14 ноября 2024 года состоялось заседание Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга

14 ноября 2024 года состоялось заседание Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее – АП СПб) под председательством президента Тенишева В.Ш.

  На заседаниях Совета АП СПб в указанный период были приняты следующие решения, связанные с изменениями в реестре адвокатов:

  3 адвоката приняты в члены АП СПб на основании п. 5 и 8 ст. 15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре);

 4 адвоката возобновили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 16 Закона об адвокатуре;

1 адвокат приостановил статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 2 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (неспособность адвоката более шести месяцев исполнять свои профессиональные обязанности);

1 адвокат приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 3 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (призыв адвоката на военную службу);

10 адвокатов приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 5 п. 1 ст. 16 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о приостановлении статуса адвоката по личным обстоятельствам);

4 адвоката исключены в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 15 Закона об адвокатуре (уведомление адвоката об изменении членства в АП СПб на членство в АП другого субъекта РФ) из членов АП СПб;

статус 3 адвокатов прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (подача адвокатом заявления о прекращении статуса адвоката);

статус 3 адвокатов прекращен на основании подп. 3 п. 1 ст. 17 Закона об адвокатуре (смерть адвоката).

 

 На заседаниях Совета АП СПб было рассмотрено 39 дисциплинарных производств в отношении адвокатов (из которых 26 – дисциплинарные производства по задолженности адвокатов по уплате отчислений на общие нужды АП СПб), по которым приняты следующие решения:

статус 6 адвокатов прекращен,

6 адвокатам объявлено предупреждение,

16 адвокатам объявлено замечание,

9 дисциплинарных производств прекращены,

1 дисциплинарное производство направлено на новое разбирательство в Квалификационную комиссию АП СПб

рассмотрение 1 дисциплинарного производства отложено.

 

Обзор дисциплинарных производств,

рассмотренных Советом Адвокатской палаты 

Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 14.11.2024^[1]

 

 1. Обращение суда (судьи) в адрес адвокатской палаты является одним из поводов для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката, указанные в нём обстоятельства не имеют преюдициальной силы, поскольку установление оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества.

 Уголовно-процессуальный закон допускает ситуацию, когда защитник в процессе рассмотрения уголовного дела в особом порядке обращает внимание суда на юридически значимые обстоятельства, исключающие уголовную ответственность подсудимого или иным образом улучшающие его положение.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом М. допущено нарушение ряда положений Закона об адвокатуре и КПЭА, выразившееся в следующем.

 Адвокат М. осуществлял защиту подсудимого Т. по уголовному делу в К. районном суде Санкт-Петербурга.

 В судебном заседании ХХ.09.2023 подсудимый Т. после консультации со своим защитником адвокатом М. заявил ходатайство о применении особого порядка судебного разбирательства. Существо и последствия рассмотрения дела в особом порядке были ему разъяснены и понятны, о чём он сообщил суду. Адвокат М. поддержал ходатайство об особом порядке рассмотрения дела. Ходатайство судом было удовлетворено.

 Однако, выступая в прениях, адвокат М. поставил под сомнение законность как возбуждения уголовного дела, так и привлечение к уголовной ответственности Т. и просил прекратить уголовное дело.

 Позиция адвоката М. в прениях сторон, поставившего под сомнение законность возбуждения уголовного дела, а также предъявленное Т. обвинение, свидетельствуют об отсутствии оснований для проведения судебного разбирательства без исследования доказательств и о том, что подсудимому Т. адвокатом фактически не были разъяснены основания и порядок постановления приговора в особом порядке.

 Таким образом, адвокат М. недобросовестно выполнил свои профессиональные обязанности, чем допустил нарушение права Т. на защиту, что повлекло отмену приговора суда первой инстанции в апелляции.

Рассмотрев дисциплинарное производство, Совет АП СПб не согласился с выводами Квалифкомиссии.

Прежде всего, Совет АП СПб отмечает, что, несмотря на то, что обращение суда (судьи) в адрес адвокатской палаты является одним из поводов для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката, указанные в нём обстоятельства не имеют преюдициальной силы, поскольку установление оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества.

 Совет АП СПб считает, что приведённое в заключении Квалифкомиссии суждение о том, что позиция адвоката М. в прениях сторон свидетельствует о неразъяснении адвокатом подсудимому Т. оснований и порядка постановления приговора в особом порядке является недостаточно обоснованным, поскольку сделать однозначный вывод об этом, исходя из позиции, высказанной адвокатом в прениях сторон, не представляется возможным.

 Вывод же об отсутствии оснований для проведения судебного разбирательства без исследования доказательств вследствие высказанной адвокатом М. позиции является правильным, поскольку одним из условий для рассмотрения уголовного дела в особом порядке является согласие обвиняемого с предъявленным обвинением. Как указано в п. 11.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.12.2006 № 60 «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел», по смыслу пункта 22 статьи 5, пунктов 4, 5 части 2 статьи 171 и части 1 статьи 220 УПК РФ применительно к особому порядку судебного разбирательства под обвинением, с которым соглашается обвиняемый, заявляя ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке, следует понимать фактические обстоятельства содеянного обвиняемым, форму вины, мотивы совершения деяния, юридическую оценку содеянного, а также характер и размер причиненного вреда.

 Вместе с тем, как разъяснено в п. 11.3 упомянутого постановления Пленума Верховного Суда РФ, в случае, когда до удаления в совещательную комнату для постановления приговора будут выявлены какие-либо обстоятельства, препятствующие принятию судебного решения в особом порядке, судья на основании части 6 статьи 316 УПК РФ выносит постановление о прекращении особого порядка судебного разбирательства, назначении рассмотрения уголовного дела в общем порядке и о вызове в судебное заседание лиц по спискам, представленным сторонами.

 Таким образом, с учётом положений ч. 7 ст. 316 УПК РФ, уголовно-процессуальный закон допускает ситуацию, когда защитник в процессе рассмотрения уголовного дела в особом порядке обращает внимание суда на юридически значимые обстоятельства, исключающие уголовную ответственность подсудимого или иным образом улучшающие его положение.

 Более того, положения подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА (нарушение которых было поставлено адвокату М. в вину) предписывают адвокату поступить именно таким образом. В определённых случаях (подп. 3 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре и подп. 2 п. 1 ст. 9 КПЭА) адвокат вправе занимать такую позицию по делу даже вопреки воле доверителя.

 Процессуальным последствием указанного поведения защитника должно являться принятие судом решения о переходе к рассмотрения уголовного дела в общем порядке.

 Однако этого судом первой инстанции сделано не было, и именно это обстоятельство (а не позиция, высказанная адвокатом М. в прениях сторон) явилось основанием для отмены незаконно постановленного в особом порядке приговора судом апелляционной инстанции.

 При таких данных говорить о нарушении адвокатом М. права подсудимого Т. на защиту не представляется возможным. Тем более, что от самого Т. каких-либо претензий к качеству оказанной ему адвокатом юридической помощи не поступало.

 В рассматриваемой ситуации, при наличии определённых условий, речь может идти о расхождении позиций адвоката и подзащитного, однако заявитель на эти обстоятельства не ссылалась, Квалифкомиссией таковые установлены не были.

 Позиция подсудимого Т. по вопросу выступления адвоката в прениях сторон не выяснялась и в заключении Квалифкомиссии не приведена.

 С учётом изложенного Совет АП СПб приходит к выводу, что в ходе настоящего дисциплинарного производства презумпция добросовестности адвоката М. не была опровергнута, его вина в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей отсутствует, а его действия соответствуют предписаниям законодательства об адвокатуре, включая КПЭА.

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб прекратил дисциплинарное производство в отношении адвоката М. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и КПЭА.

(Дисциплинарное производство № 12/2024 в отношении адвоката М.)

 2. Представление адвокатом в суд документов, заведомо для адвоката содержащих не соответствующую действительности информацию, не может быть признано честным и достойным поведением. Такие действия порождают недоверие к адвокату, подрывают авторитет адвокатуры как института гражданского общества.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом В. допущено нарушение п. 2 ст. 5 КПЭА: «Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре».

Нарушение выразилось в следующем.

 Арбитражным судом … рассматривается дело № АХХ-ХХХХХ/20ХХ о банкротстве должника ООО «ХХХ».

 В рамках рассмотрения данного дела ООО «С-XXХ» подало заявление о признании недействительным договора купли-продажи железнодорожных вагонов, заключённого между ООО «ХХХ» и ООО «ХХ ХХХХ», и применении последствий недействительной сделки в виде возврата вагонов в конкурсную массу должника.

 Представителем ООО «ХХ ХХХХ» с 2017 г. является адвокат В.

 Адвокат В. подготовила и подписала от имени доверителя в суд заявление о взыскании в его пользу судебных расходов, указав в заявлении недостоверные сведения о том, что денежные средства получены в полном объёме и в соответствии с условиями соглашения об оказании юридической помощи № Х от ХХ.ХХ.2022; также указав в приложении к заявлению в обоснование заявленной позиции платёжное поручение № ХХХ от ХХ.ХХ.2023, Акт № Х от ХХ.ХХ.2023 к соглашению, свидетельствующие о фактическом несении доверителем судебных расходов.

 Указанные документы содержали не соответствующую действительности информацию.

 После поступления в суд заявления и приложенных к нему документов адвокат не предприняла мер к возвращению данного заявления, не заявила ходатайства об исключении из доказательств Акта № Х к соглашению, представив в судебное заседание ХХ.ХХ.2023 другие документы, подтверждающие взаиморасчёты по соглашению.

 Суд исключил из состава доказательств платёжное поручение № ХХХ от ХХ.ХХ.2023, признав его сфальсифицированным.

 ХХ.ХХ.2023 судьёй Арбитражного суда … К. вынесено частное определение по факту предоставления адвокатом В. и ООО «ХХ ХХ» в материалы дела № АХХ-ХХХХХ/20ХХ сфальсифицированного документа: платёжного поручения № ХХХ от ХХ.ХХ.2023, а также документов, содержащих недостоверные сведения о перечислении ООО «ХХ ХХХХ» и получении адвокатом денежных средств (акт выполненных работ от ХХ.ХХ.2023 и заявление от ХХ.ХХ.2023).

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Из пояснений адвоката и приложенного соглашения об оказании юридической помощи № Х от ХХ.ХХ.2022 (далее – соглашение) следует, что адвокат В. приняла к исполнению поручение доверителя об оказании юридической помощи ООО «ХХ ХХХХ» по обособленному спору по делу №АХХ-ХХХХХ/20ХХ/сд.1: подготовка и подача возражений, участие в судебных заседаниях, получение и подача процессуальных документов, другие необходимые действия для защиты интересов доверителя в суде

 (п. 1.1.).

 Размер вознаграждения адвоката определён сторонами в сумме ХХХ 000 руб. за рассмотрение дела в суде первой инстанции, а в случае рассмотрения спора в судах апелляционной и кассационной инстанций – по ХХХ 000 руб. за каждую инстанцию, и выплачивается адвокату в течении 30 рабочих дней после рассмотрения спора в последней инстанции (п.п. 3.1 – 3.2).

 ХХ.ХХ.20ХХ в Арбитражный суд … от ООО «ХХ ХХХХ» поступило заявление о взыскании с ООО «С-ХХХ» ХХХ 000 руб. судебных расходов; заявление от имени ООО «ХХ ХХХХ» было подписано представителем – адвокатом В.

 Исходя из сведений картотеки арбитражных дел, указанное заявление было подано С.

 В заявлении указывается: «Факт несения расходов подтверждается соглашением
№ Х от ХХ.ХХ.20ХХ, актом выполненных работ от ХХ.ХХ.20ХХ, платежным поручением от ХХ.ХХ.20ХХ». В качестве доказательств оплаты услуг по соглашению № Х от ХХ.ХХ.20ХХ предоставлено платёжное поручение от 04.05.2023 № 100 о перечислении на счёт адвоката В. ХХХ 000 руб.

 Из платёжного поручения № ХХХ следует, что ХХ.ХХ.20ХХ ООО «ХХ ХХХХ» электронно с расчётного счёта, открытого в АО «ХХХХХ-Банк», перечислило на расчётный счёт адвоката В. вознаграждение по соглашению.

 Из Акта № Х от ХХ.ХХ.20ХХ следует, что адвокат в полном объёме исполнила поручение доверителя по соглашению; доверитель выплатил гонорар, установленный п. 3.1 соглашения в размере ХХХ 000 руб.

 Заявление о взыскании расходов было принято судом к рассмотрению ХХ.ХХ.20ХХ.

 При рассмотрении дела судом были запрошены из АО «ХХХХХ-банк» сведения о движении денежных средств по счёту ООО «ХХ ХХХХ»; из поступившего ответа на запрос суда следовало, что указанный счёт был открыт ХХ.ХХ.2023.

 В судебном заседании ХХ.ХХ.20ХХ представитель ООО «С.–ХХХ» заявил ходатайство в порядке ст. 161 АПК РФ о фальсификации документов, а адвокат В. ходатайствовала об исключении из состава доказательств платёжного поручения № ХХХ от ХХ.ХХ.20ХХ.

 О причинах предоставления в суд платёжного документа адвокат пояснила суду, что получает на свой счёт денежные средства в отсутствие данных о плательщике, поэтому она не могла определить, поступили ли ей фактически денежные средства или нет, а платёжное поручение № ХХХ она не заверяла.

 Суд исключил из состава доказательств платёжное поручение № ХХХ от ХХ.ХХ.20ХХ, признав его сфальсифицированным.

 ХХ.ХХ.20ХХ судьёй АС СПб и ЛО К. вынесено частное определение по факту предоставления адвокатом В. и ООО «ХХ ХХХХ» в материалы дела № АХХ-ХХХХХ/20ХХ сфальсифицированного документа: платёжного поручения № ХХХ от ХХ.ХХ.20ХХ, а также документов, содержащих недостоверные сведения о перечислении ООО «ХХ ХХХХ» и получении адвокатом денежных средств (акт выполненных работ от ХХ.ХХ.20ХХ и заявление от ХХ.ХХ.20ХХ).

 Из частного определения следует, что акт оказанных услуг, содержащий сведения об оплате услуг адвоката на ХХ.ХХ.20ХХ предоставлен в суд в качестве доказательства по делу.

 При указанных обстоятельствах, судом в частном определении установлен факт предоставления адвокатом В. и ООО «ХХ ХХХХ» следующих документов: платёжного поручения № ХХХ от ХХ.ХХ.20ХХ о перечислении адвокату ХХХ 000 руб., акта от ХХ.ХХ.20ХХ и заявления о взыскании судебных расходов от ХХ.ХХ.20ХХ. Именно данные документы, по мнению суда, являются сфальсифицированными.

 Представитель адвоката В. – В-ий в заседании Квалифкомиссии ссылался на обжалование адвокатом частного определения, однако апелляционная жалоба была оставлена без рассмотрения.

 Вопреки указанным доводам, в материалах дисциплинарного производства отсутствуют какие-либо сведения как об обжаловании частного определения, так и сведения об оставлении апелляционной жалобы на частное определение без рассмотрения.

 Адвокатом В. в письменных пояснениях указывается, что после подачи заявления о взыскании судебных расходов ХХ.ХХ.20ХХ ей стало известно о том, что гонорар не поступил на расчётный счёт адвокатского образования, в связи с чем адвокатом в суд представлены дополнительное соглашение к Акту № Х от ХХ.ХХ.20ХХ, документы, подтверждающие внесение ХХХ 000 руб. в кассу адвокатского образования (квитанции к приходно-кассовым ордерам АК «И.» от ХХ.ХХ.20ХХ, ХХ.ХХ.20ХХ, ХХ.ХХ.20ХХ, ХХ.ХХ.20ХХ, ХХ.ХХ.20ХХ, ХХ.ХХ.20ХХ), и документы, подтверждающие наличие денежных средств у доверителя для оплаты вознаграждения (протоколы собраний участников ООО «ХХ ХХХХ»; приходные кассовые ордера по приему ООО «ХХ ХХХХ» денежных средств от участника, генерального директора С.; расходные кассовые ордера о выдаче под отчёт С. денежных средств для оплаты услуг представителя; авансовые отчеты С.).

 Из дополнительного соглашения к Акту № Х от ХХ.ХХ.20ХХ, датированного ХХ.ХХ.20ХХ, следует, что типовой Акт № Х от ХХ.ХХ.20ХХ содержит некорректные формулировки об оплате адвоката, в связи с чем доверитель обязуется выплатить адвокату гонорар в размере ХХХ 000 руб., соглашение вступает в силу с ХХ.ХХ.20ХХ.

 ХХ.ХХ.20ХХ определением Арбитражного суда … в удовлетворении заявления ООО «ХХ ХХХХ» о взыскании с ООО «С.–XXХ» судебных расходов отказано.

 Из сведений, размещённых в открытом доступе на сайте https://kad.arbitr.ru/, следует, что определение суда первой инстанции об отказе во взыскании судебных расходов ООО «ХХ ХХХХ» было обжаловано, определением суда апелляционная жалоба была оставлена без движения и ХХ.ХХ.20ХХ принята к производству.

 Постановлением 13 ААС определение АС СПб и ЛО от ХХ.ХХ.20ХХ по делу № АХХ-ХХХХХ/20ХХ/сд.1/расх. оставлено без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения (резолютивная часть объявлена ХХ.ХХ.20ХХ).

 Адвокат В. ошибочно полагает, что частное постановление было ею обжаловано.

 Из материалов дисциплинарного производства следует, что определение суда первой инстанции от ХХ.ХХ.20ХХ об отказе в удовлетворении требований о взыскании судебных расходов было обжаловано доверителем адвоката.

 Квалифкомиссия справедливо обратила внимание адвоката В. на следующее.

 В соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ, изложенной в постановлении от 06.08.2018 по делу № 304-ЭС18-3461, по смыслу положений ст. 188.1 АПК РФ институт частного определения направлен на устранение нарушений законности органами публичной власти, должностными и иными лицами, которые выявлены арбитражным судом в ходе судебного процесса. Неисполнение частного определения влечёт предусмотренную законодательством ответственность. Обжалование частного определения нормой не предусмотрено. Вместе с тем, поскольку такое определение непосредственно затрагивает права и законные интересы лиц, в отношении которых оно вынесено, последние должны иметь возможность представить свои возражения относительно установленных таким судебном актом обстоятельств и данной судом правовой оценки.

 В рассматриваемом случае, полагая, что частное определение умаляет авторитет адвоката как субъекта профессиональной деятельности и влечёт для неё соответствующие правовые последствия, вплоть до утраты статуса, В. имела возможность восстановить нарушенные принятием незаконного и необоснованного судебного акта права и законные интересы через механизм его обжалования в апелляционном порядке.

 Оценивая вышеописанные действия адвоката В., Квалифкомиссия правомерно исходила из следующего.

 В соответствии с п.п. 1 и 2 статьи 25 Закона об адвокатуре адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем, соглашение об оказании юридической помощи представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами).

 Согласно требованиям п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчётный счёт адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением.

 В силу п. 1, 2, 3 ст. 16 КПЭА, адвокат имеет право на получение вознаграждения (гонорара), причитающегося за исполняемую работу, а также на возмещение понесённых им издержек и расходов.

 Из п.п. 1, 4, 5 ст. 21 Закона об адвокатуре следует, что адвокат, имеющий стаж адвокатской деятельности не менее трёх лет и принявший решение осуществлять адвокатскую деятельность индивидуально, вправе учредить адвокатский кабинет; адвокат, учредивший адвокатский кабинет, открывает счета в банках в соответствии с законодательством, имеет печать, штампы и бланки с адресом и наименованием адвокатского кабинета, содержащим указание на субъект Российской Федерации, на территории которого учреждён адвокатский кабинет; соглашения об оказании юридической помощи в адвокатском кабинете заключаются между адвокатом и доверителем и регистрируются в документации адвокатского кабинета.

 Адвокат В. осуществляет свою деятельность в учреждённом ею Адвокатском кабинете «И.», имеет расчётный счёт, кассу.

 Материалами дисциплинарного производства подтверждается, что не позднее ХХ.ХХ.20ХХ (дата подачи заявления в суд) адвокатом В. было подписано по доверенности от имени ООО «ХХ ХХХХ» заявление о взыскании судебных издержек, которое послужило основанием к принятию к производству АС СПб и ЛО дела № АХХ-ХХХХХ/20ХХ/сд.1(расх.). Адвокатом не оспаривается подписание заявления о взыскании судебных издержек.

 Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией отклоняет доводы адвоката о том, что ей не было известно о непоступлении гонорара в размере ХХХ 000 руб. на расчётный счёт адвокатского образования.

 Осуществляя свою деятельность в избранном адвокатом адвокатском образовании – адвокатском кабинете, адвокат имеет реальную возможность контролировать в полном объёме поступление денежных средств на свой расчётный счёт. При этом с ХХ.ХХ.20ХХ (дата направления гонорара на счёт адвоката) и до ХХ.ХХ.20ХХ (дата направления заявления о взыскании судебных расходов в суд), включая ХХ.ХХ.20ХХ (дата составления акта выполненных работ) вне разумных сомнений у адвоката было достаточно времени убедиться в наличии или отсутствии денежных средств на своём счёте.

 Также Совет АП СПб отклоняет доводы адвоката как о поступлении на счёт «обезличенных» сумм, так и о поступлении в указанный период суммы в размере
ХХХ 000 руб. от иных доверителей, поскольку доказательств в подтверждение указанных доводов адвокатом не представлено.

 Между тем, материалами дисциплинарного производства установлено, что гонорар адвоката поступал в кассу адвокатского кабинета равными частями по ХХХ 000 руб., начиная с ХХ.ХХ.20ХХ, что следует из квитанций к ПКО.

 Содержание письменных пояснений адвоката свидетельствует также о том, что адвокату не позднее ХХ.ХХ.20ХХ стали известны сведения о предоставлении в суд недостоверных доказательств.

 Являясь профессиональным участником правоотношений, адвокат В. не могла не отдавать себе отчёт в том, что в суд предоставлены поддельные документы.

 Квалифкомиссия верно отметила, что, обладая информацией о получении от доверителя и предоставлении в суд недостоверных документов и сведений, у адвоката обоснованно должны возникнуть этические сомнения относительно необходимости и возможности принятия того или иного процессуального решения.

 Правовой советник, каковым является адвокат В., не предприняла никаких мер для разъяснения своему доверителю последствий предоставления таковых доказательств в суд, а имея возможность устранить допущенные нарушения, не предприняла никаких мер к их устранению, в том числе не заявила ходатайство в соответствии с положениями подп. 3
п. 1 ст. 129 АПК РФ о возвращении заявления, подписанного ею от имени доверителя, до принятия заявления к производству арбитражным судом.

 Доводы адвоката о направлении в суд ходатайства об исключении из доказательств платёжного поручения до рассмотрения дела соответствующими доказательствами не подтверждаются.

 Пунктом 1 ст. 10 КПЭА установлено, что закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или требования доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных КПЭА, не могут быть исполнены адвокатом.

 Своими пояснениями и представленным ХХ.ХХ.20ХХ в Квалифкомиссию дополнительным соглашением № Х от ХХ.ХХ.20ХХ к соглашению № 1 об оказании юридической помощи от ХХ.ХХ.20ХХ адвокат возлагает всю ответственность за достоверность и содержание документов на своего доверителя.

 Из п. 7 ст. 10 КПЭА следует, что при исполнении поручения адвокат исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленных доверителем, и не проводит их дополнительной проверки.

 Содержание нормы п. 7 ст. 10 КПЭА хотя и находится в русле общего принципа приоритета воли и интересов доверителя, закреплённого как в Законе об адвокатуре
(подп. 3 п. 4 ст. 6), так и в КПЭА (подп. 1, 2 п. 1 ст. 9), и призвано защищать адвоката в случае конфликта, вызванного представлением в соответствующие органы недостоверных документов или информации, однако указанные положения, в том числе возложение ответственности исключительно на доверителя, неприменимо в настоящем дисциплинарном производстве.

 Квалифкомиссия справедливо отметила, что, обладая информацией о получении от доверителя и предоставлении в суд недостоверных документов и сведений на ХХ.ХХ.20ХХ, адвокат В. имела возможность устранить допущенные нарушения до вынесения определения суда от ХХ.ХХ.20ХХ о принятии судом к производству заявления о взыскании судебные издержек, отозвав заявление о взыскании судебных расходов с приложенными недостоверными документами.

 Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией также отклоняет доводы адвоката о длительном знакомстве с генеральным директором общества и отсутствии с 2017 г. вопросов по оплате адвоката, поскольку данные обстоятельства не имеют правового значения для рассмотрения настоящих дисциплинарных претензий.

 Квалифкомиссией установлено, что адвокат В. достоверно знала о том, что никаких денежных средств в оплату юридической помощи доверителем не внесено на момент подачи заявления в суд. Несмотря на это, адвокат подготовила, подписала от имени доверителя в суд заявление о взыскании в его пользу судебных расходов, указав в заявлении недостоверные сведения о том, что денежные средства получены в полном объёме и в соответствии с условиями соглашения; также указав в приложении к заявлению в обоснование заявленной позиции платёжное поручение № ХХХ от ХХ.ХХ.20ХХ, Акт № Х к соглашению, свидетельствующие о фактическом несении доверителем судебных расходов, которые не содержали соответствующую действительности информацию; после поступления в суд заявления с приложением документов адвокат В. не предприняла мер к возвращению данного заявления, не заявила ходатайства об исключении из числа доказательств Акта № Х к соглашению, представила в судебное заседание ХХ.ХХ.20ХХ другие документы, подтверждающие взаиморасчеты по соглашению.

 Давая оценку выдвинутым дисциплинарным обвинениям, Квалифкомиссия верно отметила, что КПЭА определяет как этические правила поведения адвоката непосредственно в процессе осуществления профессиональной деятельности, то есть при оказании юридической помощи по принятым поручениям доверителей, так и общие правила поведения адвоката, которыми он должен руководствоваться во всех случаях и обстоятельствах, в отношениях с доверителем и при общении с ним, а также за рамками такого общения.

 Адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии.

 В тех случаях, когда вопросы профессиональной этики адвоката не урегулированы законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре или КПЭА, адвокат обязан соблюдать сложившиеся в адвокатуре обычаи и традиции, соответствующие общим принципам нравственности в обществе (п.п. 1 и 3 ст. 4 КПЭА).

 Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре (п.п. 2, 3 ст. 5 КПЭА).

 В любой ситуации, а особенно при осуществлении своей профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней, при условии, что принадлежность адвоката к адвокатскому сообществу очевидна или это следует из его поведения (п. 5 ст. 9 КПЭА).

 Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу, что описанные выше действия совершены адвокатом В., являющейся профессиональным участником арбитражного судопроизводства и имеющей стаж адвокатской деятельности с ХХ.ХХ.19ХХ, осознанно. Совершённые адвокатом действия не могут быть признаны честными и достойными, порождают недоверие к нему как к адвокату, подрывают авторитет адвокатуры как института гражданского общества, призванного отстаивать и защищать права и законные интересы граждан и юридических лиц всеми незапрещёнными законодательством Российской Федерации средствами.

 С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката В. опровергнутой, а её вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

 Совет АП СПб соглашается с применённой Квалифкомиссией квалификацией допущенного адвокатом В. проступка.

 По результатам разбирательства адвокату В. объявлено предупреждение.

(Дисциплинарное производство № 393/2023 в отношении адвоката В.)

 3. Меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет.

 В силу положений п. 2 ст. 28 Закона об адвокатуре, ст. 1 и п. 1 ст. 3 КПЭА, требования КПЭА не могут распространять своё действие на стажёров адвоката.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом М. допущено нарушение положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, которое выразилось в следующем.

 С. обратилась за правовой помощью в Адвокатское бюро Санкт-Петербурга «А.» (далее – АБ СПб «А.»), заключив с данным адвокатским образованием соглашение
№ АБ-240522/03 от 24.05.2022.

 Предмет соглашения был сформулирован следующим образом: «Представление интересов доверителя в суде первой инстанции по вопросу расторжения договора с ПК «М.» с подготовкой и подачей необходимых документов».

 Исполнение поручения принял на себя адвокат АБ СПб «А.» М.

 Подготовленное адвокатом М. в рамках исполнения поручения исковое заявление было им подано в Т. районный суд города М. ХХ.06.2022 и определением суда от ХХ.06.2022 оставлено без движения. Срок, предоставленный для устранения недостатков искового заявления, истекал ХХ.09.2022.

 ХХ.10.2022 на сайте Т. районного суда города М. появилась запись о возвращении искового заявления.

 Таким образом, адвокат М. проявил недобросовестность, допустив существенную (более трёх месяцев) задержку в исполнении определения суда, что повлекло возврат искового заявления и фактически ограничило на указанный срок доступ доверителя к правосудию по вине его адвоката.

Как пояснил сам адвокат М., подготовленное в рамках исполнения поручения исковое заявление было им подано в Т. районный суд города М. ХХ.06.2022 и определением суда от ХХ.06.2022 оставлено без движения. Срок, предоставленный для устранения недостатков искового заявления, истекал ХХ.09.2022. При этом указанные судом в определении документы были направлены адвокатом М. простым почтовым отправлением «в период с ХХ-ХХ сентября», а ХХ.10.2022 на сайте Таганского районного суда города Москвы появилась запись о возвращении искового заявления.

 При изложенных обстоятельствах Квалифкомиссия констатировала явную и ничем не обоснованную недобросовестность в поведении адвоката М., допустившего столь существенную (более трёх месяцев) задержку в исполнении определения суда, что предсказуемо повлекло возврат искового заявления и фактически ограничило на указанный срок доступ доверителя к правосудию по вине его адвоката. Указанные действия (бездействие) адвоката прямо противоречат требованиям подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, а вызванные ими последствия для доверителя не могут быть квалифицированы как малозначительные.

 Между тем Совет АП СПб отмечает, что время совершения адвокатом М. дисциплинарного проступка следует ограничить сроком, предоставленным Т. районным судом города М. для устранения недостатков искового заявления, т.е. ХХ.09.2022.

 Таким образом, именно этой датой, ХХ.09.2022, должно определяется начало течения срока применения к адвокату М. мер дисциплинарной ответственности по установленному Квалифкомиссией дисциплинарному проступку.

 Согласно п. 5 ст. 18 КПЭА: «Меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет, а при длящемся нарушении – с момента его прекращения (пресечения)».

 Таким образом, к моменту возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката М. (ХХ.05.2023) сроки, предусмотренные п. 5 ст. 18 КПЭА, не истекли, но истекли на момент принятия настоящего решения.

 Согласно абз. 10 п. 1 ст. 25 КПЭА: «Прекращение дисциплинарного производства по основанию, указанному в подп. 6 п. 1 указанной статьи, не допускается, если адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, возражает против этого. В этом случае дисциплинарное производство продолжается в обычном порядке».       Однако по настоящему дисциплинарному делу таких возражений адвокатом М. заявлено не было. Данные обстоятельства в соответствии с приведёнными положениями КПЭА являются самостоятельным основанием для прекращения дисциплинарного производства в части указанных выше нарушений.

 В связи с этим Совет АП СПб не входит в обсуждение установленных Квалифкомиссией фактических обстоятельств и их правовой оценки.

 В этой части дисциплинарных обвинений дисциплинарное производство прекращено вследствие истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности, обнаружившегося в ходе разбирательства Советом.

Кроме этого, Квалифкомиссия установила, что С. обратилась за правовой помощью в АБ СПб «А.», заключив с данным адвокатским образованием соглашение № АБ-ХХХХХХ\05 от ХХ.03.2022 (далее также – соглашение 1). Предмет соглашения 1 был сформулирован следующим образом: «Представление интересов доверителя в досудебном порядке по спору с ПК «М.» с подготовкой и подачей необходимых документов». Стоимость оказываемой правовой помощи определена в размере ХХ 000 руб., данная сумма была уплачена доверителем в тот же день банковским переводом на счёт АБ СПб «А.» в полном объёме.

 Как пояснил в заседании Квалифкомиссии адвокат М., фактически работу по исполнению поручения по соглашению 1 выполнял он, как стажёр АБ СПб «А.». Квалифкомиссия отметила, что в указанный период времени М. не имел статуса адвоката, при этом установить (как с помощью соответствующего запроса, так и из объяснений сторон), кто из адвокатов бюро помимо стажёра М. являлся исполнителем поручения по соглашению 1, Квалифкомиссии не удалось.

 При этом, как пояснила Квалифкомиссии С., доверенность на представление её интересов кому-либо из адвокатов АБ СПб «А.» она не выдавала. На основании указанных данных, Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу о том, что в рамках соглашения 1 исполнением поручения фактически занимался стажёр адвоката М., действовавший без соответствующего контроля со стороны адвоката-наставника и без юридического оформления каких-либо полномочий от С.

 Как следует из имеющихся в материалах дисциплинарного производства документов, статус адвоката был приобретён М. не ранее ХХ.04.2022, а до указанной даты он состоял в трудовых отношениях с АБ СПб «А.», выполняя обязанности стажёра адвоката.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, в соответствии с положениями п. 2 ст. 28 Закона об адвокатуре стажёр адвоката осуществляет свою деятельность под руководством адвоката-наставника и не вправе самостоятельно заниматься адвокатской деятельностью. Поэтому требования КПЭА не могут распространять своё действие на стажёров адвоката. Данный вывод также следует и из содержания ст. 1 и п. 1 ст. 3 КПЭА, определяющих пределы регулирования профессионально-этических отношений по кругу лиц.

 В связи с изложенным Квалифкомиссия пришла к правомерному заключению о необходимости прекращения дисциплинарного производства в данной части (по дисциплинарным обвинениям, связанным с ненадлежащим исполнением поручения по соглашению № АБ-ХХХХХХ\05 от ХХ.03.2022), вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

(Дисциплинарное производство № 77/2023 в отношении адвоката М.)

 4. Некорректно сформулированный адвокатом предмет соглашения ввёл доверителя в заблуждение, что привело к дисциплинарному и имущественному конфликту между адвокатом и доверителем.

 Кроме этого, в течение длительного времени (пятнадцать месяцев) адвокат не совершал каких-либо действий по исполнению поручения.

 Эти нарушения признаны тяжкими, носящими умышленный и грубый характер.

 С учётом имеющегося у адвоката действующего дисциплинарного взыскания статус адвоката прекращён.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом М. допущено нарушение взаимосвязанных требований подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА и- п. 1 и подп. 2 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре, которое выразилось в следующем.

 Между Б. и адвокатом М. ХХ.05.2022 было заключено соглашение № АБ-Д-ХХХХХХ/03 об оказании юридической помощи (далее – соглашение), предмет поручения в котором был сформулирован следующим образом: «…представление интересов Доверителя в суде 1 инстанции с подготовкой и подачей необходимых документов».

 Таким образом предмет соглашения был сформулирован адвокатом М. неопределённо и неконкретно, поскольку отсутствовало описание правовой проблемы доверителя, согласованной с ней позиции или избранного способа защиты права, указание на орган или иное лицо, которое уполномочено на разрешение правовой проблемы и перед которым будет представительствовать адвокат в защиту прав и законных интересов доверителя.

 Общая формулировка в описании предмета поручения ввела доверителя в заблуждение и, как следствие, привела к дисциплинарному и имущественному конфликту.

 Кроме этого, в течение длительного времени (с мая 2022 г. по июль 2023 г. включительно) адвокат М. не совершал каких-либо действий по обращению в суд в защиту прав доверителя. Обращение с иском в К. районный суд г. С. было совершено только ХХ.08.2023, то есть спустя 15 (пятнадцать) месяцев после обращения доверителя за правовой помощью.

 Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью соглашается с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Квалифкомиссия установила, что между Б. и адвокатом М. ХХ.05.2022 было заключено соглашение № АБ-Д-ХХХХХХ/03 об оказании юридической помощи (далее – соглашение), предмет поручения в котором был сформулирован следующим образом: «…представление интересов Доверителя в суде 1 инстанции с подготовкой и подачей необходимых документов». К указанной формулировке в соглашении сделана приписка от руки от имени Б.: «Лично прочитано. Согласна».

 Одновременно с заключением (подписанием) Б. соглашения ею были внесены ХХХ 000 руб. в кассу Адвокатского бюро «А.», что подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру, и была заполнена «Пояснительная записка Доверителя» (далее – пояснительная записка). Содержание пояснительной записки фактически сводится к описанию бытового (жилищного) конфликта Б. на почве сложившихся неприязненных отношений с её братом – Б-ым и к собственноручно изложенным заявительницей в графе «Поручение доверителя» текстом: «Прошу представлять мои интересы в суде 1 инстанции с подготовкой и подачей необходимых документов».

 Каких-либо иных документов и/или пояснений, содержащих описание правовой проблемы доверителя, согласованной с ней позиции или избранного способа защиты права, указание на орган или иное лицо, которое уполномочено на разрешение правовой проблемы и перед которым будет представительствовать адвокат в защиту прав и законных интересов доверителя, сторонами дисциплинарного производства представлено не было. При данных обстоятельствах Квалифкомиссия обоснованно констатировала отсутствие в соглашении его предмета, сформулированного адвокатом чётко и недвусмысленно.

 В то же время, как верно указала Квалифкомиссия, надлежащее выполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание ему квалифицированной юридической помощи, но и квалифицированное оформление договорных отношений с доверителем в соответствии с требованиями Закона об адвокатуре.

 Именно на адвокате, как на профессиональной стороне соглашения, формировавшей его условия, лежит обязанность обеспечить высокую степень определённости и максимальную конкретность при принятии и исполнении поручения.

 В силу прямого указания закона на правовую природу соглашения адвоката с доверителем и на его предмет как на существенное условие такого соглашения (п. 1 и подп. 2 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре), поручение адвокату должно быть сформулировано корректно и максимально конкретно, чтобы на практике не возникало неопределенности в его толковании.

 При этом имеют значение и должны быть указаны в соглашении не только сами действия, но и место, время, продолжительность, количество и другие обстоятельства их совершения. Точное и полное определение предмета поручения позволяет адвокату, во-первых, чётко обозначить объём предстоящей работы и парировать в дальнейшем возможные претензии доверителя относительно того, насколько полно адвокат исполнил поручение, а, во-вторых, соотнести этот объём работы с размером причитающегося вознаграждения.

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что определённость и конкретность в предмете соглашения между адвокатом М. и Б. отсутствовали, что свидетельствует о нарушении адвокатом приведённых выше требований Закона об адвокатуре. Общая формулировка в описании предмета поручения ввела доверителя в заблуждение и, как следствие, привела к дисциплинарному и имущественному конфликту.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, применительно к настоящему дисциплинарному производству, в ситуации, когда позиция заявителя и сформулированное им дисциплинарное обвинение представляют из себя «утверждение об отрицательном факте» (адвокат не исполнил поручение либо исполнил его не надлежащим образом), уже на адвокате будет лежать бремя опровержения такого обвинения. В качестве же основного относимого и достаточного доказательства добросовестного отношения адвоката к исполнению им своих профессиональных обязанностей перед доверителем может служить надлежащим образом оформленное адвокатское производство (досье), копия которого адвокатом М. так и не была представлена.

 Ссылки адвоката М. на отдельные представленные им документы не могут быть приняты в качестве доказательств надлежащего исполнения им поручения, поскольку, в силу допущенного самим адвокатом нарушения требований ст. 25 Закона об адвокатуре, не представляется возможным оценить их относимость к предмету соглашения. К тому же значительная часть данных документов (обращение на имя судебного пристава-исполнителя, заявление об отмене судебного приказа, заявление в Администрацию К. района г. С. и др.) противоречит содержанию даже самым общим образом сформулированного обязательства представлять интересы доверителя в суде первой инстанции. Цель указанных обращений и заявлений (равно как и результат их рассмотрения) к разрешению дела по существу судом первой инстанции отношения не имеет.

 В соответствии с положениями подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами. Однако, как установлено Квалифкомиссией, адвокат М. не только проигнорировал требования ст. 25 Закона об адвокатуре в части ясного формулирования предмета соглашения с доверителем, но и в течение длительного времени (с мая 2022 г. по июль 2023 г. включительно) не совершал каких-либо действий по обращению в суд в защиту прав доверителя. Обращение с иском в К. районный суд Санкт-Петербурга (которое гипотетически могло бы рассматриваться как действие, соответствующее общей формулировке предмета соглашения с Б.) было совершено только ХХ.08.2023, то есть спустя пятнадцать месяцев после обращения доверителя за правовой помощью. Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что указанные действия (бездействие) адвоката М. не отвечают требованиям вышеприведенных норм Закона об адвокатуре и КПЭА о добросовестном и своевременном профессиональном поведении адвоката.

 При изложенных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией констатирует, что адвокатом не представлено надлежащих доказательств: - ведения им адвокатского производства (досье); - оформления надлежащим образом соглашения с доверителем в части его предмета; - надлежащего исполнения профессиональных обязанностей перед доверителем.

 С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката М. в указанной части дисциплинарных обвинений опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

В то же время Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, что не нашли своего подтверждения материалами дисциплинарного дела доводы подателя жалобы о фамильярном (грубом, неуважительном) обращении адвоката со своим доверителем. Так же в установленных дисциплинарных проступках адвоката М. не усматривается последствий в виде объективно создаваемой угрозы утраты доверия к адвокату или к адвокатуре в целом.

Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату М. за допущенное нарушение, Совет АП СПб признаёт его тяжким и учитывает его умышленный и грубый характер, исходя их следующего.

 Некорректно сформулировав предмет соглашения, адвокат М. ввёл доверителя в заблуждение, что привело к дисциплинарному и имущественному конфликту между адвокатом и доверителем.

 Кроме этого, в течение длительного времени (пятнадцать месяцев) адвокат М. не совершал каких-либо действий по исполнению поручения.

 Тем самым адвокат М. продемонстрировал очевидное пренебрежение основополагающими требованиями законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и профессиональной этики, а также правами и законными интересами доверителя.

 Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости подобного поведения.

 Также Совет АП СПб принимает во внимание наличие у адвоката М. действующего дисциплинарного взыскания в виде замечания, применённого на основании решения Совета АП СПб от ХХ.11.2023 по дисциплинарному производству № ХХ/2023.

 Всё изложенное, по мнению Совета АП СПб, свидетельствует об отсутствии у адвоката М. необходимых для осуществления адвокатской деятельности профессиональных и этических качеств, что делает невозможным его дальнейшее пребывание в составе адвокатского сообщества.

 При таком положении Совет АП СПб признаёт профессиональное поведение адвоката М. несовместимым с его нахождением в адвокатуре и приходит к выводу о применении к нему меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, как в наибольшей степени отвечающей требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

 По этим же причинам Совет АП СПб считает невозможным применение к адвокату М. меры дисциплинарного воздействия, не связанной с прекращением статуса адвоката.

В соответствии с п. 7 ст. 18 КПЭА и с учётом всех приведённых выше обстоятельств дисциплинарного производства Совет АП СПб полагает возможным установить адвокату М. срок дисквалификации 2 (года) года

(Дисциплинарное производство № 22/2024 в отношении адвоката М.)

 5. Адвокату объявлено замечание за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей и разглашение в ходе переписки в мессенджере сведений, составляющих предмет адвокатской тайны.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Г. допущено нарушение ряда положений Закона об адвокатуре и КПЭА, выразившееся в следующем.

1) ХХ.01.2023 адвокат Г. заключил с ТСЖ «О.» соглашение № 2/ЮЛ.23, в соответствии с которым принял на себя обязательства по оказанию ТСЖ юридической помощи, а именно представление интересов ТСЖ в Н. районном суде г. С. по делу № 2-ХХХХ/2023.

 В нарушение принятых на себя обязательств, адвокат Г. не оказал ТСЖ юридической помощи, не явился в судебное заседание.

 Кроме этого, соглашение № 2/ЮЛ.23 от ХХ.01.2023 не содержит сведений о размере вознаграждения адвоката.

 2) Адвокат Г. на основании соглашений № 1-АБ/ХХ и № 2/ХХ.23 от ХХ.ХХ.2023 оказывал ТСЖ «О.» юридическую помощь по правовому обеспечению деятельности ТСЖ, а также по представлению интересов ТСЖ в Н. районном суде г. С. по делу
№ 2-ХХХХ/2023.

 При этом адвокат Г. допустил разглашение сведений, составляющих предмет адвокатской тайны, а именно разгласил третьим лицам информацию, которая стала ему известна в процессе оказания юридической помощи ТСЖ, а также условия денежных расчётов между адвокатом и доверителем.

 В частности, в ходе переписки в мессенджере ХХ.ХХ.2023, отвечая «Полине» в чате жильцов дома, адвокат Г. пишет буквально следующее: «Полина, скорее всего, да. Вопрос с чьей стороны инициатива будет… Мной этот вопрос поднимался, но каких-либо действий не последовало, ТСЖ откладывало этот вопрос на потом».

 В этот же день, отвечая, по всей видимости, на вопрос модератора чата жильцов дома, из какого финансирования осуществляется оплата юристам, адвокат
Г. пишет буквально следующее: «Оплата юристам скорее всего производится из тех средств, которые оставались у ТСЖ до момента передачи дома в управление ЖКС».

 Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

Квалифкомиссия установила, что ХХ.01.2023 между ТСЖ «О.» и адвокатом Г. было заключено соглашение № Х-АБ/ХХ об оказании юридической помощи по правовому обеспечению деятельности ТСЖ, в том числе по консультированию доверителя, подготовке правовых заключений, по договорной и претензионной работе и т.п.

 ТСЖ оплатило оказываемую юридическую помощь следующими платёжными поручениями: № ХХ от ХХ.02.2023 на сумму ХХ 000 руб.; № ХХ от ХХ.03.2023 на сумму
ХХ 000 руб.; № ХХ от ХХ.04.2023 на сумму ХХ 000 руб.; № ХХ от ХХ.04.2023.

 1. Относительно доводов жалобы о том, что адвокат Г. не оказал никакой юридической помощи по соглашению № Х-АБ/ХХ, отчёта по соглашению не предоставил.

 Квалифкомиссия верно отметила, что каких-либо доказательств направления ХХ.04.2023 адвокату Г. уведомления о расторжении соглашения № Х-АБ/ХХ со стороны ТСЖ в материалы дисциплинарного производства не представлено.

 Адвокат Г. представил акты приёма-передачи оказанных услуг от ХХ.06.2023 и от ХХ.07.2023, подписанные председателем правления ТСЖ Е. В данных актах содержится перечень оказанной ТСЖ юридической помощи и указание на то, что ТСЖ не имеет каких-либо претензий к адвокату, а юридическая помощь была оказана надлежащим образом.

 В силу п. 6 ст. 10 КПЭА, при отмене или по исполнении поручения адвокат обязан предоставить доверителю по его просьбе отчёт о проделанной работе. В материалах дисциплинарного производства отсутствует подтверждение направления ТСЖ в адрес адвоката просьбы о предоставлении отчёта о проделанной по соглашению № Х-АБ/ХХ работе. Кроме того, платёжное поручение от ХХ.04.2023, которым фактически авансом оплачивалась юридическая помощь за май 2023 г., акты приёма-передачи оказанных услуг, подписанные сторонами в июне и июле 2023 г., опровергают утверждение ТСЖ о расторжении соглашения № Х-АБ/ХХ ХХ.04.2023.

 При таких данных Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что доводы жалобы в этой части не нашли своего подтверждения в процессе разбирательства.

 При таком положении в данной части дисциплинарных обвинений дисциплинарное производство подлежит прекращению по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА (вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА).

 2. Относительно доводов жалобы, что адвокат Г. не оказал юридической помощи по соглашению № 2/ХХ.23 от ХХ.01.2023, не явился в судебное заседание.

 Квалифкомиссией было установлено, что ХХ.01.2023 стороны подписали соглашение № 2/ХХ.23, в соответствии с которым адвокат Г. принял на себя обязательства по оказанию ТСЖ юридической помощи, а именно представление интересов ТСЖ в Н. районном суде г. С. по делу № 2-ХХХХ/2023.

 При этом адвокат Г. полагает, что данное соглашение было подписано лишь в качестве проекта, на что указывает отсутствие суммы вознаграждения адвоката. Также адвокат Г. пояснил, что, поскольку ТСЖ в указанном гражданском деле выступало лишь в роли третьего лица, стороны предполагаемого соглашения договорились не оплачивать вознаграждение и не обязывать адвоката присутствовать в судебных заседаниях. Оплата вознаграждения фактически не производилась в связи с нецелесообразностью участия адвоката в качестве представителя ТСЖ.

 Также Квалифкомиссией установлено, что соглашение № 2/ХХ.23 от ХХ.01.2023 действительно не содержит сведений о размере вознаграждения адвоката, что является нарушением подп. 3 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре.

 При этом Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией критически относится к утверждению адвоката Г. о том, что данное соглашение было всего лишь проектом. Соглашение подписано сторонами, содержит согласованный предмет оказания юридической помощи с указанием на конкретное гражданское дело, доказательств расторжения соглашения адвокатом не представлено; так же в материалах дисциплинарного производства отсутствуют доказательства договоренности сторон о неучастии адвоката в судебных заседаниях.

 Совет АП СПб приходит к выводу о том, что доводы жалобы в этой части являются обоснованными, адвокатом Г. допущено нарушение требований подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

 Вместе с тем Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что ТСЖ было привлечено к участию в деле № 2-ХХХХ/2023 в Н. районной суде г. С. в качестве третьего лица. В результате рассмотрения дела права ТСЖ нарушены не были. Адвокат Г. не получил вознаграждения по соглашению № 2/ХХ.23 от ХХ.01.2023.

 Совет АП СПб в данной части дисциплинарных обвинений не может согласиться с мнением Квалифкомиссии, что действия адвоката Г. носили малозначительный характер.

 3. Относительно доводов жалобы, что адвокат Г. не предоставил отчёт о выполнении соглашения № 6/ХХ/2023 от ХХ.01.2023.

 В силу п. 6 ст. 10 КПЭА, при отмене или по исполнении поручения адвокат обязан предоставить доверителю по его просьбе отчёт о проделанной работе.

 В материалах дисциплинарного производства отсутствует подтверждение направления ТСЖ в адрес адвоката просьбы о предоставлении отчёта о проделанной работе по соглашению № 6-/ХХ/2023 от ХХ.01.2023.

 При таких обстоятельствах Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу, что доводы жалобы в этой части не нашли своего подтверждения в процессе разбирательства.

 Поэтому в данной части дисциплинарных обвинений дисциплинарное производство подлежит прекращению по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА (вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА).

 4. Относительно доводов жалобы, что адвокат Г., действуя в условиях конфликта интересов, консультировал членов ТСЖ, использовал конфиденциальную информацию, полученную им в период действия указанного соглашения, в разрез с интересами бывшего доверителя.

 Квалифкомиссия пришла к указанным выше выводам о наличии в действиях адвоката Г. нарушения правил сохранения профессиональной тайны.

 В первом случае Совет АП СПб согласиться с Квалифкомиссией, что адвокат Г. допустил разглашение адвокатской тайны, а именно разгласил третьим лицам информацию, которая стала ему известна в процессе оказания юридической помощи ТСЖ.

 Следовательно, доводы жалобы в этой части являются обоснованными.

 Вместе с тем во втором допущенном адвокатом Г. высказывании, носящим предположительный характер, а не характер утверждения о фактах, Совет АП СПб не усматривает со стороны адвоката Г. разглашения сведений, составляющих профессиональную тайну. Кроме этого, вопреки выводам Квалифкомиссии, в данном высказывании речь идёт об оплате неким юристам, а не об условиях денежных расчётов между адвокатом и доверителем.

 5. Относительно доводов жалобы, что адвокат Г. не оформил расторжения соглашения № 1-АБ/ХХ от ХХ.01.2023 и не возвратил ТСЖ подлинных документов.

 Квалифкомиссия верно отметила, что каких-либо доказательств направления ХХ.04.2023 адвокату Г. уведомления о расторжении соглашения № 1-АБ/ХХ со стороны ТСЖ в материалы дисциплинарного производства не представлено. Также отсутствуют доказательства расторжения указанного соглашения со стороны адвоката Г.

 При таких обстоятельствах Квалифкомиссия пришла к правомерному выводу, что доводы жалобы в этой части являются необоснованными, адвокат не допустил нарушений законодательства об адвокатуре.

 Поэтому в данной части дисциплинарных обвинений дисциплинарное производство подлежит прекращению по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА (вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА).

С учётом изложенного Совет АП СПб приходит к выводу, что в результате дисциплинарного производства вне разумных сомнений установлены факты ненадлежащего профессионального поведения адвоката Г. при обстоятельствах, изложенных выше.

 Совет АП СПб признаёт опровергнутой презумпцию добросовестности адвоката Г. в указанной части дисциплинарных обвинений (см. пункты 2 и 4), а его вину в совершении дисциплинарного проступка – установленной.

 В данной части Совет АП СПб соглашается с применённой Квалифкомиссией квалификацией действий (бездействия) адвоката Г.

По результатам разбирательства адвокату Г. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 387/2023 в отношении адвоката Г.)

 6. Всестороннее и полное изучение защитником материалов уголовного дела является его профессиональной обязанностью.

 Сама суть защитительной деятельности адвоката проявляется в противостоянии со стороной обвинения и противодействии действиям и решениям стороны обвинения, нарушающим права, свободы и интересы подзащитного. В качестве исключения из этого общего правила рассматриваются случаи, когда согласие с позицией стороны обвинения является осознанным выбором подзащитного.

 В ситуации, когда доверитель ограничен в возможности реализовать своё право на судебный контроль за действиями суда, адвокат должен заявить ходатайство об обеспечении личного участия подзащитного в судебном заседании, тем более в отсутствие сведений о надлежащем извещении заявителя.

 В случае невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании адвокат должен заблаговременно уведомить об этом суд и представлять доказательства уважительности своего отсутствия в судебном заседании.

 В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Л. допущено нарушение ряда положений Закона об адвокатуре и КПЭА, выразившееся в следующем.

 1) Адвокат Л. ХХ.02.2023 в порядке ст.ст. 50-51 УПК РФ принял поручение на защиту С. по делу № 3/10-ХХХ/2023 при рассмотрении П. районным судом г. С. ходатайства заместителя прокурора П. района г. С. Т. о получении разрешения отмены постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования, вынесенного ХХ.11.2016 дознавателем ОД УМВД России по П. району С. П. по уголовному делу № ХХХХХХ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

 ХХ.02.2023 адвокат Л. принял участие в судебном заседании П. районного суда г. С. по указанному делу, однако ознакомился с материалами уголовного дела не в полном объёме – ХХ.02.2023 ознакомился лишь с материалами дела № 3/10-ХХХ/2023, но не ознакомился с материалами уголовного дела № ХХХХХХ, постановление дознавателя по которому просил отменить прокурор.

 Указанное свидетельствует о ненадлежащем исполнении адвокатом Л. своих профессиональных обязанностей.

 Кроме этого, адвокат Л., осуществляя при указанных выше обстоятельствах в П. районном суде г. С. защиту С. по делу № 3/10-ХХХ/2023, поддержал ходатайство заместителя прокурора П. района г. С. Т. о получении разрешения отмены постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования С.

 Бездействие адвоката Л., выразившееся в отсутствии возражений против удовлетворения ходатайства заместителя прокурора нарушило права и законные интересы С., в том числе право на защиту.

 Кроме этого, несмотря на отсутствие сведений о надлежащем извещении
С. о судебном заседании П. районного суда г. С. по указанному делу, состоявшемся ХХ.02.2023, адвокат Л. не возражал против рассмотрения дела в отсутствие подзащитного.

 Указанное свидетельствует о нарушении прав С., в том числе права на защиту, и о ненадлежащем исполнении адвокатом Л. своих профессиональных обязанностей.

 2) ХХ.06.2023 адвокат Л. принял поручение на защиту С. в порядке ст.ст. 50-51 УПК РФ по делу № 22к-ХХХХ/2023 при рассмотрении С. городским судом апелляционной жалобы С. на постановление П. районного суда г. С от ХХ.02.2023 по делу № 3/10-ХХХ/2023, выписал ордер Н ХХХХХХХ, ознакомился с материалами уголовного дела.

 Однако в судебное заседание, назначенное к слушанию С. городским судом на ХХ.07.2023 в 13 час. 30 мин., адвокат Л. не явился, уважительности причин неявки суду не представил, ввиду чего судом направлена заявка на обеспечение участия в деле иного адвоката через АИС «Адвокатура».

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимися в нём выводами, основанными на верно и полно установленных фактических обстоятельствах, которым дана надлежащая юридическая оценка.

Так, Квалифкомиссией было установлено, что на основании заявки № ХХХХ/23 ХХ.02.2023 адвокат Л. принял поручение на защиту С. по указанному выше делу.

 ХХ.02.2023 адвокат Л. принимал участие в судебном заседании П. районного суда г. С. по делу 3/10-ХХХ/2023, против рассмотрения материалов дела в отсутствие подзащитного не возражал, также не возражал против удовлетворения вышеуказанного ходатайства заместителя прокурора П. района С. Т.

 Постановлением П. районного суда г. С. от ХХ.02.2023 в удовлетворении ходатайства заместителя прокурора было отказано.

 ХХ.06.2023 адвокату Л. была распределена заявка С. городского суда, на основании которой адвокат принял поручение на защиту С. в порядке ст.ст. 50-51 УПК РФ при рассмотрении апелляционной жалобы подзащитного в судебном заседании ХХ.07.2023.

 Во исполнение поручения на защиту С. адвокат выписал ХХ.06.2023 ордер, направил заявление в С. городской суд с просьбой об ознакомлении с материалами дела, ХХ.07.2023 ознакомился с материалами дела. Однако в судебное заседание ХХ.07.2023 по рассмотрению апелляционной жалобы С. не явился, доказательств уважительности причин неявки суду не предоставил. Судом дело слушанием было отложено, направлена заявка на вызов адвоката по назначению.

 1. Относительно доводов жалобы о несообщении подзащитному о своём участии в деле, непринятию действий по извещению подзащитного о назначении судебного заседания по указанному делу.

 Квалифкомиссия верно отметила, что претензии заявителя о несообщении С. о своём участии в деле, непринятию действий по извещению подзащитного о назначении судебного заседания по указанному делу не могут служить основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, поскольку в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства обязанность при назначении судебного заседания по извещению лиц о месте, дате и времени судебного заседания возложена на суд (п. 4 ст. 231 УПК РФ).

 При таких обстоятельствах у адвоката Л. отсутствовала обязанность по извещению С. как о своём участии в деле, так и о месте, дате и времени судебного заседания и, соответственно, в бездействии адвоката отсутствуют нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

 Поэтому в данной части дисциплинарных обвинений дисциплинарное производство подлежит прекращению по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА (вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА). 

 2. Относительно доводов жалобы о неоказании подзащитному квалифицированной юридической помощи.

 2.1. Следует согласиться с Квалифкомиссией, что, приняв на себя полномочия защитника, адвокат возлагает на себя и обязанность ознакомиться с материалами уголовного дела.

 Как указано в п. 4 Разъяснения Совета АП СПб об обязанности адвоката-защитника знакомиться с материалами уголовного дела: «Всестороннее и полное изучение защитником материалов уголовного дела как в ходе выполнения требований статьи 217 УПК РФ, так и в суде, в частности, в случае принятия адвокатом защиты в ходе судебного разбирательства, является его профессиональной обязанностью. Пренебрежение защитником указанной обязанностью… является недопустимым, образует дисциплинарный проступок адвоката и влечёт применение к нему мер дисциплинарной ответственности».

 Надлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей адвокатом по назначению перед доверителем предполагает, что адвокат при добросовестном исполнении поручения должен ознакомиться со всеми материалами дела в отношении своего подзащитного, не ограничиваясь только поступившим в суд ходатайством, в данном случае – ходатайством заместителя прокурора П. района г. С.

 Из пояснений адвоката Л. следует, что он ознакомился с материалами дела № 3/10-ХХХ/2023 лично ХХ.02.2023, однако в П. районном суде г. С. для ознакомления адвокату не были предоставлены материалы уголовного дела № ХХХХХХ.

 Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссий критически относится к указанным пояснениям.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, доказательств обращения в суд с требованием предоставить для ознакомления все материалы уголовного дела или каких-либо препятствий со стороны суда в ознакомлении с материалами дела адвокатом Л. не представлено.

 Между тем из приложенной заявителем фотокопии сопроводительного письма прокуратуры П. района г. С. в П. районный суд г. С. о направлении в суд постановления о возбуждении перед судом ходатайства о получении разрешения отмены постановления о прекращении уголовного дела следует, что указанное ходатайство направляется в суд вместе с материалами уголовного дела.

 Кроме того, указанные материалы уголовного дела были направлены судом первой инстанции вместе с апелляционной жалобой заявителя в С. городской суд, где адвокат смог ознакомиться в ними в отсутствие каких-либо препятствий.

 Квалифкомиссия правомерно сослалась на «Методические рекомендации по ведению адвокатского производства», утверждённые Советом Федеральной палаты адвокатов РФ 21.06.2010 (протокол № 5; с дополнениями от 28.09.2016, протокол № 7), в соответствии с которыми «добросовестное и результативное исполнение адвокатом профессиональных обязанностей невозможно без тщательной подготовки к ведению дела, в том числе без изучения материалов дела и ведения записей».

 Совет АП СПб дополнительно отмечает, что если в отношении адвокатов, которые защищают обвиняемого по соглашению об оказании юридической помощи, контроль за недостатками работы адвокатов возлагается на самих обвиняемых, то в случае защиты по назначению органы адвокатского самоуправления вправе проверить и оценить качество оказываемой подзащитному юридической помощи. Это, в частности, вытекает из положений подп. 5 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатуре.

 Учитывая достоверно установленные обстоятельства, подтверждающие, что адвокат Л. не ознакомился в полном объёме с материалами дела, по которому он принял поручение на защиту С., Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката в данной части опровергнутой, а его вину в совершении дисциплинарного проступка – доказанной.

 2.2. Рассматривая дисциплинарные обвинения в несогласовании адвокатом Л. правовой позиции по делу, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

 В ситуации, когда адвокат лишён возможности согласовать позицию с доверителем, его поведение должно определяться действующим правовым регулированием.

Позиция адвоката в уголовном судопроизводстве в отсутствие доверителя должна определяться в соответствии со следующими взаимосвязанными и дополняющими друг друга предписаниями и принципами:

 - подп. 1 ст. 8 КПЭА: «При осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и настоящим Кодексом»;

 - подп. «б» п. 5 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве (принят VIII Всероссийским съездом адвокатов 20.04.2017): «Адвокат должен согласовать с подзащитным позицию по делу. В этих целях адвокат в случае вынужденного определения позиции по делу в отсутствие возможности ее предварительного согласования с подзащитным исходит из принципа презумпции невиновности подзащитного и согласовывает с ним такую позицию при первой возможности»;

 - п. 9 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве: «Адвокат по просьбе подзащитного или по собственной инициативе при наличии к тому оснований обжалует <…> другие решения и действия (бездействие), нарушающие права и законные интересы подзащитного»;

 - ч. 2 ст. 15 УПК РФ: «Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо».

 Сама суть защитительной деятельности адвоката проявляется в противостоянии со стороной обвинения и противодействии действиям и решениям стороны обвинения, нарушающим права, свободы и интересы подзащитного. В качестве исключения из этого общего правила рассматриваются случаи, когда согласие с позицией стороны обвинения является осознанным выбором подзащитного.

 Между тем в отсутствие доверителя позиция по делу была определена адвокатом Л. вопреки приведённым взаимосвязанным предписаниям и принципам.

 Квалифкомиссией было установлено, что при рассмотрении судом первой инстанции ходатайства заместителя прокурора об отмене постановления о прекращении уголовного дела адвокатом Л. было поддержано ходатайство заместителя прокурора.

 Из материалов дисциплинарного производства следует, что суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства заместителя прокурора об отмене постановления о прекращении уголовного дела.

 В апелляционном постановлении С. городского суда от ХХ.08.2023 (л.д. 67 – 69) указано, что бездействие адвоката Л., выразившееся в отсутствии возражений против удовлетворения ходатайства заместителя прокурора, признано нарушением прав С., в том числе права на защиту (л.д. 68, последний абзац – л.д. 69, первый и второй абзацы).

 Принятие судом первой инстанции решения вопреки консолидированной позиции заместителя прокурора и адвоката не имеет значения для оценки соответствия действий (бездействия) адвоката Л. действующему правовому регулированию.

 Также не влияет на правовую оценку поведения адвоката Л. и пояснения заявителя С. о том, что он не был удовлетворён постановлением дознавателя П. от ХХ.11.2016 и добивался его отмены, поскольку адвокат Л. до судебного заседания с подзащитным не встречался и его позицию по делу не выяснял; доказательств обратного не имеется.

 При таких обстоятельствах, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката Л. в данной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а его вину в совершении дисциплинарного проступка – доказанной.

 2.3. Относительно доводов о незаявлении адвокатом ходатайства об отложении дела.

 Квалифкомиссия установила, что, участвуя в судебном заседании суда первой инстанции ХХ.02.2023, адвокат Л. не ходатайствовал перед судом о переносе судебного заседания в связи с отсутствием сведений о надлежащем извещении подзащитного о назначенном к слушанию судебном заседании.

 Из материалов дисциплинарного производства следует, что в судебном заседании ХХ.02.2023 С. не принимал участия.

 Квалифкомиссия полагает, что такая ситуация безусловно требует от адвоката повышенного внимания к защите прав своего доверителя. Адвокат сообщает, что не возражал против рассмотрения ходатайства заместителя прокурора в отсутствие заявителя, посчитав подзащитного надлежащим образом извещённым о судебном заседании.

 Указанные дисциплинарные обвинения адвокат Л. не признаёт, полагает, что подзащитный был надлежащим образом уведомлен о судебном заседании, о чём адвокат последовательно указывает в своих пояснениях, заявлении о несогласии с заключением Квалифкомиссии от ХХ.10.2023, возражениях относительно решения Совета АП СПб.

 Оценивая действия адвоката Л. при осуществлении защиты С., Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу о ненадлежащем исполнении адвокатом своих обязательств перед доверителем, выразившихся в непринятии мер к обеспечению законных прав и интересов доверителя ввиду неявки подзащитного.

 Очевидно, что в ситуации, когда заявитель был ограничен в возможности реализовать своё право на судебный контроль за действиями суда, адвокат должен был заявить ходатайство об обеспечении личного участия подзащитного в судебном заседании, тем более в отсутствие сведений о надлежащем извещении заявителя. Не сделав этого, адвокат Л. фактически содействовал формальному подходу суда к вопросу о разрешении дела без учёта возможных дополнительных обстоятельств, известных заявителю.

 При этом, как верно отметила Квалифкомиссия, надлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей предполагает честное, разумное, добросовестное, принципиальное отстаивание законных прав и интересов доверителя, в том числе тщательную проверку извещения подзащитного о дате, времени и месте заседания в названный срок, а при несоблюдении этого срока – заявлении ходатайства об отложении дела для гарантированного каждому обвиняемому права на судебную защиту (статья 123 Конституции РФ) и соблюдения судебных процедур, обеспечивающих справедливое судебное разбирательство и позволяющие участникам судопроизводства возможность реализации своих прав и интересов.

 Квалифкомиссия правомерно сослалась на положения ч. 3 ст. 47 УПК РФ и ч. 4 ст. 231 УПК РФ, согласно которым для защиты своих прав и законных интересов подсудимый вправе иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите и должен быть извещён о месте, дате и времени судебного заседания не менее чем за 5 суток до его начала. Суд первой инстанции проигнорировал указанные требования уголовно-процессуального закона, приступив к рассмотрению дела.

 Из апелляционного постановления по делу № 22к-ХХХХ/2023 от ХХ.08.2023 следует, что постановление суда первой инстанции от ХХ.02.2023 было отменено ввиду ненадлежащего извещения С. и нарушения его права на защиту.

 Судом апелляционной инстанции установлено, что из протокола судебного заседания следует, что адвокат Л., представляющий интересы С. по назначению суда в порядке ст. 51 УПК, не возражал против рассмотрения дела в отсутствие надлежащего извещения С., а также не возражал против ходатайства заместителя прокурора.

 Данные обстоятельства свидетельствуют о нарушении прав С., в том числе права на защиту.

 Оценивая вышеуказанные действия (бездействие) адвоката, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о неисполнении адвокатом Л. своих профессиональных обязанностей перед доверителем С., вопреки предписаниям подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА, что выразилось в следующем:

 - адвокат не ознакомился в полном объёме с материалами уголовного дела;

 -адвокат определил в уголовном судопроизводстве позицию по делу в отсутствие доверителя вопреки взаимосвязанным предписаниям и принципам действующего правового регулирования;

 - адвокат не заявил в судебном заседании 21.02.2023 ходатайство об отложении рассмотрения дела в отсутствие надлежащего уведомления судом заявителя о слушании дела, что привело к нарушению прав доверителя, в том числе права на защиту.

 3. Относительно доводов жалобы о неявке адвоката Л. в судебное заседание С. городского суда по рассмотрению апелляционной жалобы С. и непредставлении в суд доказательств уважительности причин неявки.

 В ходе рассмотрения дисциплинарного производства Квалифкомиссией было установлено, что адвокат Л. принял поручение на защиту С. в порядке ст.ст. 50-51 УПК РФ по делу № 22к-ХХХХ/2023 при рассмотрении С. городским судом апелляционной жалобы С. на постановление П. районного суда г. С. от ХХ.02.2023 по делу № 3/10-ХХХ/2023 на основании заявки № ХХХХХ/23, поступившей из Центра по назначению ХХ.06.2023.

 Приняв поручение на защиту С., адвокат Л. ХХ.07.2023 выписал ордер НХХХХХХХ, направил в С. городской суд заявление об ознакомлении с материалами уголовного дела, ознакомился с материалами уголовного дела. Указанные сведения подтверждаются копией заявки С. городского суда по делу
№ 22к-ХХХХ/2023, копией ордера адвоката Л. НХХХХХХХ от ХХ.07.2023, копией заявления адвоката об ознакомлении с материалами уголовного дела от ХХ.07.2023
(2 тома).

 Из протокола судебного заседания суда апелляционной инстанции от ХХ.07.2023 и справки суда от ХХ.07.2023 следует, что адвокат Л. в судебное заседание, назначенное к слушанию С. городским судом на ХХ.07.2023 в 13.30 час. не явился, уважительности причин неявки суду не представил, ввиду чего судом направлена заявка на обеспечение участия в деле иного адвоката.

 Адвокат Л. в своих пояснениях признаёт неявку в судебное заседание, ссылается на занятость в П. районном суде г. С., в подтверждение уважительности причин неявки прилагает справку П. районного суда г. С. о своей занятости при рассмотрении уголовного дела № 1-ХХХХ/2023 с 11.30 час. до 14.10 час. ХХ.07.2023.

 Квалифкомиссия правомерно исходила из того, что от адвоката Л. в адрес суда не поступали какие-либо сообщения или уведомления о невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании. Сведений, достаточных для опровержения этого обстоятельства, адвокатом Л. в материалы дисциплинарного производства не представлено.

 Согласно п. 1 ст. 14 КПЭА при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения адвокат должен при возможности заблаговременно уведомить об этом суд или следователя, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними время совершения процессуальных действий.

 Защитник-адвокат является профессиональным участником уголовного судопроизводства и обязан при выполнении профессиональных обязанностей руководствоваться как процессуальным законодательством, так и нормами законодательства об адвокатской деятельности.

 Приняв на себя полномочия защитника, адвокат возлагает на себя и процессуальные обязанности стороны в процессе, которую он представляет, в том числе обязан являться по вызовам суда, а в случае невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании адвокат должен заблаговременно уведомить об этом суд и представлять доказательства уважительности своего отсутствия в судебном заседании.

 В то же время уважительность причин отсутствия (занятость по другому делу в П. районном суде г. С.) не освобождала адвоката Л. от исполнения обязанности заблаговременно (по возможности) уведомить суд о невозможности явки. Такая обязанность адвокатом не была исполнена. Будучи заранее извещённым о дате рассмотрения дела, зная о своей занятости в П. районном суде г. С., адвокат имел возможность уведомить суд об уважительности причин своей неявки в судебное заседание и представить доказательства уважительности своего отсутствия; доказательств обратного адвокатом не представлено.

 При таких обстоятельствах Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии об обоснованности доводов жалобы в данной части и о наличии в действиях (бездействии) адвоката Л. нарушения подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 и
п. 1 ст. 14 КПЭА.

С учётом изложенного Совет АП СПб пришёл к выводу, что в результате дисциплинарного производства вне разумных сомнений установлены факты ненадлежащего профессионального поведения адвоката Л. при обстоятельствах, изложенных выше.

 По результатам разбирательства адвокату Л. объявлено предупреждение.

 Вместе с этим поскольку выявленные нарушения допущены адвокатом при осуществлении защиты по назначению, копия настоящего решения направлена в Комиссию по организации работы и участию адвокатов в качестве защитников и представителей в судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда Совета АП СПб для обсуждения и принятия мер в соответствии с полномочиями этой комиссии.

(Дисциплинарное производство № 126/2023 в отношении адвоката Л.)

 7. Оценка содержания политических взглядов и политической деятельности адвокатов не относится к компетенции органов адвокатского сообщества, поскольку находится вне поля конкретной профессиональной адвокатской деятельности. Профессиональные объединения юристов должны оценивать поведение юристов именно как юристов, а не как политиков.

 Адвокат, будучи независимым профессиональным советником по правовым вопросам, призван обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина во взаимодействии с органами государственной, прежде всего судебной, власти. Соответственно, он должен стремиться поддерживать доверие граждан к судебной власти.

 Оценка содержания политических взглядов и политической деятельности адвоката, в том числе его высказываниям в СМИ, не относится к компетенции органов адвокатского самоуправления, поскольку находится вне поля конкретной профессиональной адвокатской деятельности.

 Главными критиками адвоката по вопросам, связанным с оказанием юридической помощи, являются доверители адвоката.

 Сами по себе уголовное преследование адвоката и связанный с ним розыск подозреваемого (обвиняемого) до подтверждения законности и обоснованности такого преследования во вступившем в законную силу обвинительном приговоре не могут являться негативной оценкой человека и его «доброго имени», а также ударом по репутации адвоката и всего адвокатского сообщества.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом П. допущено нарушение требований подп. 1 п. 1 ст. 9 КПЭА, которое выразилось в следующем.

 Адвокат П. являлся на основании заключённого соглашения защитником обвиняемого С. по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХХХХ. Находясь в статусе «разыскиваемого лица», когда реальное осуществление защиты С. невозможно, и безусловно осознавая это, адвокат П. давал многочисленные интервью средствам массовой информации, систематически размещал в сети «Интернет» свои комментарии как по уголовному делу С., так и по делу в отношении него самого с целью привлечь к себе внимание общественности, прежде всего адвокатской.

 В этих публикациях он продолжил позиционировать себя в качестве действующего защитника С., вводя доверителя в заблуждение и действуя вопреки его законным интересам, руководствуясь соображениями собственной выгоды в виде накопления политического капитала и укрепления своих позиций. При этом законные интересы доверителя были нарушены тем, что у него сформировалось ложное представление не только о роли и возможностях адвоката П., но и о возможности организовать эффективную групповую защиту в уголовном процессе. Использование ситуации, когда адвокат в публичной сфере говорит о своей исключительной роли в оказании юридической помощи подзащитному, а фактически не может в силу статуса «разыскиваемого лица» заниматься адвокатской деятельностью, является недопустимым способом «зарабатывания» популярности.

Рассмотрев дисциплинарное производство, Совет АП СПб отметил, что указанные в заключении Квалифкомиссии действия совершены адвокатом П. в 2021 г.

 Согласно п. 5 ст. 18 КПЭА: «Меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет, а при длящемся нарушении – с момента его прекращения (пресечения)».

 Следовательно, на момент принятия настоящего решения сроки применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности, предусмотренные п. 5 ст. 18 КПЭА, истекли.

 Согласно абз. 10 п. 1 ст. 25 КПЭА: «Прекращение дисциплинарного производства по основанию, указанному в подп. 6 п. 1 указанной статьи, не допускается, если адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, возражает против этого. В этом случае дисциплинарное производство продолжается в обычном порядке».

 Однако по настоящему делу лично от адвоката П. таких возражений в Совет АП СПб не поступило, а участвовавший в заседании Совета АП СПб его представитель адвокат М. ясно и недвусмысленно таких возражений не заявил.

 Отсутствие возражений адвоката П. относительно прекращения дисциплинарного производства по основанию, указанному в подп. 6 п. 1 ст. 25 КПЭА, даёт Совету АП СПб право на прекращение дисциплинарного производства в данной части вследствие истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности.

 В связи с этим Совет АП СПб не входит в обсуждение выводов Квалифкомиссии в данной части и воздерживается от высказывания своего мнения относительно правовой оценки установленных Квалифкомиссией фактических обстоятельств.

 В остальной части Совет АП СПб согласился с изложенными в заключении выводами Квалифкомиссии.

 1. Квалифкомиссия справедливо отметила, что представление ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.09.2021 содержит подробный анализ политической деятельности адвоката П., в том числе его участия и лидерства в ряде общественных объединений, занимающихся, по мнению автора представления, деструктивной деятельностью на территории России, а также получение для целей этих организаций финансирования из-за рубежа.

 Однако не профессия адвоката сама по себе, а то или иное отношение к ней представителей и органов власти придаёт профессии политический оттенок. Лица, имеющие статус адвоката, участвуют в политической жизни страны, в том числе участвуют в выборах в представительные органы государственной власти или местного самоуправления, создают общественные организации, состоят в политических партиях и т.п. Деятельность таких лиц является законной и оказывает влияние на общественную и политическую жизнь в связи с тем, что адвокаты профессионально подготовлены и хорошо разбираются в функционировании государства и общества. Подобную деятельность они ведут не как адвокаты, а как общественные и политические деятели.

 Оценка содержания политических взглядов и политической деятельности адвокатов не относится к компетенции органов адвокатского сообщества, поскольку находится вне поля конкретной профессиональной адвокатской деятельности. Профессиональные объединения юристов должны оценивать поведение юристов именно как юристов, а не как политиков.

 2. Оценивая публикации в информационно-коммуникационной сети «Интернет» «…» и «…», автором которых, как указано в представлении ГУ МЮ РФ по СПб от ХХ.09.2021, является адвокат П., Квалифкомиссия правомерно руководствовалась требованиями п. 5 ст. 9 КПЭА.

 При этом Квалифкомиссия обоснованно сослалась на правовую позицию, содержащуюся в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 34-О: «Предъявление особых профессионально-этических требований к мнениям, суждениям и комментариям адвокатов, которые они выражают публично, в том числе в сети «Интернет», по поводу деятельности государственных органов и должностных лиц, в том числе судей, обусловлено имеющими публично-правовое значение задачами и функциями адвоката. Адвокат, будучи независимым профессиональным советником по правовым вопросам, призван обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина во взаимодействии с органами государственной, прежде всего судебной, власти. Соответственно, он должен стремиться поддерживать доверие граждан к судебной власти. Это согласуется с предписаниями ст. 29 Конституции РФ и ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, задающих пределы осуществления свободы слова».

 Европейский Суд по правам человека, давая казуальное толкование статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, применительно к осуществлению свободы выражения мнения адвокатами, указывал: «Адвокаты имеют право комментировать на публике отправление правосудия, если только их критика не выходит за определенные рамки, которые заключаются в обычных ограничениях, применяемых к поведению членов адвокатской коллегии, и что вне зала суда адвокаты не могут позволить себе высказывания, которые настолько серьезны, что выходят за пределы допустимых комментариев без надежного фактического обоснования, а также они не могут высказывать оскорблений».

 Квалифкомиссия обоснованно исходила из добросовестности соблюдения адвокатом допустимых пределов осуществления права на свободу слова при выражении своего мнения в форме критических комментариев о Конституционном Суде России.

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что использованные адвокатом П. формулировки не соответствуют требованиям профессионализма, достоинства, сдержанности и корректности, которые установлены как основные принципы деятельности адвокатов в сети «Интернет», а употреблённые выражения носят негативный характер, являются публичным выражением неуважения к судебным органам, вследствие чего не соответствуют по форме и содержанию манере делового общения, предписанной подп. 2 ст. 8 КПЭА.

 Однако никаких данных о том, что автором этих публикаций является адвокат П., в материалах дисциплинарного производства не имеется, а сам адвокат это категорически отрицает.

 Указанные публикации в сети «Интернет» размещены под эгидой «К. ХХ», а в качестве их авторов указаны иные лица. То обстоятельство, что адвокат П., по его признанию, является неформальным лидером «неформальной инициативы единомышленников», не зарегистрированной в качестве общественного объединения, не даёт оснований для признания П. автором указанных публикаций.

 Поскольку в соответствии с КПЭА дисциплинарная ответственность адвокатов носит персонифицированный характер, основания для привлечения адвоката П. к дисциплинарной ответственности в связи с указанными публикациями в сети «Интернет» отсутствуют.

 Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией во мнении, что иные публикации в сети «Интернет», указанные в представлении ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.09.2021, не содержат выражений, выходящих за рамки обычных ограничений, применяемых к поведению членов адвокатской корпорации.

 3. Квалифкомиссия справедливо отметила, что содержащиеся в представлении ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.09.2021 обвинения адвоката П. в попытках оказать давление на следствие и суд путём односторонней подачи сведений в средствах массовой информации и представления общественности искажённых данных по вопросам расследования уголовного дела, вопреки требованиям подп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА, фактически ничем не подтверждены.

 В свою очередь, оценка имеющейся в приложениях к представлению ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.09.2021 выдержки из публикации П. от ХХ.ХХ.2021 под эгидой «К. ХХ» в сети «Интернет», содержащей утверждение о том, что «секретный свидетель в деле И. С. заявлен под фамилией Л.», относится к компетенции органов следствия, поскольку дисциплинарные органы адвокатской палаты не располагают необходимыми полномочиями и материалами уголовного дела.

 4. Квалифкомиссия установила, что адвокат П. в 2018, 2019 и 2020 г.г. действительно осуществлял защиту на предварительном следствии и в суде доверителя Ц., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ст. 276 УК РФ. Приговором М. городского суда от ХХ.ХХ.2020 № 17сс/ХХ Ц. признана виновной в совершении указанного преступления, ей назначено строгое наказание в виде лишения свободы.

 Как следует из представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.09.2021, в ноябре
2019 г. адвокат П., осуществляя защиту Ц., без уважительных причин неоднократно не являлся для участия в следственных действиях, не извещал заблаговременно о своих неявках, чем затруднял своевременное ознакомление участников уголовного судопроизводства с материалами уголовного дела. Однако в представлении указана лишь одна конкретная дата неявки адвоката П. – ХХ.11.2019, а в качестве доказательства отсутствия уважительных причин неявки адвоката имеется ссылка на кассационное представление Генеральной прокуратуры Российской Федерации от ХХ.01.2020 № 27/1-ХХсс-20ХХ/Нд ХХХХ-20 и кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от ХХ.02.2020
№ 77-ХХХ/2020.

  Между тем, как верно отметила Квалифкомиссия, ссылка на кассационное представление Генеральной прокуратуры РФ является некорректной, поскольку при состязательности судопроизводства обвинение является лишь стороной в процессе и его мнение, также как и мнение защиты, подлежит оценке судом.

 В соответствии с кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам «адвокат П. в указанный день не явился, каких-либо документов, подтверждающих уважительность его неявки, не представил». Данная фраза в кассационном определении (в отличие от кассационного представления) лишь констатирует обстоятельства принятия следователем решения о приглашении иного адвоката, так как «отсутствие документов, подтверждающих уважительность его неявки» не тождественно «отсутствию уважительных причин».

 Оснований не согласиться с такими выводами Квалифкомиссии у Совета АП СПб не имеется.

  Кроме этого, из кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам также следует, что «адвокат П. уведомил следователя о невозможности своей явки по состоянию здоровья».

 5. Как установила Квалифкомиссия, адвокат П. осуществлял защиту доверителя С. по обвинению последнего в совершении преступления, предусмотренного ст. 275 УК РФ, по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХХХХХ, находящемуся в производстве Х отдела Следственного управления ФСБ РФ.

  В представлении ГУ МЮ РФ по СПб от ХХ.09.2021 имеется ссылка на протокол ознакомления защитника с заключением эксперта от ХХ.04.2021, согласно которому П. без разрешения следователя попытался тайно выписать из предъявленных ему материалов, содержащих сведения, составляющие государственную тайну со степенью секретности «совершенно секретно», информацию в отношении сотрудников, принимавших участие в производстве судебной экспертизы.

 Однако указанный протокол содержит лишь подпись следователя и запись адвоката о несогласии с действиями следователя.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, при таких неопределенных обстоятельствах невозможно сделать вывод о наличии дисциплинарного проступка в действиях адвоката П., поскольку речь идёт о столкновении позиций обвинения и защиты в рамках правового поля.

  6. Из представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.09.2021 также следует, что, осуществляя защиту С., адвокат П., надлежащим образом извещённый о дате, времени и месте проведения следственных мероприятий ХХ июля, ХХ и ХХ августа 2020 г., уклонялся от явки по вызову следователя для участия в указанных следственных действиях. О своей неявке и её причинах следователю не сообщил.

 Адвокат П. не отрицает того, что не принимал участия в следственных действиях в упомянутые дни, но указывает при этом, что в данный период времени он являлся лишь одним из нескольких адвокатов С., которые распределяли между собой бремя участия в следственных действиях. ХХ июля, ХХ и ХХ августа 2020 г. следственные действия с С. были проведены с участием других адвокатов, и ничьи права не были ущемлены, а неучастие в них П. было предметом рассмотрения Квалифкомиссии и Совета АП СПб в марте 2021 г.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, в этой части приведённые в представлении ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.09.2021 претензии к адвокату П. по предмету, основанию и кругу лиц полностью совпадают с аналогичными претензиями, содержащимися в представлении ГУ МЮ РФ по СПб ХХ.10.2020, и ранее уже были рассмотрены Квалифкомиссией и Советом АП СПб. Это, как было указано выше, является обстоятельством, исключающим возможность дисциплинарного производства.

 7. В представлении ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021 предлагается дать оценку содержания политических взглядов и политической деятельности адвоката П., в том числе его высказываниям в СМИ. Однако, как верно отметила Квалифкомиссия, это не относится к компетенции органов адвокатского самоуправления, поскольку находится вне поля конкретной профессиональной адвокатской деятельности.

 Конституционный Суд РФ в своём Определении от 30.01.2020 № 34-О указал, что адвокат должен стремиться поддерживать доверие граждан к судебной власти. Это согласуется с предписаниями ст. 29 Конституции РФ и ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, задающих пределы осуществления свободы слова, в соответствии с которыми вне зала суда адвокаты не могут позволить себе высказывания, которые настолько серьёзны, что выходят за пределы допустимых комментариев без надежного фактического обоснования, а также они не могут высказывать оскорблений.

 С этих позиций Квалифкомиссия оценила содержание ряда публикаций, содержащих высказывания адвоката П. в информационно-коммуникационной сети «Интернет».

 Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что указанные высказывания безусловно носят критический характер. Однако острота и направленность этих высказываний не выходит за рамки допустимых.

 Так, Роскомнадзор, хотя и является государственной структурой, но не олицетворяет собой всю высшую исполнительную власть. А высказывание адвоката П. продиктовано несогласием с применением указанных норм и сопутствующих этому условий именно к нему, и не направлено на дискредитацию всей исполнительной власти в глазах граждан России.

 Это же относится и к данному адвокатом П. интервью Н. Г. Приведённая в представлении ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021 цитата не имеет адресата и характеризует всякую власть, всех уровней, везде и во все времена, что, собственно, и является одним из краеугольных камней профессиональной адвокатской деятельности – легальным, законодательно закреплённым правом критики существующих институтов власти.

 В связи с изложенным Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не находит в приведённых высказываниях адвоката П. нарушения каких-либо этических норм и правил.

 8. Квалифкомиссией установлено, что в дело представлены копии извещений, направленных адвокату П. посредством сотовой телефонной связи, о дате, времени и месте проведения следственных мероприятий: ХХ.02.2021, ХХ.02.2021, ХХ.04.2021, ХХ.03.2021, ХХ.04.2021, ХХ.05.2021, ХХ.06.2021, ХХ.07.2021, ХХ.08.2021, ХХ.09.2021, ХХ.09.2021, ХХ.10.2021, ХХ.10.2021, ХХ.11.2021, ХХ.11.2021 и ХХ.12.2021; однако, как утверждает следователь, без уважительных причин не явился по вызову в Следственное управление ФСБ России для участия в следственных действиях по уголовному делу

№ ХХХХХХХХХХХХХХ. При этом, согласно информации следователя от ХХ.12.2021, ни на одно извещение адвокатом П. не представлена информация о наличии у него уважительных причин неявки.

 Адвокат П. в своих объяснениях утверждает, что с июня 2021 г. никаких извещений о следственных действиях с С. не получал.

 На основании анализа представленных документов и доводов сторон Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу об отсутствии сведений о надлежащем извещении адвоката П. о проведении следственных действий и создании для него условий для участия в них.

 Квалифкомиссия правомерно сослалась на разъяснения, содержащиеся в п. 15.1 постановления Пленума ВС РФ от 05.03.2004 № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»: «Извещение участников судебного заседания допускается в том числе посредством СМС-сообщения в случае их согласия на уведомление таким способом и при фиксации факта отправки и доставки СМС-извещения адресату. Факт согласия на получение СМС-извещения подтверждается распиской, в которой наряду с данными об участнике судопроизводства и его согласием на уведомление подобным способом указывается номер мобильного телефона, на который оно направляется».

 Однако, как верно отметила Квалифкомиссия, в представленных уведомлениях о проведении следственных действий отсутствует указание на способ их передачи (телефонограмма, СМС, мессенджер), а также фиксация факта отправки и доставки сообщения адресату.

 Кроме этого, из представленной адвокатом справки из уголовного дела за подписью старшего следователя по особо важным делам СУ ФСБ России следует, что в соответствии с постановлением Б. районного суда г. М. от ХХ.04.2021 П. избрана мера пресечения, в соответствии с которой «лицами, из числа свидетелей, с которыми запрещено общаться адвокату П. являются: следователь по особо важным делам первого отдела СУ ФСБ России Ч., обвиняемый по уголовному делу № ХХХХХХХХХХХХХ С., адвокаты М., С., К., Н., Е., Д., В.». А кроме того, как следует из объяснений П. и публикаций СМИ, ему запрещено пользоваться средствами связи, в том числе компьютером и мобильным телефоном.

 Таким образом, по условиям применения меры пресечения адвокату П. с ХХ.04.2021 запрещено: пользоваться телефоном, на который следователь Ч. направлял ему уведомления о проведении следственных действий; общаться со следователем Ч., который должен проводить следственные действия; общаться с подзащитным С., с которым должны проводиться следственные действия.

 Согласно протоколу обыска от ХХ.04.2021 у адвоката П. изъята сим-карта оператора «М.» с абонентским номером, на который в период с ХХ.06.2021 по ХХ.10.2021 следователем Ч. было направлено 11 уведомлений.

 В связи с изложенным Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что отсутствуют основания для привлечения адвоката П. к дисциплинарной ответственности в связи с его неявками для участия в следственных действиях в дни, указанные в представлении ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021.

 9. Как следует из представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021, адвокат П. покинул территорию Российской Федерации. Постановлением следователя ГСУ СК РФ от ХХ.09.2021 адвокат П. объявлен в розыск.

 Дисциплинарные претензии сводятся к отказу адвоката П. от оказания юридической помощи своим подзащитным, что может повлечь нарушение права, в частности С., на получение квалифицированной юридической помощи, гарантированной ст. 48 Конституции Российской Федерации, причинить ущерб правам и законным интересам С. (подп. 6 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре); фактически отказавшись от защиты и поставив себя в положение, когда её осуществление невозможно, адвокат П. продолжает позиционировать себя в качестве защитника, вводя в заблуждение и действуя вопреки законным интересам доверителя, руководствуясь соображениями собственной выгоды, что запрещено подп. 1 п. 1 ст. 9 КПЭА.

 Квалифкомиссия со ссылкой на положения п. 1 ст. 1, п. 1 ст. 2, п. 2 ст. 1 и п. 3 и 4 ст. 6, ст.ст. 7 и 18 Закона об адвокатуре заключила, что сведений о самоустранении адвоката П. от оказания юридической помощи своим подзащитным, в том числе С., материалы дисциплинарного производства не содержат.

 Как указывает в своих пояснениях адвокат П., по делу С. защиту осуществляют несколько адвокатов, которые по договорённости между собой и своим подзащитным распределяют функции, которые необходимы для осуществления защиты по уголовному делу; в обязанности адвоката П. входит аналитическая работа в целях оказания юридической помощи С.

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что, являясь независимым советником по правовым вопросам, адвокат самостоятельно, руководствуясь принципами добросовестности и разумности, определяет круг юридически значимых обстоятельств, правовых задач и средств их разрешения для реализации целей оказания квалифицированной юридической помощи. В целях оказания квалифицированной юридической помощи по уголовному делу под добросовестностью понимается требование проявления необходимой заботы об осуществлении прав и свобод доверителя, защите его законных интересов и о недопущении причинения им вреда. В целях оказания юридической помощи по уголовному делу под разумностью понимается требование установления правовых оснований, не исключающих возможность защиты правового интереса доверителя, а также соответствия избранных юридических средств и способов защиты прав, свобод и законных интересов доверителя целям оказания квалифицированной юридической помощи.

 Поведение адвоката в этом случае – это вопрос толкования закона защитником, вопрос тактики, а не этики. Главным критиком адвоката в этой связи являются доверители адвоката. Однако в распоряжении дисциплинарных органов адвокатской палаты отсутствуют сведения о наличии жалоб подзащитных адвоката П., в том числе С., связанных с самоустранением адвоката от исполнения своих профессиональных обязанностей и действиях вопреки их законным правам и интересам. Материалы дисциплинарного производства не содержат сведений о наступлении каких-либо негативных правовых последствий для доверителей адвоката. Таковых доказательств не приведено и в представлении ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021.

 Квалифкомиссия справедливо отметила, что рассмотрение правильности действий адвоката-защитника по уголовному делу при определении им выбранной тактики оказания юридической помощи находится вне рамок компетенции дисциплинарных органов.

 Кроме того, Квалифкомиссия верно обратила внимание, что подателем жалобы дисциплинарные претензии в данной части не конкретизированы. Так, формулировка претензий не содержит изложения конкретных действий (бездействия) адвоката П., равно как и сведений о доверителях адвоката, кроме С., от защиты которых самоустранился адвокат.

 Давая правовую оценку установленным фактическим обстоятельствам, Квалифкомиссия верно отметила, что статус «разыскиваемого лица» сам по себе не предопределяет автоматическую утрату лицом, в отношении которого возбуждено уголовное дело, право на осуществление адвокатской деятельности и не свидетельствует об отказе адвоката П. от осуществления своих профессиональных обязанностей перед доверителями. Нахождение адвоката за пределами Российской Федерации не умаляет его права на осуществление адвокатской деятельности, своего статуса адвокат не лишён, запрета на адвокатскую деятельность постановление суда не содержит.

 Доводы представления о том, что, фактически отказавшись от защиты и поставив себя в положение, когда её осуществление невозможно, адвокат П. продолжает позиционировать себя в роли защитника, вводя в заблуждение и действуя вопреки законным интересам доверителя, руководствуясь соображениями собственной выгоды, основаны на голословных утверждениях.

 Доказательств нарушения адвокатом П. положений подп. 1 п. 1 ст. 9 КПЭА заявителем представлено не было. Напротив, из материалов дисциплинарного дела следует, что адвокат не самоустранялся от осуществления защиты доверителей, в частности С., который также не отказывался от услуг адвоката в соответствии с требованиями ст. 52 УПК РФ.

 Принимая во внимание как характер оказания юридической помощи, так и пояснения адвоката П., Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу о том, что в указанных доводах представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021 отсутствуют сведения о нарушении адвокатом законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

 При таком положении презумпция добросовестности адвоката П. в части данных дисциплинарных обвинений опровергнута не была.

 10. Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не может согласиться с содержащимся в представлении ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021 утверждением о том, что возбуждение уголовного преследования в отношении адвоката П. и признание «иностранным агентом» наносит значительный ущерб его профессиональной и гражданской репутации.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, исходя из конституционного принципа презумпции невиновности, сами по себе уголовное преследование адвоката и связанный с ним розыск подозреваемого (обвиняемого) до подтверждения законности и обоснованности такого преследования во вступившем в законную силу обвинительном приговоре не могут являться негативной оценкой человека и его «доброго имени», а также ударом по репутации адвоката и всего адвокатского сообщества.

 11. Последняя из претензий к адвокату П. сформулирована в представлении вице-президента АП СПб и заключается в нарушении адвокатом норм корпоративной этики при рассмотрении дисциплинарного производства. В частности, адвокату вменяется в качестве дисциплинарного проступка то, что в средствах массовой информации, в том числе в социальной сети Ф., около 18.00 час. ХХ.12.2021 адвокат П. разместил полный текст представления ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021, снабдив эту публикацию своими комментариями.

 Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не может согласиться с данными доводами, изложенными в представлении ГУ МЮ РФ по СПб от ХХ.12.2021, ввиду следующего.

 В соответствии с положениями п. 4 ст. 19 КПЭА при осуществлении дисциплинарного производства принимаются меры для охраны сведений, составляющих тайну личной жизни лиц, обратившихся с жалобой, коммерческую и адвокатскую тайны. Как следует из буквального толкования данной профессионально-этической нормы, в рамках рассмотрения дисциплинарного дела защите от какого бы то ни было несанкционированного распространения (разглашения) подлежит информация, имеющая специальный правовой режим («тайна») и относящаяся к личной, профессиональной или предпринимательской сфере правоотношений. Так, в частности, статья 23 Конституции Российской Федерации гарантирует защиту личной и семейной тайн, тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Порядок и гарантии сохранения адвокатской тайны содержатся в Законе об адвокатуре, а тайна коммерческая имеет правовую защиту, установленную Федеральным законом от 29.07.2004 №98-ФЗ «О коммерческой тайне».

 В свою очередь, использование в норме ст. 19 КПЭА формулировки «при осуществлении дисциплинарного производства» определяет круг субъектов, на которых распространяется данное требование – это лица, участвующие в рассмотрении дисциплинарных дел (президент палаты, члены и сотрудники квалификационной комиссии и Совета адвокатской палаты). То есть те, кто непосредственно «осуществляет» дисциплинарное производство.

 В то же время лицо, обратившееся с жалобой (представлением, обращением) и адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, такое производство не осуществляют, а являются только его участниками. В связи с указанным к ним не применимы положения не только ст. 19 КПЭА, но и абз. 3 п. 1 ст. 23, п. 5 ст. 24 и
п. 4 ст. 26 КПЭА. Исключением из этого общего правила будет являться ситуация, когда адвокат – участник дисциплинарного производства разглашает вне пределов дисциплинарного разбирательства сведения, составляющие адвокатскую и (или) коммерческую тайну, о другом участнике – своём доверителе.

 Однако, как верно отметила Квалифкомиссия, документ (представление ГУ МЮ РФ по СПб и ЛО от ХХ.12.2021 в отношении адвоката П.) признаками охраняемой законом тайны не обладает. При этом между адвокатом П. и ГУ МЮ РФ по СПб очевидно отсутствуют и правоотношения «адвокат – доверитель», что также исключает наличие у адвоката каких-либо дополнительных обязательств по защите, охране и (или) нераспространении сведений, ставших ему известными из факта ознакомления с данным документом. Всё вышеизложенное не позволяет обоснованно вменить адвокату П. совершение им дисциплинарного проступка.

  Дисциплинарные производства прекращены.

 (Дисциплинарные производства № 90/2021, № 95/2021 и № 109/2021 в отношении адвоката П.)

 

 8. В ходе разбирательства дисциплинарные претензии не нашли своего подтверждения.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Г. необходимо прекратить вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

 1. Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом финансовой дисциплины.

 ХХ.09.2023 между Адвокатским бюро Санкт-Петербурга «Ю.» (далее – АБ СПб «Ю.») и Обществом с ограниченной ответственностью «Ю. «Д.» (далее – Общество), в лице генерального директора В., было заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХХХ (далее – соглашение).

 Согласно п.1.1. соглашения поверенный обязался оказать доверителю следующую юридическую помощь: консультирование, подготовка апелляционной жалобы, представительство интересов Общества в … арбитражном апелляционном суде по делу № АХХ-ХХХХ/2022.

 Вознаграждение по соглашению согласовано сторонами в размере ХХ 000 руб., которое выплачивается в три этапа (п. 3.7 соглашения).

 Поручение об оказании юридической помощи было принято к исполнению адвокатом Г. (п. 2.1 соглашения).

 Материалами дисциплинарного производства подтверждается, что ХХ.09.2023 адвокат приняла от В. в счёт частичной оплаты по соглашению денежные средства в размере ХХ 000 руб., о чём адвокат составила расписку и передала её В.

 Принятые денежные средства адвокат ХХ.10.2023 внесла в кассу АБ СПб «Ю.», что подтверждается справкой от ХХ.01.2024.

 Оценивая действия адвоката Г. в этой части, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

 В силу п.п. 1, 2, 3 ст. 16 КПЭА адвокат имеет право на получение вознаграждения (гонорара), причитающегося за исполняемую работу, а также на возмещение понесённых им издержек и расходов.

 Согласно п. 3.1 ст. 16 КПЭА адвокат вправе принимать денежные средства в оплату юридической помощи по соглашению за доверителя от третьих лиц (с ведома доверителя). При этом адвокат не обязан проверять взаимоотношения между доверителем и плательщиком – третьим лицом.

 Порядок принятия денежные средства в оплату юридической помощи по соглашению установлен решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи».

 Из материалов дисциплинарного производства следует, что в подтверждение частичной оплаты вознаграждения адвокатом Г. выдана расписка о получении денежных средств.

 Поясняя свои действия, адвокат Г. ссылается на отсутствие на рабочем месте управляющего партнёра адвокатского бюро, который может выдать финансовые документы, подтверждающие получение гонорара от доверителя; на следующий же день адвокат пыталась исправить ситуацию, связалась с доверителем и просила забрать денежные средства и перечислить на расчетный счёт бюро.

 Поскольку требования адвоката В. были проигнорированы, ХХ.09.2023 адвокат Г. полученные денежные средства внесла в кассу адвокатского образования.

 Далее личных коммуникаций между адвокатом либо АБ СПб «Ю.» и В. не состоялось, податель жалобы на звонки и сообщения адвоката не отвечал до ХХ.10.2023, а ХХ.10.2023 В. в одностороннем порядке отказался от исполнения соглашения.

 Дальнейшие жалобы В. на действия (бездействие) адвоката были предметом рассмотрения управляющего партнёра адвокатского бюро, которым, исходя из требований доверителя, подготовлены соглашение о расторжении соглашения № ХХХХ от ХХ.09.2023, акт выполненных работ по соглашению. Поскольку подписание документов было проигнорировано доверителем, они направлены в его адрес почтовым отправлением.

 Таким образом, материалы дисциплинарного производства не содержат доказательств, свидетельствующих об уклонении адвоката Г. от исполнения обязанности по выдаче заявителю квитанции; сам В. на такие обстоятельства не ссылался.

 Квалифкомиссия, полно и достоверно установив фактические обстоятельства, пришла к правомерному выводу, что, действуя в исключительных обстоятельствах, адвокат Г. получила по соглашению в качестве аванса денежные средства в сумме, указанной в расписке от ХХ.09.2023, и внесла их в кассу адвокатского образования. При этом Квалифкомиссия обоснованно не усмотрела в действиях (бездействии) адвоката Г. состава дисциплинарного проступка, поскольку дальнейшее поведение В. свидетельствовало о его безразличном отношении к формализации отношений по финансовым взаиморасчетам, в том числе уклонению от исполнении своих обязательств по оплате юридической помощи.

 Предпринятые же адвокатом Г. попытки урегулировать финансовые отношения к успеху не привели.

 Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией в данной части дисциплинарных обвинений признаёт презумпцию добросовестности адвоката неопровергнутой.

 2. Относительно доводов жалобы о разглашении адвокатом сведений, составляющих адвокатскую тайну, полученных при оказании доверителю юридической помощи.

 Рассматривая настоящие дисциплинарные претензии, Квалифкомиссия правомерно исходила из того, что отношения, складывающиеся между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную правовую помощь, носят доверительный (фидуциарный) характер, и совершение адвокатом юридически значимых действий в интересах своего доверителя основано на особых, лично-доверительных отношениях. Доверительность отношений между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную юридическую помощь, обусловлена тем, что в процессе оказания юридической помощи адвокат получает доступ к сведениям и документам о личной жизни доверителя. Доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны.

 Профессиональная тайна адвоката (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя (п. 1 ст. 6 КПЭА).

 Согласно п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю.

 В соответствии с п. 5 ст. 6 КПЭА правила сохранения профессиональной тайны распространяются на: факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей; все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу; сведения, полученные адвокатом от доверителей; информацию о доверителе, ставшую известной адвокату в процессе оказания юридической помощи; содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных; все адвокатское производство по делу; условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем; любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.

 В силу подп. 5 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре адвокат не вправе разглашать сведения, сообщённые ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя.

 Из п. 3 ст. 6 КПЭА следует, что адвокат не может быть освобождён от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя. Согласие доверителя на прекращение действия адвокатской тайны должно быть выражено в письменной форме в присутствии адвоката в условиях, исключающих воздействие на доверителя со стороны адвоката и третьих лиц. Срок хранения тайны не ограничен во времени (п. 2 ст. 6 КПЭА).

 Исключением является случай, предусмотренный п. 4 ст. 6 КПЭА, в соответствии с которым без согласия доверителя адвокат вправе использовать сообщённые ему доверителем сведения в объёме, который адвокат считает разумно необходимым для обоснования своей позиции при рассмотрении гражданского спора между ним и доверителем или для своей защиты по возбуждённому против него дисциплинарному производству или уголовному делу.

 Из положений ст. 7 Закона об адвокатуре, предусматривающей обязанность адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными российским законодательством средствами, вытекает требование правомерно и осмотрительно использовать профессионально значимую информацию, с тем чтобы не нанести какой-либо вред доверителю.

 В п. 7 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности, утверждённых решением Совета ФПА РФ от 30.11.2009 (протокол № 3), с изменениями от 28.09.2016, (протокол № 7), от 05.10.2017 (протокол № 5) отмечено, что даже если действие режима адвокатской тайны прекращено самим доверителем, это не должно открывать возможности для причинения бывшему доверителю какого-либо вреда, связанного с использованием информации, ранее составлявшей предмет адвокатской тайны.

 Между тем в подтверждение дисциплинарных обвинений заявителем представлены скриншоты страниц электронной почты, озаглавленных «Жалоба -ххх@gmail.com –Gmail».

 Данные документы подателем жалобы не заверены, в отличие от иных приложенных к жалобе документов.

 Кроме того, заявителем не представлено сведений о содержании апелляционной жалобы, якобы полученной им от Я. М., в связи с чем отсутствуют основания полагать, что это именно апелляционная жалоба, которая была составлена адвокатом или, как утверждает В., Я. М., и в ней содержатся сведения, составляющие адвокатскую тайну.

 Материалами дисциплинарного производства подтверждается, что адвокат Г. оказывала заявителю юридическую помощь на основании соглашения от ХХ.09.2023
№ ХХХХ. Из пояснений адвоката следует, что она лично оказывала доверителю юридическую помощь, никаких лиц к оказанию юридической помощи не привлекала.

 В ходе исполнения поручения по соглашению адвокатом была составлена апелляционная жалоба, которая была согласована с генеральным директором Общества, и ХХ.09.2023 жалоба была направлена в суд и сторонам по делу, что подтверждается почтовыми квитанциями от ХХ.09.2023.

 ХХ.10.2023 постановлением ХХ ААС по делу № АХХ-ХХХХ/2022 апелляционная жалоба принята к производству, назначено дело к судебному разбирательству в судебном заседании арбитражного апелляционного суда на ХХ.11.2023.

 Адвокат категорически возражает против доводов заявителя о разглашении адвокатской тайны, в подтверждение своих возражений ссылается на переписку в мессенджере, указывает на то, что В. со своей стороны удалил часть переписки.

 Адвокат утверждает, что ХХ и ХХ октября 2023 г. в переписке В. просил направить апелляционную жалобу на электронную почту по указанным им адресам, и именно сообщения с указанием данных адресов В. были удалены.

 Из скриншотов электронной почты адвоката следует, что ХХ.10.2023 в 11.13 час. и 11.19 час. адвокат Г. направила апелляционную жалобу на электронную почту, ХХ.10.2023 в 11.14 час. и 11.19 час. адвокату поступили автоматические уведомления от о невозможности доставки письма на данный адрес.

 Также из скриншотов электронной почты адвоката следует, что ХХ.10.2023 в 11.20 час. адвокат направила апелляционную жалобу на электронную почту.

 Объясняя свои действия по направлению апелляционной жалобы по вышеуказанным адресам, адвокат ссылается исключительно на просьбы своего доверителя в переписке и обращает внимание на то, что какой-то юрист подготовил и направил на ознакомление В. апелляционную жалобу в тот момент, когда она уже была принята судом к рассмотрению и назначено судебное заседание апелляционной инстанции.

 В то же время заявителем не приведено аргументов, опровергающих эти доводы адвоката.

 Следует согласиться с Квалифкомиссией, что заявитель в подтверждение своих дисциплинарных претензий не представил относимых и допустимых доказательств дисциплинарного проступка, не оспорил доводы возражений адвоката.

 Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что заявитель является исполнительным органом управления юридического лица – ООО «Ю. «Д.»», осуществляющего предпринимательскую деятельность в области права, которая в соответствии с положениями абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ определяется как самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

 Самостоятельное определение Обществом ведения предпринимательской деятельности, особенности управления организацией, условия заключаемых гражданско-правовых договоров, ведение предпринимательской деятельности совместно с другими участниками гражданского оборота, отвечающее требованиям гражданского законодательства в Российской Федерации, оказание в качестве основной деятельности правовых услуг не могут сами по себе рассматриваться в качестве оснований для признания подателя жалобы слабой стороной правоотношения при рассмотрении дисциплинарного производства в порядке, определённом разделом II КПЭА.

 Непредставление подателем жалобы каких-либо прямых возражений относительно доводов адвоката при отсутствии других доказательств, представленных заявителем, Квалифкомиссия обоснованно расценила как непредставление доказательств, опровергающих доводы возражений адвоката, что, в свою очередь, подтверждает надлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей в данной части перед доверителем.

 Материалы дисциплинарного производства также не содержат сведений о наступлении каких-либо негативных правовых последствий для заявителя, в том числе «репутационных».

 3. Относительно доводов жалобы о совершении адвокатом действий, направленных на подрыв доверия, то есть нарушения требований п. 2 и 3 ст. 5 КПЭА.

 Оценивая данные дисциплинарные обвинения, Квалифкомиссия правомерно исходила из того, что поскольку в действиях (бездействии) адвоката не установлено нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, то и отсутствуют действия (бездействие) адвоката, направленные на подрыв доверия к адвокату и институту адвокатуры в целом.

 Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 18/2024 в отношении адвоката Г.)

 9. В ходе разбирательства дисциплинарные претензии не нашли своего подтверждения.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката К. необходимо прекратить вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

 1. Соглашения № ХХХ/22 от ХХ.12.2022 и № ХХХ/22 от ХХ.03.2023 были заключены с адвокатом К. в интересах подателя жалобы К-н супругом последней Н. для проведения двух судебных процессов об установлении юридических фактов.

 Такое заключение соглашения с адвокатом в интересах третьего лица допускается п. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре, при этом наличия доверенности от назначенного доверителем третьего лица, в интересах которого доверитель заключает соглашение с адвокатом, Закон об адвокатуре не требует. Это опровергает довод заявителя, что адвокат незаконно заключил соглашение на оказание юридических услуг.

 2. Заявитель сама указывает, что ею по почте были предоставлены адвокату необходимые документы для возбуждения судебных процессов, при этом из переписки в мессенджере адвоката К. с К-н (также представленной самим заявителем) видно, что она выражала свою волю на ведение своих дел этим адвокатом, и всячески способствовала получению им необходимых доказательств. В частности, она организовала ему встречу со своей матерью, которая располагала сведениями, важными для судебного процесса, и даже консультировала его по поводу сложного характера своей матери и того, как лучше вести с ней переговоры.

 Это опровергает довод заявителя, что адвокат действовал самостоятельно и вопреки её интересам, и что она поручения на возбуждение дел в суде ему не давала.

 Напротив, данные обстоятельства подтверждают, что:

 ▪ соглашения на ведение дел в суде были заключены в её интересах;

 ▪ она своим фактическим последующим поведением (конклюдентными действиями) одобрила действия своего супруга Н. по заключению соглашений с адвокатом (одобрение заинтересованным лицом действий в его интересе – ст. 982 ГК РФ);

 ▪ она лично принимала участие в их исполнении в качестве доверителя (в части предоставления адвокату доказательств для ведения дел).

 3. Адвокатом была получена нотариально заверенная доверенность от

К-н с полномочиями по представлению её интересов в суде, копия которой им представлена в материалы дисциплинарного производства вместе со скриншотом с сайта Нотариальной палаты, подтверждающим действительность данной доверенности по состоянию на ХХ.11.2023 (на дату подачи жалобы К-н).

 Это опровергает довод заявителя, что адвокат действовал самостоятельно, при отсутствии полномочий и вопреки её интересам. В то же время, сам факт выдачи доверителем нотариальной доверенности и факт наличия у адвоката действующей доверенности от К-н подтверждает, что соглашения на ведение дел в суде были заключены в её интересах, и что она принимала участие в их исполнении в качестве доверителя (в части предоставления адвокату полномочий для ведения дел).

 4. Как усматривается из сведений, размещённых на сайте К. районного суда г. С., по состоянию на текущую дату по обоим судебным делам № 2-ХХХХ/2022 и

№ 2-ХХХХ/2023 были вынесены положительные для К-н решения (заявления судом удовлетворены), но решение по делу № 2-ХХХХ/2023 в настоящее время обжалуется заинтересованным лицом, подателю апелляционной жалобы был предоставлен срок для устранения недостатков до ХХ.01.2024, дело пока в суд апелляционной инстанции не направлено.

  Это опровергает довод заявителя, что адвокат действовал вопреки её интересам; напротив, он добился необходимых К-н правовых результатов по обоим судебным делам по установлению желаемых ею юридических фактов.

 5. В отношении утверждения К-н о затягивании адвокатом возвращения предоставленных ею документов Квалифкомиссия также не усмотрела в действиях адвоката никаких нарушений.

 Перечень истребуемых заявителем от адвоката документов изложен в письме К-н от ХХ.10.2023.

 Из представленной обеими сторонами переписки в мессенджере видно, что адвокат не отказывался от возврата документов и был готов направить их по почте, как только заявитель сообщит ему почтовый адрес; но К-н сама отказалась от получения документов по почте.

 На встречу, предложенную адвокатом для передачи документов ХХ.11.2023, она также не явилась, и в итоге документы были им возвращены адвокатом К. К-н по описи на личной встрече, которая состоялась ХХ.11.2023.

 Оснований не согласиться с такими выводами Квалифкомиссии у Совета АП СПб не имеется.

 6. Исходя из представленных в материалы дисциплинарного производства документов, следует признать несостоятельными и претензии подателя жалобы о том, что адвокат не предоставил ей: договор о расторжении соглашения с заявителем, отчёт о своих действиях по судебным делам, квитанцию о внесении денег в кассу адвокатского образования, оригинал решения суда по делу № 2-ХХХХ/2023, заявление К-н Г. и оригиналы писем, переданных ему по почте.

 Как верно отметила Квалифкомиссия:

 ▪ договор о расторжении соглашения с заявителем и не должен был быть ей представлен, поскольку соглашение заключалось не с К-н, а с её супругом Н. в интересах К-н, то есть стороной этих соглашений она не являлась;

 ▪ отчёт о своих действиях по судебным делам от ХХ.10.2023 адвокатом К. был К-н представлен, и она сама его приобщила в материалы дисциплинарного производства;

 ▪ оригинал решения суда по делу № 2-ХХХХ/2023, заявление К-н Г. и оригиналы писем, переданных адвокату по почте, в перечне истребуемых документов, указанных в письме К-н от ХХ.10.2023, не содержатся.

 Доказательств передачи адвокату заявления К-н Г. и оригиналов писем подателем жалобы не представлено, из п. 6 отчёта адвоката от ХХ.10.2023 (где он перечисляет имеющиеся у него документы) наличие у адвоката данных документов также не усматривается.

 При этом адвокатом в соответствии с описью от ХХ.11.2023 были переданы все документы, которые истребовала К-н в своём письме от ХХ.10.2023.

 7. Довод об оплате услуг адвоката в сумме ХХ млн.руб., переданных ему на руки, о чём утверждает К-н в своей жалобе, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией оценивает критически в силу следующего.

 Заявителем не представлено никаких доказательств передачи денег адвокату, при том, что любое разумное лицо, действующее с должной степенью осмотрительности, при передаче такой значительной суммы наличными на руки, безусловно, должно было озаботиться получением от адвоката какого-либо документа (хотя бы расписки), подтверждающего получение денег. Такое поведение не требует наличия какого-либо специального образования (финансового, экономического, юридического), а соответствует стандартам поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота.

 Также заслуживает внимания аргумент адвоката К. об абсурдности и явной несоразмерности столь большой суммы оказанным им услугам по ведению двух процессов об установлении юридических фактов.

  Вряд ли разумное лицо, обладающее полной дееспособностью (способностью к самостоятельным, осознанным, волевым действиям), могло договориться с адвокатом на условиях столь явно завышенной цены, при том, что обычную стоимость такого рода услуг легко проверить в сети «Интернет», а доверитель Н. (по сведениям из той же сети «Интернет») является опытным бизнесменом. Понимание разумной рыночной цены товаров, работ, услуг имманентно присуще любому здравомыслящему человеку, имеющему необходимый жизненный опыт.

 Квалифкомиссия верно отметила, что в соглашениях № ХХХ/22 от ХХ.12.2022 и № ХХХ/22 от ХХ.03.2023, заключённых между адвокатом К. и Н. в интересах К-н, указана вполне разумная и адекватная стоимость услуг адвоката – по ХХХ 000 руб. за ведение каждого из двух судебных дел.

 Однако доказательства получения адвокатом денежных средств и в этом размере также отсутствуют.

  Из материалов дисциплинарного производства (из переписки сторон, из п. 6 отчёта адвоката от ХХ.10.2023 и пояснений адвоката по жалобе от ХХ.11.2023) также видно, что адвокат отрицает получение им каких-либо денежных средств за оказанные услуги. Согласно п. 4.1 заключённых адвокатом соглашений оплата должна осуществляться доверителем только после вступления решений суда в законную силу.

 Соответственно, исходя из недоказанности получения адвокатом К. каких-либо наличных денежных средств (применение по аналогии п. 1 ст. 162, ст. 808 ГК РФ), у адвоката отсутствует обязанность представить подателю жалоб квитанцию о внесении денег в кассу адвокатского образования, если никаких денег от доверителя он не получал.

  Наконец, Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, что доводы К-н о нарушении адвокатом требований п.1 и 6 ст. 25 Закона об адвокатуре и ст. 9 КПЭА, в частности, об отсутствии у адвоката соглашения с подателем жалобы, о действиях адвоката вопреки её законным интересам и о бездействии адвоката по внесению в кассу соответствующего адвокатского образования полученных денежных средств, не подтверждаются материалами дисциплинарного производства.

С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката К. не опровергнутой по всем пунктам выдвинутых дисциплинарных обвинений и не находит его вины в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей; в действиях (бездействии) адвоката К. не имеется нарушений положений Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и КПЭА.

 Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 386/2023 в отношении адвоката К.)

 10. В ходе разбирательства дисциплинарные претензии не нашли своего подтверждения.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Л. необходимо прекратить вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Как следует из жалобы Р. и подтверждается представленными в материалы дисциплинарного дела письменными объяснениями адвоката Коллегии адвокатов Санкт-Петербурга «П.» З., между данным адвокатом и заявителем был заключён договор поручения № ХХХ на оказание юридической помощи от ХХ.10.2023, предметом которого являлось представление интересов Р. в УЭБ и ПК ГУ МВД России по ХХХ по материалу проверки № 4/ХХХХХ от ХХ.08.2023 и по материалу проверки № ХХХ-Пр23 в СО по М. району ГСУ СК РФ по ХХХ.

 В отношении Р. ХХ.11.2023 было возбуждено уголовное дело
№ ХХХХХХХХХХХХХ СО по М. району ГСУ СК РФ по ХХХ. На следственные действия, проводимые с Р., прибыла адвокат КА СПб «П.» Л., представившая в материалы уголовного дела ордер № А ХХХХХХХ от ХХ.10.2023.

 Согласно содержанию собственноручно составленного Р. ХХ.10.2023 заявления на имя старшего следователя СО по М. району ГСУ СК РФ по ХХХ В. Р. высказал желание, чтобы при проведении следственных действий его представляла адвокат Л. Также Р. было письменно заявлено о согласии на проведение следственных действий в отсутствие адвоката З.

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что данные установленные фактические обстоятельства очевидно опровергают доводы жалобы заявителя о том, что адвокат Л. была приглашена следователем В., и о том, что адвокат Л. вступила в уголовное дело вопреки или помимо воли Р.

 Как сообщил в своих пояснениях адвокат З., на основании соглашения, на которое ссылается сам заявитель, данный адвокат представлял интересы Р. на стадии проверки (материал № 4/ХХХХХ от ХХ.08.2023) и готов был вступить в качестве защитника в возбуждённое по итогам такой проверки уголовное дело. Однако ХХ.10.2023 адвокат З. лично принять участие в проведении следственных действий не мог ввиду нахождения в командировке в г. М., что подтверждается представленным в материалы дисциплинарного дела авиабилетом.

 З. утверждает, что сообщил Р. о своём отсутствии ХХ.10.2023 в г. С. и предложил обеспечить доверителю помощь другого адвоката своей коллегии, на что Р. ответил согласием.

 Полагая, что содержание заключённого с доверителем соглашения предоставляет ему такие полномочия, З. заключил от своего имени с адвокатом Л. соглашение на защиту Р. в рамках возбуждённого в отношении последнего уголовного дела.

 Как верно отметила Квалифкомиссия, в соответствии с п. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре и абз. 3 п. 1 ст. 6.1 КПЭА стороной соглашения об оказании юридической помощи может выступать как лицо, которому адвокат оказывает юридическую помощь непосредственно, так и лицо, назначающее доверителя, которому адвокат будет оказывать юридическую помощь. Заключение соглашения в пользу назначенного лица обеспечивает получение квалифицированной юридической помощи доверителем, который не заключает такое соглашение с адвокатом напрямую.

 Таким образом, отсутствие прямого волеизъявления Р. на заключение соглашения в его защиту адвокатом Л. само по себе ещё не влечёт последствий в виде недействительности или незаключённости такого соглашения и не препятствует адвокату приступить к защите. В свою очередь, явно и недвусмысленно выраженный отказ доверителя от участия в его деле защитника, «выбранного» иным лицом, будет фактически означать прекращение заключённого с таким лицом соглашения и, как следствие, – прекращение полномочий адвоката-защитника на участие в деле.

 Однако, как установлено Квалифкомиссией, Р. письменно выразил согласие на участие в следственных действиях адвоката Л., а ссылки заявителя на якобы нахождение его в момент производства таких следственных действий с участием адвоката в состоянии алкогольного опьянения не подтверждены какими-либо доказательствами.

 Также следует согласиться с мнением Квалифкомиссии об отсутствии оснований полагать, что, заключая соглашение на защиту Р. с адвокатом Л., З. действовал вопреки правам и законным интересам своего доверителя. Более того, Квалифкомиссия обоснованно исходила из презумпции, что адвокат, участвовавший в представлении интересов своего доверителя на стадии проверки, в ситуации невозможности самостоятельно осуществить защиту такого лица при возбуждении уголовного дела и не имеющий сведений о наличии у доверителя другого защитника, заключая соглашение в пользу своего доверителя с другим адвокатом, действует разумно и добросовестно.

С учётом изложенного, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката Л. не опровергнутой по всем пунктам выдвинутых дисциплинарных обвинений и не находит её вины в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей; в действиях (бездействии) адвоката Л. не имеется нарушений положений Закона об адвокатуре и КПЭА.

 Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 16/2024 в отношении адвоката Л.)

 11. В ходе разбирательства дисциплинарные претензии не нашли своего подтверждения.

 Поскольку у адвоката имеется право на получение вознаграждения (гонорара), то должны быть и средства его защиты. Адвокат вправе обратиться в суд с иском к своему бывшему доверителю о взыскании неуплаченного вознаграждения (гонорара). Правомерное действие по защите своего нарушенного права не может расцениваться как действие, направленное к подрыву доверия к адвокату или к адвокатуре, или умаляющее честь и достоинство профессии адвоката, и не может нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней.

 Противоречивое поведение заявителя, поддерживающего жалобу на адвоката и одновременно направляющего адвокатскую палату благодарственное письмо в отношении адвоката, а также поручающего адвокату представление своих интересов по новым делам и принимающего от адвоката оказание квалифицированной юридической помощи, свидетельствует о неправильном и некритическом понимании заявителем сути своих действий и о совершении действий со злоупотреблением правом.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката М. необходимо прекратить вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Так, Квалифкомиссия установила, что с 2021 г. адвокат М. оказывал заявителю И. юридическую помощь. Для исполнения своих поручений И. выдавала адвокату доверенности, в том числе от ХХ.12.2020 и от ХХ.02.2022.

 ХХ.02.2021 между адвокатом М. и И. было заключено соглашение № П/ХХХ об оказании юридической помощи (далее – соглашение). Соглашение было зарегистрировано в адвокатском образовании, в котором адвокат осуществляет свою деятельность.

 В соответствии с предметом соглашения адвокат обязуется совершить от имени и за счёт доверителя поручение доверителя, содержание которого – представление интересов доверителя в суде по иску о сносе самовольных строений (п. 1.1 соглашения)

 Согласно п. 3.1. соглашения размер вознаграждения адвоката за исполнение поручения определяется «исходя из почасовых ставок и оплачивается только при согласовании сторонами».

 Размер почасовых ставок определён в п.п. 3.1.1 – 3.1.3 следующим образом: внесудебная работа – Х 500 руб., судебная работа – Х 000 руб., техническая работа –
ХХХ руб.; в случае оплаты наличными денежными средствами доверитель поручает адвокату внести вознаграждение на расчётный счёт адвокатского образования.

 Пунктом 3.1.4 соглашения определено, что для исполнения обеспечения обязательств по соглашению доверитель уплачивает адвокату аванс в размере ХХ 000 руб., которые будут зачтены в счёт вознаграждения.

 В ходе исполнения поручения адвокат представлял интересы доверителя при рассмотрении гражданского дела № 2-ХХ/2021 в З. районном суде г. С. и в апелляционной инстанции С. городского суда по делу № 33-ХХ/2024.

 Также из сведений, размещённых в открытом доступе на сайте З. районного суда г. С., следует, что адвокат представлял интересы доверителя по гражданскому делу № 2-ХХ/2022.

 ХХ.05.2020 адвокат М. на расчётный счёт В. ОСП Ф. района г. С. УФССП России по г. С. направил ХХХ 000 руб., указав в назначении платежа – оплата задолженности по ИП № ХХХХХ/20/ХХХХХ-ИП от ХХ.10.2020 за И. Светлану Михайловну, что подтверждается платёжным поручением № ХХХХХХ.

 ХХ.02.2021 адвокат М. на расчётный счёт филиала «Адвокатская контора «М. и П.» Коллегии адвокатов «Ю.» направил ХХ 000 руб., указав в назначении платежа – перевод от клиента ВТБ: Владимир М.: по соглашению П/ХХХ от ХХ.02.2021, что подтверждается платёжным поручением № ХХХХХХ.

 ХХ.06.2021 произведена оплата за производство экспертизы за И. Илану в размере ХХ 730 руб.

 ХХ.06.2023 адвокат М. на расчётный счёт Казначейства России (ФНС России) направил ХХХ 790 руб., указав в назначении платежа – Единый налоговый платёж, что подтверждается платёжным поручением № ХХХХХХ.

 ХХ.11.2023 адвокат М. направил в адрес И. уведомление (почтовый идентификатор ХХХХХХХХХХХХ).

 В уведомлении адвокат указал, что «вынужден расторгнуть наше соглашение П/ХХХ от ХХ.02.2021 в соответствии с п.4.1.4, а также отказываюсь от других дел, которые я вел без оплаты с Вашей стороны. Причина: отсутствие оплаты за юридическую помощь, в т.ч. невыполнение Вами обязательств по п.3.1.4 и 6.1 Соглашения об отказе в одностороннем порядке исполнения Соглашения об оказании юридической помощи от 15.12.2021 в связи с неполучением оплаты по соглашению».

 ХХ.11.2023 адвокатом М. в П. районный суд г. С. подано исковое заявление о взыскании с подателя жалобы суммы долга по договору займа в размере ХХХ 000 руб., процентов за пользование займом в размере Х 298 руб. 63 коп., расходов на оплату государственной пошлины в размере Х 200 руб. (гражданское дело № 2-ХХХ/2024. Из содержания искового заявления следует, что адвокат «выдал И. Илане денежные средства в размере ХХХ 000 (… тысяч) рублей, что подтверждено распиской от ХХ.06.2023. Срок возврата: не позднее Х сентября 2023», к исковому заявлению приложены «доказательства соответствия личности в договоре займа и в настоящее время».

 В приложенном подателем жалобы заявлении о принятии мер обеспечения по делу № 2-ХХХХ/2023 истец М. просит принять меры по обеспечению иска в виде запрета на регистрационные действия в отношении 2/15 доли жилого дома с кадастровым номером 78:ХХ:0022ХХХ:20ХХ, расположенного по адресу: г. С., пос. Р., ул. Курортная, д. ХХ лит. А; к заявлению приложены выписки из ЕГРН на дом от ХХ.06.2023 и ХХ.11.2023.

 Из сведений, опубликованных в карточке по делу 2-ХХХ/2024, следует, что решением суда от ХХ.02.2024 исковые требования адвоката удовлетворены, с И. в пользу адвоката взыскана задолженность по договору займа в размере ХХХ 000 руб., проценты за пользование займом в размере Х 298 руб. 63 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере Х 200 руб. Решение не вступило в законную силу.

 Адвокатом М. ХХ.11.2023 в П. районный суд г. С. подано исковое заявление о взыскании с подателя жалобы вознаграждения по соглашению об оказании юридической помощи от ХХ.02.2021 в размере ХХ 000 руб., компенсации за оплаченную судебную экспертизу в размере ХХ 730 руб., компенсации за оплату долга по исполнительному производству № ХХХХХ/20/78ХХХ-ИП в размере ХХХ 000 руб. (гражданское дело
№ 2-ХХХХ/2024.

 Из сведений, опубликованных в карточке по делу № 2-ХХХ/2024, следует, что решением суда от ХХ.03.2024 исковые требования адвоката к И. удовлетворены. Решение не вступило в законную силу.

 1. Относительно доводов о нарушении адвокатом М. требований подп. 1 п. 1 ст. 9 КПЭА.

 Рассматривая данные дисциплинарные претензии, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

 Соглашение об оказании юридической помощи – гражданско-правовой договор, заключённый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом, на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу (п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре).

 Вопросы расторжения соглашения об оказании юридической помощи регулируются ГК РФ с изъятиями, предусмотренными Законом об адвокатуре.

 В соответствии с п. 1 ст. 450 ГК РФ изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими законами или договором, а согласно ст. 977 ГК РФ договор поручения (каковым по своей правовой природе и является соглашение об оказании юридической помощи) прекращается вследствие: отмены поручения доверителем; отказа поверенного (п. 1).

 Более того, согласно п. 2 ст. 977 ГК РФ доверитель вправе отменить поручение, а поверенный отказаться от него во всякое время. Соглашение об отказе от этого права ничтожно.

 В силу ст. 450.1 ГК РФ предоставленное ГК РФ или договором (соглашением) право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (ст. 310 ГК РФ) может быть осуществлено управомоченной стороной путём уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора). Договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором (п. 1). Сторона, которой настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором предоставлено право на отказ от договора (исполнения договора), должна при осуществлении этого права действовать добросовестно и разумно в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором (п. 4).

 Согласно п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» право на одностороннее изменение условий договорного обязательства или на односторонний отказ от его исполнения может быть осуществлено управомоченной стороной путем соответствующего уведомления другой стороны. Договор изменяется или прекращается с момента, когда данное уведомление доставлено или считается доставленным по правилам ст. 165.1 ГК РФ, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или условиями сделки либо не следует из обычая или из практики, установившейся во взаимоотношениях сторон.

 ХХ.11.2023 адвокат М. уведомил своего доверителя об одностороннем отказе от исполнения соглашения № П/ХХХ об оказании юридической помощи от ХХ.02.2021.

 Вопреки доводам подателя жалобы о неуведомлении адвокатом доверителя об отказе от исполнения соглашения, адвокатом было направлено указанное уведомление почтовым отправлением, что подтверждается копией уведомления, описью вложения в ценное письмо, квитанцией об отправке почтового отправления и отчётом об отслеживании почтового отправления.

 Из отчёта об отслеживании почтового отправления усматривается, что ХХ.11.2023 была неудачная попытка вручения корреспонденции адресату, ХХ.12.2023 письмо было отправлено для возвращения отправителю.

 Квалифкомиссия правомерно сослалась на п. 67 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что риск неполучения поступившей корреспонденции несёт адресат. Юридически значимое сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено, но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним (п. 1 ст.165.1 ГК РФ). Сообщение считается доставленным, если адресат уклонился от получения корреспонденции в отделении связи, в связи с чем она была возвращена по истечении срока хранения. Если в юридически значимом сообщении содержится информация об односторонней сделке, то при невручении сообщения по обстоятельствам, зависящим от адресата, считается, что содержание сообщения было им воспринято, и сделка повлекла соответствующие последствия (например, договор считается расторгнутым вследствие одностороннего отказа от его исполнения).

 Доказательств, что юридически значимое сообщение не получено по обстоятельствам, не зависящим от адресата, оно не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним, материалы дисциплинарного производства не содержат, и на таковые обстоятельства заявитель не ссылался^[2].

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что заявитель самостоятельно распорядился своими правами, уклонившись от получения корреспонденции, в связи с чем заявитель был надлежащим образом извещён об одностороннем отказе адвоката от исполнения соглашения.

 Учитывая доверительный характер взаимоотношений адвоката и лица, обращающегося за получением его помощи, общеправовой принцип добросовестности имеет особое значение в деятельности адвоката.

 Квалифкомиссией было установлено, что с исковыми требованиями к И. о взыскании денежных средств по договору займа адвокат М. обратился ХХ.11.2023, что следует, из карточки по гражданскому делу № 2-ХХХ/2024, размещённой в открытом доступе на сайте П. районного суда г. С., то есть в период действия соглашения № П/ХХХ.

 С требованиями о взыскании вознаграждения адвоката по соглашению об оказании юридической помощи от ХХ.02.2021, компенсации за судебную экспертизу и долга адвокат обратился ХХ.11.2023, что также подтверждается карточкой по гражданскому делу № 2-ХХХХ/2024, размещённой в открытом доступе на сайте П. районного суда г. С.

 Квалифкомиссия верно отметила, что ХХ.11.2023 адвокатом были предъявлены исковые требования к своему доверителю И., вытекающие из договора займа, заключённого между сторонами дисциплинарного производства (гражданское дело № 2-ХХХ/2024).

 Отношения, связанные с предоставлением адвокатом И. займа на сумму ХХХ 000 руб. не были связаны с осуществляемой М. адвокатской деятельностью, между сторонами возникли гражданско-правовые отношения, и М. выступал в защиту своих нарушенных прав, связанных с невозвратом И. долга.

 Таким образом, адвокат действовал в собственных интересах как истец по предъявленному им к доверителю гражданскому иску о взыскании денежных средств по договору займа и эти интересы, в силу гражданского процессуального законодательства, прямо противоречили интересам И., которая имеет противоположный процессуальный и материальный интерес в деле, являясь ответчиком по делу.

 Квалифкомиссия справедливо не усмотрела в указанных действиях адвоката нарушения требований подп. 1 п. 1 ст. 9 КПЭА, запрещающего адвокату действовать вопреки законным интересам доверителя, поскольку в данном гражданском деле адвокатом защищались свои права, не связанные с оказанием И. юридической помощи.

 В действиях адвоката по предъявлению в суд ХХ.11.2023 требований о взыскании с доверителя вознаграждения по соглашению Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией также не усматривает нарушений законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, поскольку соглашение было прекращено, о чём свидетельствуют материалы дисциплинарного производства.

 Оценивая указанные действия адвоката, Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что ХХ.11.2023 адвокат уведомил своего доверителя об отказе от исполнения соглашения.

 В соответствии со ст. 16 КПЭА адвокат имеет право на получение вознаграждения (гонорара), причитающегося ему за исполняемую работу, а также на возмещение понесённых им издержек и расходов (п. 1).

 Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями (ст. 309 ГК РФ). Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами (п. 1 ст. 310 ГК РФ).

 Конституция Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (ч. 1 ст. 46).

 Заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов. Отказ от права на обращение в суд недействителен (п.п. 1 и 2 ст.3 ГПК РФ).

 Квалифкомиссия обоснованно сослалась на разъяснения Совета АП СПб от 18.04.2018^[3], где, в частности, указано, что «поскольку у адвоката имеется право на получение вознаграждения (гонорара), то должны быть и средства его защиты. Адвокат вправе обратиться в суд с иском к своему бывшему доверителю о взыскании неуплаченного вознаграждения (гонорара). Подобная возможность косвенно вытекает из положений ч. 5 ст. 25 Закона, п.п. 4 и 7 ст. 6 Кодекса. Правомерное действие по защите своего нарушенного права не может расцениваться как действие, направленное к подрыву доверия к адвокату или к адвокатуре, или умаляющее честь и достоинство профессии адвоката, и не может нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней».

 Правомерные действия адвоката М., направленные на защиту своих прав на вознаграждение, не образуют состава дисциплинарного проступка.

 Таким образом, дисциплинарные обвинения в отношении адвоката М. являются необоснованными, а презумпция добросовестности адвоката – не опровергнутой.

 2. Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом требования п. 2 ст. 5 КПЭА и разглашении сведений, составляющих адвокатскую тайну, полученных при оказании доверителю юридической помощи.

 Давая оценку выдвинутых дисциплинарных обвинений, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

 Отношения, складывающиеся между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную правовую помощь, носят доверительный (фидуциарный) характер, и совершение адвокатом юридически значимых действий в интересах своего доверителя основано на особых, лично-доверительных отношениях. Доверительность отношений между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную юридическую помощь, обусловлена тем, что в процессе оказания юридической помощи адвокат получает доступ к сведениям и документам о личной жизни доверителя. Доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны.

 Профессиональная тайна адвоката (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя (п. 1 ст. 6 КПЭА).

 Согласно п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю.

 В соответствии с п. 5 ст. 6 КПЭА правила сохранения профессиональной тайны распространяются на: факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей; все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу; сведения, полученные адвокатом от доверителей; информацию о доверителе, ставшую известной адвокату в процессе оказания юридической помощи; содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных; все адвокатское производство по делу; условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем; любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.

 В силу подп. 5 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, адвокат не вправе разглашать сведения, сообщённые ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя.

 Из п. 3 ст. 6 КПЭА следует, что адвокат не может быть освобожден от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя. Согласие доверителя на прекращение действия адвокатской тайны должно быть выражено в письменной форме в присутствии адвоката в условиях, исключающих воздействие на доверителя со стороны адвоката и третьих лиц. Срок хранения тайны не ограничен во времени (п. 2 ст. 6 КПЭА).

 Исключением является случай, предусмотренный п. 4 ст. 6 КПЭА, в соответствии с которым без согласия доверителя адвокат вправе использовать сообщенные ему доверителем сведения в объеме, который адвокат считает разумно необходимым для обоснования своей позиции при рассмотрении гражданского спора между ним и доверителем или для своей защиты по возбужденному против него дисциплинарному производству или уголовному делу.

 Из положений ст. 7 Закона об адвокатуре, предусматривающей обязанность адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными российским законодательством средствами, вытекает требование правомерно и осмотрительно использовать профессионально значимую информацию, с тем чтобы не нанести какой-либо вред доверителю.

 В п. 7 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности, утвержденных решением Совета ФПА РФ от 30.11.2009 (протокол № 3), с изменениями от 28.09.2016, (протокол № 7), от 05.10.2017 (протокол № 5)^[4] отмечено, что даже если действие режима адвокатской тайны прекращено самим доверителем, это не должно открывать возможности для причинения бывшему доверителю какого-либо вреда, связанного с использованием информации, ранее составлявшей предмет адвокатской тайны.

 Из материалов дисциплинарного производства следует, что адвокат М. на основании соглашения от ХХ.02.2021 оказывал заявителю юридическую помощь по иску И. о признании построек самовольными, обязании снести самовольные постройки.

 В ходе оказания юридической помощи адвокатом были получены различные сведения, в том числе о принадлежащем доверителю на праве собственности имуществе.

 Материалы дисциплинарного производства не содержат доказательств, что сведения, содержащиеся в выписках из ЕГРН на указанный объект недвижимости, были получены адвокатом в ходе оказания юридической помощи доверителю и составляют адвокатскую тайну.

 Вместе с тем, в соответствии со ст. 62 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» сведения, содержащиеся в Едином государственном реестре недвижимости, за исключением сведений, доступ к которым ограничен федеральным законом, предоставляются публично-правовой компанией, указанной в ч. 1 ст. 3.1 настоящего Федерального закона, по запросам любых лиц (далее - запрос о предоставлении сведений), в том числе посредством использования информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, в том числе сети «Интернет», включая единый портал единой системы межведомственного электронного взаимодействия и подключаемых к ней региональных систем межведомственного электронного взаимодействия, иных технических средств связи, а также посредством обеспечения доступа к федеральной государственной информационной системе ведения Единого государственного реестра недвижимости или иным способом, установленным органом нормативно-правового регулирования.

 Кроме того, Квалифкомиссия обратила внимание, что, давая свои пояснения в ходе рассмотрения Квалифкомиссией дисциплинарного производства в заседании 22.02.2024, заявитель указала, что ХХ.01.2024 заключила с адвокатом М. новое соглашение об оказании юридической помощи на представление своих интересов, оплатила по нему вознаграждение, адвокат приступил к исполнению своих профессиональных обязанностей по соглашению.

 Кроме того, податель жалобы направила в адрес АП СПб письмо, в котором выражает благодарность адвокату М. за его профессиональное отношение к исполнению поручений доверителя.

 Однако податель жалобы не намерена отказываться от жалобы на адвоката.

 Рассматривая дисциплинарные претензии, Квалифкомиссия обоснованно исходила из пояснений И., и верно отметила, что специфика правового статуса адвоката и адвокатской деятельности, в том числе связанная с закреплённой в ст. 8 Закона об адвокатуре, а также в статье 6 КПЭА обязанностью сохранять адвокатскую тайну, предполагает сугубо лично доверительный, фидуциарный характер отношений адвоката и доверителя. При этом выбор представителя, оказывающего юридическую помощь, не может быть произвольно ограничен, что не только вытекает из положений о свободе договора.

 Заключая новое соглашение с адвокатом, доверяя ему сведения по делу, заявитель и адвокат не только вступили в новые личностно-доверительные отношения, но данные обстоятельства свидетельствуют также о том, что доверитель не полагает, что адвокат действовал против интересов доверителя, обращаясь в суд с требованиями о взыскании гонорара, не причинил доверителю никакого вреда, не подорвал к себе доверия.

 В противном случае, отсутствует смысл заключения с адвокатом соглашения об оказании юридической помощи на представление интересов доверителя по новым делам.

 Квалифкомиссия также обоснованно исходила из пояснений адвоката, указавшего, что стороны пришли к соглашению об урегулировании спора и отсутствии претензий со стороны доверителя к адвокату.

 Квалифкомиссия верно заметила, что противоречивое поведение заявителя, поддерживающего жалобу на адвоката и одновременно направляющего в АП СПб благодарственное письмо в отношении адвоката, а также поручающего адвокату представление своих интересов по новым делам и принимающего от адвоката оказание квалифицированной юридической помощи, свидетельствует о неправильном и некритическом понимании заявителем сути своих действий и о совершении действий со злоупотреблением правом.

 Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что обращаясь в органы адвокатского самоуправления, И. не преследует цели восстановить справедливость, а предполагает недобросовестно причинить вред адвокату М., предъявившему к ней требования о взыскании денежных средств по договору займа и по соглашению об оказании юридической помощи, реабилитируя первоначальную позицию по предъявлению дисциплинарных претензий.

 Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией констатирует, что в приведённых доводах жалобы отсутствуют сведения о нарушении адвокатом М. требований п. 2 ст. 5 КПЭА и разглашении сведений, составляющих адвокатскую тайну, полученных при оказании доверителю юридической помощи.

 С учётом изложенного, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвоката М. не опровергнутой по всем пунктам выдвинутых дисциплинарных обвинений и не находит его вины в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей; в действиях (бездействии) адвоката М. не имеется нарушений положений Закона об адвокатуре и КПЭА.

 Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 388/2023 в отношении адвоката М.)

 12. В ходе разбирательства дисциплинарные претензии не нашли своего подтверждения.

 В случае явной демонстрации доверителем признаков отсутствия доверия к адвокату последний не только вправе, но и обязан предпринять действия к прекращению соглашения, поскольку сохранение такого недопустимого положения и осведомлённость о нём любых иных лиц способны нанести ущерб авторитету адвокатской профессии в целом.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката С. необходимо прекратить вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Так, Квалифкомиссией было установлено, что между В. (доверитель) и адвокатами С. и Б. ХХ.10.2023 было заключено соглашение об оказании юридической помощи № 33/ХХ (далее – соглашение), предметом которого являлось представление адвокатами интересов доверителя по нескольким арбитражным делам, рассматриваемым в арбитражных судах различных субъектов Российской Федерации (в частности, дела АХХ-ХХ73/2020, АХХ-ХХ05/2023, АХХ-ХХ88/2023), а также представление интересов доверителя в ходе проверки по заявлению о совершении преступления.

 Доверителем в полном объёме была авансирована стоимость оказываемой по соглашению юридической помощи в размере ХХХ 000 руб.

 На основании пояснений сторон и имеющихся в дисциплинарном деле документов Квалифкомиссией установлено, что адвокаты фактически и своевременно приступили к исполнению поручения. Так из переписки адвоката С. с В. следует, что адвокат знакомилась с материалами арбитражного дела АХХ-ХХ88/2023, направляла фотокопии имеющихся в деле документов доверителю, запрашивала его пояснения и комментарии, давала консультации по вопросам арбитражного процессуального законодательства. Адвокатом С. представлены доказательства обращения в МВД с заявлением от имени В. При этом адвокаты регулярно коммуницировали с доверителем посредством мессенджера … .

 В начале ноября 2023 г. в …-переписке между адвокатами и В. последний стал высказывать сомнения в добросовестности адвоката С. (в частности, в отношении достоверности сообщённой адвокатом даты обращения в МВД и др.). Также В. были оставлены без ответа предложения адвокатов об оплате командировочных расходов на поездку за пределы Санкт-Петербурга для ознакомления с материалами арбитражного дела.

 Посчитав подобное положение для себя недопустимым, адвокат С. приняла решение об одностороннем отказе от дальнейшего выполнения поручения, о чём она уведомила В. ХХ.11.2023. В свою очередь, В., ссылаясь на неправомерность одностороннего отказа и на некачественное оказание юридической помощи адвокатом С., обратился в АП СПб с жалобой, настаивая на привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.

 1. Оценивая действия адвоката С. по одностороннему отказу от исполнения поручения, Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что правоотношения, возникающие между адвокатом и его доверителем, имеют в своей основе договорную природу и характеризуются наличием встречных (при заключении соглашения) или односторонних (при назначении защитника по инициативе органов следствия, дознания или суда) обязательств. Помимо прямого указания на гражданско-правовую природу соглашения, содержащегося в п. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре, на практике указанные правоотношения рассматриваются и оцениваются исходя из норм Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), регулирующих договоры поручения (глава 49 ГК РФ) и (или) возмездного оказания услуг (глава 39 ГК РФ).

 В то же время, учитывая принцип приоритета специального закона над общим (Lex specialis derogat legi generali) гражданско-правовая природа соглашения адвоката с доверителем безусловно должна на практике подвергаться корректировке (уточнению и (или) дополнению) сообразно смыслу и содержанию как императивных норм, так и базовых принципов, содержащихся в «специальном» Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре). Также и Кодекс профессиональной этики адвоката, указание на положения которого в п. 2 ст. 4 Закона об адвокатуре фактически делают его дополнительным источником правового регулирования адвокатской деятельности, будет иметь приоритет над гражданско-правовыми нормами в случае возникновения соответствующих коллизий в таком регулировании.

 При этом, как следует из положений ст. 5 и п. 1 ст. 6 КПЭА, в основе отношений адвоката с его доверителем лежит доверие, как базовый, фундаментальный принцип профессиональной деятельности, на что прямо указывает и сама этимология используемого в Законе об адвокатуре термина «доверитель». В свою очередь, утрата доверия (вне зависимости от того, по чьей вине и по каким объективным или субъективным причинам это произошло) подрывает саму основу этих отношений и, как следствие, делает бессмысленным сохранение и их юридического оформления – соглашения.

 В качестве признаков утраты доверия между адвокатом и его доверителем может выступать такое поведение последнего, которое свидетельствует о чётко выраженном нежелании сотрудничать с адвокатом. В частности, непредставление доверителем адвокату необходимых сведений или представление сведений недостоверных, уклонение от дачи чётких инструкций на предмет действий адвоката или отказ доверителя действовать в соответствии с рекомендациями адвоката относительно важнейших вопросов дела безусловно являются маркером отказа от сотрудничества. Доверие очевидно не может быть сохранено и при виновном бесчестном, недопустимом, оскорбительном поведении доверителя в судебном процессе, если адвокат не в силах на него повлиять. Вступление доверителя в переговоры по предмету спора с процессуальным оппонентом без участия адвоката или без уведомления адвоката о самом факте таких переговоров также является достаточным основанием для констатации факта отсутствия (потери) доверительно-профессиональных отношений.

 Аналогичным образом и отказ доверителя от оплаты установленного соглашением вознаграждения или от компенсации (авансирования) расходов адвоката, явно связанных с исполнением поручения, помимо нарушения принятых на себя встречных гражданско-правовых обязательств, также является и демонстрацией утраты доверия. И, безусловно, открытое высказывание доверителем сомнений в честности и (или) добросовестности адвоката, обвинения или даже намеки на возможность сообщения адвокатом недостоверных сведений или введение доверителя в заблуждение (что и имело место в рассматриваемом случае), являются ничем иным, как прямым подтверждением отсутствия (утраты) доверия как основы для существования правоотношений «адвокат-доверитель».

 Руководствуясь изложенным, Квалифкомиссия верно констатировала, что в случае явной демонстрации доверителем признаков отсутствия доверия к адвокату последний не только вправе, но и обязан предпринять действия к прекращению соглашения, поскольку сохранение такого недопустимого положения и осведомлённость о нём любых иных лиц способны нанести ущерб авторитету адвокатской профессии в целом. С учётом установленного неоднократно высказываемого В. недоверия и сомнений в добросовестности адвоката С., Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не усматривает в действиях адвоката по одностороннему прекращению соглашения от ХХ.10.2023 № 33/ХХ признаков нарушения норм Закона об адвокатуре и (или) КПЭА.

 Ссылка подателя жалобы на нарушение односторонним отказом адвоката от исполнения поручения положений п. 1 ст. 310 ГК РФ была обоснованно отклонена Квалифкомиссией в силу ранее указанного приоритета специальных норм, регулирующих адвокатскую деятельность, над общими нормами, регулирующими гражданские (договорные) правоотношения. При этом следует учитывать и наличие специальных гражданско-правовых норм, также имеющих приоритет по отношению к общей норме ст. 310 ГК РФ и прямо регулирующих отношения сторон договора поручения. В частности, ч. 2 ст. 977 ГК РФ предусмотрено не обусловленное чем-либо право поверенного отказаться от договора поручения в любое время.

 Квалифкомиссия также верно отметила отсутствие признаков причинения какого-либо вреда или нарушения прав и законных интересов В. самим отказом адвоката С. от дальнейшего исполнения соглашения, поскольку при продолжении его действия в отношении второго адвоката – Б. непрерывность оказания юридической помощи для доверителя была сохранена.

 2. Относительно выдвинутого в отношении адвоката С. дисциплинарного обвинения в ненадлежащем (некачественном) «оказании услуги».      Как справедливо отметила Квалифкомиссия, среди доводов жалобы В. отсутствуют указания на какие-либо иные фактические обстоятельства, свидетельствующие об указанном нарушении, кроме ссылки:

- на факт оставления без движения кассационной жалобы по делу АХХ-ХХ88/2023 по причине «нечитаемости» приложенного к жалобе адвокатом С. чека-ордера об уплате государственной пошлины;

- на неполучение заявителем материалов ознакомления с арбитражными делами и «копии жалобы в МВД».

 В то же время указанные заявителем претензии к качеству оказанной юридической помощи не могут быть приняты в качестве обоснованных в виду следующего.

 Перепиской в мессенджере … подтверждается не только ознакомление адвоката С. с материалами арбитражного дела АХХ-ХХ88/2023, но и отправка в адрес доверителя фотокопий соответствующих материалов. В. не представлено доказательств предъявления адвокату С. в какой-либо форме требования о передаче иных, дополнительных документов и (или) материалов после прекращения договорных отношений адвоката с доверителем. При этом сохранение договорных отношений по соглашению от ХХ.10.2023 № 33/ХХ между заявителем и адвокатом Б. не исключает нахождение указанных В. документов и материалов у продолжившего исполнять поручение адвоката, что, в свою очередь, исключает как обоснованность предъявляемых к адвокату С. претензий, так и наличие признаков реального или потенциального нарушения каких-либо прав заявителя.

 Относительно оставления искового заявления без движения по указанным арбитражным судом основаниям (определение от ХХ.12.2023 по делу АХХ-ХХ88/2023) Квалифкомиссия верно отметила, что в качестве доказательств явного неисполнения или ненадлежащего исполнения адвокатом своих профессиональных обязанностей при подаче иска в суд может рассматриваться факт непредставления (не направления) в такой суд документа, наличие которого прямо вытекает из требований процессуального закона (в данном случае – из положений статьи 126 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). В то же время документ, подтверждающий уплату государственной пошлины, адвокатом С. был приложен к исковому заявлению, что следует из текста самого определения от ХХ.12.2023 и не оспаривается заявителем. Причины, по которым арбитражный суд дал оценку форме и содержанию приложенного документа как не пригодным для подтверждения факта уплаты пошлины, не очевидны, а вызванную необходимостью устранения указанных арбитражным судом «недостатков» задержку в рассмотрении дела Квалифкомиссия справедливо оценила как не критичную для целей защиты прав доверителя. При данных обстоятельствах у Совета АП СПб вслед за Квалифкомиссий нет оснований считать презумпцию добросовестности действий адвоката опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении обязанностей перед доверителем доказанной.

 С учётом изложенного, Совет АП СПб признаёт презумпцию добросовестности адвоката С не опровергнутой по всем пунктам выдвинутых дисциплинарных обвинений и не находит её вины в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей; в действиях (бездействии) адвоката С. не имеется нарушений положений Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и КПЭА.

 Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 11/2024 в отношении адвоката С.)

 

На заседаниях Совета АП СПб также были приняты решения:

- Заслушан Отчет президента АП СПб Тенишева В.Ш. о финансовом состоянии АП СПб за 3 квартал 2024 года;

- Внесены изменения в штатное расписание ННО «Адвокатская палата Санкт-Петербурга»;

- Одобрено заключение договора аренды помещений на улице Казанской, д. 7 для размещения всех сотрудников АП СПб, проведения заседаний Совета, Квалификационной комиссии и иных Комиссий Совета АП СПб;

- Дано поручение Комиссии Совета АП СПб по финансовой дисциплине дать предварительную оценку целесообразности и обоснованности заключения различных договоров АП СПб за 2023 год;

- Президенту АП СПб Тенишеву В.Ш. предоставлено право принимать решение о внесении записи в Реестр адвокатских образований Санкт-Петербурга и их филиалов;

- Принято решение об обязательной регистрации адвокатов АП СПб в Комплексной информационной системе адвокатуры России (КИС АР):

 

а) адвокатам, участвующим в оказании юридической помощи в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда, в срок до 15.12.2024;

б) адвокатам, не участвующим в оказании юридической помощи в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда, в срок до 01.02.2025;

в) отсутствие регистрации адвоката Санкт-Петербурга в КИС АР в установленные сроки является основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности;

г) контроль за исполнением Решения Совета АП СПб об обязательной регистрации адвокатов Санкт-Петербурга в КИС АР возлагается на президента АП СПб Тенишева В.Ш.;

 

- Направлены адвокату С. разъяснения по вопросу о порядке действий при подаче апелляционной жалобы на приговор Фрунзенского районного суда Санкт-Петербурга, а также о построении взаимоотношений с судьей указанного суда;

- Направлены адвокату К. разъяснения по вопросу о возможности расторжения договора найма жилого помещения, который был заключен К. с целью изменения его подзащитному меры пресечения в виде заключения под стражу на домашний арест, в случае неоднократной либо длительной (более месяца) задержки возмещения понесенных расходов;

- Направлены адвокату Б. разъяснения относительно компенсации адвокатским образованием адвокату расходов, не связанных с исполнением обязательств по соглашению;

- Утверждены разъяснения Комиссии Совета АП СПб по методической работе по вопросу задержки начала судебных заседаний;

- Отказано во включении в состав Комиссии Совета АП СПб по методической работе адвоката Кавинского Ильи Николаевича;

- Выплатить вознаграждение членам Ревизионной комиссии АП СПб:

Отрешко Т.А., Барсегян Т.К., Бонадыкову Ю.В., Владимировой О.И., Коломиец Л.С., Конину Н.Н., Леонтьеву А.В.;

- Внесены изменения в состав группы Полномочных представителей АП СПб:

а) Вывести из состава группы Полномочных представителей АП СПб:

-    Кития Ираклия Зурабовича

-    Лубенца Владимира Юрьевича

-    Магомедову Луизу Магомедовну

-    Сергеева Алексея Сергеевича

-    Павлова Владимира Юрьевича

-    Паутову Ольгу Алексеевну,

поблагодарив за работу в группе Полномочных представителей АП СПб;

б) Ввести в группу Полномочных представителей АП СПб следующих адвокатов:

-    Воронину Марию Евгеньевну

-    Дементьеву Александру Васильевну

-    Золотопупову Оксану Васильевну

-    Иванову Веру Сержовну

-    Качалину Юлию Олеговну

-    Кирееву Зинаиду Александровну

-    Сафонову Екатерина Витальевну

-    Серебрякова Георгия Сергеевича

-    Соколову Наталью Валентиновну

-    Фалкова Вячеслава Владимировича

-    Федоркова Андрея Александровича;

в) Утвердить список группы Полномочных представителей АП СПб по защите профессиональных прав адвокатов в следующем составе:

-    Чангли Александр Игоревич - руководитель группы

-  Поципун Мария Анатольевна - заместитель руководителя группы

-  Хапалюк Юрий Николаевич - заместитель руководителя группы 2

-    Абаев Марат Эльбрусович

-    Аксентьевский Сергей Викторович

-    Алексеев Михаил Сергеевич

-    Ахмедов Адел Алекберович

-    Баландин Евгений Юрьевич

-    Беляев Максим Юрьевич

-    Буйволов Михаил Юрьевич

-    Воронина Мария Евгеньевна

-    Габриелян Зограб Жораевич

-    Городинская Инна Константиновна

-    Дементьева Александра Васильевна

-    Дордий Лариса Викторовна

-    Доронин Андрей Александрович

-    Заикин Андрей Анатольевич

-    Золотопупова Оксана Васильевна

-    Евсеев Тимофей Евгеньевич

-    Иванова Вера Сержовна

-    Качалина Юлия Олеговна

-    Кмеляускас Артур Альгирдасович

-    Конаков Андрей Павлович

-    Котько Алексей Анатольевич

-    Меркушев Антон Ильич

-    Михальчик Елена Алексеевна

-    Мудрик Алена Михайловна

-    Нагиев Эмин Энвер оглы

-    Неповиннова Яна Андреевна

-    Печинский Константин Михайлович

-    Подольский Сергей Викторович

-    Сафонова Екатерина Витальевна

-    Серебряков Георгий Сергеевич

-    Сиволобов Вячеслав Валерьевич

-    Соколова Наталья Валентиновна

-    Тарасов Никита Валерьевич

-    Фалков Вячеслав Владимирович

-    Федорков Андрей Александрович;

 

- Принята к сведению информация о поступлении копии обращения Министра юстиции РФ Чуйченко К.А., направленного в адрес Губернатора Санкт-Петербурга Беглова А.Д., об оказании содействия в предоставлении АП СПб предложенного Комитетом имущественных отношений Санкт-Петербурга в безвозмездное пользование бессрочно помещения по адресу: Санкт-Петербург, ул. Шпалерная, д. 8.

---

 [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса, в частности, дела в отношении должников по ежемесячным взносам на нужды АП СПб и адвокатского образования, а также дело, рассмотрение которого было отложено и дело, направленное в Квалифкомиссию для нового разбирательства.

 [2] Пункт 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020).

 [3] Разъяснения Совета АП СПб за 2018 год//Опубликовано на официальном сайте АП СПб//URL: https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

 [4] Опубликованы на официальном сайте ФПА РФ: https://fparf.ru/documents/fpa-rf/the-documents-of-the-council/recommendations-to-ensure-attorney-client-privilege-and-guarantees-the-independence-of-the-lawyer-in/

 

 Приглашаем подписаться на Телеграм-канал Адвокатской палаты Санкт-Петербурга, чтобы оперативно получать информацию о предстоящих мероприятиях -https://t.me/apspb_ru