Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на заседании 23.04.2025

Обзор дисциплинарных производств,

рассмотренных Советом Адвокатской палаты 

Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 23.04.2025^[1]

1. При перечислении денежных средств доверителем на личный счёт адвоката для последующего их перевода на счёт адвокатского образования составления отдельного акта и выдачи квитанции не требуется, поскольку такое перечисление денежных средств может быть подтверждено любой из сторон банковского перевода самостоятельно путём представления банковской выписки.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката М. послужила жалоба Б.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом М. допущено нарушение положений подп. 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре) и п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённым Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021; далее – решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»)^[2]: «Выплата доверителем обусловленного соглашением вознаграждения (гонорара) за оказание юридической помощи, равно как и выплата компенсации расходов, связанных с исполнением поручения, производится самим доверителем (уполномоченным им лицом) либо путем внесения наличных денежных средств в кассу адвокатского образования, либо путем перечисления соответствующих сумм на счет адвокатского образования.

Осуществление расчетов между адвокатом и доверителем в каких-либо иных формах Законом об адвокатуре не допускается»; подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА.

Нарушение выразилось в следующем.

В начале декабря 2021 г. к адвокату М. обратился Б. с просьбой оказать ему содействие в решении правового спора с ООО «В.» в связи с возникновением в приобретённом им автомобиле Вольво XC60 повторяющегося дефекта.

Между сторонами дисциплинарного производства ХХ.12.2021 путём обмена по электронной почте сканированными копиями было заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХ/01-АМ (далее – соглашение № 1). Предметом соглашения
№ 1 являлось ознакомление и изучение представленных доверителем материалов; предоставление устной консультации относительно возникшего правового спора; составление письменного требования к импортёру о возврате товара, имеющего существенный недостаток по признаку повторяемости; в случае неудовлетворения досудебной претензии – подготовка искового заявления и представление интересов доверителя в суде первой инстанции.

Вознаграждение по соглашению № 1 было согласовано сторонами в размере
ХХ 000 руб.

Оплата вознаграждения адвоката была произведена путём перевода на личный банковский счёт адвоката М., что подтверждается чеками по операциям Сбербанк-онлайн.

ХХ.12.2023 между адвокатом М. и Б. путём обмена по электронной почте сканированными копиями было заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХ/12-2023-АМ в гражданском судопроизводстве (далее –соглашение № 2).

Предметом соглашения № 2 в соответствии с п. 1.3 являлось ознакомление и изучение представленных доверителем материалов; предоставление устной консультации относительно возникшего правового спора; выработка правовой позиции; составление письменного требования к импортёру о возврате товара, имеющего существенный недостаток по признаку повторяемости; составление претензии к дилеру Вольво в г. К. о выплате компенсации за нарушение сроков устранения недостатков в товаре; в случае неудовлетворения досудебной претензии – подготовка искового заявления и представление интересов доверителя в деле в суде первой инстанции.

Из п. 2.1 соглашения № 2 следует, что за выполнение поручения, указанного в
п. 1.3 доверитель выплачивает поверенному вознаграждение в размере ХХ 000 руб., которая является невозвратной суммой с учётом занятости поверенного в трёх судоднях.

В соответствии с п. 2.3 соглашения № 2 стороны пришли к соглашению, что в случае благоприятного для Б. разрешения заявленных требований в досудебном порядке, доверитель выплачивает адвокату дополнительное вознаграждение (гонорар успеха) в размере 30% от выплаченной ему суммы разницы в цене от стоимости нового автомобиля, а в случае выплаты денежных средств ответчиком в судебном порядке – в размере 50% от выплаченных сумм в виде разницы в цене товара, неустойки, штрафа и компенсации морального вреда.

Оплата вознаграждения адвоката была произведена путём перевода на личный банковский счёт адвоката М. равными платежами по ХХ 000 руб., что подтверждается чеками по операциям Сбербанк-онлайн.

Получив от доверителя вознаграждение по двум соглашениям об оказании юридической помощи на личную банковскую карту, адвокат М. не выдал доверителю финансовый документ по проведению операции с его средствами в порядке, установленном законодательством.

         

Не нашли подтверждения доводы жалобы:

- об оказании адвокатом М. некачественной юридической помощи, введении доверителя в заблуждение относительно возможности выбора способа защиты нарушенных прав, неразъяснении адвокатом возможности заявления к продавцу спорного автомобиля требований о его замене на другой автомобиль, навязывании иного способа защиты – отказа от исполнения договора купли-продажи;

- об инициировании адвокатом М. «недобросовестного и противозаконного» способа изменения подсудности путём осуществления доверителем регистрации по месту пребывания в г. С., что могло повлечь уголовную и административную ответственность.

- о нарушении адвокатом М. требований п. 6 ст. 10 КПЭА, выразившемся в невозврате после отмены поручения доверенностей от ХХ.12.2021 № 26 АА 4561007 и
№ 26 АА 5452159.

Рассматривая дисциплинарные претензии о нарушении адвокатом М. финансовой дисциплины, выразившемся в том, что адвокат не выдал доверителю квитанции об оплате вознаграждения по соглашениям об оказании юридической помощи № ХХ/01-АМ от ХХ.12.2021 (соглашение № 1) и № ХХ/12-2023-АМ от ХХ.12.2023 (соглашение № 2), Квалифкомиссия установила, что доверитель перечислял на личную карту адвоката М. вознаграждение по соглашению № 1 в указанном выше порядке, что подтверждается чеками по операциям Сбербанк-онлайн.

Оплата вознаграждения адвоката по соглашению № 2 была произведена путём перевода на личный банковский счёт адвоката М. равными платежами по ХХ 000 руб. ХХ.12.2023, ХХ.01.2024, ХХ.02.2024 и ХХ.02.2024, что подтверждается чеками по операциям Сбербанк-онлайн.

Поступление денежных средств на его банковскую карту не оспаривается адвокатом М.

Получив вознаграждение по соглашениям на свою личную карту, у адвоката М. возникли обязательства перед доверителем по внесению денежных средств в кассу или на расчётный счёт адвокатского образования, а также по выдаче документа, подтверждающего оплату вознаграждения.

Квалифкомиссия отметила, что доказательств исполнения указанной обязанности по передаче квитанции доверителю в материалы дисциплинарного производства не представлено.

Квалифкомиссия отклонила доводы адвоката М. о том, что квитанции о получении денежных средств не выдавались ввиду перечисления доверителем денежных средств банковскими переводами на карту адвоката, поскольку вознаграждение подлежит внесению в кассу адвокатского образования либо перечислению на счёт адвокатского образования, осуществление расчётов между адвокатом и доверителем в каких-либо иных формах Законом об адвокатуре не допускается, при этом обязанность выдать платёжный документ возложена на адвоката.

Бездействие адвоката М., выразившееся в невыдаче им финансового документа, подтверждающего получение денежных средств от доверителя по соглашению, свидетельствует о нарушении адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

Предусмотренная п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений» публичная обязанность адвоката по внесению полученного вознаграждения на расчётный счёт либо в кассу адвокатского образования во взаимосвязи с обязанностью адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными действующим законодательством средствами (пп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА), применительно к вопросам формализации отношений с доверителями означает безусловную обязанность адвоката обеспечивать получение доверителем финансовых документов, подтверждающих получение адвокатом денежных средств, уплаченных в счёт вознаграждения адвоката.

Квалифкомиссия, исходя из пределов рассмотрения дисциплинарного производства, установленных п. 4 ст. 23 КПЭА, усмотрела в бездействии адвоката М. только нарушение финансовой дисциплины в связи с невыдачей доверителю документа, подтверждающего оплату вознаграждения, и не оценивала действия (бездействие) адвоката по исполнению обязанности адвоката внести денежные средстве в кассу или на расчётный счёт адвокатского образования; также Квалифкомиссия оставила без оценки получение адвокатом М. вознаграждения в большей сумме, чем сторонами определено в соглашении № 1.

При таких обстоятельствах Квалифкомиссия пришла к выводу о нарушении адвокатом М. положений подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8, а также п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений», выразившемся в том, что, получив от доверителя вознаграждение по соглашениям об оказании юридической помощи на личную банковскую карту, адвокат М. не выдал доверителю финансовый документ по проведению операции с его средствами в порядке, установленном законодательством.

В данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб отметил следующее.

Ранее дисциплинарными органами АП СПб рассматривалось дисциплинарное производство с подобными обстоятельствами^[3]. Прекращая дисциплинарное производство вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией пришёл к следующим выводам: «При передаче адвокату наличных денежных средств последний должен составить с доверителем двусторонний акт, экземпляр которого впоследствии будет являться основанием для внесения средств в кассу адвокатского образования и выдачи квитанции к приходному кассовому ордеру.

При этом следует согласиться с мнением Квалифкомиссии, что при перечислении денежных средств доверителем на личный счёт адвоката для последующего их перевода на счёт адвокатского образования составления отдельного акта и выдачи квитанции не требуется, поскольку такое перечисление денежных средств может быть подтверждено любой из сторон банковского перевода самостоятельно путём представления банковской выписки».

В рамках настоящего дисциплинарного производства Совет АП СПб выражает приверженность указанной правовой позиции.

С учётом установленных фактических обстоятельств Совет АП СПб в данной части признаёт презумпцию добросовестности адвоката М. не опровергнутой и не находит вины адвоката в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей перед доверителем. В данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката М. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

В остальной части Совет АП СПб согласился с выводами Квалифкомиссии об отсутствии в действиях (бездействии) адвоката М. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

Дисциплинарное производство прекращено.

           

(Дисциплинарное производство № 191/2024 в отношении адвоката М.)

2. Неявка адвоката в судебное заседание в знак протеста против неознакомления с материалами уголовного дела не может рассматриваться в качестве законного способа защиты лица, в отношении которого он принял поручение, а также защиты прав самого адвоката.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката П. явилось обращение судьи К. районного суда Санкт-Петербурга Б.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом П. допущено нарушение взаимосвязанных положений подп. 1 ст. 8 КПЭА; п. 5 Раздела 5 Правил Адвокатской палаты Санкт-Петербурга по исполнению Порядка назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве (утверждены решением Совета ФПА РФ от 15.03.2019): «Процесс назначения адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве состоит, в частности, из явки адвоката для участия в уголовном судопроизводстве и лишь затем следует выявление адвокатом обстоятельств, исключающих или препятствующих его участию в производстве по данному уголовному делу в качестве защитника (пункт 6 Правил)»; п. 4 Рекомендаций Совета ФПА РФ об обеспечении непрерывности защиты по назначению (утверждены решением Совета ФПА РФ от 28.11.2019): «Адвокат, принявший поручение по осуществлению защиты по назначению, обязан явиться к инициатору заявки, представить ордер и предъявить удостоверение, после чего выяснить, имеется ли у обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) защитник по назначению или соглашению».

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Так, Квалифкомиссия установила, что в производстве К. районного суда Санкт-Петербурга находится уголовное дело в отношении П-ва, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 158, ч. 2 ст. 325 УК РФ.

15.08.2024 судом в АИС «Адвокатура» была направлена заявка № 40856/24.

Заявка была распределена адвокату П., однако ХХ.09.2024 в назначенное время адвокат П. в судебное заседание не явился, ходатайств об отложении не подал, уважительных причин неявки не представил, в телефонном разговоре отказался от защиты подсудимого П-ва на том основании, что не знаком с материалами дела, ордер не представил, с материалами дела не знакомился.

Свою неявку в суд адвокат П. объяснил тем, что считает её законным и обоснованным способом защиты лиц, в отношении которых принял поручение, а также способом защиты адвокатских прав, поскольку по вине сотрудников суда он не был приглашён на ознакомление с материалами дела, несмотря на отсутствие его ордеров в материалах дел.

Совет АП СПб соглашается с выводами Квалифкомиссии, что адвокат П. в установленном порядке получил заявку из АИС «Адвокатура» на защиту П-ва в порядке
ст. 51 УПК РФ в судебном заседании ХХ.09.2024 в К. районном суде Санкт-Петербурга, то есть в этот день он заблаговременно был уведомлен о дате судебного заседания по указанному уголовному делу.

Также подтверждается, что адвокат П. заблаговременно подал в суд заявления на ознакомление его с материалами четырёх уголовных дел, в том числе и на ознакомление с материалами дела в отношении П-ва.

Квалифкомиссия правомерно исходила из того, что в соответствии с положениями ч. 4 ст. 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации адвокат вступает в уголовное дело в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера. Однако адвокат П. после получения заявки не представил в материалы уголовного дела своего ордера на защиту П-ва в порядке ст. 51 УПК РФ, в связи с чем даже при наличии его заявления об ознакомлении с материалами уголовного дела у сотрудников К. районного суда Санкт-Петербурга не имелось оснований для вызова адвоката на ознакомление.

Квалифкомиссия обоснованно сослалась на положения п. 5 Раздела 5 Правил Адвокатской палаты Санкт-Петербурга по исполнению Порядка назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве, утверждённого решением Совета ФПА РФ от 15.03.2019, содержание которых было приведено выше. Из них следует, что явка адвоката обязательна в любом случае.

            Это же следует и из содержания п. 4 Рекомендаций Совета ФПА РФ об обеспечении непрерывности защиты по назначению, утверждённого решением Совета ФПА РФ от 28.11.2019.

При таких условиях Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, что адвокат П. по своему усмотрению не представил ордер в материалы дела, то есть повёл себя недобросовестно, и именно по этой причине адвокат не вызвался судом для ознакомления с делом П-ва.

Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не может согласиться с позицией адвоката П. о том, что факт его неознакомления с материалами уголовного дела является уважительной причиной для неявки адвоката в судебное заседание ХХ.09.2024.

Как справедливо отметила Квалифкомиссия, адвокат П. имел возможность явиться в судебное заседание, предъявить суду свой ордер, заявить в судебном заседании ходатайство об ознакомлении с материалами уголовного дела и об отложении для этого судебного разбирательства, но вместо этого адвокат в суд не явился без уважительной причины.

Адвокат П. не представил в материалы дисциплинарного производства каких-либо своих ходатайств, поданных в суд, об отложении судебного разбирательства на иную дату в связи с невозможностью ознакомиться с материалами уголовного дела, либо жалоб на бездействие сотрудников суда, не вызвавших его в суд для ознакомления с материалами дела.

С учётом изложенного Совет АП СПб признал установленной вину адвоката П. в ненадлежащем исполнении им своих профессиональных обязанностей.

По результатам разбирательства адвокату П. объявлено замечание. Копия решения Совета АП СПб направлена в Комиссию по организации работы и участию адвокатов в качестве защитников и представителей в судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда Совета АП СПб для обсуждения и принятия мер в соответствии с полномочиями этой комиссии.

(Дисциплинарное производство № 181/2024 в отношении адвоката П.).

3. Совет вопреки заключению Квалифкомиссии прекратил дисциплинарное производство вследствие отсутствия в поведении адвоката, не явившегося в судебное заседание, нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Т. явилось обращение судьи … районного суда Санкт-Петербурга Ж.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Т. допущено нарушение требований подп. 1 ст. 8 КПЭА, п. 1 ст. 14 КПЭА, п. 3 ст. 10 КПЭА.

Квалифкомиссия установила, что в производстве … районного суда Санкт-Петербурга находится уголовное дело в отношении Ш., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Судом Ш. был назначен адвокат в порядке ст. 51 УПК РФ, в АИС «Адвокатура» направлена заявка № ХХХХХ/24 от ХХ.04.2024. Заявка была распределена адвокату Т., который вступил в дело на основании ордера № Н ХХХХХХХ.

Судебное заседание по рассмотрению уголовного дела ХХ.09.2024 по ходатайству защитника было отложено на 15.00 час. ХХ.09.2024, указанная дата судебного заседания была согласована с защитником.

В судебное заседание ХХ.09.2024 адвокат Т. не явился, в связи с чем заседание было отложено.

За день до назначенного … районным судом Санкт-Петербурга судебного заседания, то есть ХХ.09.2024, адвокат Т., заключил соглашение на защиту Е., в отношении которого в этот день было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 111 УК РФ. Следственные действия в отношении Е. проводились до вечера ХХ.09.2024, после чего следствием было принято решение о направлении ХХ.09.2024 в П. районный суд Санкт-Петербурга ходатайства об избрании Е. меры пресечения.

Адвокат Т. в своём объяснении указал, что, узнав о заседании П районного суда Санкт-Петербурга, он ХХ.09.2024 по телефону через секретаря судебного заседания уведомил суд о невозможности явиться на заседание в 15.00 час. ХХ.09.2024, а утром ХХ.09.2024 также подал в суд письменное ходатайство об отложении слушания дела.

Квалифкомиссия установила, что имеется копия ходатайства адвоката Т. от ХХ.09.2024 о его занятости, о невозможности участия в судебном заседании и об отложении рассмотрения дела, поданная им в … районный суд Санкт-Петербурга в этот же день. Вместе с тем Квалифкомиссия отметила, что доказательств уведомления ХХ.09.2024 секретаря судебного заседания о невозможности явки ХХ.09.2024 из-за участия в это же время в заседании П. районного суда Санкт-Петербурга адвокат Т. в материалы дисциплинарного дела не представил. Такое профессиональное поведение адвоката Т. Квалифкомиссия признала недобросовестным, поскольку подача адвокатом в … районный суд Санкт-Петербурга ходатайства об отложении судебного заседания в тот же день, когда должно было состояться ранее назначенное судебное заседание, не может расцениваться как заблаговременное извещение суда.

Совет АП СПб с такими выводами Квалифкомиссии не согласился, при этом указал следующее.

С учётом того, что о возможном совпадении времени судебных заседаний адвокату Т. стало известно лишь вечером ХХ.09.2024, уведомление суда об этих обстоятельствах утром ХХ.09.2024, по мнению Совета АП Санкт-Петербурга, вполне соответствует предписаниям п. 1 ст. 14 КПЭА, содержание которых было приведено выше. На такую оценку не влияет достоверность и доказанность сведений об общении вечером ХХ.09.2024 адвоката Т. с секретарём судебного заседания по личному телефону последней, поскольку оно происходило уже за пределами рабочего времени. При первой появившейся возможности, утром ХХ.09.2024, адвокат Т. подал в … районный суд Санкт-Петербурга письменное ходатайство об отложении судебного заседания, содержащее уведомление о невозможности явки по уважительной причине.

Далее.

Также Квалифкомиссия поставила в вину адвокату Т., что он не предоставил каких-либо доказательств того, что он пытался урегулировать со следствием вопрос о назначении иного времени для рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения подзащитному Е.

В данной части Совет АП СПб отмечает, что, вопреки выводам Квалифкомиссии, время судебного заседания по рассмотрению вопроса об избирании обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу определяется судом, следователь лишь уведомляет защитника об этом.

Далее.

Также Квалифкомиссия поставила в вину адвокату Т. следующее: несмотря на то, что ХХ.09.2024 вместо 15.00 час. судебное заседание началось в 16.00 час., но и к этому времени суду была неизвестна причина неявки адвоката Т. в судебное заседание. Это следует из приложенной к обращению … районного суда СПб копии протокола судебного заседания. Замечаний на данный протокол судебного заседания адвокат Т. не подавал, что свидетельствует о его согласии с содержанием протокола.

Совет АП СПб отмечает, что в данной части выводы Квалифкомиссии противоречат установленному ею же факту подачи адвокатом Т. утром ХХ.09.2024 в суд письменного ходатайства об отложении слушания дела. Из этого следует, что к 16.00 час. ХХ.09.2024 причины отсутствия адвоката Т. в судебном заседании должны были быть известными суду. По крайней мере, обязанность по уведомлению суда о причинах отсутствия адвокатом Т. была исполнена.

Далее.

Также Квалифкомиссия указала, что адвокат Т. не предпринял мер по извещению о своей занятости и замене в … районном суде СПб через АИС «Адвокатура».

Совет АП СПб полагает, что выводы Квалифкомиссии в данной части противоречат Рекомендации Совета ФПА РФ об обеспечении непрерывности защиты по назначению (утв. решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 28.11.2019):

 «1. Эффективная квалифицированная юридическая помощь при защите по уголовному делу подразумевает постоянное и системное оказание ее обвиняемому (подозреваемому).

6. Освобождение адвоката от участия в уголовном деле в качестве защитника по назначению допускается исключительно в случаях, предусмотренных законом (принятие соответствующим должностным лицом в соответствии с требованиями закона мотивированного процессуального решения об отводе защитника при наличии законных оснований для этого, принятие отказа обвиняемого (подозреваемого) от защитника, вступление в дело адвоката по соглашению, ранее не принимавшего участия в деле, приостановление статуса адвоката и др.) и (или) разъяснениями Комиссии Федеральной палаты адвокатов по этике и стандартам, утвержденными Советом Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, а также при наличии иных уважительных причин (например, тяжелая продолжительная болезнь, препятствующая осуществлению профессиональных обязанностей, передача дела по подследственности или подсудности в иное территориальное образование и т.п.).».

При таких условиях, вопреки мнению Квалифкомиссии, оснований для замены адвоката Т. в … районном суде СПб не имелось.

Наконец, Квалифкомиссия пришла к выводу, что адвокат Т., непосредственно накануне судебного заседания в … районном суде СПб заключив соглашение и приняв на себя защиту по другому уголовному делу по тяжкому преступлению, с учётом профессионального опыта должен был оценить степень своей занятости по новому делу, возможное своё участие в суде при решении вопроса об избрании меры пресечения Е. и риски того, что время суда по мере пресечения, исходя из процессуальных сроков, может совпасть со временем ранее назначенного заседания в … районному суде СПб; однако адвокат Т. этого не сделал и принял на себя поручение, которое препятствовало исполнению ранее принятого поручения, что не может оцениваться как добросовестное отношение адвоката к своим профессиональным обязанностям.

Вопреки данным выводам Квалифкомиссии, Совет АП СПб отмечает, что, исходя из баланса ценностей права на получение подсудимым Ш. квалифицированной юридической помощи и правом адвоката Т. на труд, возложение на адвоката подобных ограничений, основанных на сформулированных Квалифкомиссией предположениях, является чрезмерным.

Совет АП СПб считает, что поведение адвоката Т. в полной мере соответствует Разъяснениям Комиссии Федеральной палаты адвокатов по этике и стандартам № 01/18 «По вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью» (утв. решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 16.02.2018; протокол № 1), в частности, следующим:

 «В том случае, если, несмотря на предпринятые адвокатом меры, дела, которые ведет адвокат, назначены к рассмотрению в разных судах на одну дату, адвокат, отдавая приоритет своего участия по одному из них, должен учитывать следующие обстоятельства:

- отложение разбирательства дела в связи с невозможностью явки адвоката в судебное заседание может повлечь для его доверителя, в том числе подзащитного, наступление неблагоприятных последствий, нарушение разумных сроков рассмотрения дела судом, в том числе и по причине неоднократного отложения разбирательства дела в связи с неявкой адвоката в судебное заседание, а также нарушение прав иных участников процесса;

- тяжесть предъявленного подзащитному обвинения».

Совет АП СПб полагает, что в возникшей ситуации возможное наступление неблагоприятных последствий для двух доверителей позволяло адвокату Т. отдать приоритет защите обвиняемого Е. в П. районном суде Санкт-Петербурга, поскольку установленные уголовно-процессуальным законом сжатые сроки рассмотрения ходатайства следователя об избирании обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу не предполагали возможности отложения этого судебного заседания.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу, что презумпция добросовестности адвоката Т. по указанным в обращении судьи Ж. доводам не была опровергнута, а недобросовестное поведение адвоката не доказано заявителем.

Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 180/2024 в отношении адвоката Т.)

4. Учитывая умышленный и грубый характер допущенных адвокатом нарушений, обусловленный очевидным пренебрежением законными интересами доверителя, к адвокату применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвокатов И. и М. послужила совместная жалоба К. (полагающего себя доверителем адвокатов на основании двух выданных адвокатом И. на имя заявителя расписок), общества с ограниченной ответственностью «К-Ф» (в лице генерального директора К.) и общества с ограниченной ответственностью «К.» (в лице генерального директора И-ко).

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом И. допущено нарушение положений:

 (1) п.п. 1 – 3 ст. 5 КПЭА и п. 8 Правил включения в соглашение адвоката с доверителем условия о вознаграждении, зависящем от результата оказания юридической помощи (утв. решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 02.04.2020,
протокол № 12): «Не допускается включение в соглашение положения о выплате обусловленного вознаграждения авансом»;

 (2) взаимосвязанных положений п. 2 ст. 3, п. 3 ст. 4 и подп. 2 ст. 8 КПЭА.

В соответствии с этим же заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката М. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

           

Так, Квалифкомиссия установила, что между ООО «К.» в лице генерального директора И-ко и адвокатами – членами Адвокатского бюро «…» в лице управляющего партнёра И. ХХ.02.2024 был заключён договор № ХХ-ЮП-24 об оказании юридической помощи (далее – также договор). Непосредственными исполнителями поручения (п. 1.4 договора) были указаны адвокаты бюро И. и М.

Предмет договора был сформулирован в общем виде, без указания конкретных действий, подлежащих выполнению адвокатами и без описания текущей или потенциальной правовой проблемы доверителя, требующей разрешения с помощью адвокатов. В части определения точного предмета и размера вознаграждения адвокатов за исполнение поручения договор содержал отсылку к заключаемым дополнительно соглашениям (протоколам-поручениям).

В тот же день, ХХ.02.2024, сторонами соглашения был подписан протокол-поручение № 1, предметом которого являлось оказание юридической помощи указанному доверителем лицу – обществу с ограниченной ответственностью «К-Ф» (третье лицо) в представлении (защите) его интересов в арбитражном суде кассационной инстанции, а также, в случае направления дела на новой рассмотрение, – в суде первой, апелляционной и кассационной инстанции по делу А56-ХХХХХХ/2022.

Стоимость услуг (размер подлежащего уплате адвокатам вознаграждения) была определена в п. 3 протокола-поручения № 1 в размере 2,5% от величины удовлетворённых требований ООО «К-Ф» о признании недействительным обжалуемого решения налогового органа (МИ ФНС России № ХХ по СПб) № ХХ-18/23 от ХХ.03.2022.

В соответствии с условиями п. 4 протокола-поручения № 1 сумма в размере
ХХХ 000 руб. подлежала выплате в качестве аванса и в случае прекращения поручения досрочно к возврату не предполагалась (п. 4.1). Оставшаяся часть вознаграждения подлежала уплате после вынесения арбитражным судом кассационной инстанции итогового судебного акта о полном или частичном удовлетворении заявленных ООО
«К-Ф» требований, возможность дальнейшего обжалования которого утрачена
(п. 4.2).

Адвокатами бюро была подготовлена и подана кассационная жалоба на постановление 13 Арбитражного апелляционного суда по делу А56-ХХХХХХ/2022, которая была принята к производству Арбитражным судом Северо-Западного округа и назначена к слушанию на ХХ.05.2024.

За несколько дней до судебного заседания по делу, ХХ.05.2024, адвокатом И. были получены от К. на руки наличными ХХ 000 000 руб., что подтверждается распиской следующего содержания: «Я, И., получил от К. (ООО «К-Ф») сумму в размере ХХ.000.000 (… миллионов рублей в качестве гонорара по делу А56-ХХХХХХ/2022. Указанная сумма аванса подлежит возврату в случае принятия Арбитражным судом северо-Западного округа судебного акта об отказе в удовлетворении кассационной жалобы в полном объеме.»^[4]. В последующем, ХХ.05.2024, адвокатом И. были получены от К. еще Х 000 000 руб., что также подтверждено соответствующей распиской. В общей сложности накануне судебного заседания К. было передано И. ХХ 000 000 руб.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от ХХ.05.2024 по делу А56-ХХХХХХ/2022 состоявшиеся судебные акты нижестоящих судов были оставлены без изменения, кассационная жалоба ООО «К-Ф» – без удовлетворения.

ХХ.06.2024 К. направил в адрес Адвокатского бюро «…» (на электронный адрес info@... .ru и заказным письмом с уведомлением о вручении) претензию с требованием о возврате ранее переданных ХХ 000 000 руб. и с просьбой о возврате оригиналов всех доверенностей, выданных от имени ООО «К-Ф» (в том числе доверенностей № 1 от ХХ.03.2024 и № 2 от ХХ.05.2024).

Также ХХ.06.2024 об отказе от исполнения договора от ХХ.02.2024 № ХХ-ЮП-24 заявил действующий от имени ООО «К.» и от имени ООО «К-Ф» (по доверенности) И-ко, направивший соответствующее уведомление в адрес бюро (на электронный адрес
info@... .ru и заказным письмом с уведомлением о вручении). Данное уведомление содержало требование указать время и место передачи ранее выданных доверенностей и указание на прекращение полномочий указанных в таких доверенностях лиц.

В ответном письме в адрес К. и И-ко управляющий партнёр бюро адвокат И. уведомил респондентов об отсутствии у него обязательств по возврату ХХ 000 000 руб., ранее полученных в качестве обеспечения уплаты «гонорара успеха». В обоснование данного заявления адвокат сослался на то, что для ООО «К-Ф» не утрачена возможность последующего обжалования состоявшихся по делу судебных актов, а также на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации (далее – КС РФ) от 23.01.2007 № 1-П, указавшего на неправомерность договорного условия, ставящего оплату услуг представителя в зависимость от результата рассмотрения спора судом.

В последующем в адрес И-ко с электронного адреса бюро ХХ.06.2024 поступило письмо без прямого обращения к адресату, содержащее подпись: «С уважением, А. Валерия Витальевна. Адвокатское бюро «…». Данное письмо содержало высказывания, направленные на принижение образовательного уровня и умственных способностей адресата, предположения о наличии у него психических и биполярных расстройств.

Все вышеизложенные обстоятельства послужили основанием для подачи жалобы в Адвокатскую палату Санкт-Петербурга и явились предметом исследования Квалифкомиссии по настоящему дисциплинарному делу.

Со ссылкой на положения п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре, п. 1 ст. 430 ГК РФ и ст. 6.1 КПЭА Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что и ООО «К.» (лицо, заключившее соглашение), и ООО «К-Ф» (в защиту прав и законных интересов должны были действовать адвокаты бюро), являлись доверителями Адвокатского бюро «…». В свою очередь, адвокатами, непосредственно принявшими к исполнению поручение, являлись указанные в пункте 1.4 соглашения И. и М.

В то же время, как верно отметила Квалифкомиссия, при передаче денежных средств адвокату И. К. действовал в интересах ООО «К-Ф» и фактически от имени данной организации, что подтверждается и содержанием выданных адвокатом расписок. Таким образом, К., не обращавшийся к адвокату И. за оказанием правовой помощи в своих личных интересах и не заключавший с ним соответствующего соглашения, не может считаться доверителем ни адвоката И., ни адвоката М.

При таких обстоятельствах в части обжалования действий адвокатов К. Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства комиссией отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА.

Рассмотрение дисциплинарного дела осуществляется далее в пределах доводов жалобы, поданной от имени ООО «К.» и ООО «К-Ф».

1. В части доводов о навязывании адвокатами правовой помощи доверителю, рекламы в виде примеров выигранных аналогичных дел и обещании положительного для доверителя исхода дела Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу об отсутствии в дисциплинарном деле доказательств, которые с разумной степенью достоверности подтверждали бы выдвинутые против адвокатов И. и М. дисциплинарные обвинения.

Ни из представленной заявителями переписки с Б. (являвшейся, как следует из пояснений представителя И., в исследуемый Квалифкомиссией временной период сотрудником Адвокатского бюро «…»), ни из иных имеющихся в материалах дисциплинарного дела документов не следует, что заключение ООО «К.» договора с Адвокатским бюро «…» носило бы для доверителя вынужденный характер или было бы обусловлено навязыванием юридической помощи. При этом под «навязыванием» Квалифкомиссия обоснованно принимала такое положение, когда получатель юридической помощи по заключённому соглашению либо очевидно в ней не нуждался (отсутствовала явная правовая проблема, требующая немедленного разрешения), либо намеревался избрать (или уже избрал) другого юридического представителя, от заключения соглашения с которым его отговаривает другой адвокат, заинтересованный в таком соглашении.

Также не может рассматриваться в качестве недопустимой информации, распространение которой было бы прямо запрещено ст. 17 КПЭА, направление в адрес доверителя текстов судебных актов, вынесенных арбитражными судами различных инстанций с участием адвокатов. В отсутствие явных и убедительных доказательств того, что инициатива их направления исходила исключительно от И. и (или) М., а также учитывая открытый характер сведений о состоявшихся решениях арбитражных судов, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не может признать дисциплинарные обвинения в этой части достаточно обоснованными.

По тем же основаниям (отсутствие явных и убедительных доказательств) Квалифкомиссией были справедливо отклонены и обвинения в обещании адвокатами своим доверителям результата (исхода дела), безусловно положительного для последних.    Более того, факт включения в соглашение (п. 3 протокола-поручения № 1) условия о «гонораре успеха», выплачиваемом только после вступления в силу окончательного по делу судебного акта, принятого в пользу доверителя, свидетельствует скорее о принятии адвокатами на себя рисков неполучения значительной части гонорара в случае «проигрыша» дела, чем о гарантии положительного его результата. При изложенных обстоятельствах у Совета АП СПб вслед за Квалифкомиссией нет достаточных оснований признать презумпцию добросовестности адвокатов И. и М. в части вышеперечисленных дисциплинарных обвинений опровергнутой, а их вину в совершении данных проступков – доказанной заявителями.

Также обоснованно Квалифкомиссией не рассматривались по существу и не оценивались как доводы заявителей о наличии в производстве различных судов споров АБ «И…» со своими бывшими доверителями, включая ООО «К.», так и аргументы бюро о многолетней репутации и высокой квалификации адвокатов бюро ввиду явной не относимости данных обстоятельств к предмету исследования по настоящему делу.

2. В части дисциплинарных обвинений, связанных со злоупотреблениями со стороны адвокатов И. и М., выразившимися в отказе возвратить уплаченный авансом гонорар успеха в размере ХХ 000 000 руб., Квалифкомиссия отметила следующее.

Как уже неоднократно подчеркивалось в ранее данных заключениях Квалифкомиссии, в её компетенцию не входит разрешение вопросов о возврате и обоснованности размера гонорара, определённого соглашением адвоката с доверителем. В то же время обстоятельства получения или удержания у себя денежных средств, полученных от доверителя, могут стать предметом рассмотрения квалификационной комиссии, если они содержат в себе признаки нарушения профессионально-этических норм. Указанные обстоятельства имеют значение для полного и объективного рассмотрения дисциплинарного дела, поскольку профессиональная финансовая «чистоплотность» адвоката в его отношениях с доверителем, прозрачность этих отношений и предсказуемость последствий тех или иных действий сторон или событий являются существенным условием доверия, необходимость формирования и поддержания которого между адвокатом и его доверителем составляет основу профессиональной этики.

В ходе рассмотрения дисциплинарного дела Квалифкомиссией было установлено, что условиями договора (п.п. 3 и 4.2 протокола-поручения № 1) авансирование вознаграждения, поставленного в зависимость от результата рассмотрения дела судом (помимо установленной п. 4.1. суммы в ХХХ 000 руб.), не предусматривалось. При этом, как указывает сам адвокат И. в своём письме от 14.06.2024, авансирование в наличной форме части «гонорара успеха» осуществлялось «для целей обеспечения интересов поверенных», то есть адвокатов. Из изложенного следует, что зафиксированные в расписках от 20 и 23 мая 2024 г. условия передачи и возврата денежных средств ранее не были предусмотрены условиями протокола-поручения, носят самостоятельный (автономный) характер и должны рассматриваться именно в данном качестве – отдельного соглашения об авансировании «гонорара успеха». При этом Квалифкомиссия верно отметила, что указание адвокатом в расписке на «авансовый» характер передачи ему денежных средств в счёт обеспечения гонорара успеха само по себе вступало в явное противоречие с п. 8 Правил включения в соглашение адвоката с доверителем условия о вознаграждении, зависящем от результата оказания юридической помощи, утверждённых решением Совета ФПА РФ от 02.04.2020 (протокол № 12).

В свою очередь, согласно условиям передачи адвокату И. наличных денежных средств от представителя ООО «К-Ф» К. данные суммы подлежали возврату в случае принятия Арбитражным судом Северо-Западного округа судебного акта об отказе в удовлетворении кассационной жалобы в полном объёме (последнее предложение расписки от ХХ.05.2024). Поскольку в расписке указан конкретный арбитражный суд российской судебной системы, доводы адвоката И. о неисчерпании сторонами соглашения возможностей дальнейшего обжалования судебных актов в Верховном Суде РФ и об отсутствии в связи с этим обязательств по возврату «гонорара успеха» противоречат установленным Квалифкомиссией фактическим обстоятельствам, буквальному смыслу и содержанию обязательств, принятых на себя адвокатом И. по расписке от ХХ.05.2024.

Более того, будучи квалифицированным юристом, адвокат И. при составлении расписки не мог не знать правового смысла и содержания как упомянутой им же ст. 310 ГК РФ, не допускающей одностороннего отказа от принятых на себя обязательств, так и Постановления КС РФ от 23.01.2007 № 1-П, указывающего на несоответствие условий о «гонораре успеха» положениям главы 39 ГК РФ. К тому же, как пояснил в заседании Квалифкомиссии представитель И., последнему о содержании Постановления КС РФ
№ 1-П от 23.01.2007 было известно задолго до выдачи расписки ХХ.05.2024.

Из изложенного, по мнению Квалифкомиссии, следует, что включая в текст своего обязательства по расписке условие о возврате денег при неблагоприятном для доверителя исходе дела в АС СЗО, адвокат И. изначально не имел намерения такое обязательство перед доверителем исполнять, а в качестве основания для такого отказа от исполнения изначально намеревался сослаться на Постановление КС РФ № 1-П.

Совет АП СПб в данной части отмечает, что момент, когда адвокат
И. решил не исполнять своё обязательство перед доверителем о возврате денег, не имеет решающего значения для квалификации совершённого нарушения.

Даже если такое намерение возникло у адвоката И. после заключения сделки, в том числе после вынесения неблагоприятного решения АС СЗО, отказ адвоката исполнить принятое на себя обязательство по возврату полученных денежных средств неизбежно привёл к подрыву доверия к нему в глазах его доверителей; следовательно, адвокат И. злоупотребил оказанным ему доверием.

Неисполнение адвокатом данного им обещания возвратить гонорар (его часть) в российской адвокатуре традиционно считалось поведением предосудительным.

 «Присяжный поверенный, не будучи обязанным возвращать из полученного им гонорара ни одной копейки, сам пообещал доверителю возвратить определенную сумму. Совет находит, что обещание присяжного поверенного – закон для него. Так должно быть, и в этом должны быть уверены все, кому приходится обращаться к членам присяжной адвокатуры или соприкасаться с ними. Если обещание не исполнено, все объяснения излишни и бесплодны, оправдание невозможно. (Мск. 06/07-111, ч. 2; 07/08-238, ч. 3)»^[5].

Обязательные же для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, установленные Кодексом профессиональной этики адвоката, основаны, в частности, на нравственных критериях и традициях адвокатуры, в том числе и российской (присяжной) адвокатуры (преамбула и абз. 1 ст. 1 КПЭА).

Кроме этого, как верно отметила Квалифкомиссия, воспользовавшись неосведомлённостью представителя ООО «К-Ф» о существующих нормативных правилах регулирования вознаграждения, поставленного в зависимость от результата оказания правовой помощи, о сложившихся в российском национальном правоприменении подходах к определению природы «гонорара успеха» и условий его выплаты, адвокат И. явно злоупотребил доверием.

При этом Совет АП СПб соглашается с Квалифкомиссией, что иных мотивов для открытого неисполнения адвокатом И. принятых на себя перед доверителем обязательств, помимо корыстных, в ходе рассмотрения дисциплинарного дела не установлено.

В соответствии с требованиями п. 3 ст. 5 КПЭА злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката.

3. В то же время Квалифкомиссией не было выявлено обстоятельств, свидетельствующих о соучастии в каком-либо качестве в данных действиях управляющего партнёра бюро И. второго указанного в соглашении адвоката – М.

На вопрос членов Квалифкомиссии о форме и степени причастности к выдвинутым в жалобе дисциплинарным обвинениям второго адвоката, представитель ООО «К.» и ООО «К-Ф» пояснил, что причастность эта, по его мнению, выразилась в «пассивном соучастии» адвоката М. в противоправных действиях И.

При отсутствии в жалобе иных доводов и доказательств совершения адвокатом М. дисциплинарного проступка Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении него вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушений требований норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

4. Относительно дисциплинарных обвинений в невозврате адвокатами доверенностей после уведомления о расторжении соглашения в одностороннем порядке по инициативе доверителя.

Квалифкомиссия констатировала, что иных доказательств существования более чем одной выданной от имени ООО «К-Ф» доверенности, кроме ссылок на такие доверенности в исходящих от подателей жалобы письмах, материалы дисциплинарного дела не содержат. С учётом отрицания адвокатами факта существования более чем одной доверенности и не оспаривания сторонами факта её возврата доверителю ХХ.08.2024, Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что презумпция добросовестности адвокатов в данной части дисциплинарных обвинений заявителями не опровергнута.

Возражая против выводов Квалифкомиссии в данной части, заявитель И-ко, не указывает, какие, по его мнению, доказательства, подтверждающие данные обстоятельства, не были исследованы или были неправильно оценены Квалифкомиссией.

5. Относительно дисциплинарных обвинений, связанных с оскорбительным поведением адвокатов И. и М. по отношению к доверителям.

Разрешая дисциплинарное производство в данной части, Квалифкомиссия обоснованно исходила из необходимости соблюдения каждым лицом, получившим в установленном законом порядке статус адвоката, требований п. 3 ст. 4 и подп. 2 ст. 8 КПЭА, предписывающих адвокату соблюдать соответствующие общим принципам нравственности в обществе обычаи и традиции, уважать права, честь и достоинство лиц, обратившихся за оказанием юридической помощи.

При анализе и оценке содержания письма, полученного И-ко с электронного адреса info@... .ru, Квалифкомиссия пришла к выводу о наличии в его содержании высказываний, направленных на принижение образовательного уровня и умственных способностей адресата, предположения о наличии у него психических и биполярных расстройств. В частности, данные выводы обусловлены следующими фразами:

- «… Человек, который подписал договор … заслуживает славы Юрия Никулина»;

- «… Тут налицо либо безграмотность (как орфографическая, так и юридическая), либо что-то из области эндогенных психических расстройств»;

- «… Считайте хоть, что земля плоская и на трех китах (для диагноза так даже лучше)»;

- «… Надеюсь, читать вы умеете. Впредь и это будет даже забавно»;

- «… Достойны Камеди клаб пассажи… Вроде это называется биполярным расстройством»;

- «… с целью даже не повышения, а попытки реанимирования вашего уровня хоть где-то».

Ни одна из сторон не отрицает факта принадлежности данного электронного адреса, с которого И-ко поступило указанное письмо, Адвокатскому бюро «…». Адвокаты И. и М. лишь утверждают, что собственную переписку с доверителями они ведут исключительно через личные корпоративные адреса. Кем является А. В.В., от имени которой подписано письмо, какое отношение данное лицо имеет к бюро, и существует ли такое лицо в действительности, адвокаты сообщить не смогли.

В то же время, как верно отметила Квалифкомиссия, автор письма очевидно знаком с обстоятельствами дела ООО «К-Ф», его участниками, хронологией событий и действий сторон, связанных с его рассмотрением, из чего явно следует, что данное лицо является либо адвокатом, либо сотрудником бюро, имеющим доступ к сведениям, составляющим адвокатскую тайну.

При этом Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что отсутствие прямых доказательств принадлежности авторства данного письма кому-либо из адвокатов бюро и уклонение И. и М. от идентификации лица, направившего письмо от имени бюро, не может освобождать руководителя адвокатского образования (в данном случае – управляющего партнёра) от ответственности за допущенные в тексте письма неуважительные, уничижающее честь и достоинство адресата-доверителя высказывания. Иное, как верно отметила Квалифкомиссия, в силу толкования положений п. 2 ст. 3 КПЭА, означало бы невозможность привлечения к дисциплинарной ответственности кого-либо из адвокатов или сотрудников адвокатского бюро при наличии явных признаков совершения грубого дисциплинарного проступка, что само по себе вело бы к подрыву авторитета адвокатуры как саморегулируемой профессиональной корпорации.

Руководствуясь установленными обстоятельствами, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о наличии в данной части дисциплинарных обвинений признаков нарушения адвокатом И. совокупных требований п. 2 ст. 3, п. 3 ст. 4 и п. 2 ст. 8 КПЭА.

В то же время поскольку обязательства, установленные п. 2 ст. 3 КПЭА, действуют исключительно в отношении лиц, являющихся руководителями адвокатских образований, Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии о необходимости прекращения дисциплинарного производства в данной части в отношении адвоката
М. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) признаков нарушения законодательства об адвокатуре, включая КПЭА.

На основании изложенного Совет АП СПб пришёл к выводу о наличии в действиях (бездействии) адвоката И. нарушения требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, выразившемся в том, что он:

- будучи осведомлённым о содержании Постановления КС РФ от 23.01.2007 № 1-П, получил от доверителя в счёт «авансирования гонорара успеха» денежные средства, тем не менее злоупотребив доверием принял их по расписке и при наступлении оговорённых в расписке условий для возврата доверителю их не вернул, чем нарушил требования п.п. 1-3 ст. 5 КПЭА, а также п. 8 Правил включения в соглашение адвоката с доверителем условия о вознаграждении, зависящем от результата оказания юридической помощи;

- являясь управляющим партнёром АБ «…» не обеспечил соблюдение адвокатами и (или) сотрудниками бюро требований КПЭА о безусловном уважении прав, чести и достоинства лиц, обратившихся за оказанием юридической помощи и допустил направление в адрес доверителя с официального общего адреса корпоративной почты бюро письма, содержащего высказывания, направленные на принижение образовательного уровня и умственных способностей доверителя, предположения о наличии у него психических и биполярных расстройств, чем нарушил совокупные требования п. 2 ст. 3, п. 3 ст. 4 и подп. 2 ст. 8 КПЭА.

Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату И. за допущенные нарушения, Совет АП СПб признаёт их тяжкими и учитывает их умышленный и грубый характер, обусловленный очевидным пренебрежением адвокатом законными интересами доверителя, игнорированием требований Закона об адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката, а также решений, принятых органами адвокатского самоуправления в пределах их компетенции.

При этом действия (бездействие) адвоката И., связанные с принятием от доверителя денежных средств по расписке и их невозвратом при наступлении оговорённых в расписке условий, направлены к подрыву доверия к адвокату и представляют собой злоупотребление оказанным адвокату доверием, что несовместимо со статусом адвоката.

Действия, связанные с направлением в адрес доверителя письма, содержащего недопустимые для адвоката высказывания, свидетельствуют о демонстративном игнорировании адвокатом И. основополагающих требований профессиональной этики адвоката, регулирующих взаимоотношения адвоката и доверителя. Такое профессиональное поведение, связанное с использованием в общении с доверителем многочисленных оскорбительных выражений, Совет признаёт недопустимым и наносящим вред авторитету адвокатуры.

Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости подобного поведения.

Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката И. действующих дисциплинарных взысканий, но не считает это обстоятельство оказывающим существенное влияние на принятое решение.

Всё изложенное, по мнению Совета АП СПб, свидетельствует об отсутствии у адвоката И. необходимых для осуществления адвокатской деятельности профессиональных и этических качеств, что делает невозможным его дальнейшее пребывание в составе адвокатского сообщества.

При таком положении Совет АП СПб признаёт профессиональное поведение адвоката И. несовместимым с его нахождением в адвокатуре и приходит к выводу о применении к нему меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, как в наибольшей степени отвечающей требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

По этим же причинам Совет АП СПб считает невозможным применение к адвокату И. меры дисциплинарного воздействия, не связанной с прекращением статуса адвоката.

По результатам разбирательства к адвокату И. применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, установлен срок 3 (три) года, по истечении которого он может быть допущен к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката.

(Дисциплинарное производство № 101/2024 в отношении адвокатов И. и М.)

5. За неоднократные без уважительных причин неявки адвоката в судебное заседание, повлекшие за собой необходимость его отложения, адвокату объявлено предупреждение.

            Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Р. послужило обращение (представление) Н. областного суда.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Р. допущено нарушение взаимосвязанных требований:

- подп. 5 п. 1 ст. 9, п. 3 ст. 10, п. 1 ст. 14 КПЭА, а также п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с Разъяснениями комиссии ФПА РФ по этике и стандартам по вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью:

 «Имея в производстве несколько дел от доверителей, адвокат, не дожидаясь официального уведомления суда о назначении судебного заседания, обязан следить за их движением и по возможности согласовывать (заблаговременно) с судом даты судебных заседаний в целях исключения назначения их на одну дату.

При отложении судом разбирательства дела и решении вопроса о назначении судебного заседания на новую дату адвокат обязан по возможности сообщить суду о своей занятости в судебных заседаниях по иным делам, назначенным к рассмотрению.

В том случае, если, несмотря на предпринятые адвокатом меры, дела, которые ведет адвокат, назначены к рассмотрению в разных судах на одну дату, адвокат, отдавая приоритет своего участия по одному из них, должен учитывать следующие обстоятельства:

– отложение разбирательства дела в связи с невозможностью явки адвоката в судебное заседание может повлечь для его доверителя, в том числе подзащитного, наступление неблагоприятных последствий, нарушение разумных сроков рассмотрения дела судом, в том числе и по причине неоднократного отложения разбирательства дела в связи с неявкой адвоката в судебное заседание, а также нарушение прав иных участников процесса;

– тяжесть предъявленного подзащитному обвинения;

– длительность содержания обвиняемого под стражей;

– сложность административного, гражданского дела и т.п.

С момента, когда адвокату стало известно о совпадении дат рассмотрения дел, он обязан при возможности заблаговременно уведомить суд о невозможности своей явки в судебное заседание по уважительной причине, а также сообщить об этом адвокатам, участвующим в данном деле (статья 14 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Одновременно адвокат должен сообщить суду информацию о назначенных с его участием делах с целью исключения отложения судом разбирательства дела на указанные адвокатом даты».

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

Квалифкомиссия установила, что в производстве Н. областного суда находился материал о продлении срока содержания под стражей по уголовному делу в отношении С., защитником которого является адвокат Р.

Настоящий материал был назначен к рассмотрению судом на ХХ.07.2024
в 10.40 час., в связи с чем ХХ.07.2024 по телефону, номер которого был указан самим адвокатом Р. в ордере, находящемся в уголовном деле, последний был извещён о дате, времени и месте проведения судебного заседания.

Адвокат Р. по телефону пояснил, что будет принимать участие в этом заседании, однако в назначенное время в судебное заседание суда апелляционной инстанции адвокат не явился, при этом документов, подтверждающих уважительность своей неявки, не представил; на телефонные звонки в период с 10.00 час. до 17.00 час. не отвечал. Впоследствии было установлено, что адвокат Р. ХХ.07.2024 с 14.45 час. до 16.50 час. принимал участие в следственных действиях, что не препятствовало его участию в судебном заседании в этот день в 10.40 час. в Н. областном суде.

Из-за неявки адвоката Р. судебное заседание в Н. областном суде было отложено на ХХ.07.2024 09.00 час. Адвокат Р. был уведомлен об этом по электронной почте.

ХХ.07.2024 в 08.55 час. в Н. областной суд по электронной почте поступило ходатайство адвоката Р. об отложении судебного заседания в связи с его занятостью в другом процессе в Ц. районном суде г. Н. Судебное заседание вновь было отложено на ХХ.07.2024 15.00 час., о чём адвокат Р. был уведомлен помощником судьи по телефону. Однако адвокат сообщил, что не намерен участвовать в судебном заседании, поскольку наряду с ним в деле участвует адвокат по назначению А.

Между тем по информации из Ц. районного суда г. Н. адвокат Р. принимал участие в заседании указанного суда в качестве представителя потерпевшего с 09.00 час. до
10.00 час. Таким образом, адвокат мог участвовать в заседании суда апелляционной инстанции ХХ.07.2024 в 15.00 час.

ХХ.07.2024 в 14.08 час. по электронной почте от адвоката Р. поступило ходатайство об отложении заседания в связи с его болезнью. Документов, подтверждающих факт заболевания, адвокатом не представлено.

Поскольку обвиняемый не возражал против слушания дела с участием адвоката по назначению, судебное заседание было проведено с участием адвоката А.

В обоснование вынесенного заключения Квалифкомиссия со ссылкой на положения ст. 262 УПК РФ отметила, что своевременное начало назначенных судебных заседаний, соблюдение судебного процесса является требованием законодательства Российской Федерации, формой проявления уважения участников уголовного судопроизводства друг к другу и важным условием для выполнения адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

Неявка адвоката в судебное заседание без уважительных причин и (или) без заблаговременного предупреждения суда, так же как и опоздание к началу заседания подрывают авторитет адвокатуры и могут служить достаточным основанием для возбуждения в отношении адвоката дисциплинарного производства.

Квалифкомиссия сочла установленным, что ХХ.07.2024 адвокат Р., будучи извещённым судом о дате и времени судебного заседания, в судебное заседание не явился, о причине своей неявки суду не сообщил, в связи с чем рассмотрение уголовного дела было отложено на ХХ.07.2024 на 09.00 час.; адвокат Р. был уведомлен об этом по электронной почте.

ХХ.07.2024 в 08.55 час. в Н. областной суд по электронной почте поступило ходатайство адвоката Р. об отложении судебного заседания в связи с его занятостью в другом процессе в Ц. районном суде г. Н. Судебное заседание вновь было отложено на ХХ.07.2024 на 15.00 час., о чём адвокат Р. был уведомлен помощником судьи по телефону. Однако адвокат сообщил, что не намерен участвовать в судебном заседании, поскольку наряду с ним в деле участвует адвокат по назначению А.

При таких обстоятельствах в действиях адвоката Р. Квалифкомиссия усмотрела нарушение п. 5 ч. 1 ст. 9, п. 3 ст. 10, п. 1 ст. 14 КПЭА, а также п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с Разъяснениями комиссии ФПА РФ по этике и стандартам по вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью, содержание которых было приведено выше.

Совет АП СПб не согласился с выводами Квалифкомиссии относительно квалификации допущенного адвокатом Р. нарушения, поскольку Квалифкомиссия не учла следующее.

Квалифицируя бездействие адвоката Р. в соответствии с требованиями подп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА, Квалифкомиссия такое своё решение не мотивировала.

Совет АП СПб отмечает, что Квалифкомиссией было установлено, что никаких документов, подтверждающих уважительность неявки в суд адвокатом Р. представлено не было. Таким образом, факты профессиональной занятости адвоката Р., связанной с исполнением иных поручений на оказание юридической помощи в ходе дисциплинарного разбирательства не были установлены.

Иными словами, в ходе дисциплинарного разбирательства не было получено сведений, бесспорно указывающих на то, что адвокат Р. принял поручений на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем был в состоянии был выполнить.

При таком положении квалифицировать действия адвоката Р. По подп. 5 п. 1 ст. 9 КПЭА не представляется возможным, поэтому ссылку на данную норму также необходимо исключить.

Оценивая применённую Квалифкомиссией квалификацию допущенного адвокатом Р. бездействия по п. 1 ст. 14 КПЭА, Совет АП СПб отмечает, что гипотеза данной этической нормы рассчитана именно на наличие уважительных причин, по которым адвокат не может явиться в судебное заседание.

В рассматриваемом случае такие обстоятельства Квалифкомиссией установлены не были. Напротив, как было указано ранее, Квалифкомиссия установила, что уважительность неявки в суд адвокатом Р. не подтверждена.

Поэтому ссылку на данную норму необходимо исключить.

По тем же причинам необходимо исключить и ссылку на п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с разъяснением Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам № 01/18.

Квалифицируя бездействие адвоката Р. в соответствии с установленными Квалифкомиссией фактическими обстоятельствами, Совет АП СПб приходит к выводу, что неявка адвоката в суд без уважительных причин представляет собой ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональной обязанностей (подп. 1 ст. 8 КПЭА) и неуважение к суду (п. 1 ст. 12 КПЭА: «Участвуя в судопроизводстве… адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду ...»).

С учётом изложенного Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признал презумпцию добросовестности адвоката Р. в указанной части дисциплинарных претензий опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

           

Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату Р. за допущенное нарушение, Совет АП СПб учитывает, что это нарушение совершено адвокатом Р. умышленно, и признаёт его тяжким, поскольку в результате неявок адвоката суд апелляционной инстанции был вынужден дважды откладывать рассмотрение дела, что неизбежно повлекло за собой наступление негативных последствий для правосудия в виде затягивания рассмотрения дела. Кроме этого, как справедливо отмечает автор обращения, неявка адвоката в судебное заседание без уважительной причины подрывает авторитет адвокатуры.

Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости подобного поведения.

Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката Р. действующих дисциплинарных взысканий, но не считает это обстоятельство оказывающим существенное влияние на принятое решение.

По результатам разбирательства адвокату Р. объявлено замечание

(Дисциплинарное производство № 153/2024 в отношении адвоката Р.)

6. При наличии в жалобе заявителя прямого или косвенного указания на наличие в поведении адвоката признаков уголовно наказуемого деяния квалификационной комиссии необходимо установить наличие или отсутствие в действиях (бездействии) адвоката исключительно признаков дисциплинарного проступка, воздержавшись при этом от высказывания суждений о наличии в поведении адвоката признаков состава преступления.

            Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Р. послужила жалоба А.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Р. допущено нарушение взаимосвязанных положений: подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1
ст. 8 КПЭА, п.п. 1 и 2, подп. 3 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре, а также подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»: «Обязанность по оформлению договорных отношений с доверителем в строгом соответствии с Законом об адвокатуре возложена на адвоката и неисполнение (ненадлежащее исполнение) этой обязанности является основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

В соглашении недопустимы формулировки, допускающие неоднозначное толкование его условий, так как это создает предпосылки для возникновения недопонимания между адвокатом и доверителем и может привести к подрыву доверия, что противоречит нормам профессиональной этики адвоката.

Условия и размер выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь определяются по соглашению сторон и могут учитывать объем и сложность работы, продолжительность времени, необходимого для ее выполнения, опыт и квалификацию адвоката, сроки, степень срочности выполнения работы и иные обстоятельства. Во избежание сложностей в определении размера отработанного вознаграждения (например, при расторжении договора) в соглашении может быть определен не только общий размер вознаграждения по поручению, но и размеры вознаграждения, либо критерии его определения за отдельные этапы исполнения поручения».

Нарушение выразилось в следующем.

ХХ.09.2022 между адвокатом Р. и А. в г. Н. был заключён договор.

Согласно п. 1.1. договора А. поименована в договоре как «Плательщик», доверителем указан Ч.

В соответствии с п. 2 договора адвокат принял к исполнению поручение об обжаловании постановления Н. районного суда г. М. об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от ХХ.09.2022.

Вознаграждение за исполнение поручения определено сторонами в п. 3 договора в размере ХХХ 000 руб. (аванс).

Из содержания договора следует, что адвокат Р. принял на себя обязательства по оказанию квалифицированной юридической помощи Ч. Однако согласованный адвокатом с доверителем А. размер вознаграждения адвоката за оказание юридической помощи в договоре отсутствует, договор определяет только авансирование работы адвоката в размере ХХХ 000 руб.; приложений о согласовании стоимости услуг не имеется. Это создало предпосылки для возникновения непонимания между адвокатом и доверителем, привело к подрыву доверия, разногласиям и предъявлению претензий, которых при чётком изложении адвокатом существенных условий поручения можно было бы избежать.

Пояснений относительно данных доводов жалобы Р. не дал.

Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

Квалифкомиссия установила в действиях (бездействии) адвоката Р. указанного выше дисциплинарного нарушения.

Кроме этого, ряд доводов жалобы не нашли своего подтверждения.

1. О ненадлежащем оказании юридической помощи Ч., выразившемся, в частности, в том, что адвокат Р. ограничился участием в судебных заседаниях, составлением жалобы и выполнением требований ст. 217 УПК, «других посещений и работы со следственно-арестованным со стороны адвоката не было».

В данной части дисциплинарных претензий Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что А., не являющаяся непосредственным получателем юридической помощи, не наделена правом выдвигать дисциплинарные обвинения о некачественном оказании адвокатом Р. юридической помощи Ч.

2. О непредставлении адвокатом Р. отчёта о проделанной работе.

Квалифкомиссия справедливо отметила, что заявителем не представлены объективные доказательства направления адвокату требования о представлении последним отчёта о проделанной работе, что в силу положений КПЭА порождает соответствующую обязанность адвоката.

3. О незаконном удержании адвокатом денежных средств в размере ХХХ 000 руб.

В жалобе указывается, что ХХ.09.2022 адвокатом Р. получены денежные средства в размере ХХ 000 руб. для уплаты потерпевшему компенсации морального вреда и ХХ.10.2022 – ХХХ 000 руб. для оплаты залога по уголовному делу в случае его назначения, что подтверждается расписками адвоката.

Дополнительно податель жалобы отмечает, что, находясь на свободе, Ч. обратился к адвокату Р. с просьбой вернуть ХХХ 000 руб., полученных им для внесения залога по делу, так как он был освобождён без внесения залога.

Адвокат Р. на указанную просьбу ответил отказом.

ХХ.12.2023 при оглашении приговора Д. районного суда г. М. стало известно, что полученные адвокатом Р. ХХ 000 руб. для передачи потерпевшему в счёт возмещения ущерба, не были выплачены потерпевшему, подтверждающих документов адвокатом не представлено.

При рассмотрении дисциплинарных претензий в данной части Квалифкомиссия сослалась на Разъяснение Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам от 28.01.2016 № 02/16 «По вопросам применения п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики адвоката» (утв. решением Совета ФПА РФ от 28.01.2016):

 «Квалификационная комиссия и совет адвокатской палаты субъекта РФ не вправе делать выводы о наличии в поведении адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния или административного правонарушения» (п. 1);

 «… компетенция квалификационной комиссии и совета адвокатской палаты субъекта РФ включает установление в действиях (бездействии) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применение к адвокату мер дисциплинарной ответственности» (подп. 1.1);

 «… вопрос о наличии в действиях (бездействии) адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния может быть решен только в порядке уголовного судопроизводства, определенном УПК РФ.

В связи с чем, независимо от того, совершены ли вменяемые адвокату действия при осуществлении адвокатской деятельности или вне ее осуществления, вопрос о наличии в действиях адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния, оценка таких действий (бездействия) может быть произведена лишь органами, осуществляющими уголовное преследование, в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством» (подп. 1.2).

При таких условиях Квалифкомиссия пришла к выводу, что доводы о незаконном удержании денежных средств адвокатом не могут быть признаны в качестве обстоятельств, влекущих дисциплинарную ответственность.

Совет АП СПб полагает, что такие выводы Квалифкомиссии являются ошибочными, поскольку они основаны на неправильном толковании упомянутого выше Разъяснения КЭС ФПА РФ.

Действительно, в соответствии с п. 1 Разъяснения КЭС ФПА РФ от 28.01.2016 квалификационная комиссия и совет адвокатской палаты субъекта РФ не вправе делать выводы о наличии в поведении адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния или административного правонарушения.

Однако этого от Квалифкомиссии и не требовалось.

В соответствии с подпунктом 1.1 данного Разъяснения было необходимо установить наличие или отсутствие в действиях (бездействии) адвоката Р. исключительно признаков дисциплинарного проступка, воздержавшись при этом от высказывания суждений о наличии в поведении адвоката признаков состава преступления.

В пользу такой точки зрения свидетельствует последний абзац подп. 1.2 указанного Разъяснения: «Из изложенного следует, что органы адвокатской палаты не вправе отказывать в возбуждении и осуществлении дисциплинарного производства в связи с наличием в жалобе заявителя прямого или косвенного указания на наличие в поведении адвоката признаков уголовно наказуемого деяния».

Таким образом, доводы жалобы А. в данной части остались по существу не рассмотренными Квалифкомиссией.

При таком положении Совет АП СПб лишён возможности принять по дисциплинарному производству законное решение.

Совет АП СПб пришёл к выводу о необходимости направления дисциплинарного производства в отношении адвоката Р. в Квалифкомиссию для нового разбирательства, в ходе которого Квалифкомиссии надлежит обсудить замечания, изложенные в настоящем решении, полно, всесторонне и достоверно установить фактические обстоятельства дела, дать им надлежащую юридическую оценку, а также мотивировать свои выводы относительно каждого дисциплинарного обвинения, выдвинутого против адвоката заявителем.

(Дисциплинарное производство № 169/2024 в отношении адвоката Р.)

7. Жалоба на адвоката может быть подписана и подана в адвокатскую палату только при условии содержания в документе, уполномочивающем лицо на представление интересов заявителя, специальных полномочий на такие действия.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Ф. послужила жалоба Б., подписанная его представителем по доверенности Д.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Ф. необходимо прекратить вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 6 п. 9 ст. 23 КПЭА.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью соглашается с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Из материалов дисциплинарного производства следует, что доверителями адвоката Ф. являются и Б. (непосредственный получатель юридической помощи), и Д. (лицо, заключившее соглашение).

Между тем, правом распоряжения сведениями, составляющими адвокатскую тайну, и полным безусловным доступом к информации, полученной в ходе оказания юридической помощи, обладает только лицо, которому оказывается юридическая помощь. В данном случае юридическая помощь оказывалась Б.

Жалоба Б. подписана и подана в АП СПб представителем Б. – Д.

В подтверждение полномочий Д. на подписание и подачу от имени Б. жалобы в АП СПб к жалобе приложена доверенность от ХХ.04.2023 на бланке ХХ АД ХХХХ013, удостоверенная Л., временно исполняющим обязанности нотариуса города М. М-на.

Письмом от ХХ.12.2023 президент АП СПб предложил заявителю Б. и его представителю Д. привести жалобу в соответствие с требованиями КПЭА, представив необходимые доказательства. В письме отражено, что к поданной Д. жалобе доверенность в подтверждение полномочий представителя на подписание и подачу жалобы в АП СПб от имени Б. не приложена.

В ответ на указанное письмо поступило обращение Б., подписанное представителем Д. В подтверждение полномочий на подписание и подачу жалобы к обращению приложена доверенность от ХХ.12.2023 на бланке ХХ АД ХХХХ988, удостоверенная нотариусом города М. М-ным.

Как следует из материалов дисциплинарного производства:

- нотариально удостоверенной доверенностью от ХХ.04.2023 Б. уполномочивает Д. быть представителем во всех компетентных учреждениях и организациях М. области по всем вопросам, связанным с оформлением в собственность на имя Б. объектов недвижимости, для чего Б. предоставляет ей право заключать и подписывать за цену и на условиях по своему усмотрению необходимые договоры, быть представителем в органах, осуществляющих государственную регистрацию прав на недвижимое имущество. Вести строительство, ремонт и ввести в эксплуатацию объекты недвижимости, управлять объектами недвижимости, представлять интересы в судебных, административных и правоохранительных органах, органах дознания, прокуратуре и т.д.;

- нотариально удостоверенной доверенностью от ХХ.12.2023 Б., являющийся главой крестьянского (фермерского) хозяйства, уполномочивает Д. представлять интересы во всех компетентных органах и организациях РФ, в любых кредитных учреждениях (банках) РФ, перед любыми физическими и юридическими лицами любой формы собственности по всем вопросам, касающимся Б. как индивидуального предпринимателя и возникающих в ходе его предпринимательской деятельности.

В силу п. 1 ст. 182 ГК РФ полномочия представителя могут быть основаны на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного или муниципального органа, а также явствовать из обстановки, в которой действует представитель.

Порядок предоставления полномочий и их осуществления установлен главой 10 ГК РФ. Доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами (п. 1 ст. 185 ГК РФ, п. 125 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Содержание доверенности должно быть максимально точно определено во избежание трудностей при его толковании на практике. При оценке содержания доверенности в силу ст. 156 ГК РФ подлежат применению правила ст. 431 ГК РФ о толковании договора (на применимость к доверенностям правил о договорах, если иное не вытекает из положений закона или одностороннего характера сделки, прямо указывается в Обзоре судебной практики ВС РФ № 3, утвержденном Президиумом ВС РФ 25.11.2015). Соответственно, в силу ст. 431 ГК РФ, при толковании доверенности приоритет отдается буквальному толкованию, основанному на общепринятом смысле соответствующих слов и выражений, но при возникновении неясности (или противоречий) суд может использовать иные методы толкования, указанные в ст. 431 ГК РФ.

Как указано в ответе на вопрос 14 Обзора судебной практики ВС РФ № 3, в силу применения к доверенности правил ст. 431 ГК РФ о толковании договора, при неясности буквального смысла доверенности значение спорного фрагмента устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом сделки в целом. Если и этот приём не срабатывает, суд в силу тех же правил ст. 431 ГК РФ вправе определить смысл неясного положения доверенности, приняв во внимание внешние обстоятельства (переписку сторон, обычаи оборота и т.п.).

Граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей (п. 1 ст. 48 ГПК РФ, ст. 59 АПК РФ). Представителями могут быть дееспособные лица, имеющие надлежащим образом оформленные полномочия на представление интересов, выраженные в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с законом. Представитель вправе совершать от имени представляемого все процессуальные действия, которые специально оговорены в доверенности, выданной представляемым лицом.

На основании п. 1 ст. 187 ГК РФ лицо, которому выдана доверенность, должно лично совершать те действия, на которые оно уполномочено. Оно может передоверить их совершение другому лицу, если уполномочено на это доверенностью, а также если вынуждено к этому силою обстоятельств для охраны интересов выдавшего доверенность лица и доверенность не запрещает передоверие.

Таким образом, федеральным законодателем обеспечено достаточное правовое регулирование полномочий участников гражданских правоотношений. Кроме того, наделение представителей какими-либо дополнительными полномочиями повлечет их злоупотребление своими правами по отношению к адвокатам и, соответственно, нарушение прав последних.

Жалоба от имени Б. подписана и подана ХХ.11.2023 в АП СПб Д., действующей по доверенности, выданной ей ХХ.04.2023 Б., обращение от имени Б. подписано и подано ХХ.12.2023 в АП СПб Д., действующей по доверенности, выданной ей ХХ.12.2023 Б.

В нотариально удостоверенных доверенностях от ХХ.04.2023 и от ХХ.12.2023 Б. уполномочивал Д. быть его представителем по вопросам, связанным с оформлением в собственность на имя Б. объектов недвижимости и по всем вопросам, касающимся Б. как индивидуального предпринимателя и возникающих в ходе его предпринимательской деятельности.

В доверенностях отсутствуют сведения об уполномочивании представителя на представление интересов Б. в АП СПб, отсутствуют специальные полномочия на подписание и подачу жалобы от имени Б. в адвокатскую палату.

Органы адвокатского самоуправления АП СПб в своей практике придерживаются следующей позиции в отношении полномочий представителя подателя жалобы на адвоката.

Надлежащие субъекты жалоб на адвоката (представлений, обращений), перечислены в п. 1 ст. 20 КПЭА. В частности, таковыми являются доверитель адвоката или его законный представитель. Лишь жалоба (представление, обращение), поданная в адвокатскую палату надлежащим заявителем (при соблюдении иных, предусмотренных ст. 20 КПЭА условий) может являться поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката.

Отношения, складывающиеся между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную правовую помощь, носят доверительный (фидуциарный) характер, и совершение адвокатом юридически значимых действий в интересах своего доверителя основано на особых, лично-доверительных отношениях.

Доверительность отношений между адвокатом и лицом, которому он оказывает квалифицированную юридическую помощь, обусловлена тем, что в процессе оказания юридической помощи адвокат получает доступ к сведениям и документам о личной жизни доверителя.

Доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны. Профессиональная тайна адвоката (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя, предоставленный последнему Конституцией Российской Федерации (п. 1 ст. 6 КПЭА).

Между тем правом распоряжения сведениями, составляющими адвокатскую тайну, и полным безусловным доступом к информации, полученной в ходе оказания юридической помощи, обладает только лицо, которому оказывается юридическая помощь. В данном случае юридическая помощь оказывалась Б.

Исходя из взаимосвязанных требований ст. 8 Закона об адвокатуре, ст. 6, подп. 1
ст. 8 КПЭА, в целях сохранения адвокатской тайны до получения согласия доверителя, которому непосредственно оказывается юридическая помощь, в том числе и лицу, заключившему с ним соглашение об оказании юридической помощи, не допускается разглашения сведений, полученных в ходе оказания юридической помощи.

При конкуренции позиции доверителя, заключившего соглашение об оказании юридической помощи и доверителя, которому оказывается юридическая помощь по этому соглашению, приоритет отдаётся последнему.

При таких условиях жалоба на адвоката может быть подписана и подана в адвокатскую палату только при условии содержания в документе, уполномочивающем лицо на представление интересов заявителя, специальных полномочий на такие действия.

Из представленных в материалы дисциплинарного производства доверенностей невозможно сделать вывод о том, что именно Б. выражает согласие на подачу и подписание жалобы на адвоката его представителем.

Таким образом, в отсутствие оформленных в соответствии с требованиями закона доверенностей от имени Б. на представление его интересов Д., данное лицо не может рассматриваться как его представитель, действующий на основании надлежаще оформленной доверенности, в связи с чем у Д. не имелось полномочий на подписание и подачу в АП СПб жалобы от имени Б.

Отсутствие надлежащим образом оформленной доверенности, наделяющей представителя правом на подписание и подачу в АП СПб жалобы на адвоката, не позволяет считать такое обращение соответствующим волеизъявлению лица, обратившегося за защитой своих прав, свобод и законных интересов, и, следовательно, исключает возможность возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката.

Указанные положения направлены на исключение принятия дисциплинарными органами АП СПб к рассмотрению жалоб (обращений), поданных ненадлежащим образом, притом что доверители, как Б., так и Д., если ими будет устранено допущенное нарушение, имеют возможность повторно обратиться в АП СПб с жалобой на адвоката, что не может рассматриваться как нарушающее права доверителей.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб признал необходимым дисциплинарное производство в отношении адвоката Ф. прекратить по основанию, предусмотренному
подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА (вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом или комиссией отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства).

(Дисциплинарное производство № 396/2023 в отношении адвоката Ф.)

---

 [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса.

 [2] Опубликовано на официальном сайте АП СПб//URL:https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

 [3] Дисциплинарное производство № 67/2023 в отношении адвоката А.

 [4] Орфография и пунктуация оригинала.

 [5] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003. Тезис 923.