2022 – в размере ХХ 000 руб., ХХ.12.2022 – в размере ХХ 000 руб., ХХ.04.2023 – в размере ХХ 000 руб., ХХ.06.2023 – в размере ХХ 000 руб., а всего ХХХ 000 руб.

  Сведений о том, что получателем денежных средств является супруг адвоката Л., материалы дисциплинарного производства не содержат, в ходе рассмотрения таковых не добыто.

  Указанные доводы жалобы не могут служить основанием привлечения к дисциплинарной ответственности адвоката Л., поскольку заявителем не представлены объективные доказательства перевода денежных средств именно на имя супруга адвоката, которые в силу положений КПЭА порождают обязанность адвоката Л. исполнить требования доверителя и выдать ему квитанцию.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в данной части вследствие отсутствия в действии (бездействии) адвоката нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  В то же время Квалифкомиссия справедливо отметила, что с ХХ.11.2022 адвокат Л. не избрала адвокатское образование, в котором она осуществляет свою деятельность, из С. коллегии адвокатов (далее – С.) она была отчислена. В связи с указанным у адвоката Л. отсутствовало право указывать в преамбуле соглашений об оказании юридической помощи на свою принадлежность к С., а также использовать квитанции к приходным кассовым ордерам с указанием на адвокатскую консультацию № Х С., в которой адвокат ранее осуществляла свою деятельность, и в кассу которой (как и на расчётный счёт С.) адвокат не может внести денежные средства, полученные от доверителя в счёт вознаграждения по соглашению.

  Вместе с тем, в силу п. 4 ст. 23 КПЭА, разбирательство в квалификационной комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в жалобе, представлении, обращении, изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, обращения не допускается. Из приведённых норм следует, что иные выявленные в ходе дисциплинарного разбирательства нарушения квалификационной комиссией не рассматриваются. При этом отсутствие в заключении квалификационной комиссии оценки нарушений, не указанных в жалобе и выявленных в ходе разбирательства, не препятствует новому сообщению в адвокатскую палату, содержащему указание на такие нарушения, в том числе в виде новой жалобы доверителя адвоката, внесению представления вице-президента адвокатской палаты или уполномоченного в области адвокатуры органа государственной власти.

  3. Относительно доводов жалобы о непредставлении адвокатом Л. отчёта о проделанной работе.

  Согласно п. 6 ст. 10 КПЭА при отмене поручения адвокат должен незамедлительно возвратить доверителю все полученные от последнего подлинные документы по делу и доверенность, а также при отмене или по исполнении поручения – предоставить доверителю по его просьбе отчёт о проделанной работе.

  Квалифкомиссия правильно обратила внимание, что доказательств направления адвокату требования о предоставлении отчёта в подтверждение указанных доводов заявителем не приложено, в ходе рассмотрения дисциплинарного производства таковых не добыто.

  Лишь направление адвокату требования о представлении отчёта о проделанной работе порождают обязанность адвоката исполнить эти требования.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства данной части вследствие отсутствия в действии (бездействии) адвоката нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  4. Относительно доводов жалобы о совершении адвокатом Л. действий, порочащих её честь и достоинство и умаляющих авторитет адвокатуры.

  Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, констатировавшей, что действия адвоката Л. при описанных выше обстоятельствах носят умышленный и грубый характер, демонстрируют очевидное пренебрежение правами и законными интересами доверителя, поручение которого адвокатом не исполнено до настоящего времени.

  Квалифкомиссия справедливо отметила, что совершённые адвокатом Л. нарушения также сопряжены с игнорированием требований законодательства об адвокатской деятельности и КПЭА и повлекли ущерб авторитету адвокатуры.

  Кроме того, следует согласиться с Квалифкомиссией, что действия адвоката Л. направлены к подрыву доверия как к ней самой, так и к институту независимой адвокатуры, существование и деятельность которого являются гарантией реализации конституционного права граждан на квалифицированную юридическую помощь.

  Правовые гарантии независимости адвоката и адвокатуры обеспечивают самостоятельность адвоката и невмешательство в его профессиональную деятельность. Законодатель максимально гарантировал свободу адвоката в общении с доверителем и в представительстве интересов последнего перед государственными и иными органами и третьими лицами. Зная об этих положениях федерального законодательства, граждане доверяют адвокатам. Адвокат, будучи независимым советником по правовым вопросам и профессиональным юристом, обязан соблюдать требования закона и не вправе использовать средства защиты, противоречащие закону, а также действовать вопреки интересам лиц, обратившихся к ним за юридической помощью.

  Эти требования адвокатом Л. были грубо проигнорированы.

  В соответствии с п. 2 ст. 5 КПЭА адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре.

  Совокупность изложенных выше обстоятельств позволяет сделать вывод о том, что действия адвоката Л. в ходе оказания юридической помощи доверителю не соотносятся с обязанностью при любых обстоятельствах сохранять честь и достоинство, присущее её профессии и избегать действий, направленных к подрыву доверия к ней или к адвокатуре (п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 5 КПЭА), а следовательно, содержат признаки недобросовестности и подрывают доверие к ней как к адвокату, в частности, так и институту адвокатуры в целом.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о нарушении адвокатом Л. положений п. 2 ст. 5 и подп. 2 ст. 8 КПЭА.

  В оставшихся доводах отсутствуют сведения о нарушении адвокатом законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.

  Одновременно Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, оставившей без рассмотрения доводы жалобы о возврате вознаграждения, поскольку споры по данному основанию подлежат разрешению исключительно в порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством, и находятся вне рамок компетенции органов самоуправления АП СПб, полномочия которых ограничены установлением в действиях (бездействиях) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности.

  С учётом изложенного Совет АП СПб признаёт презумпцию добросовестности адвоката Л. в указанной выше части дисциплинарных обвинений опровергнутой, её вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату Л. за допущенные нарушения, Совет АП СПб признаёт их тяжкими и учитывает их умышленный и грубый характер, обусловленный очевидным пренебрежением адвокатом законными интересами доверителя, игнорированием требований Закона об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката. Совет также учитывает, что в результате непрофессиональных действий адвоката Л. заявителю не была оказана квалифицированная юридическая помощь, в результате чего доверитель длительное время не могла получить судебную защиту нарушенных прав. Действия адвоката Л. направлены к подрыву доверия как к ней самой, так и к институту независимой адвокатуры, повлекли за собой ущерб авторитету адвокатуры.

  Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости подобного поведения.

  Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката Л. действующих дисциплинарных взысканий, но не считает это обстоятельство оказывающим существенное влияние на принятое решение.

  Всё изложенное, по мнению Совета АП СПб, свидетельствует об отсутствии у адвоката Л. необходимых для осуществления адвокатской деятельности профессиональных и этических качеств, что делает невозможным её дальнейшее пребывание в составе адвокатского сообщества.

  Отсутствие со стороны адвоката Л. критического отношения к своему профессиональному поведению не позволяет надеяться, что она сможет пересмотреть и скорректировать его.

  При таком положении Совет АП СПб признаёт профессиональное поведение адвоката Л. несовместимым с её нахождением в адвокатуре и приходит к выводу о применении к ней меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, как в наибольшей степени отвечающей требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

  По этим же причинам Совет АП СПб считает невозможным применение к адвокату Л. меры дисциплинарного воздействия, не связанной с прекращением статуса адвоката.

  По результатам разбирательства к адвокату Л. применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, установлен срок 2 (два) года, по истечении которого она может быть допущен к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката.

  (Дисциплинарное производство № 97/2024 в отношении адвоката Л.)

 

  2. Совет прекратил дисциплинарное производство вопреки заключению Квалифкомиссии.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б. послужила жалоба К.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Б. допущено нарушение требований подп. 1 ст. 8 КПЭА.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

  Квалифкомиссия установила, что в производстве К. районного суда города С. находилось гражданское дело № 2-ХХХХ/2024 по иску ООО «Ж.» к К. и Ф. об обязании демонтировать рекламные конструкции на фасаде многоквартирного жилого дома.

  Интересы Ф. на основании соглашения об оказании юридической помощи № ХХ/гр-ХХ от ХХ.05.2024 представляет адвокат А.

  ХХ.05.2024 адвокат Б., предоставив ордер № А ХХХХХХХ на представление интересов К. в К. районном суде города С., ознакомилась с материалами гражданского дела № 2-ХХХХ/2024.

  Указанные обстоятельства подтверждаются фотокопией обложки гражданского дела, содержащей сведения об ознакомлении адвоката Б. с материалами гражданского дела, ответом председателя К. районного суда города С. от ХХ.05.2024, корешком ордера № А ХХХХХХХ от ХХ.05.2024 и не оспариваются адвокатом.

  Квалифкомиссия согласилась с доводами адвоката Б., что по просьбе заболевшей коллеги – адвоката А., представлявшей интересы Ф. на основании соглашения об оказании юридической помощи, она (Б.) ознакомилась с материалами дела, где ответчиками выступали два Игоря – К. и Ф. При этом ею была допущена техническая ошибка, выразившаяся в ознакомлении с материалами дела по ордеру на представление интересов не Ф., а К.

  В своих пояснениях от ХХ.08.2024 адвокат А. подтверждает, что привлекла к оказанию юридической помощи Б., поскольку находилась у стоматолога со сложной операцией, не могла пропустить запись на ознакомление с материалами дела, а соглашение с клиентом позволяло это сделать. При этом А. подтверждает, что неверно указала адвокату Б. фамилию доверителя.

  После ознакомления с материалами дела адвокат Б. к исполнению поручения доверителя адвоката А. не привлекалась.

  В свою очередь, адвокат А. принесла свои извинения К.

  Таким образом, следует считать установленным, что адвокат Б. по просьбе адвоката А., представляющей на основании заключённого соглашения интересы Ф., ознакомилась с материалами гражданского дела в суде на основании ордера, в котором Б. ошибочно указала на представление интересов К.

  Материалами дисциплинарного производства подтверждается, что соглашение на оказание юридической помощи между адвокатом Б. и К. не заключалось, а доверителем адвоката де-факто являлся Ф., поскольку она действовала в его интересах.

  Переходя к правовому анализу установленных Квалифкомиссией фактических обстоятельств, Совет АП СПб отмечает следующее.

  Поводы для возбуждения дисциплинарного производства указаны в п. 1 ст. 20 КПЭА.

  В частности, согласно п. 1 упомянутой нормы таковым является жалоба, поданная в адвокатскую палату доверителем адвоката.

  В соответствии со ст. 6.1 КПЭА:

  «1. В целях настоящего Кодекса под доверителем понимается:

  - лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

  - лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом;

  - лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению органа дознания, органа предварительного следствия или суда.

  2. При решении вопроса, связанного с сохранением адвокатской тайны, под доверителем понимается любое лицо, доверившее адвокату сведения личного характера в целях оказания юридической помощи».

  Как видно из обстоятельств дисциплинарного дела, К. в договорные отношения с адвокатом Б. не вступал; юридическая помощь ему адвокатом не оказывалась; сведения личного характера в целях оказания юридической помощи К. адвокату Б. не доверял.

  При таком положении следует признать, что К. доверителем адвоката Б. не является, а его жалоба не может рассматриваться в качестве допустимого поводы для возбуждения дисциплинарного производства.

  В связи с этим не имеет правового значения вывод Квалифкомиссии, что, ознакомившись с делом в суде, адвокат Б. получила доступ к конфиденциальным сведениям в отношении К., поскольку она получила бы доступ к таким сведениям и в случае ознакомления с гражданским делом в интересах Ф., что де-факто и имело место.

  Совет АП СПб не входит в обсуждение вопроса о ненадлежащем оформлении адвокатом Б. своих отношений с доверителем Ф., поскольку предметом жалобы это не являлось, от самого Ф. жалоб в отношении адвоката Б. в АП СПб не поступало.

  Дисциплинарное производство прекращено вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом или комиссией отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

  (Дисциплинарное производство № 90/2024 в отношении адвоката Б.).

 

  3. Пункт 4 ст. 15 КПЭА не устанавливает конкретных сроков направления адвокатом в Совет палаты уведомления о принятии поручения на ведение дела против другого адвоката. Такое уведомление должно быть направлено в разумный срок.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б. послужила жалоба адвоката АП … края Л.

  В своей жалобе адвокат Л. в указывает, что в производстве Л. районного суда города П. с ХХ.03.2024 находится гражданское дело по иску к нему его бывшей доверительницы К. о признании недействительным счёта-оферты. Как следует из текста искового заявления, оно составлено еще ХХ.02.2024 адвокатом Б., который представляет интересы К. в суде.

  По мнению адвоката Л., приняв поручение К., адвокат Б. допустил нарушения требований п. 4 ст. 15 КПЭА, в соответствии с которыми: «Адвокат обязан уведомить Совет как о принятии поручения на ведение дела против другого адвоката, так и о намерении самостоятельно обратиться в суд, правоохранительные или иные органы государственной власти в отношении другого адвоката (адвокатского образования). Такое обращение является основанием для реагирования органов адвокатского самоуправления».

  Адвокат Л. указывает, что если адвокат принимает поручение на представление доверителя в споре с другим адвокатом, он должен сообщить об этом коллеге и при соблюдении интересов доверителя предложить окончить спор миром, а именно:

  1. Адвокат Б. не сообщил Л. о принятии поручения, направленного против интересов коллеги – другого адвоката, не предпринял мер к решению спора с К. мирным путём.

  2. Адвокат Б. не уведомил Совет АП СПб о принятии поручения на ведение дела против другого адвоката.

  3. Исковое заявление, подготовленное адвокатом Б., содержит ложные, порочащие сведения о действия адвоката Л.

  Так, по тесту иска адвокат Б. утверждает, что адвокат Л. умышленно ввёл в заблуждение доверителя, вёл себя недобросовестно:

  - не указал заранее сумму вознаграждения, некорректно сформулировал условия расчета вознаграждения;

  - незаконно включил в соглашение условие о гонораре успеха.

  Эти утверждения, включённые адвокатом Б. в текст искового заявления К., являются негативными оценочными суждениями о личных и профессиональных качествах
адвоката Л.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Б. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката Б., обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссией было установлено, следующее.

  ХХ.04.2024 адвокат Б. направил адвокату Л. уведомление о заключении ХХ.04.2024 соглашения с К. на защиту её интересов в деле по иску к адвокату Л. о признании недействительным счета-оферты, в котором изложил свою позицию по иску.

  Данное уведомление было направлено ХХ.04.2024, то есть на следующий день после принятия адвокатом Б. поручения К. на ведение её дела в Л. суде города П. По утверждению адвоката Б., он принял это поручение ХХ.04.2024, а до этой даты консультированием К., составлением искового заявления и его подачей занималась его супруга, юрист Б-ва, не имеющая статуса адвоката.

  Из содержания последнего абзаца данного уведомления также усматривается, что адвокат Б. предложил адвокату Л. вариант урегулирования возникшего спора без рассмотрения дела в суде с учётом интересов своего доверителя К., как того требует п. 4
ст. 15 КПЭА, указав в качестве такого варианта возможность оплаты доверителем услуг адвоката Л. в соответствии с Минимальными рекомендованными ставками вознаграждения за 2022 г., установленными Адвокатской палатой … края.

  Также материалами дисциплинарного производства подтверждается, что ХХ.04.2024 адвокат Б. направил в Совет АП СПб уведомление о заключении ХХ.04.2024 соглашения с К. на защиту её интересов в деле по иску к адвокату Л. о признании недействительным счёта-оферты, в котором также изложил свою позицию по иску.

  Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что, несмотря на то, что адвокатом Б. не представлено соглашение от ХХ.04.2024 с К. на принятие её поручения, соответствие действительности этой даты принятия поручения подтверждается самими фактами направления указанных уведомлений ХХ.04.2024 и ХХ.04.2024 и их содержанием, а также данными с сайта Почты России (сервис «Отслеживание почтовых отправлений»).

  При этом Квалифкомиссия верно отметила, что даже если поручение было бы принято адвокатом Б. ранее ХХ.04.2024, то п. 4 ст. 15 КПЭА не устанавливает конкретных сроков направления такого уведомления. Такое уведомление должно быть направлено в разумный срок.

  Так как уведомление адвокату Л. было направлено ХХ.04.2024, то есть почти за месяц до даты первого судебного заседания по делу № 2-ХХХХ/2024, рассматриваемому Л. судом города П. (ХХ.05.2024), необходимо признать, что уведомление было направлено заблаговременно и давало возможность урегулировать спор миром ещё до рассмотрения его в суде.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не находит в действиях адвоката Б. нарушений требований п. 4 ст. 15 КПЭА.

Также Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии о необоснованности доводов жалобы, что адвокатом Б. были включены в текст искового заявления «негативные оценочные суждения» о личных и профессиональных качествах адвоката Л.

  Приведённые в жалобе адвоката Л. цитаты из искового заявления не содержат оскорбительных или унизительных выражений, умаляющих честь, достоинство или деловую репутацию адвоката Л. В исковом заявлении изложена правовая и фактическая позиция по существу исковых требований, и эти доводы истца подлежат оценке судом, на что указывает и сам адвокат Л.

  Например, упомянутая в жалобе оценка действий ответчика как «недобросовестных» очевидным образом включена в текст искового заявления в связи с тем, что недобросовестность стороны спора является значимой правовой категорией для принятия решения судом, так как в ГК РФ включено достаточное количество правовых норм, требующих от суда учитывать недобросовестное поведение стороны (например, п. 4 ст. 1 ГК РФ, п. 1 и 2 ст. 10 ГК РФ, п. 5 ст. 166 ГК РФ и другие).

  Следует учитывать и правовую позицию Пленума Верховного Суда РФ в п. 11 постановления от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», о том, что если сведения, по поводу которых возник спор, были сообщены суду в ходе рассмотрения судебного дела участвовавшими в нем лицами, и были оценены судом при вынесении решения, они не могут быть квалифицированы как сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию участника судебного спора.

  Также в апелляционном определении Московского городского суда от 18.04.2019 по делу № 33-17061/2019 суд сделал вывод, что фразы, изложенные стороной судебного спора в процессуальном документе, не являются распространением сведений, порочащих честь и достоинство другой стороны спора, так как не были распространены в печати или иных средствах массовой информации, а адресованы исключительно суду и связаны с осуществлением лицом, участвующим в деле, своего права на судебную защиту.

  Согласно правовым позициям судов, опровержению подлежат фактические сведения, соответствующие или не соответствующие действительности, и порочащие честь, достоинство или деловую репутацию какого-либо лица.

  А оценочные суждения именно потому и называются «оценочными», что они подлежат оценке судом при рассмотрении дела, причем в ходе своего участия в судебном разбирательстве оппонент вправе опровергать эти оценочные суждения и убеждать суд в обратном, в том числе выражая и свои оценочные суждения в отношении действий и доводов другой стороны.

 Кроме того, следует согласиться с мнением Квалифкомиссии, что адвокатом Л. не представлено никаких доказательств того, что автором текста искового заявления является адвокат Б., а не юрист Б-ва, при том, что подписан данный иск лично истицей по данному иску К.; это свидетельствует о её полной поддержке изложенной в тексте искового заявления правовой и фактической позиции и оценки действий адвоката Л.

  Из анализа текста искового заявления видно, что он максимально ориентирован на защиту интересов доверителя К., для чего, разумеется, необходимо убедительно изложить правовую оценку действий ответчика и обоснование этой оценки. Если бы, например, в тексте искового заявления не было бы указано на недобросовестное поведение ответчика и введение им истицы в заблуждение, это несомненно ослабило бы позицию стороны истца в судебном споре, особенно с учётом того, что как раз эти обстоятельства и послужили основанием для подачи искового заявления.

  Соответственно, можно заключить, что текст искового заявления полностью соответствует положениям п. 5 ст. 15 КПЭА, которая гласит, что: «Отношения между адвокатами не должны влиять на защиту интересов участвующих в деле сторон. Адвокат не вправе поступаться интересами доверителя ни во имя товарищеских, ни во имя каких-либо иных отношений».

  Данная норма, как и большинство положений КПЭА, устанавливает безусловный приоритет интересов доверителя для адвоката перед любыми интересами любых иных лиц.

  В полномочия Квалифкомиссии не входила оценка опровержения адвокатом Л. в его жалобе доводов, изложенных в исковом заявлении, в том числе и в отношении законности включения в соглашение с доверителем условия о гонораре успеха, так как это относится к компетенции Л. районного суда города П., в производстве которого находится данное исковое заявление.

  Вместе с тем, Совет АП СПб не может согласиться с мнением Квалифкомиссии, что поступление жалобы на адвоката Б. от лица, являющегося оппонентом по судебному делу, может расцениваться как вмешательство в адвокатскую деятельность, оказание давления на адвоката и попытка отстранить его от участия в деле и защиты интересов доверителя.

  Достаточных оснований для такого вывода Совет АП СПб не усматривает; подавая жалобу в АП СПб, адвокат Л. реализовал своё право, предоставленное ему КПЭА, признаков злоупотребления этим правом в целях исключительно причинить вред коллеге Б. не имеется.

  Остальные приведённые в заключении выводы Квалифкомиссии Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  В силу запрета, установленного п. 4 ст. 24 КПЭА, Совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства.

  Совет АП СПб не является апелляционной инстанцией по отношению к Квалифкомиссии и не может оценивать вынесенное ею заключение на предмет несоответствия изложенных в нём выводов обстоятельствам дела.

  Кроме этого, все доводы, приведённые в заявлениях адвоката Л., могли быть представлены им в Квалифкомиссию.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт, что презумпция добросовестности адвоката Б. в ходе дисциплинарного разбирательства не была опровергнута, а его вина в совершении дисциплинарного проступка – не установлена, и приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  Дисциплинарное производство прекращено.

  (Дисциплинарное производство № 73/2024 в отношении адвоката Б.)

 

  4. Квалифкомиссия и Совет не согласились с доводами, содержащимися в обращении судьи.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката С. послужило обращение судьи Т. городского суда Л. области Г.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката С. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссией было установлено, следующее.

  Как следует из обращения судьи и не оспаривается адвокатом С., ХХ.02.2024 на 10.00 час. в Т. городском суде Л. области было назначено рассмотрение жалобы, поданной адвокатом С. в порядке ст. 125 УПК РФ в защиту прав Б., который был объявлен в розыск, по мнению адвоката, незаконно.

  Дата судебного заседания ХХ.02.2024 была известна адвокату С., но накануне вечером, ХХ.02.2024, его по телефону известили о назначении двух судебных заседаний в С. городском суде также на дату ХХ.02.2024. При этом в С. городском суде должны были рассматриваться апелляционные жалобы адвоката С. на решение суда о назначении гражданам наказания в виде административного ареста, что в силу специфики данного вида судопроизводства проводится в ускоренном порядке, и дата заседания не согласовывается с адвокатом, а просто доводится до его сведения.

  Адвокат имел возможность уведомить Т. городской суд только утром ХХ.02.2024, что и сделал, доведя информацию непосредственно до помощника судьи Г., в чьём производстве находилось дело № 3/10-Х/2024 по жалобе адвоката.

  Квалифкомиссия справедливо обратила внимание на важные обстоятельства, что дело № 3/10-Х/2024 могло быть рассмотрено судьёй Г. ХХ.02.2024 и без личного участия адвоката С., но поскольку суд не известил надлежащим образом Б., заседание было отложено на ХХ.03.2024.

  Давая оценку доводам жалобы, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, необходимо исходить из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований.

  Действительно, адвокат в соответствии с положениями ст. 14 КПЭА и положениями, определяющими, что при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения, должен при возможности заблаговременно уведомить об этом суд или следователя. Также в соответствии с Разъяснениями комиссии ФПА РФ по этике и стандартам по вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью (утверждёнными 16.02.2018) адвокат С. оценивал последствия для своих доверителей, стадию судебного разбирательства, сложность дел.

  При этом доводы жалобы и прилагаемые к ней документы не опровергают презумпции добросовестности адвоката, который с учётом обстоятельств, которые сложились определенным образом не по его вине, принял все возможные меры по надлежащему извещению судьи Т. городского суда Л. области о своей невозможности участвовать в судебном заседании ХХ.02.2024.

  Также Квалифкомиссия верно учла и тот факт, что судебное заседание в Т. городском суде Л. области ХХ.02.2024 могло быть проведено и в отсутствие адвоката С., но было отложено судом не только по причине неявки адвоката С., но и ввиду не уведомления
судом Б.

  Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что неявка адвоката С. в заседание Т. городского суда Л. области ХХ.02.2024 не повлекла каких-либо существенных нарушений прав подзащитного Б. и иных участников процесса.

  Следующее судебное заседание состоялось в иную назначенную судом дату, ХХ.03.2024, уже с участием адвоката С., и суд вынес решение по жалобе адвоката.

  Таким образом, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что по фактам, указанным в обращении судьи Т. городского суда Л. области Г., адвокат С. не допустил нарушений требований п. 1 ст.14 КПЭА и Разъяснений комиссии ФПА РФ по этике и стандартам по вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб признаёт, что презумпция добросовестности адвоката С. в ходе дисциплинарного разбирательства не была опровергнута, а его вина в совершении дисциплинарного проступка – не установлена, и приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката С. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  Дисциплинарное производство прекращено.

  (Дисциплинарное производство № 80/2024 в отношении адвоката С.)

 

  5. Правила и нормы Кодекса профессиональной этики адвоката не применимы к отношениям, имевшим место до приобретения лицом статуса адвоката

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Ш. послужила жалоба В.

  В своей жалобе В. сообщает, что на протяжении длительного времени пользовался юридической помощью адвоката Ш., которая консультировала его по различным ситуациям, выступала в качестве его защитника по административному делу в 2012 г.

  В феврале 2023 г. В. обратился к адвокату Ш. за консультацией в связи с расторжением брака и разделом имущества с Т.

  Адвокат давала ему различные юридические консультации относительно вариантов раздела совместного супружеского имущества и, неожиданно для В., сообщила, что консультирует и его супругу – Т.

  Далее Ш. выступила в качестве представителя Т. в П. районном суде города С. по иску к В.

  В. считает, что адвокат Ш. в данном случае действует в условиях конфликта интересов двух доверителей.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Ш. необходимо прекратить вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  Квалифкомиссией было установлено, следующее.

  Как вытекает из представленных в материалы дисциплинарного производства доказательств, письменных позиций сторон и объяснений заявителя, Ш. представительствовала от имени В. в административном деле, рассмотренном мировым судьёй судебного участка № ХХХ города С. ХХ.06.2012.

  В то же время, согласно сведениям, содержащимся в реестре адвокатов Санкт-Петербурга, статус адвоката приобретён Ш. только ХХ.03.2013.

  Поскольку по смыслу ст. 1 и п. 1 ст. 3 КПЭА, правила и нормы Кодекса не применимы к отношениям, имевшим место до приобретения лицом статуса адвоката, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не может признать обоснованными доводы В. о том, что в 2012 г. он являлся доверителем адвоката Ш. в том смысле, который вкладывается в это определение п. 1 ст. 1 Закона об адвокатуре и п. 1 ст. 6.1 КПЭА.

  В связи с изложенным факт участия Ш. в административном деле в защиту интересов В. в 2012 г. обоснованно не учитывался Квалифкомиссией при квалификации последующих действий адвоката Ш. как возможного нахождения в конфликте интересов её доверителей.

  Также из имеющихся в деле документов следует, что с ХХ.01.2023 адвокат Ш. приняла поручение на представление интересов Т. против В. в деле о расторжении брака и разделе имущества. При этом, как следует из представленного адвокатом более полного содержания переписки, первое обращение В. к Ш. в мессенджере … датировано ХХ.02.2023. Данными обстоятельствами подтверждается, что, участвуя в переписке с В., Ш. уже являлась представителем Т. и обязана была действовать исключительно в интересах последней.

 Совет АП СПб разделяет выводы Квалифкомиссии, что характер переписки между сторонами и её содержание не соответствуют явным признакам консультирования В. адвокатом Ш. Вопросы, адресованные адвокату Ш. доверителем очевидно связаны с предстоящим судебным разделом имущества, а ответы адвоката не противоречат доводам Ш. об обсуждении в переписке с В. возможных условий мирного разрешения спора. При этом Квалифкомиссия правомерно исходила из того, что обмен адвокатом с процессуальным оппонентом доводами о перспективах иска и возможном исходе судебного разбирательства сам по себе не может противоречить интересам его доверителя или нарушать его права и охраняемые законом интересы.

  Также, как следует из содержания представленной В. переписки с адвокатом, уже ХХ.02.2023 Ш. предоставила ему копию искового заявления о расторжении брака, из чего очевидно следовало, что адвокат представляет интересы Т. как истицы в указанном споре. Данным обстоятельством опровергаются доводы подателя жалобы о том, что ему в тот период было не известно о представлении интересов его супруги адвокатом Ш. и о том, что он обратился к адвокату за консультацией.

  При этом сам В. представил переписку с адвокатом с ХХ.02.2023, в то время как впервые он обратился в мессенджере … к Ш. уже ХХ.02.2023 с сообщением следующего содержания: «Доброе. Это Андрей. У меня вот такой вопрос. Предположим мы не договорились и выходим в суд на раздел имущества. 1) после подачи документов наложится запрет на передачу квартир!? 2) к примеру присудили мне 5 лям отдать в пользу жены. А как? Если такой суммы естественно на руках нет, а на квартирах запрет?!»^[14]. На основании полного и всестороннего анализа представленной сторонами переписки между ними Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу о достоверности представленной адвокатом версии о первоначальном обращении В. к ней как к представителю Т. по вопросам возможного мирового соглашения по спору о разделе имущества.

  Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, отклонившей доводы В. о его неоднократном обращении к адвокату Ш. за юридической помощью «по разнообразным вопросам» в период с 2012 по 2023 г.г., поскольку они также не подкреплены какими-либо доказательствами. В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами. В отсутствии таких доказательств, установленная КПЭА презумпция добросовестности адвоката в рамках настоящего дисциплинарного дела не может считаться опровергнутой.

  Таким образом, из представленной сторонами в материалы дела переписки Квалифкомиссией не было установлено фактических обстоятельств, подтверждающих возникновение правоотношений «адвокат – доверитель» между Ш. и В. при наличии таких правоотношений у адвоката с Т. В связи с изложенным доводы заявителя о его консультировании адвокатом Ш. и последующем «выборе» себе доверителя из двух конфликтующих сторон не нашли своего подтверждения. Как следствие, не могут быть вменены адвокату Ш. и дисциплинарные обвинения, связанные с использованием полученных ею от В. сведений против него как доверителя, поскольку, как уже было указано, В. доверителем адвоката Ш. никогда не являлся.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт, что презумпция добросовестности адвоката Ш. в ходе дисциплинарного разбирательства не была опровергнута, а её вина в совершении дисциплинарного проступка – не установлена, и приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  Дисциплинарное производство прекращено.

  (Дисциплинарное производство № 79/2024 в отношении адвоката Ш.)

 

  На заседаниях Совета АП СПб также были приняты решения:

  - Наградить почетным знаком «Ветеран петербургской адвокатуры» 28.02.2025 в Главном управлении Минюста России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области следующих адвокатов:

- Андрианова Татьяна Павловна (78/68),

- Аникин Александр Анатольевич (78/1994),

- Барласов Александр Михайлович (78/2062),

- Белячков Дмитрий Геннадьевич (78/152),

- Бернат Александр Аркадьевич (78/157),

- Богомолова Лариса Тимофеевна (78/2109),

- Богун Александр Иванович (78/186),

- Бравичев Дмитрий Сергеевич (78/213),

- Говоров Василий Михайлович (78/351),

- Голубев Виктор Сергеевич (78/360), 

- Гринкевич Ирина Станиславовна (78/136),

- Дуванская Надежда Павловна (78/499),

- Зимин Валерий Владимирович (78/2460),

- Игнатьева Светлана Николаевна (78/654),

- Игонин Владимир Валентинович (78/655),

- Исаков Виктор Геннадьевич (78/676),

- Канцерова Мунавара Садрединовна (78/2559),

- Киселева Маргарита Юрьевна (78/740),

- Кузьмина Татьяна Феликсовна (78/86),

- Куликова Ирина Тимофеевна (78/3991),

- Куренчанина Татьяна Николаевна (78/916),

- Лебедев Олег Станиславович (78/949),

- Лисинский Дмитрий Валерьевич (78/980),

- Луконенко Игорь Евгеньевич (78/6234),

- Маркелов Владимир Владимирович (78/2841),

- Медведева Татьяна Михайловна (78/ 1078),

- Морев Александр Николаевич (78/1135),

- Москалев Кирилл Вадимович (78/2908),

- Мотырев Валерий Николаевич (78/2911),

- Мурин Сергей Викторович (78/1151),

- Оленевич Август Михайлович (78/2988),

- Пермяков Серей Викторович (78/1291),

- Романов Константин Вадимович (78/3150),

- Савельева Ирина Анатольевна (78/8012),

- Скуратов Владимир Пантелеймонович (78/1526),

- Соболева Ольга Дмитриевна (78/1555),

- Степанова Елена Владимировна (78/1600),

- Татевосова Мария Станиславовна (78/1640),

- Тулин Валентин Васильевич (78/1693),

- Федоров Константин Петрович (78/3389),

- Фон-Арев Лариса Александровна (78/494),

- Хабаров Юрий Анатольевич (78/3410),

- Шайхайдаров Камиль Сабирович (78/1826),

- Шалевой Валерий Валентинович (78/1829);

 

  - Зачесть количество часов в составе повышения квалификации адвокатов за участие и выступление на адвокатском коллоквиуме Совета молодых адвокатов «Актуальные вопросы, проблемы, лайфхаки и нестандартные решения при осуществлении защиты по уголовным делам» 25.01.2025, а именно:

Слушателям (2 часа повышения квалификации):

-      Белковская Анастасия Анатольевна, 78/7338

-      Белковский Денис Константинович, 78/7311

-      Быкова Кристина Евгеньевна, 78/8760

-      Василега Ольга Владимировна, 78/8711

-      Володин Владимир Александрович, 78/8403

-      Гасымов Нурлан Рашидович, № 78/8465

-      Герасимова Екатерина Викторовна, 78/7317

-      Годжиев Давид Артурович, 78/8235

-      Лосюк Оксана Геннадьевна, 78/8622

-      Мажар Владислав Вадимович, 78/8476

-      Осипова Татьяна Сергеевна, 78/8771

-      Питерский Геннадий Михайлович, 78/8064

-      Подольская Олеся Анатольевна, 78/8512

-      Подпорин Николай Анатольевич, 78/7186

-      Резникова Алина Игоревна, 78/8186;

Выступающим (4 часа повышения квалификации):

-     Абдуллаева Лейла Насир кызы, 78/8708

-      Герасимов Дмитрий Георгиевич, 78/4516

-      Джанашия Георгий Георгий, 78/8774

-      Зырянова Мария Сергеевна, 78/7657

-      Леонова Екатерина Владимировна, 78/8670

-      Никонов Максим Андреевич, 78/8827

-      Передрук Александр Дмитриевич, 78/7590

-      Сунгурова Анна Сергеевна 78/5996;

 

  - О Комиссиях Совета АП СПб:

  1.   Избрать председателем Комиссии Совета АП СПб по награждениям Кучеренко Игоря Михайловича, поручить Кучеренко И.М. представить новый состав Комиссии к следующему заседанию Совета АП СПб;

  2.   Освободить Кучеренко Игоря Михайловича от должности председателя Комиссии Совета АП СПб по подготовке законопроектов, направленных на защиту социальных и профессиональных прав адвокатов;

  3.   Объединить Комиссию по организации профессионального обучения и повышению квалификации адвокатов и Комиссию Совета АП СПб по организации стажировки в одну Комиссию, считать ее новым наименованием «Комиссия Совета АП СПб по профессиональному обучению и стажировке»;

  4.   Избрать председателем Комиссии Совета АП СПб по профессиональному обучению и стажировке Саськова Кирилла Юрьевича;

  5.   Ликвидировать Комиссию Совета АП СПб по финансовой дисциплине;

 

  - Внести представление вице-президента АП СПб о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката Д.;

  - Отказать К.Е.Н. в удовлетворении ее заявления о восстановлении статуса адвоката на основании п. 5 ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»;

  - Зачесть расходы на продление аренды зала во Дворце «Олимпия» в качестве расходов Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на новогоднее корпоративное мероприятие 27.12.2024;

  - Выплатить вознаграждение ревизору образовательной организации «Санкт-Петербургский Институт Адвокатуры» Ч. с учетом объема выполненной работы;

  -  Принять информацию о результатах проверки сделок, заключенных АП СПб в 2023 г., а также сделок, заключенных ранее, по которым в 2023 г. АП СПб осуществлялись платежи, к сведению;

  - Освободить от уплаты разового целевого взноса для финансирования помощи ветеранам петербургской адвокатуры в размере 1000 (одна тысяча) рублей за 2024 год адвокатов Жукович Галину Сергеевну, регистрационный № 78/567; Богомолову Ларису Тимофеевну, регистрационный № 782109;

  - Предоставить адвокату С., принятому 06.02.2025 в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на основании п.5 и 8 ст.15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», рассрочку по уплате отчисления первого месяца на общие нужды АП СПб на три месяца (до 06.05.2025) равными платежами – по 50 000 рублей в месяц;

  - Утвердить представленный проект разъяснений, направить адвокату Б. разъяснения по вопросу относительно возможных действий в сложной этической ситуации при исполнении обязанностей защитника Л.Ж.И. по уголовному делу № 1-5/2024, находящемуся в производстве Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга;

  - Утвердить представленный проект разъяснений, направить адвокату Ч разъяснения по вопросу относительно возможных действий в сложной этической ситуации при исполнении обязанностей защитника Н.Н.В. по уголовному делу № 1-5/2024, находящемуся в производстве Октябрьского районного суда  Санкт-Петербурга;

 -  Утвердить представленный проект ответа, направить адвокату К. ответ относительно ситуации, сложившейся при защите подсудимой Л.Ж.И по уголовному делу № 1-5/2024, находящемуся в производстве Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга;

  - Утвердить представленный проект разъяснений, направить адвокату З. разъяснения по возникшей сложной этической ситуации, связанной с возможностью представления в суд для обоснования своей позиции в гражданском деле по спору с адвокатом сведений, относящихся к адвокатской тайне, в том числе допроса свидетелей, которые являлись общими доверителями адвокатов и сотрудниками адвокатского образования, в котором адвокаты совместно состояли в спорный период;

 

  - О созыве Конференции адвокатов АП СПб:

  1.  Созвать Конференцию адвокатов Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее – АП СПб) 16 мая 2025 года в Доме кино по адресу: г. Санкт-Петербург, ул. Караванная, д. 12, начало работы конференции – 11:00 часов (регистрация делегатов с 10:00 часов).

  2.   Сформировать Повестку дня Конференции:

  1) Утверждение Отчета о деятельности Совета АП СПб за 2024 г.,

  2) Утверждение Отчета Совета АП СПб об исполнении Сметы расходов на содержание АП СПб за 2024 г.,

  3) Утверждение Отчета Ревизионной комиссии АП СПб о результатах ревизии финансово-хозяйственной деятельности АП СПб за 2024 г.,

  4) Утверждение Сметы расходов АП СПб на 2025 г.,

  5) Определение размера обязательных отчислений адвокатов на общие нужды АП СПб,

  6) Установление целевого разового взноса для финансирования помощи ветеранам петербургской адвокатуры, его размера и срока уплаты,

  7) Формирование Совета АП СПб, в том числе избрание новых членов совета и прекращение полномочий членов совета, подлежащих замене, в соответствии со ст.ст. 30-31 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»,

  8) Избрание членов Квалификационной комиссии АП СПб из числа адвокатов – членов АП СПб.

  3. Установить норму представительства на Конференцию – 1 делегат от 30 адвокатов с действующим статусом.

  4. Утвердить Порядок избрания делегатов на Конференцию адвокатов АП СПб.

  5. Утвердить Регламент проведения Общих собраний членов АП СПб, состоящих в адвокатских кабинетах и малочисленных адвокатских образованиях, по избранию делегатов на Конференцию адвокатов АП СПб.

  6. Утвердить Порядок проведения рейтингового голосования по кандидатурам для замещения вакантных должностей членов Совета АП СПб на Конференции адвокатов СПб.

  7. Решения об избрании делегатов на Конференцию адвокатов АП СПб представить в Совет АП СПб (Санкт-Петербург, ул. Казанская, д. 7; телефон (812) 402 14 03) не позднее 16 апреля 2025 года;

 

  - Утвердить новый состав Комиссии Совета АП СПб по награждениям:

-     Кучеренко Игорь Михайлович – председатель

-     Земскова Инна Тихоновна – заместитель председателя

-     Алексашин Борис Михайлович

-     Боярчук Николай Сергеевич

-     Железнов Виталий Михайлович

-     Комаров Павел Дмитриевич

-     Розов Юрий Валентинович

-     Субаева Наталья Ивановна;

 

  - Внести изменения в пункт 5.1 Положения о Совете АП СПб, изложив указанный пункт в следующей редакции «5.1. С целью реализации возложенных на Совет полномочий при Совете могут создаваться комиссии, являющиеся рабочими органами Совета»;

   - Отказать Управляющему партнеру Адвокатского бюро Санкт-Петербурга «Восточное партнёрство» М. в удовлетворении его обращения о произвольном выходе из реестра адвокатских образований Санкт-Петербурга, не соответствующем законодательно установленным нормам;

   - Одобрить поощрение адвоката Каграманяна Джамала Сутоевича (регистрационный № 78/2533 в Едином государственном реестре адвокатов) наградой Федеральной палаты адвокатов РФ; внести Представление к поощрению адвоката Каграманяна Джамала Сутоевича (регистрационный № 78/2533 в Едином государственном реестре адвокатов) вместе с соответствующим Наградным листом президенту Федеральной палаты адвокатов РФ.

 

---

  [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса, в частности, дела, рассмотрение которых было отложено, дела, направленные в Квалификационную комиссию АП СПб для нового разбирательства, дела, производство по которым прекращено вследствие отзыва жалобы.

  [2] «Аргумент к человеку» (лат.)

  [3] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003. Тезис № 1044.

  [4] Там же. Тезис № 1050.

  [5] Утверждено решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 15.12.2022.

  [6] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003. Тезис № 123.

  [7] Там же. Тезис № 124.

  [8] Там же. Тезис № 127.

  [9] Опубликован на официальном сайте Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации <http://fparf.ru&gt;, а также в издании «Вестник Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации. 2017.
№ 2 (57)», с. 140-142).

  [10] Вестник Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации. 2013. Выпуск № 4 (42) С. 32-34; Вестник Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации. 2020. Выпуск № 1 (69). С. 83.

  [11] Вестник Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации. 2020. Выпуск № 1 (69). С. 79-81.

  [12] Принят VIII Всероссийским съездом адвокатов 20.04.2017.

  [13] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса, в частности, дела в отношении должников по ежемесячным взносам на нужды АП СПб и адвокатского образования; дела, рассмотрение которых было отложено; дела, направленные в Квалификационную комиссию АП СПб для нового разбирательства; дела, производство по которым прекращено вследствие отзыва жалобы; дела, снятые с рассмотрения.

  [14] Орфография и пунктуация оригинала сохранены.За период с 06 февраля 2025 года по 20 февраля 2025 года состоялись заседания Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее – АП СПб) под председательством президента Тенишева В.Ш.