Обзор дисциплинарных производств рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на заседании 10.04.2025

Обзор дисциплинарных производств,

рассмотренных Советом Адвокатской палаты 

Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 10.04.2025^[1]

1. В результате дисциплинарного разбирательства по совокупности установленных нарушений адвокату объявлено предупреждение.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Л. послужила жалоба её доверителя Г.

В соответствии с заключением Квалификационной комиссии АП СПб (далее – Квалифкомиссия) адвокатом Л. допущено нарушение:

 (1) положений п. 6 ст. 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре),
подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований», утверждённым Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021; далее – решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи»), подп. 1
ст. 8 КПЭА.

Нарушение выразилось в следующем.

В производстве СУ УМВД России по … району г. Санкт-Петербурга находилось уголовное дело № ХХХХХХХХХХХХХ в отношении Г., которая обвинялась в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 172 УК РФ.

Для защиты своих прав ХХ.ХХ.20ХХ Г. обратилась за помощью к адвокату Л., которую Г. рекомендовал её гражданский муж. Вечером этого дня Г. и её муж встретились с адвокатом Л., и Г. рассказала о своей ситуации. Адвокат Л. проконсультировала Г. по интересующим её вопросам и согласилась в дальнейшем оказать юридическую помощь Г. При этом соглашение между сторонами подписано не было, его оформление было отложено на другое время. За данную консультацию Г. перевела адвокату Л. ХХ 000 руб. на счёт её банковской карты. Данные денежные средства, выплаченные адвокату доверителем в качестве вознаграждения, адвокатом Л. в кассу соответствующего адвокатского образования внесены не были, на расчётный счёт адвокатского образования не перечислены.

 (2) положений п. 2.1 Порядка изготовления, хранения и выдачи ордеров адвокатам, утвержденного 04.12.2017 решением Совета ФПА РФ (протокол № 8).

Нарушение выразилось в следующем.

ХХ.ХХ.20ХХ адвокат Л., предоставив следователю ордер № ХХХХХХ на защиту прав Г. в СУ УМВД России по … району СПб от ХХ.ХХ.20ХХ, участвовала в допросе
обвиняемой Г. Однако к этому времени соглашение об оказании юридической помощи заключено не было.

Фактически соглашение № ХХ\30 на защиту Г. на предварительном следствии по уголовному делу в СУ УМВД России по … району СПб было заключено адвокатом Л. и Г. только ХХ.ХХ.20ХХ.

 (3) требований п. 2 ст. 6 КПЭА, п. 3 ст. 6 КПЭА.

Нарушение выразилось в следующем.

Адвокат Л. в феврале 20ХХ г. позвонила гражданскому мужу Г. с целью уведомить его о расторжении соглашения по инициативе Г. Доказательств того, что доверитель Г. дала своё письменное согласие адвокату Л. на прекращение адвокатской тайны и разрешила сообщить сведения, ставшие ей известными при осуществлении защиты Г., адвокатом Л. не представлено.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав заявителя, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

1. Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом Л. финансовой дисциплины.

Квалифкомиссия установила, что за упомянутую выше консультацию Г. перевела адвокату Л. ХХ 000 руб. на счёт банковской карты, что не оспаривается адвокатом и подтверждается копией банковского чека.

Каких-либо подтверждений того, что эти деньги адвокат Л. внесла в кассу адвокатского образования или перечислила на его расчётный счёт как оплату разовой консультации без заключения соглашения, в материалах дисциплинарного производства не имеется.

По смыслу положения п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре и разъяснений, содержащихся в решении Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» (содержание которых было приведено выше), осуществление расчётов между доверителем и адвокатом в каких-либо иных формах без отражения соответствующей операции в бухгалтерском учёте адвокатского образования не допускается, даже если имела место устная консультация без заключения соглашения. В этом случае в документе об оприходовании денежных средств в адвокатском образовании может быть указан такой вид юридической помощи, как «устная юридическая консультация».

Таким образом, в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией усматривает в действиях адвоката Л. нарушение норм законодательства об адвокатуре: п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, а также подп. 4 п. 1
ст. 7 во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи».

2. Относительно доводов жалобы о присутствии адвоката Л. при предъявлении обвинения без заключения соглашения.

Квалифкомиссия, исходя из объяснений адвоката Л., установила, что она выписала ордер № ХХХХХХХ на защиту прав Г. в СУ УМВД России по … району СПб, указав в ордере дату ХХ.ХХ.20ХХ, однако не указала реквизиты соглашения (регистрационный номер, дата); между тем соглашение в этот день между сторонами не было заключено.

Фактически соглашение № ХХ\30 на защиту Г. на предварительном следствии по уголовному делу в СУ УМВД России по … району СПб было заключено адвокатом Л. и Г. только ХХ.ХХ.20ХХ.

  ХХ.ХХ.20ХХ Г. со счёта ИП Г. перевела на счёт Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Ф.» ХХ 000 руб. в качестве оплаты указанного соглашения, что подтверждается копией платёжного поручения банка.

  Как следует из документов, представленных в Квалифкомиссию, адвокат Л. участвовала как в допросе Г. ХХ.ХХ.20ХХ, так и в дополнительном допросе обвиняемой Г.; однако к этому времени соглашение об оказании юридической помощи заключено не было. При этом адвокат Л. ХХ.ХХ.20ХХ приобщила к материалам уголовного дела ордер
№ ХХХХХХ с датой ХХ.ХХ.20ХХ, не указав в качестве основания выдачи ордера реквизиты соглашения.

  В соответствии со ст. 1 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятого 20.04.2017 года VIII Всероссийским съездом адвокатов, основанием для осуществления защиты является соглашение об оказании юридической помощи либо постановление о назначении защитника, вынесенное дознавателем, следователем или судом, при условии соблюдения порядка оказания юридической помощи по назначению, установленного в соответствии с законодательством.

В соответствии с ч. 4 ст. 49 УПК РФ адвокат вступает в уголовное дело в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера.

В соответствии с положениями п. 2.1 Порядка изготовления, хранения и выдачи ордеров адвокатам, утвержденного 04.12.2017 решением Совета ФПА РФ (протокол № 8), основаниями для выдачи ордера адвокату являются: соглашение адвоката с доверителем или поручение в порядке назначения на оказание юридической помощи, подлежащие регистрации в документации адвокатского образования. Строки: «поручается» и «Основание выдачи ордера» заполняются только после заключения адвокатом соглашения с доверителем или получения поручения в порядке назначения на оказание юридической помощи.

Квалифкомиссией установлен факт участия адвоката Л. при проведении следственных действий ХХ.ХХ.20ХХ без заключения соглашения, но с предоставлением ордера № ХХХХХХХ от ХХ.ХХ.20ХХ. То есть, адвокат Л. использовала ордер, выписанный до заключения соглашения ХХ.ХХ.20ХХ.

При этом доводы адвоката Л. о том, что она не участвовала в следственных действиях ХХ.ХХ.20ХХ, опровергаются представленной заявителем Г. копией протокола допроса, в котором в качестве участвующего лица указана адвокат Л. и имеются её подписи.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает установленным факт участия адвоката Л. ХХ.ХХ.20ХХ в допросе Г. в качестве её защитника без заключения соглашения на оказании юридической помощи.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что в данной части дисциплинарные претензии заявителя Г. являются обоснованными, адвокат Л. допустила нарушение требований п. 2.1 Порядка изготовления, хранения и выдачи ордеров адвокатам.

Вместе с тем, Совет АП СПб считает необходимым уточнить применённую Квалифкомиссией квалификацию допущенного адвокатом Л. нарушения.

Поскольку Квалифкомиссией было установлено, что нашли своё подтверждение доводы жалобы об оказании адвокатом Л. юридической помощи доверителю Г. без заключения соглашения, Совет АП СПб дополнительно квалифицирует такое поведение адвоката как нарушение положений п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре:

«1. Адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем.

2. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу».

Доводы адвоката Л., что до ХХ.ХХ.20ХХ она не использовала ордер с датой ХХ.ХХ.20ХХ, а ХХ.ХХ.20ХХ не обратила внимания на неверную дату и не выписала нового ордера, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не считает убедительными, поскольку они опровергаются копий протокола допроса Г. в качестве обвиняемой от ХХ.ХХ.20ХХ, из которого следует, что адвокат Л. участвовала в допросе в качестве защитника, подписала протокол без заключения на дату ХХ.ХХ.20ХХ соглашения на оказание юридической помощи Г.

3. Относительно доводов жалобы о получении адвокатом Л. от Г. денежных средств в сумме ХХ 000 руб., из которых ХХ 000 руб. были переданы наличными, а ХХ 000 руб. переведены на личный счёт адвоката Л. ХХ.ХХ.20ХХ.

В данной части дисциплинарных претензий Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что в материалах дисциплинарного производства не содержится каких-либо доказательств передачи Г. адвокату Л. наличных денежных средств в размере ХХ 000 руб., а в жалобе не содержится сведений о том, когда именно и где были переданы адвокату эти деньги, чем это подтверждается. В представленной Г. копии чека о переводе ХХ 000 руб. на личный счёт адвокату Л. отсутствует дата перевода денег, указанная в жалобе – ХХ.ХХ.20ХХ. Кроме того, из справки …-Банка, приложенной адвокатом Л. к её объяснениям, следует, что в период с ХХ.ХХ.20ХХ по ХХ.ХХ.20ХХ на счёт Л. денежных средств не поступало.

Кроме того, Квалифкомиссия справедливо отметила, что споры о стоимости оказанной адвокатом доверителю юридической помощи не подведомственны дисциплинарным органам адвокатской палаты субъекта РФ. При изложенных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией полагает, что в данной части презумпция добросовестности адвоката Л. не опровергнута, адвокатом не нарушены нормы законодательства об адвокатуре. В случае наличия у Г. материальных претензий адвокату Л. она не лишена права обратиться с исковым заявлением в суд в порядке гражданского судопроизводства.

При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката Л. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

4. Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом Л. положений ст. 9 КПЭА, в соответствии с которыми адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя и действовать вопреки его воле, что выразилось в том, что адвокат Л. «склоняла» обвиняемую Г. к даче признательных показаний.

В данной части дисциплинарных претензий Квалифкомиссия верно учла, что каких-либо доказательств расхождения позиции адвоката и подзащитной в материалах дисциплинарного производства не содержится. Более того, ещё при допросе Г. ХХ.ХХ.20ХХ с участием как Л., так и другого адвоката, она давала признательные показания, что подтверждается копией протокола допроса; при допросе ХХ.ХХ.20ХХ обвиняемая Г. имела право, но не заявляла каких-либо ходатайств, не высказывала своих замечаний относительно содержания протокола допроса.

Адвокат Л. не согласилась с этими доводами, пояснила, что Г. давала признательные показания и с другим адвокатом. От дачи показаний не отказывалась, никаких самостоятельных заявлений или замечаний при допросе не делала, хоть такая возможность и имелась. Никаких жалоб на самочувствие при следственных действиях Г. не высказывала, про употребление ею седативных препаратов ни адвокату, ни следователю не сообщала, перенести допрос не предлагала, вела себя взволнованно, но это можно было объяснить самим фактом участия в допросе.

Квалифкомиссия верно обратила внимание, что доводы жалобы о плохом самочувствии Г. при производстве процессуальных действий в связи с приёмом ею седативных препаратов материалами дисциплинарного производства не подтверждаются, сведений об этом из медицинских учреждений не имеется. В связи с этим презумпция добросовестности адвоката в этой части не опровергнута, и Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не находит в действиях адвоката Л. нарушений законодательства об адвокатуре.

При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката Л. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

5. Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом Л. положений подп. 1 ст. 8 КПЭА, что выразилось в том, что адвокат Л. не подала тех ходатайств, о которых просила подзащитная; не подала жалобу на решение об аресте имущества, и Г. обращалась за помощью к другому адвокату.

Квалифкомиссия обоснованно исходила из презумпции добросовестности адвоката, в соответствии с которой адвокат по своему статусу является независимым профессиональным советником по правовым вопросам и самостоятельно избирает тактику защиты, в том числе самостоятельно выбирает, когда, в каком порядке и какие процессуальные действия совершать. Сведений, подтверждающих доводы жалобы в этой части, в материалах дисциплинарного производства не имеется. Кроме того, в случае, когда работа адвоката не удовлетворяет доверителя, он имеет право и возможность расторгнуть соглашение, но Г. с ХХ.ХХ.20ХХ до февраля 20ХХ г. не отказывалась от помощи адвоката Л. и до ХХ.ХХ.20ХХ жалоб на адвоката Л. не подавала.

В связи с изложенным Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что презумпция добросовестности адвоката Л. в этой части дисциплинарных претензий не опровергнута, и не находит в действиях адвоката Л. нарушений законодательства об адвокатуре.

При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката Л. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

Вместе с этим Совет АП СПб не принимает во внимание выводы Квалифкомиссии, что жалоба подана Г. с целью использовать в дальнейшем решение по ней для обжалования приговора суда, как не имеющие правового значения.

6. Относительно доводов жалобы о разглашении адвокатом Л. адвокатской тайны, что выразилось в следующем. ХХ.ХХ.20ХХ после того, как Г. и адвокат Л. не договорились относительно позиции и показаний Г. на предстоящем допросе, адвокат Л. позвонила общему знакомому, который рекомендовал её для защиты Г., и «пожаловалась» на последнюю. Также адвокат Л. обсуждала с ним обстоятельства уголовного дела, при этом некоторые обстоятельства «не являлись правдой».

В данной части дисциплинарных претензий Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что материалы дисциплинарного производства не содержат достоверных сведений, кому именно звонила Л., что именно они обсуждали. Адвокат Л. пояснила, что «знакомый» является гражданским мужем Г. Он присутствовал с согласия Г. при первой и некоторых последующих встречах Г. с адвокатом, был в курсе существа обвинения и знал, о чём адвокат консультировал подзащитную. Для адвоката было очевидно, что Г. не возражает и согласна на то, что её гражданский муж знает информацию, которая могла бы составлять адвокатскую тайну.

Адвокат Л. не отрицает того, что в феврале 20ХХ г. она действительно позвонила гражданскому мужу Г. с целью уведомить его о расторжении соглашения по инициативе Г. Никаких «неправдивых» сведений она не сообщала, адвокатской тайны не раскрывала.

Квалифкомиссия верно отметила, что доказательств того, что доверитель Г. дала своё письменное согласие адвокату Л. на прекращение адвокатской тайны и разрешила сообщить сведения, ставшие ей известными при осуществлении защиты Г., адвокатом Л. не представлено.

В связи с этим Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает в данной части дисциплинарных претензий презумпцию добросовестности адвоката Л. опровергнутой и находит в её действиях нарушение норм адвокатского законодательства.

Приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

В силу запрета, установленного п. 4 ст. 24 КПЭА, Совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства.

С учётом изложенного Совет АП СПб признаёт установленной вину адвоката Л. в ненадлежащем исполнении ею своих профессиональных обязанностей в указанной выше части дисциплинарных претензий (п.п. 1, 2 и 6).

Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату Л. за допущенные нарушения, Совет АП СПб учитывает их умышленный характер, свидетельствующий об игнорировании адвокатом основополагающих требований Кодекса профессиональной этики адвоката; при этом нарушение, выразившееся в оказании юридической помощи без заключения соглашения, Совет АП СПб признаёт тяжким, поскольку оно связано с грубым и очевидным пренебрежением адвокатом Л. действующих правил оформления полномочий при защите доверителя по уголовному делу.

Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости такого поведения.

По результатам разбирательства адвокату Л. объявлено предупреждение.

(Дисциплинарное производство № 94/2024 в отношении адвоката Л.)

2. Совет вопреки заключению Квалифкомиссии прекратил дисциплинарное производство вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

 Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Н. послужила жалоба председателя правления ТСЖ «К.» К.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Н. допущено нарушение требований п.п. 1 и 2 ст. 6 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, абз. 1 ст. 12 КПЭА, п. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с Положением об ордерах на исполнение поручений об оказании юридической помощи, утверждённом Советом АП СПб 12.10.2017.

 Нарушение выразилось в следующем.

 В производстве … районного суда г. Санкт-Петербурга находится гражданское дело № 2-ХХХХ/2024 по иску З. к ТСЖ «К.» (далее – ТСЖ) о признании недействительным решения правления ТСЖ от ХХ.03.2024.

 Интересы ТСЖ представляет Ш.

 ХХ.04.2024 с материалами гражданского дела на основании ордера А ХХХХХХХ
№ ХХ, выданного ХХ.04.2024 Филиалом «Н.» … коллегии адвокатов «Ю.», ознакомился адвокат Н.

 Данные обстоятельства не оспариваются сторонами дисциплинарного производства и подтверждаются копией указанного ордера и скриншотом расписки адвоката от ХХ.04.2024 об ознакомлении с материалами гражданского дела № 2-ХХХХ/2024.

Из ордера следует, что адвокату поручается «с ХХ апреля 2024г. Защита и Пред. Интересов ТСЖ «К.» … районный суд СПб»^[2].

В графе основание выдачи ордера указано – «соглашение».

Должность лица, выдавшего ордер, его фамилия и инициалы в ордере не указаны.

Адвокат Н., давая свои пояснения, указывает, что к нему за оказанием квалифицированной юридической помощи обратился член ЖСК П. для заключения соглашения об оказании юридической помощи «с целью дальнейшего понимания о необходимости вступления либо, не вступления в дело в качестве 3 лица, поскольку ранее его права как собственника жилого помещения нарушались».

ХХ.04.2024 между адвокатом Н. и П. было заключено соглашение № ХХХХ/3 (договор поручения) об оказании юридической помощи адвокатом доверителю в качестве представителя по гражданскому делу (далее – соглашение).

В качестве «вида услуги» в соглашении указано: «Ознакомление с материалами гражданского дела № 2-ХХХХ в … районном суде г. Санкт-Петербурга затрагивающие жилищные права члена ТСЖ «К.» П. Д.К.».

 Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

Поводы для возбуждения дисциплинарного производства указаны в п. 1 ст. 20 КПЭА.

В частности, согласно п. 1 упомянутой нормы таковым является жалоба, поданная в адвокатскую палату доверителем адвоката.

 В соответствии со ст. 6.1 КПЭА:

 «1. В целях настоящего Кодекса под доверителем понимается:

 - лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

 - лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом;

  - лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению органа дознания, органа предварительного следствия или суда.

  2. При решении вопроса, связанного с сохранением адвокатской тайны, под доверителем понимается любое лицо, доверившее адвокату сведения личного характера в целях оказания юридической помощи».

  Как видно из обстоятельств дисциплинарного дела, ни ТСЖ «К.», ни председатель его правления К. в договорные отношения с адвокатом Н. не вступали; юридическая помощь им адвокатом не оказывалась; сведения личного характера в целях оказания юридической помощи указанные лица адвокату Н. не доверяли.

  При таком положении следует признать, что ни ТСЖ «К.», ни председатель его правления К. доверителем адвоката Н. не являются, а жалоба, поданная в АП СПб К. не может рассматриваться в качестве допустимого поводы для возбуждения дисциплинарного производства.

  В связи с этим не имеет правового значения вывод Квалифкомиссии, что, ознакомление адвоката Н. с делом в суде, получение доступа к конфиденциальным сведениям в отсутствие законных оснований и в отсутствие не только согласия, но и вообще понимания ТСЖ того, что у него есть адвокат, представляющий его интересы, создаёт крайне негативные последствия, когда податель жалобы обоснованно может опасаться разглашения сведений, находящихся в материалах дела.

Дисциплинарное производство прекращено вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА[3].

(Дисциплинарное производство № 155/2024 в отношении адвоката Н.).

  3. Претензии к качеству юридической помощи, оказываемой адвокатом на основании соглашения, вправе предъявлять лишь доверитель адвоката, в интересах которого заключено соглашение об оказании юридической помощи (непосредственный получатель юридической помощи). Иными словами, контроль за недостатками работы адвоката возлагается на доверителя, которому непосредственно адвокатом оказывается юридическая помощь.

  Совет АП СПб не принимает во внимание доказательства, дополнительно представленные адвокатом, если данные доказательства могли быть представлены адвокатом в квалификационную комиссию.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Т. послужила жалоба его доверителя Б.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Т. допущено нарушение:

  (1) взаимосвязанных требований подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1
ст. 8 КПЭА, п. 15 ст. 22 Закона об адвокатуре, подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» (утв. Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021; далее – решение Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»)^[4];

  (2) взаимосвязанных положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре во взаимосвязи с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»;

  (3) взаимосвязанных положений подп. 1 ст. 8 КПЭА и п. 6 ст. 10 КПЭА;

  (4) положений п. 2 ст. 5 КПЭА.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

Квалифкомиссия установила, что 23.10.2023 между адвокатом Т. и Б. заключено соглашение об оказании юридической помощи № ХХ-10/2023.

В соответствии с п. 1.1 соглашения адвокат принял к исполнению поручение доверителя об оказании юридической помощи: представительство интересов (подготовка необходимых документов, очное представительство в суде, иное необходимое юридическое сопровождение) ООО «Г.» (ОГРН ХХХХХХХХХХХХ) в рамках дела
№ АХХ-ХХХХ/2023, рассматриваемого Арбитражным судом П. области.

Вознаграждение за исполнение поручения определено сторонами в размере
ХХХ 000 руб., которые выплачивается единовременно при подписании соглашения (стадия подготовки правовой позиции, подготовка и отправка в суд документов, участие в судебном заседании ХХ.10.2023 (п. 3.1 соглашения), а также ХХ 000 руб., уплачиваемых единовременно не позднее 5 дней от даты соответствующего заседания, за каждое последующее судебное заседание по делу № АХХ-ХХХХ/2023 в интересах ООО «Г.»
(п. 3.1.2 соглашения).

Согласно п. 3.2 соглашения уплата вознаграждения доверителем производится путём внесения наличных денежных средств в кассу адвокатского образования или путём перечисления на расчётный счёт адвокатского образования в сроки, предусмотренные
п. 3.1 соглашения.

Из п. 4 соглашения следует, что в случае прекращения соглашения до исполнения поручения полностью, доверитель возмещает адвокату фактически понесенные им при исполнении поручения расходы (издержки). Все дополнительные расходы сверх вознаграждения согласно п. 3.1 сторонами согласуются предварительно. Транспортные расходы и расходы на проживание в г. П. несёт доверитель.

Из материалов дисциплинарного производства следует, что доверителем всего адвокату оплачено ХХХ ХХХ руб., из которых ХХХ 000 руб. оплачены в кассу … коллегии адвокатов, что подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру б/н от ХХ.10.2024, а оставшаяся сумма перечислена на личную банковскую карту адвоката, что подтверждается чеками по операциям АО Сбербанк.

Согласно сведениям, размещённым в открытом доступе на сайте https://kad.arbitr.ru/, в производстве Арбитражного суда П. области находилось дело
№ АХХ-ХХХХ/2023 по заявлению Федеральной налоговой службы к Обществу с ограниченной ответственностью «Г.» о признании несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре отсутствующего должника.

При рассмотрении дела были проведены следующие судебные заседания, включая перерывы: ХХ.10.2023, ХХ.11.2023, ХХ.12.2023, ХХ.01.2024, ХХ.02.2024, ХХ.03.2024, ХХ.03.2024, ХХ.04.2024, ХХ.05.2024, ХХ.05.2024, ХХ.05.2024, ХХ.06.2024.

Адвокат принимал участие очно в судебных заседаниях ХХ.10.2023 и ХХ.11.2023, все судебные заседания были отложены по ходатайствам представителя должника. Указанные обстоятельства сторонами дисциплинарного производства не оспариваются.

В выписках из протоколов судебных заседаний по делу, размещённых в открытом доступе в карточке по делу, суд не указал сведения о лицах, участвовавших в судебных заседаниях.

Определением суда от ХХ.06.2024 (резолютивная часть объявлена ХХ.06.2024) производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Г.» (ОГРН ХХХХХХХХХХХХХ, ИНН ХХХХХХХХХХ) прекращено.

ХХ.05.2024 заявитель вручил адвокату Т. требование об одностороннем отказе доверителя от исполнения соглашения об оказании юридической помощи. Сведений об одобрении действий Б. доверителем адвоката ООО «Г.» материалы дисциплинарного производства не содержат.

Из требования также следует, что Б. просит представить отчёт о проделанной работе по соглашению «с предоставлением отчетных документов о посещении судебных заседаний в Арбитражном суде П. области. Чеки на бензин, проездные билеты, сведения из суда и т.д. Так же, прошу предоставить все письменные документы, направленные Вами в суд с объяснением их необходимости. Прошу Вас разъяснить, для чего Вами неоднократно заявлялось ходатайство об отложении судебного заседания по рассмотрению обоснованности заявления ИФНС»^[5].

Заявитель также просит произвести в течении пяти рабочих дней возврат излишне оплаченных сумм за вычетом фактически понесённых расходов, а документы и доверенность передать ему лично в руки.

Из описи вложения в ценное письмо с трек-номером ХХХХХХХХХХ следует, что ХХ.05.2024 адвокат Т. направил по адресу, указанному в реквизитах банковского счёта Б., доверенности от ХХ.10.2023, от ХХ.10.2023, две доверенности от ХХ.03.2023, сопроводительное письмо от ХХ.05.2024.

В сопроводительном письме в ответ на требование Б. адвокат Т. сообщает, что в рамках соглашения об оказании юридической помощи от ХХ.10.2023 было осуществлено представительство интересов ООО «Г.», подробная хронология дела содержится на сайте https://kad.arbitr.ru/, все документы ранее были представлены в мессенджере… .

1. Относительно доводов жалобы о ненадлежащем выполнении адвокатом Т. своих профессиональных обязанностей перед доверителем, выразившихся в бездействии адвоката при оказании юридической помощи ООО «Г.».

Рассматривая доводы жалобы Б. в данной части, Квалифкомиссия верно отметила, что заявитель не вправе ставить перед органами адвокатского самоуправления АП СПб вопрос о дисциплинарной ответственности адвоката Т. за ненадлежащее неисполнение своих обязанностей перед доверителем ООО «Г.», а дисциплинарные органы АП СПб не вправе давать оценку исполнению адвокатом этих обязанностей перед Обществом, поскольку претензии к качеству юридической помощи, оказываемой адвокатом на основании соглашения, вправе предъявлять лишь доверитель адвоката, в интересах которого заключено соглашение об оказании юридической помощи, исходя из следующего.

В соответствии с п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу.

В силу положений п. 1 и 2 ст. 430 ГК РФ договором в пользу третьего лица признается договор, в котором стороны установили, что должник обязан произвести исполнение не кредитору, а указанному или не указанному в договоре третьему лицу, имеющему право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу. Если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, с момента выражения третьим лицом должнику намерения воспользоваться своим правом по договору стороны не могут расторгать или изменять заключённый ими договор без согласия третьего лица.

Из статьи 6.1 КПЭА следует, что под доверителем понимается:

- лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

 -лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению органа дознания, органа предварительного следствия или суда.

Таким образом, лицо, заключающее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи в пользу третьего лица, и само лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь, являются доверителями адвоката (ст. 6.1 КПЭА).

Из предмета соглашения от ХХ.10.2023 следует, что юридическая помощь заявителю адвокатом Т. не оказывалась, участником процессуальных действий, проводимых с участием адвоката, он не являлся.

Кроме того, являясь независимым профессиональным советником по правовым вопросам (абз. 1 п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре), адвокат самостоятельно определяет тот круг юридически значимых действий, которые он может и должен совершить для надлежащей защиты прав и законных интересов доверителя. Поэтому дисциплинарные органы АП СПб не вправе вмешиваться в вопросы, касающиеся тактики ведения адвокатом дела, данные обстоятельства не могут служить основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

Как следует из жалобы Б., содержащиеся в ней доводы касаются обстоятельств, относящихся к вопросам взаимоотношений между адвокатом Т. и его доверителем ООО «Г.» (непосредственным получателем юридической помощи).

К таковым следует отнести выдвинутые Б. дисциплинарные обвинения в ненадлежащем оказании юридической помощи Обществу, что выразилось, в частности, в следующем: адвокат не посещал судебные заседания, заявляя необоснованные ходатайства об отложении рассмотрения дела; не сформулировал правовую позицию по делу; «ничего не делал».

В силу положений подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами. Данное предписание закона имеет обеспечительный характер и назначение и направлено на охрану прав и интересов доверителя – непосредственного получателя юридической помощи. Поэтому только доверителю – непосредственному получателю юридической помощи, вступившему в фидуциарные отношения с адвокатом, предоставлено исключительное право оценивать качество такой помощи, в том числе ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности за ненадлежащее оказание юридической помощи.

Иными словами, контроль за недостатками работы адвоката возлагается на доверителя, которому непосредственно адвокатом оказывается юридическая помощь.

Между тем правом распоряжения сведениями, составляющими адвокатскую тайну, и полным безусловным доступом к информации, полученной в ходе оказания юридической помощи, обладает только лицо, которому оказывается юридическая помощь. В данном случае юридическая помощь оказывалась ООО «Г.», которое вправе одобрять или не одобрять выбор, сделанный в его интересах лицом, заключившим соглашение с адвокатом, и оценивать качество оказанной юридической помощи.

Исходя из взаимосвязанных требований ст. 8 Закона об адвокатуре, ст. 6, подп. 1
ст. 8 КПЭА, в целях сохранения адвокатской тайны адвокат, действуя честно, разумно, добросовестно и принципиально, не вправе передавать кому-либо, в том числе и лицу, заключившему с ним соглашение об оказании юридической помощи, сведения, полученные в ходе оказания юридической помощи. После получения согласия Общества на участие адвоката в деле коммуникация адвоката с третьими лицами и передача им какой-либо информации осуществляются по общим правилам адвокатской этики, не допускающим разглашения адвокатской тайны без согласия лица, которому оказывается юридическая помощь (за исключением случаев, прямо предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности, включая КПЭА).

При конкуренции позиции доверителя, заключившего соглашение об оказании юридической помощи, и доверителя, которому оказывается юридическая помощь по этому соглашению, приоритет отдаётся последнему, поэтому претензии по качеству работы адвоката вправе предъявлять только лицо, которому непосредственно оказывается адвокатом юридическая помощь.

В материалах настоящего дисциплинарного дела отсутствуют данные о наличии у ООО «Г.», являющегося субъектом предпринимательской деятельности, обладающего правоспособностью, каких-либо претензий к оказываемой ему адвокатом Т. правовой помощи, в том числе и при обстоятельствах, указанных в жалобе Б.

Кроме того, из выписки из ЕГРЮЛ, размещённой в открытом доступе на сайте https://egrul.nalog.ru/index.html, следует, что заявитель не относится к органам управления ООО «Г.».

Поэтому указанные доводы Б. не подлежат рассмотрению в рамках настоящего дисциплинарного производства.

При наличии таких претензий Общество вправе обратиться в АП СПб с самостоятельной жалобой на действия (бездействие) адвоката Т.

Основываясь на приведённых выше позициях, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о том, что Б., не являющийся непосредственным получателем юридической помощи, не наделён правом выдвигать дисциплинарные обвинения о некачественном оказании адвокатом Т. Обществу юридической помощи.

При вышеизложенных обстоятельствах, свидетельствующих об отсутствии у заявителя предусмотренного законом права обращения с жалобой на ненадлежащее оказание юридической помощи адвокатом, Совет АП СПб приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

В то же время Квалифкомиссия справедливо отметила, что Б., заключивший соглашение с адвокатом Т. в пользу третьего лица – ООО «Г.», вправе предъявить претензии об оформлении договорных отношений, соблюдении финансовой дисциплины и о надлежащем исполнении обязанностей по предоставлению отчёта по расходам, связанным с оказанием юридической помощи.

2. Относительно доводов жалобы о проверке регистрации соглашения об оказании юридической помощи.

При рассмотрении указанных доводов Квалифкомиссия правомерно исходила из следующего.

Согласно п. 15 ст. 22 Закона об адвокатуре соглашения об оказании юридической помощи в коллегии адвокатов заключаются между адвокатом и доверителем и регистрируются в документации коллегии адвокатов.

Надлежащее выполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание ему квалифицированной юридической помощи, но и квалифицированное оформление договорных отношений с доверителем в соответствии с Законом об адвокатуре (подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 Кодекса).

Соглашение об оказании юридической помощи подлежит обязательной регистрации в документации соответствующего адвокатского образования (п. 5 ст. 21, п. 15 ст. 22, п. 2 ст. 23 Закона об адвокатуре).

Согласно решению Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений»: «По общему правилу, соглашение представляется в адвокатское образование для регистрации сразу же после его заключения и тогда же регистрируется, ибо регистрация соглашения является необходимым элементом его оформления: при регистрации соглашению присваивается номер, который указывается в графе ордера «основания выдачи» в строке «реквизиты соглашения». Вместе с тем, в исключительных случаях при наличии обстоятельств, препятствующих адвокату своевременно (в день заключения) представить соглашение в адвокатское образование для регистрации, регистрационный номер может быть получен адвокатом путем телефонного, факсимильного, СМС и другого сообщения в адвокатское образование о заключенном соглашении, при этом соглашение должно быть представлено в адвокатское образование для окончательной регистрации не позднее 5 (пяти) дней со дня его заключения»^[6].

Положениями п. 4 ч. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре на адвоката прямо возложена обязанность по исполнению решений органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, принятых в пределах их компетенции.

При этом неисполнение адвокатом решений органов управления адвокатской палаты, принятых в пределах их компетенции, создаёт для него самостоятельный состав дисциплинарного проступка – нарушение требований подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и п. 6 ст. 15 КПЭА.

Из пояснений адвоката Т. следует, что соглашение об оказании юридической помощи было зарегистрировано в документах адвокатского образования ХХ.10.2023 за
№ ХХХХ. Документов, подтверждающих пояснения адвоката в указанной части, материалы дисциплинарного производства не содержат, истребованные Квалифкомиссией выписки из журнала регистрации соглашений, не представлены.

В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.

Непредставление истребованных документов, Квалифкомиссия обоснованно расценила как непредставление доказательств, опровергающих доводы жалобы, что, в свою очередь, подтверждает неисполнение адвокатом Т. своих профессиональных обязанностей перед доверителем в данной части. При этом в отношении доводов жалобы не может быть применена презумпция добросовестности адвоката, поскольку иное возлагало бы на дисциплинарные органы адвокатской палаты обязанность самостоятельного собирания доказательств опровержения доводов жалобы, что прямо противоречит Закону об адвокатуре.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией пришёл к выводу о нарушении адвокатом Т. положений подп. 1 п. 1 и 4 ст. 7, п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА, решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений», выразившемся в том, что соглашение об оказании юридической помощи
№ ХХ-10/2023 от ХХ.10.2023, заключённое между адвокатом Т. и Б., не зарегистрировано в адвокатском образовании, в котором адвокат, осуществляет свою деятельность.

Совет АП СПб не принимает во внимание доказательства, дополнительно представленные адвокатом Т., поскольку в силу запрета, установленного п. 4 ст. 24 КПЭА, Совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства.

Кроме этого, указанные доказательства могли быть представлены адвокатом в Квалифкомиссию.

3. Относительно доводов жалобы о нарушении адвокатом финансовой дисциплины.

Рассматривая настоящие доводы жалобы, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

В соответствии ст. 16 КПЭА адвокат имеет право на получение вознаграждения (гонорара), причитающегося ему за исполняемую работу, а также на возмещение понесённых им издержек и расходов.

Таким образом, возмещение расходов адвоката, связанное с исполнением поручения, подразумевает совершение адвокатом действий, аналогичных принятию от третьих лиц денежных средств в оплату юридической помощи, если иной порядок действий не установлен соглашением.

Из условий соглашения следует, что возмещаемые расходы согласуются сторонами предварительно, транспортные расходы и расходы на проживание несёт доверитель
(п. 3.1.2 соглашения).

Согласно требованиям п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчётный счёт адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением.

В соответствии с решением Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений об оказании юридической помощи и их регистрации в документации соответствующих адвокатских образований» (утв. Советом АП СПб 04.02.2020 (протокол № 1; с изменениями на 29.03.2021)^[7]: «Внесение адвокатом в кассу адвокатского образования денежных средств доверителя (уполномоченного им лица) оформляется от имени доверителя; квитанция, подтверждающая прием наличных денег, выдается адвокату, который обязан передать ее доверителю (уполномоченному им лицу)».

Квалифкомиссией было установлено, что доверителем всего адвокату оплачено ХХХ ХХХ руб., из которых ХХХ 000 руб. оплачены в кассу … коллегии адвокатов, а оставшаяся сумма перечислена на личную банковскую карту адвоката, что подтверждается чеками по операциям АО Сбербанк, скриншотами приложения Сбербанк-онлайн и выпиской по счету дебетовой карты Б., представленной в материалы дисциплинарного производства.

Стороны дисциплинарного производства не разграничивают суммы вознаграждения и возмещение понесённых издержек.

Адвокатом Т. Б-ву выдана квитанция на сумму ХХХ 000 руб., что подтверждается квитанцией к приходному ордеру б/н от ХХ.10.2024. Документов, подтверждающих выдачу доверителю финансовых документов на сумму ХХХ ХХХ руб., материалы дисциплинарного производства не содержат.

Отвечая в заседании на вопросы членов Квалифкомиссии, адвокат Т. указал, что в кассу были внесены денежные средства в размере ХХ 000 руб.; адвокат подтвердил, что денежные средства поступали на его карту, наличных денежных средств от заявителя не поступало.

Истребованные Квалифкомиссией платёжные документы о произведённых между сторонами взаиморасчетах адвокатским образованием, в котором адвокат Т. осуществляет свою деятельность, не представлены.

Сведений о выдаче заявителю каких-либо квитанций, кроме квитанции на сумму ХХХ 000 руб., материалы дисциплинарного производства не содержат.

Предусмотренная п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре, п.п. 1, 2 ст. 16 КПЭА публичная обязанность адвоката по внесению полученного вознаграждения и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, на расчётный счёт либо в кассу адвокатского образования, применяемая в единстве с обязанностью адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами (подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, п. 1 ст. 8 КПЭА), применительно к вопросам формализации отношений с доверителями означает безусловную обязанность адвоката своевременно внести вознаграждение и компенсацию адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, на расчетный счет адвокатского образования и обеспечивать получение доверителем финансовых документов, подтверждающих внесение денежных средств, уплаченных в счёт вознаграждения адвоката, на расчетный счёт либо в кассу адвокатского образования.

При этом неисполнение адвокатом решений органов управления адвокатской палаты, принятых в пределах их компетенции, создаёт для него самостоятельный состав дисциплинарного проступка – нарушение требований подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и п. 6 ст. 15 КПЭА.

Вместе с этим Квалифкомиссия правильно согласилась с возражениями адвоката Т. в части отсутствия доказательств о передаче адвокату наличными денежных средств в размере ХХХ 000 руб. Соглашаясь с Квалифкомиссией, Совет АП СПб полагает претензии заявителя в указанной части декларативными, доказательствами не обоснованными.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о нарушении адвокатом Т. положений подп. 1 п. 1 и 4 ст. 7, п.6 ст. 25 Закона об адвокатуре, п.1 ст.8 КПЭА, Решения Совета АП СПб «О порядке оформления соглашений», выразившемся в том, что, получив от доверителя вознаграждение и компенсацию адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, в размере ХХХ ХХХ руб., он не внёс денежные средства в кассу и/или на расчётный счёт адвокатского образования; не выдал доверителю финансовый документ по проведению операции с его средствами в порядке, установленном действующим законодательством.

4. Относительно доводов жалобы о непредставлении адвокатом Т. отчёта о проделанной работе.

Пунктом 6 ст. 10 КПЭА установлено, что при отмене поручения адвокат должен незамедлительно возвратить доверителю все полученные от последнего подлинные документы по делу и доверенность, а также при отмене или по исполнении поручения – предоставить доверителю по его просьбе отчет о проделанной работе.

Исходя из взаимосвязанных требований ст. 8 Закона об адвокатуре, ст. 6, подп. 1 статьи 8 КПЭА, в целях сохранения адвокатской тайны адвокат Т., действуя честно, разумно, добросовестно и принципиально, до получения согласия непосредственного получателя юридической помощи ООО «Г.» был не вправе передавать кому-либо, в том числе и лицу, заключившему с ним соглашение об оказании юридической помощи, сведения, полученные в ходе оказания юридической помощи.

В материалах настоящего дисциплинарного дела отсутствуют данные о наличии согласия Общества на предоставление Б. сведений, составляющих адвокатскую тайну.

Таким образом, требования Б. о представлении ему «отчетных документов о посещении судебных заседаний в Арбитражном суде П. области», «сведения из суда»; письменных документов, направленных адвокатом в суд; разъяснение заявителю необходимости совершения тех или иных процессуальных действий с объяснением их необходимости; о передаче документов и доверенности Общества не соответствуют требованиям законодательства о необходимости сохранения адвокатской тайны, разглашение которой допускается только на основании письменного согласия непосредственного поручателя юридической помощи.

Относительно доводов жалобы о направлении адвокатом ответа по адресу, указанному в реквизитах банковского счёта доверителя, Квалифкомиссия верно отметила, что способ и место исполнения предусмотренной п. 6 ст. 10 КПЭА обязанности предоставить отчёт о проделанной работе ни в КПЭА, ни в ГК РФ не указан. Согласно
ст. 316 ГК РФ: «Если место исполнения обязательства не определено законом, иными правовыми актами или договором, не явствует из обычаев либо существа обязательства, исполнение должно быть произведено … в месте жительства должника или, если должником является юридическое лицо, в месте его нахождения».

Таким образом, действующее правовое регулирование не обязывает адвоката осуществить предоставление отчета путём направления в адрес доверителя или путём совершения иных активных действий.

Кроме того, доверителем не оспаривается, что ответ адвоката им был получен.

Материалы дисциплинарного производства не содержат доказательств, свидетельствующих об уклонении адвоката Т. от исполнения обязанности по возврату документов по месту нахождения адвоката.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу о необходимости прекращения в указанной части дисциплинарного производства в виду отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

Вместе с тем следует согласиться с Квалифкомиссией, что Б. имеет право на получение отчёта по расходованию денежных средств, переданных адвокату в счёт возмещения понесенных расходов в связи с исполнением поручения доверителя.

Из требования доверителя от ХХ.05.2024 следует, что Б. просит адвоката Т. представить отчёт о проделанной работе по соглашению, в том числе с предоставлением чеков на бензин, проездных документов.

Сведений о направлении в адрес доверителя по его требованию отчёта по расходованию денежных средств материалы дисциплинарного производства не содержат.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о нарушении адвокатом Т. положений подп. 1 ст. 8 и п. 6 ст. 10 КПЭА, выразившемся в том, что, получив от доверителя требование о предоставлении отчёта о расходовании денежных средств по соглашению об оказании юридической помощи, он не представил доверителю отчёт в указанной части.

Одновременно Квалифкомиссия правильно оставила без рассмотрения доводы о невозврате адвокатом Т. заявителю денежных средств после отказа последнего в одностороннем порядке от юридической помощи, поскольку споры по данному основанию подлежат разрешению исключительно в порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством, и находятся вне рамок компетенции органов самоуправления АП СПб, полномочия которых ограничены установлением в действиях (бездействиях) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности.

5. Относительно доводов о совершении адвокатом Т. мошеннических действий и фальсифицировании адвокатом документов.

В соответствии с Разъяснением Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам от 28.01.2016 № 02/16 «По вопросам применения п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики адвоката» (утв. решением Совета ФПА РФ от 28.01.2016)^[8]:

«Квалификационная комиссия и совет адвокатской палаты субъекта РФ не вправе делать выводы о наличии в поведении адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния или административного правонарушения» (пункт 1);

«… компетенция квалификационной комиссии и совета адвокатской палаты субъекта РФ включает установление в действиях (бездействии) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применение к адвокату мер дисциплинарной ответственности» (подпункт 1.1);

«… вопрос о наличии в действиях (бездействии) адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния может быть решен только в порядке уголовного судопроизводства, определенном УПК РФ.

В связи с чем, независимо от того, совершены ли вменяемые адвокату действия при осуществлении адвокатской деятельности или вне ее осуществления, вопрос о наличии в действиях адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния, оценка таких действий (бездействия) может быть произведена лишь органами, осуществляющими уголовное преследование, в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством» (подпункт 1.2).

Доводы о совершении адвокатом Т. мошеннических действий, выразившихся в том, что адвокат обманным путём получал вознаграждение за судебные заседания, в которых он не присутствовал, и фальсифицировании протокола судебного заседания от ХХ.05.2024 не могут быть признаны в качестве обстоятельств, влекущих дисциплинарную ответственность.

В материалах дисциплинарного производства отсутствуют какие-либо доказательства противоправности действий адвоката Т., в том числе отсутствуют сведения об изготовлении адвокатом протокола судебного заседания от ХХ.05.2024.

Исходя из приведённых в жалобе фактических обстоятельств и руководствуясь презумпцией добросовестности адвоката, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не усматривает в указанных действиях адвоката Т. нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса.

6. Относительно доводов о совершении адвокатом Т. действий, направленных к подрыву доверия к адвокату или адвокатуре в целом.

Квалифкомиссия указала, что надлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, то есть выполнение обязанности честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещёнными законодательством Российской Федерации средствами, предполагает не только оказание доверителю квалифицированной юридической помощи по интересующему его вопросу, но и строгое выполнение адвокатом предписаний закона о порядке оформления правоотношений с доверителем, исполнение финансовой дисциплины, поскольку именно адвокат как профессиональный участник правоотношений, связанных с заключением соглашения об оказании юридической помощи, обязан принять меры к тому, чтобы все процедуры, относящиеся к процессу заключения соглашения об оказании юридической помощи, соответствовали требованиям действующего законодательства и не нарушали права и охраняемые законом интересы доверителя.

Несоблюдение адвокатом данной обязанности существенным образом нарушает права и законные интересы доверителя (ухудшает его положение), поскольку затрудняет их защиту. Адвокат может рассчитывать на доверие клиента только в случае надлежащего оформления своих отношений с ним, соблюдения финансовой дисциплины. Требования к форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи, соблюдению финансовой дисциплины должны соблюдаться адвокатом уже в силу того, что они нормативно закреплены, и, следовательно, являются общеобязательными.

Оказывая юридическую помощь заявителю, адвокат обязан был оформить надлежащим образом свои правоотношения с доверителем по правилам, установленным п.п. 1-6 ст. 25 Закона об адвокатуре, зарегистрировать соглашение в документации адвокатского образования.

Совокупность изложенных выше обстоятельств, по мнению Квалифкомиссии, позволяет сделать вывод о том, что действия адвоката в ходе оказания юридической помощи не соотносятся с обязанностью при любых обстоятельствах сохранять честь и достоинство, присущее его профессии и избегать действий, направленных к подрыву доверия именно к адвокату.

Однако Квалифкомиссия не усмотрела, что действиями (бездействием) адвоката причинён ущерб публичным интересам корпорации, а его поведение содержат признаки недобросовестности и подрывают доверие к институту адвокатуры в целом.

Неисполнение адвокатом вышеперечисленных норм закона свидетельствует, по мнению Квалифкомиссии, о совершении действий, подрывающие доверие к адвокату, т.е. нарушение п. 2 ст. 5 КПЭА.

В данной части Совет АП СПб отмечает, что любое допущенное адвокатом нарушение законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, в той или иной степени может сказаться на доверительных отношениях между адвокатом и доверителем. Однако не каждое такое нарушение требует дополнительной квалификации по п. 2 ст. 5 КПЭА как действие (бездействие), подрывающее доверие к адвокату. В указанной норме речь идёт о поступках, направленных к подрыву доверия, т.е. о случаях, когда наступление именно таких последствий будет неизбежно следовать из поведения адвоката с достаточной степенью очевидности, в первую очередь, для самого виновного.

При этом совершение такого нарушения должно быть убедительно обосновано заявителем в жалобе, представлении, обращении в отношении адвоката, с указанием на конкретные действия (бездействие) адвоката, приведшие к такому результату, и на причинную связь между ними.

В рассматриваемом случае такие доводы в жалобе Б. отсутствуют.

Кроме этого, в описательной части заключения Квалифкомиссия указала, что действия, направленные к подрыву доверия, заявитель увидел в нарушении адвокатом Т. требований ст.ст. 1, 2, 5, 8, 9, 10 КПЭА.

Вместе с тем в мотивировочной части заключения Квалифкомиссия пришла к выводу, что в доводы жалобы о нарушении адвокатом положений п. 1, 2, 5, 8 ст. 9 КПЭА не нашли своего подтверждения.

При таких условиях ссылку на совершение адвокатом Т. нарушения, предусмотренного п. 2 ст. 5 КПЭА, Совет АП СПб полагает необходимым исключить.

7. Квалифкомиссия правомерно оставила без рассмотрения требования Б. о проверке уплаты адвокатом Т. налогов, поскольку указанные требования находятся вне рамок компетенции дисциплинарных органов АП СПб.

Квалифкомиссия верно обратила внимание заявителя, что адвокаты и адвокатские образования обязаны уплачивать законно установленные налоги и сборы и в равной мере со всеми другими налогоплательщиками вести в установленном порядке учёт своих доходов (расходов) и объектов налогообложения, представлять в налоговый орган налоговые декларации (расчёты) по налогам, а в необходимых случаях, предусмотренных законом, – информацию и документы, подтверждающие полноту и своевременность уплаты налогов и сборов, а также нести иные обязанности, предусмотренные законодательством о налогах и сборах (ст. 23 НК РФ).

Однако дисциплинарные органы АП СПб не являются фискальными органами и не наделены полномочиями по проверке надлежащего исполнения адвокатом своих обязанностей по оплате налогов, полномочия дисциплинарных органов ограничены установлением в действиях (бездействии) адвоката только признаков дисциплинарного проступка и применения к адвокату мер дисциплинарной ответственности.

С учётом изложенного Совет АП СПб признаёт установленной вину адвоката Т. в ненадлежащем исполнении им своих профессиональных обязанностей в указанной выше части дисциплинарных претензий (п.п. 2. 3 и 4).

Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату Т. за допущенные нарушения, Совет АП СПб учитывает, что они совершены адвокатом умышленно, но не признаёт их тяжкими, поскольку сведений о наступлении существенных негативных последствий не имеется.

Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката Т. действующих дисциплинарных взысканий, его критическое отношение к своему поведению, а также наличие у него государственной награды.

С учётом всех указанных обстоятельств Совет АП СПб полагает необходимым применить к адвокату Т. меру дисциплинарной ответственности в виде замечания, как в наибольшей степени отвечающую требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.,

По результатам разбирательства адвокату Т. объявлено замечание.

(Дисциплинарное производство № 103/2024 в отношении адвоката Т.)

4. Положения законодательства об адвокатской деятельности следует понимать в том смысле, что доверительный характер отношений между адвокатом и клиентом не позволяет адвокату превратиться в процессуального противника бывшего клиента по другому делу и вести его против интересов своего прежнего доверителя.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Р. послужила жалоба индивидуального предпринимателя – главы крестьянского фермерского хозяйства В.

В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Р. допущено нарушение:

(1) взаимосвязанных требований п.п. 1, 2 и 4 ст. 25 Закона об адвокатуре.

Нарушение выразилось в следующем.

ХХ.10.2022 ИП В. обратился к адвокату Р. с целью возбуждения дела по банкротству ДСК «П.», которое имело задолженность перед В. С адвокатом было достигнуто устное соглашение об условиях ведения дела по банкротству.

После отказа В. от оплаты стоимости услуг адвоката наличными деньгами адвокат Р. предложил ему заключить договор с ИП Г., которого В. лично никогда не видел. Адвокат Р. представил В. договор с ИП Г., и в дальнейшем он же передавал на подписание промежуточный акт выполнения работ. Прямого соглашения между В. и адвокатом Р. не заключалось; В. были выданы доверенности адвокату и его помощнику юристу Ж.

Таким образом, адвокат Р. оказывал В. юридическую помощь, в частности, участвовал в качестве представителя В. в судебных заседаниях по делу № А56-ХХХХХХ/2022 в отсутствие предусмотренного законом соглашения между адвокатом и доверителем В.

(2) взаимосвязанных требований подп. 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, подп. 10 п. 1 ст. 9 КПЭА и п. 1 ст. 11 КПЭА.

Нарушение выразилось в следующем.

В 2024 г., после окончания оказания адвокатом Р. юридической помощи ИП В., ИП Г. обратился в Арбитражный суд СПб и ЛО с иском о взыскании с ИП В. неуплаченного гонорара успеха, и судом этот иск был удовлетворён (дело № А56-ХХХХХ/2024). В данном деле интересы ИП Г. представлял по доверенности адвокат Р., который ранее в деле
№ А56-ХХХХХХ/2022 представлял интересы ИП В.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб пришёл к следующему.

Квалифкомиссия установила, что материалами дисциплинарного производства, в частности, условиями заключённых договоров между В. и ИП Г., ИП Г. и адвокатом Р., а также объяснениями самого адвоката Р. подтверждаются доводы жалобы о том, что прямого соглашения с доверителем В. адвокат Р. не заключал. При этом Квалифкомиссия пришла к выводу, что подобные действия адвоката являются прямым нарушением п.п. 1, 2 и 4 ст. 25 Закона об адвокатуре.

В данной части Совет АП СПб отмечает, что в соответствии с п.п. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем, которое представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу. Таким образом, Закон об адвокатуре предусматривает возможность договорной модели, при которой прямого соглашения между адвокатом и доверителем не требуется (договор в пользу третьего лица).

Между тем, как было указано в жалобе В., подтверждено адвокатом Р. и установлено Квалифкомиссией, адвокат Р. оказывал юридическую помощь В. на основании адвокатского соглашения, в котором ИП Г. указан как клиент, который поручает адвокату ведение дела ИПВ.; заявитель такую договорную модель принял и с ней согласился.

Почему реализованная сторонами договорная модель не соответствует действующему правовому регулированию, в заключении Квалифкомиссии не указано.

При таком положении Совет АП СПб не может признать заключение Квалифкомиссии в данной части обоснованным, все имеющиеся сомнения толкует в пользу адвоката, в отношении которого ведётся дисциплинарное производство, и приходит к выводу о необходимости прекращения в указанной части дисциплинарного производства в виду отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

Далее.

Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, что в её компетенцию не входит оценка качества ведения адвокатом Р. судебного дела № А56-ХХХХХХ/2022 по банкротству ДСК «П.» и обоснованности совершения или несовершения им каких-либо процессуальных действий в рамках данного дела.

При этом Квалифкомиссия верно отметила, что исходя из сложившейся практики по такого рода делам, получение доверителем денежных средств в размере полной суммы задолженности должника перед ним следует считать наилучшим результатом, который можно получить по итогам дела по банкротству.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что довод жалобы о том, что адвокат Р. не смог получить крупное вознаграждение за счёт продажи имущества должника в связи с полным погашением заинтересованным лицом задолженности перед кредиторами, и поэтому он решил получить от доверителя значительный гонорар успеха, является необоснованным. Условие о гонораре успеха было установлено в договоре в процентном соотношении с суммой полученных В. денежных средств, и в любом случае эта сумма не могла бы превышать полную сумму долга, каким бы способом ни погашался этот долг. Соответственно, увеличения размера гонорара успеха в случае реализации имущества должника не произошло бы. Также Квалифкомиссия верно учла, что согласно условиям заключённых договоров, гонорар успеха должен был получить ИП Г.; адвокату же причиталось только вознаграждение за ведение дела, которое установлено как фиксированная сумма денежных средств, и оно тоже не подлежало бы увеличению при любом способе погашения задолженности перед В.

Ведение адвокатом переговоров в отношении оплаты гонорара успеха также не является противоправным действием. Квалифкомиссия верно отметила, что заслуживает внимания объяснение адвокатом Р. причин своего участия в переговорах с Б. по вопросу выплаты гонорара успеха ИП Г., поскольку ею от имени клиента были заявлены претензии к оказанным им услугам. В соответствии с п. 1 ст. 4 КПЭА адвокат обязан при всех обстоятельствах заботиться о сохранении своих профессиональных чести и достоинства, для чего он вправе возражать против претензий к осуществлению им своих профессиональных обязанностей.

При этом никаких доказательств обмана адвокатом Р. доверителя в целях извлечения какой-либо выгоды или наличия с его стороны каких-либо оскорблений или угроз в адрес доверителя или его представителя с целью получения денег, заявителем не представлено, все подобного рода обвинения заявлены голословно. В связи с этим Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не усматривает в действиях адвоката Р. составов таких преступлений, как мошенничество или вымогательство.

Далее.

Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что позиция адвоката Р. об отсутствии конфликта интересов доверителей, основанная на том, что ХХ.03.2024 на момент заключения соглашения с ИП Г. на представление его интересов в деле по взысканию денежных средств с В., последний уже не являлся доверителем адвоката Р., свидетельствует о недостаточном понимании адвокатом нравственных начал адвокатской деятельности.

Положения законодательства об адвокатской деятельности следует понимать в том смысле, что «особо тесный, доверительный характер отношений между адвокатом и клиентом создает своеобразный нравственный микроклимат, который накладывает отпечаток и на все последующие контакты между ними», «поэтому даже спустя длительное время после окончания процесса адвокат не может превратиться в процессуального противника бывшего клиента по другому делу и вести его против интересов своего прежнего доверителя»^[9].

Также следует учитывать, что, оказав В. юридическую помощь, адвокат Р. стал носителем сведений, составляющих предмет адвокатской тайны, срок хранения которой не ограничен во времени^[10].

Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией поддерживает данное толкование, выраженное ведущими специалистами адвокатского сообщества и многократно подтверждённое дисциплинарной практикой адвокатских палат различных регионов.

Вопреки доводам адвоката Р. об ошибочности выводов Квалифкомиссии о раскрытии им адвокатской тайны, Совет АП СПб отмечает, что такие суждения в заключении Квалифкомиссии отсутствуют.

Квалифкомиссия лишь указала, что адвокат Р. стал носителем сведений, составляющих предмет адвокатской тайны.

При этом Совет АП СПб считает необходимым отметить следующее.

Запрет конфликта интересов взаимосвязан с фундаментальным институтом охраны адвокатской тайны (п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре). При этом противоправное оперирование адвокатом конкретными сведениями, составляющими адвокатскую тайну, в частности, нарушение требований конфиденциальности, является самостоятельным дисциплинарным проступком (подп. 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре).

Оказание же юридической помощи в условиях конфликта интересов, при котором нарушением является сам факт принятия адвокатом взаимоисключающих поручений и вытекающих из них обязательств (подп. 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре), лишь потенциально угрожает сохранению адвокатской тайны, поскольку все полученные адвокатом от прежнего доверителя сведения могут быть им использованы в интересах нового доверителя, имеющего противоположные интересы. К этому адвоката обязывают требования подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА. Такая ситуация неизбежно подрывает доверительность отношений адвоката с клиентом, поскольку она предполагает, что конфиденциальная информация не только может, но и должна быть обращена поверенным к выгоде другого лица.

В данном случае правовой интерес бывшего доверителя заключается в том, чтобы никакая информация, доверенная адвокату или ставшая ему известной в связи с оказанием юридической помощи, не была использована против него самого ни прямо, ни косвенно, ни адвокатом, ни иным лицом.

Очевидным и гротескным примером конфликта интересов является принятие адвокатом поручения против бывшего доверителя. В этом случае обязанность неограниченного во времени сохранения адвокатской тайны (п. 2 ст. 6 КПЭА) вступает в противоречие с требованием об исчерпании адвокатом доступных средств в пользу другого доверителя с противоположными правовыми интересами (подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре). Принимая такое поручение, адвокат действует вопреки законным интересам доверителя, руководствуясь соображениями собственной выгоды (подп. 1 п. 1 ст. 9 КПЭА).

Подобное поведение адвоката рассматривается дисциплинарными органами как грубейшее нарушение профессиональной этики, подрывающее доверие к институту адвокатуры в целом и, как правило, влекущее прекращение статуса адвоката даже при однократности проступка^[11].

При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу, что принимая поручение ИП Г. на представление его интересов в деле по взысканию денежных средств с В., адвокат Р. действовал в условиях конфликта интересов (ст. 11 КПЭА), что запрещено действующим адвокатским законодательством (абз. четвертый подп. 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, подп. 10 п. 1 ст. 9 КПЭА).

Далее.

Адвокат Р. отрицает получение от представителя В. – Б. ХХХ 000 руб. наличными деньгами в счёт оплаты гонорара успеха.

Довод жалобы о том, что Б. не настаивала на немедленном документальном оформлении передачи денежных средств, так как является инвалидом 2 группы и в это время плохо себя чувствовала, Совету АП СПб вслед за Квалифкомиссией не представляется убедительным. В любом случае заявителем не представлено никаких доказательств передачи адвокату Р. наличных денежных средств, в связи с чем данный довод жалобы не может считаться подтверждённым.

Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией не усматривает ничего противоправного в предложении адвокатом Р. от лица ИП Г. мирового соглашения в рамках дела
№ А56-ХХХХХ/2024 и не согласен с трактовкой его содержания, предложенной заявителем. Предложение мирового соглашения является вполне законным действием, регламентированным ст.ст. 49, 139, 140 АПК РФ, а условия мирового соглашения обсуждаются и согласовываются обеими сторонами.

Далее.

Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией отклоняет также довод В. о том, что такой способ оформления услуг через ИП Г. адвокат Р. практикует не первый год, со ссылкой на дела № А56-ХХХХХ/2016 (банкротство ООО «Ю.», где его интересы представлял адвокат Р. и № А56-ХХХХХ/2020 (дело о взыскании денежных средств ИП Г. с ООО «Ю.»). Квалифкомиссия верно отметила, что заявитель не является доверителем адвоката Р. по указанным делам, не является стороной данных дел, не обладает полной и достоверной информацией о взаимоотношениях участников указанных дел, и потому данный довод не может являться предметом рассмотрения по настоящему дисциплинарному производству.

По поводу возврата В. денежных средств, перечисленных на оплату госпошлин по делу о банкротстве, реквизиты для оплаты которых ему направлял адвокат Р., Квалифкомиссия справедливо отметила, что никаких доказательств того, что эти денежные средства находились или находятся в распоряжении адвоката Р., заявителем не представлено. Поэтому адресованная В. рекомендация адвоката обратиться за решением вопроса по возврату госпошлины непосредственно к арбитражному управляющему представляется разумной и обоснованной, если вообще можно говорить о том, что госпошлина по рассмотренному судом делу подлежит возврату. Но как уже сказано выше, в компетенцию дисциплинарных органов адвокатской палаты не входит оценка качества ведения адвокатом судебного дела и обоснованности совершения или несовершения им каких-либо процессуальных действий в рамках данного дела.

Приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

При таких обстоятельствах в действиях адвоката Р. Совет АП СПб усматривает нарушение взаимосвязанных требований абз. четвертого подп. 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, подп. 10 п. 1 ст. 9 и п. 1 ст. 11 КПЭА, что выразилось в неправомерном оказании юридической помощи ИП Г. в условиях конфликта интересов доверителей.

Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату Р. за допущенное нарушение, Совет АП СПб учитывает его умышленный, грубый и злостный характер, что свидетельствует об игнорировании адвокатом Р. основополагающих требований Закона об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, а также об очевидном пренебрежении им правами и законными интересами заявителя.

Совет АП СПб отмечает, что действия адвоката в условиях конфликта интересов не только ущемляют законные интересы доверителей, но и наносят репутационный ущерб адвокатуре как институту, порождая в общественном мнении представления о том, что повышенные профессиональные и этические требования, закреплённые в специальном законодательстве об адвокатской деятельности, могут на практике игнорироваться по корыстным или меркантильным соображениям, а недостойные практики отдельных представителей покрываются адвокатской корпорацией либо остаются безнаказанными.

По этой причине указанные нарушения Совет АП СПб признаёт тяжкими.

Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за подобные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости такого поведения.

Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката Р. действующих дисциплинарных взысканий.

По результатам разбирательства адвокату Р. объявлено предупреждение.

(Дисциплинарное производство № 140/2024 в отношении адвоката Р.)

5. Признаки конфликта интересов в случае с доверителем – юридическим лицом должны определяться иначе, чем с доверителем – физическим лицом, поскольку о наличии какой-либо психологической связи у адвоката с таким субъектом говорить уже невозможно. В связи с этим квалифицировать наличие у адвоката конфликта интересов с таким доверителем необходимо с учётом иных, дополнительных критериев – материального и временнóго.

Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Т. послужило представление вице-президента АП СПб … .

В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Т. необходимо прекратить вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

Квалифкомиссия установила, что в соответствии с данными, содержащимися в Едином государственном реестре юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (далее – ЕГРЮЛ) общество с ограниченной ответственностью «Д.» (далее также – Общество) было зарегистрировано в 2002 г. До ноября 2023 г. участниками Общества являлись З. (владеющая долей в размере 50% уставного капитала Общества) и Н. (владеющая долей в размере 50% уставного капитала Общества). Генеральным директором Общества с ХХ.03.2018 являлась Н.

В октябре 2023 г. З. вышла из числа участников Общества, принадлежавшая ей доля перешла к Обществу. В связи с несогласием вышедшего участника с размером выплаченной ей действительной стоимостью доли З. обратилась с соответствующим иском к Обществу в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области (арбитражное дело А56-ХХХХХ/2024). Интересы истицы в данном споре в настоящее время представляет
адвокат Т.

В то же время, как следует из представленной в материалы дисциплинарного дела электронной переписки, которая велась в период с 2015 по 2022 г.г., адвокат Т. ранее оказывал разовые письменные консультации, связанные с текущей хозяйственной деятельностью ООО «Д.». Так, в частности, вопросы, по которым адвокат давал свои профессиональные комментарии и рекомендации, касались содержания отдельных пунктов предполагаемых к заключению с контрагентами Общества договоров и (или) деловой переписки, содержания отдельных норм налогового и валютного законодательства, формулировок вопросов эксперту и т.п.

Оплата указанных разовых поручений, как указывает Н., осуществлялась до июля 2022 г. по договорённости участниками Общества путём перечисления ими денежных средств на банковскую карту адвоката Т. Данное обстоятельство подтверждается представленными в дело копиями чеков по операциям.

Таким образом, между адвокатом Т. и ООО «Д.» существовали фактические правоотношения по оказанию квалифицированной юридической помощи. Отсутствие в данном конкретном случае письменного соглашения, соответствующего требованиям ст. 25 Закона об адвокатуре не может являться основанием для освобождения адвоката от обязанности сохранения полученных им в ходе выполнения поручения сведений (адвокатской тайны) в силу положений п. 2 ст. 6.1 КПЭА.

Из изложенного следует, что применительно к участию адвоката Т. в арбитражном споре по делу А56-ХХХХХ/2024, где он представляет истца З., адвокат принял поручение против своего бывшего доверителя – ООО «Д.», участником которого его текущая доверительница являлась до октября 2022 г.

В то же время Квалифкомиссией не установлено ни одного обстоятельства, прямо или косвенно свидетельствующего о наличии правоотношений «адвокат-доверитель» между Т. и Н. Как уже указывалось ранее, поступившие в адрес адвоката платежи от Н. ею самой квалифицируются как оплата оказанных Обществу консультационных услуг; какие-либо соглашения на представление интересов или защиту корпоративных прав Н. в деле также отсутствуют, равно как и сведения о фактической защите таких прав или интересов адвокатом. В связи с изложенным Квалифкомиссия обоснованно рассматривала доводы представления по существу в пределах возможного конфликта интересов Общества и представляемого адвокатом в корпоративном споре лица – З.

В соответствии с подп. 10 ст. 9 КПЭА адвокат не вправе оказывать юридическую помощь в условиях конфликта интересов доверителей, предусмотренного ст. 11 данного Кодекса. В свою очередь, п. 1 ст. 11 прямо запрещает адвокату быть советником, защитником или представителем нескольких сторон в одном деле, чьи интересы противоречат друг другу, а может лишь способствовать примирению сторон.

Смысл и содержание данных профессионально-этических норм допускают их расширительное толкование и, в частности, применение к отношениям, складывающимся между адвокатом и его бывшим доверителем после прекращения (расторжения, окончания) действия соглашения об оказании правовой помощи. В пользу такого толкования свидетельствует и содержание п. 2 ст. 6 КПЭА, в соответствии с которым срок хранения адвокатской тайны не ограничен во времени и не привязан к сроку действия соглашения.

Уже самого факта наличия у адвоката сведений, полученных от его бывшего доверителя в рамках исполнения соглашения, безусловно достаточно для потенциального конфликта интересов с новым доверителем, выступающим в качестве процессуального оппонента по отношению к доверителю бывшему. В данном случае адвокат сталкивается с неразрешимым функциональным противоречием между обязанностью хранить адвокатскую тайну (по отношению к прежнему доверителю) и обязанностью всеми не запрещёнными законом средствами защищать права нового доверителя.

При этом бывший доверитель осознаёт факт обладания адвокатом такой информацией и вправе ожидать, что она может стать явно или подразумеваемо средством шантажа такого доверителя, источником постоянных опасений разглашения адвокатом этой информации. Это может существенно ослабить волю бывшего доверителя защищать свою позицию. Если же адвокат не будет использовать имеющуюся у него информацию (что само по себе на практике немыслимо), то он нарушит свои обязательства перед обратившимся лицом – честно и добросовестно защищать его интересы, поскольку в этом случае адвокат не будет использовать все свои возможности для защиты интересов доверителя.

Однако всё вышеизложенное очевидно применимо к положению, в котором доверителем адвоката выступает физическое лицо, – гражданин, поскольку в этом случае между адвокатом и доверителем формируются не только профессионально-юридические отношения, но и устойчивая психологическая связь. Данное обстоятельство (психологический критерий) создаёт гипотетическую угрозу использования адвокатом любых сведений о своём бывшем доверителе (включая сведения о его темпераменте, привычках, эмоциональной устойчивости, совершённых им ранее и не одобряемых в обществе проступков и т. п.) во вред последнему. Поскольку такая гипотетическая угроза сохраняется всегда и не ограничена во времени, в случае выступления адвоката против своего бывшего доверителя-гражданина угроза конфликта интересов также будет присутствовать по определению.

Иным образом должны определяться признаки конфликта интересов в случае с доверителем – юридическим лицом, поскольку о наличии какой-либо психологической связи у адвоката с таким субъектом говорить уже невозможно. Данный вывод подтверждается, в частности, высказанной Конституционным Судом Российской Федерации в своём Определении от 04.12.2022 № 508-О правовой позиции, в соответствии с которой не может быть взыскан моральный вред в пользу юридических лиц, поскольку последние не несут нравственных и физических страданий. В связи с указанным квалифицировать наличие у адвоката конфликта интересов с таким доверителем необходимо с учётом иных, дополнительных критериев – материального и временнóго.

Материальный критерий объективно выражается в обладании адвокатом информацией, которая была получена им во время работы с бывшим доверителем и может быть использована против него. В данном случае речь идёт именно об отсутствующей в открытом доступе информации, раскрытие которой может предоставить новому доверителю совершенно новое право требования, убедить его в целесообразности обращения в суд для реализации такого права, либо предоставить ему новые доказательства (направление формирования аргументации), которые будут (могут быть) использованы в суде.

При этом основанием критерия материального будет именно информация, известная адвокату и касающаяся конкретного объекта права, а не сам факт сотрудничества с юридическим лицом. Это позволяет сделать вывод о том, что материальный критерий, подобно реальным обязательствам, следует за объектом права, а не за конкретным лицом, с которым сотрудничал адвокат.

Применительно к данному дисциплинарному производству Квалифкомиссия констатировала, что в представлении вице-президента АП СПб, вопреки требованиям п. 3
ст. 20 КПЭА, так и не были указаны (поименованы) конкретные сведения или обстоятельства, которые не только стали бы известны адвокату непосредственно при оказании правовой помощи Обществу, но и с очевидностью прямо или косвенно способны были повлиять на исход спора либо на оценку судом существенных обстоятельств дела.

Вопреки содержащемуся в приложенной к представлению копии жалобы Н. утверждению о «регулярном» представлении адвокатом Т. интересов Общества в судах, какие-либо доказательства такого представительства в материалах дисциплинарного дела отсутствуют. Из представленной переписки также следует, что какие-либо документы, материалы и (или) сведения о финансовом положении Общества, размере и составе его активов, об иных влияющих на стоимость доли факторах и обстоятельствах адвокату Т. не передавались и не представлялись. В связи с изложенным следует признать, что автором представления в рамках гарантированных абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА участникам дисциплинарного производства равных возможностей презумпция добросовестности адвоката Т. не была опровергнута.

Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 135/2024 в отношении адвоката Т.)

 [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса.

 [2] Здесь и далее курсивом выделено цитирование оригинала; орфография и пунктуация сохранены.

 [3] Вместе с тем Совет поручил вице-президенту АП СПб рассмотреть вопрос о внесении в АП СПб представления в отношении адвоката Н. в качестве допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

 [4]Опубликовано на официальном сайте АП СПб//URL: https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

 [5] Орфография и пунктуация оригинала сохранены.

 [6]Опубликовано на официальном сайте АП СПб//URL: https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

 [7] Там же//URL: https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

 [8] https://fparf.ru/documents/fpa-rf/documents-commissions/the-explanation-of-the-commission-of-the-federal-chamber-on-ethics-and-standards-in-the-application-/

 [9] Ватман Д.Л. Адвокатская этика (нравственные основы судебного представительства по гражданским делам). М.: Юрид. лит., 1977. С. 9, 10; Дисциплинарная практика Московских городской и областной коллегий адвокатов: Методическое пособие для адвокатов / Отв. ред. И.И. Склярский. М., 1971. С. 8, п. 38, 39.

 [10] Вайпан В.А. «Конфликт интересов в адвокатской деятельности: комментарий к статье 11 Кодекса профессиональной этики адвоката». «Право и экономика», 2007, № 6.

 [11] Подробнее об этом см.: Дисциплинарный аспект конфликта интересов в адвокатской деятельности

П. Царьков. "Адвокатская газета", №3, февраль 2023 г., с. 5, 16.