Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на заседании 13.03.2025

Обзор дисциплинарных производств,

рассмотренных Советом Адвокатской палаты 

Санкт-Петербурга

(далее – АП СПб) на заседании 13.03.2025^[1]

  1. Учитывая количество допущенных адвокатом нарушений и их продолжительность, а также неисполнение адвокатом данных им Совету обещаний, к нему применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б. послужило представление вице-президента Адвокатской палаты Санкт-Петербурга (далее также –АП СПб) … .

  В соответствии с заключением Квалификационной комиссии АП СПб (далее – Квалифкомиссия) адвокатом Б. допущено нарушение:

  (1) положений подп. 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре) и подп. 6 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА) во взаимосвязи с п. 1.10 Положения о реестре адвокатских образований (утв. решением Совета АП СПб 14.07.2005 (протокол № 16; в редакции от 20.02.2007);

  (2) положений п. 4 ст. 15 Закона об адвокатуре;

  (3) подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с
п. 7.1.1 Положения об ордерах на исполнение поручений об оказании юридической помощи (утв. Советом АП СПб 12.10.2017 (Протокол № 12);

  (4) подп. 5 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре.

  Адвокат Б. на заседание Совета АП СПб 16.01.2025 явился, частично согласился с заключением Квалифкомиссии, ответил на вопросы членов Совета.

  В частности, относительно первого выявленного нарушения пояснил, что ошибочно полагал, что сведения о зачислении адвоката в КА «Т» будут переданы в АП СПб самой коллегией. Относительно второго и четвёртого выявленного нарушения пояснил, что официально он не был зачислен в КА «Т.» либо был зачислен формально, без надлежащего оформления. Относительно третьего выявленного нарушения пояснил, что полученные в КА «Т.» ордера у него имеются и действительно не были им сданы в коллегию. Также сообщил, что о возбуждённом дисциплинарном производстве он узнал лишь неделю назад; о заседании Квалифкомиссии не знал, с заключением Квалифкомиссии не знаком; подтвердил правильность адреса электронной почты, на который ему отправлялись уведомления в рамках настоящего дисциплинарного производства.

  Кроме этого, выразил намерение сдать неиспользованные ордера и корешки использованных ордеров в Санкт-Петербургскую коллегию адвокатов «Т.», а также погасить имеющуюся перед коллегией адвокатов задолженность по отчислениям на нужды адвокатского образования.

  Решением Совета АП СПб от 16.01.2025 рассмотрение настоящего дисциплинарного дела было отложено с целью предоставить адвокату Б. время для исполнения выраженного им намерения, поскольку это могло оказать существенное влияние на тяжесть соответствующих совершённых поступков и, как следствие, на избираемую меру дисциплинарной ответственности.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  1. Относительно доводов представления о неуведомлении адвокатом Б. Совета АП СПб об избранной форме адвокатского образования в трёхмесячный срок со дня прекращения членства в избранном адвокатском образовании.

  Квалифкомиссия установила, что ХХ.07.2006 Б. присвоен статус адвоката, в региональный реестр адвокатов Санкт-Петербурга внесены сведения о Б. (реестровый № 78/ХХХХ). До ХХ.09.2022 адвокат Б. осуществлял свою деятельность в С. коллегии адвокатов Санкт-Петербурга.

  В период с ХХ.09.2022 (протокол заседания Президиума коллегии адвокатов «Т.» от ХХ.09.2022) по ХХ.12.2023 (протокол № ХХ заседания Президиума КА «Т.» от ХХ.12.2023) адвокат Б. осуществлял адвокатскую деятельность в Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Т.».

  Сведения об избранном адвокатом Б. адвокатском образовании в период с ХХ.09.2022 по ХХ.11.2023 в АП СПб отсутствовали.

  Из содержания норм Закона об адвокатуре следует, что адвокат обязан исполнять обязанности, возложенные на него указанным законом с момента приобретения соответствующего статуса адвоката и права на осуществление адвокатской деятельности.

  В соответствии с п. 4 ст. 15 Закона об адвокатуре адвокат может одновременно являться членом адвокатской палаты только одного субъекта Российской Федерации, сведения о нём вносятся только в один региональный реестр.

  В тоже время, согласно п. 2 ст. 20 Закона об адвокатуре адвокат вправе в соответствии с указанным Федеральным законом самостоятельно избирать форму адвокатского образования и место осуществления адвокатской деятельности. Об избранных форме адвокатского образования и месте осуществления адвокатской деятельности адвокат обязан уведомить совет адвокатской палаты в порядке, установленном Законом об адвокатуре.

  Аналогичным образом адвокатам предоставлено право в порядке, установленном Законом об адвокатуре, изменять ранее избранную форму адвокатского образования.

  При этом, в силу упомянутых дозволений, содержащихся в п. 4 ст. 15 Закона об адвокатуре, адвокат вправе осуществлять свою деятельность только в одном адвокатском образовании, учреждённом в соответствии с Законом об адвокатуре.

  Нормами п. 6 ст. 15 Закона об адвокатуре установлен трёхмесячный срок уведомления адвокатами Совета адвокатской палаты об избрании формы адвокатского образования в случаях присвоения статуса адвоката, либо внесения сведений об адвокате в региональный реестр после изменения им членства в адвокатской палате, либо возобновления статуса адвоката. Форма подобного уведомления не установлена.

  Таким образом, Законом об адвокатуре не регламентированы и не установлены сроки, порядок и форма уведомления адвокатом, уже имеющим статус адвоката и являющегося членом адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, Совета адвокатской палаты данного субъекта, о прекращении осуществления адвокатом адвокатской деятельности в конкретном адвокатском образовании (в т. ч. при прекращении членства в адвокатской палате), либо об изменении ранее избранной формы адвокатского образования, когда подобные действия не связаны с изменением членства в адвокатской палате, либо с присвоением или возобновлением статуса адвоката.

  В то же время, согласно п. 4 ст. 29 Закона об адвокатуре адвокатская палата создаётся в целях обеспечения оказания квалифицированной юридической помощи, её доступности для населения на всей территории данного субъекта Российской Федерации, организации юридической помощи, оказываемой гражданам Российской Федерации бесплатно, представительства и защиты интересов адвокатов в органах государственной власти, органах местного самоуправления, общественных объединениях и иных организациях, контроля за профессиональной подготовкой лиц, допускаемых к осуществлению адвокатской деятельности, и соблюдением адвокатами Кодекса профессиональной этики адвоката.

  В силу п. 1 ст. 31 Закона об адвокатуре, коллегиальным исполнительным органом адвокатской палаты является Совет адвокатской палаты. Согласно п. 3 ст. 31 Закона об адвокатуре определены обязанности Совета адвокатской палаты.

  Реестр адвокатских образований АП СПб ведётся в соответствии с подп. 18 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатуре.

  Организация ведения реестра осуществляется Советом АП СПб.

  Осуществление Советом адвокатской палаты обязанностей, предусмотренных п. 3 ст. 31 Закона об адвокатуре, требует наличия у адвокатской палаты в лице Совета палаты своевременной и достоверной информации о форме адвокатского образования, избранной каждым адвокатом, являющимся членом адвокатской палаты для осуществления им адвокатской деятельности.

  Положением о реестре адвокатских образований установлена процедура предоставления сведений об адвокатских образованиях для принятия уполномоченным должностным лицом АП СПб решения о внесении их в реестр адвокатских образований, а также обновления этой информации для поддержания реестра в актуальном состоянии (п.1.5)^[2].

  В соответствии с п. 1.9 Положения о реестре адвокатских образований право на осуществление адвокатской деятельности у адвоката, принятого в уже существующее адвокатское образование, возникает с момента внесения сведений о его зачислении в данное адвокатское образование в реестре адвокатских образований Санкт-Петербурга.

  Согласно п. 1.10 Положения о реестре адвокатских образований: «В соответствии с пунктами 5, 6 ст.15 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и настоящим Положением адвокат:

  - не вправе осуществлять свою деятельность вне рамок адвокатского образования;

  - может состоять членом только одного адвокатского образования, внесенного в реестр адвокатских образований Санкт-Петербурга;

  - со дня присвоения статуса адвоката, либо внесения сведений об адвокате в региональный реестр после изменения им членства в адвокатской палате, либо возобновления статуса адвоката, либо прекращения членства в адвокатском образовании, где он состоял, обязан уведомить Совет Адвокатской палаты АП СПб об избранной им форме адвокатского образования в трехмесячный срок со дня наступления указанных обстоятельств».

  Таким образом, исходя из абз. 2 п. 1.10 вышеуказанного Положения, адвокат при прекращении членства в адвокатском образовании, где он ранее состоял, обязан уведомить Совет АП СПб об избранной им форме адвокатского образования в трёхмесячный срок со дня наступления указанных обстоятельств.

  В то же время из п. 3 Положения о реестре адвокатских образований следует:

  «3.1. Адвокатское образование при изменении какого-либо из сведений, указанных в п.п. 2.1.2 и 2.2.2 настоящего Положения (в том числе личных данных адвокатов), обязано в течение трех рабочих дней сообщить об этом в Адвокатскую палату Санкт-Петербурга.

  3.2. В случае перехода адвоката из одного адвокатского образования в другое:

  - адвокатское образование, в котором данный адвокат прекратил свое членство, направляет заказным письмом или передает в Адвокатскую палату Санкт-Петербурга под расписку в течение трех рабочих дней выписку из решения соответствующего органа в отношении данного адвоката;

  - адвокатское образование, в которое адвокат принят, сообщает об этом в Адвокатскую палату Санкт-Петербурга также в трехдневный срок с момента принятия решения соответствующего органа адвокатского образования.

  3.4. Адвокатское образование обязано в течение трех рабочих дней направить в Адвокатскую палату сведения, указанные в ст.16, 17 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

  Исходя из вышеизложенного, Положением о реестре адвокатских образований установлена обязанность и адвоката, и адвокатского образования в лице его руководителя при изменении адвокатом места осуществления своей адвокатской деятельности уведомлять Совет АП СПб об указанных обстоятельствах.

  При оценке доводов представления Квалифкомиссия правомерно исходила из положений п. 2 ст. 20 Закона об адвокатуре, в соответствии с которыми об избранных форме адвокатского образования и месте осуществления адвокатской деятельности адвокат обязан уведомить Совет адвокатской палаты в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, и п. 1.10 Положения о реестре адвокатских образований, предписывающего адвокату уведомить Совет АП СПб об избранной им форме адвокатского образования в трёхмесячный срок со дня наступления указанных обстоятельств.

 В соответствии с п. 6 ст. 15 КПЭА адвокат обязан исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, принятые в пределах их компетенции.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о нарушении адвокатом Б. требований подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 6 ст. 15 КПЭА, что выразилось в неуведомлении адвокатом Б. Совета АП СПб об избранной форме адвокатского образования в трёхмесячный срок со дня прекращения членства в С. коллегии адвокатов.

  Совет АП СПб не признаёт заслуживающими уважения доводы адвоката Б. о том, что он ошибочно полагал, что сведения о его зачислении в КА «Т.» будут переданы в АП СПб самой коллегией, поскольку это не отменяет соответствующей обязанности самого адвоката.

  2. Относительно доводов представления об осуществлении адвокатом Б. своей деятельности в двух адвокатских образованиях.

  В соответствии с п. 4 ст. 15 Закона об адвокатуре адвокат вправе осуществлять свою деятельность только в одном адвокатском образовании, учреждённом в соответствии с данным Федеральным законом.

  Материалами дисциплинарного производства установлено, что ХХ.11.2023 адвокат Б. был принят в члены С. коллегии адвокатов, что подтверждается протоколом заседания Президиума ХХХХКА № ХХ от ХХ.11.2023.

  В то же время, адвокат Б. состоял членом другого адвокатского образования – Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Т.», из которой был отчислен ХХ.12.2023, что подтверждается протоколом заседания Президиума КА «Т.» № ХХ от ХХ.12.2023.

  Таким образом, адвокат Б. в период с ХХ.11.2023 по ХХ.12.2023 осуществлял адвокатскую деятельность в двух адвокатских образованиях, нарушив тем самым требования п. 4 ст. 15 Закона об адвокатуре.

  Письменных пояснений, а равно иных документов, опровергающих доводы представления, адвокатом Б. не представлено.

  В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 КПЭА разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.

  Непредставление адвокатом объяснений по доводам жалобы, при отсутствии других доказательств, представленных адвокатом, Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией расценивает как непредставление доказательств, опровергающих доводы представления, что, в свою очередь, подтверждает неисполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей в данной части. При этом в отношении доводов жалобы не может быть применена презумпция добросовестности адвоката, поскольку иное возлагало бы на Квалифкомиссию обязанность самостоятельного собирания доказательств опровержения доводов жалобы, что прямо противоречит Закону об адвокатуре.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу о нарушении адвокатом Б. положений п. 4 ст. 15 Закона об адвокатуре, выразившемся в том, что адвокат Б. в период с ХХ.11.2023 по ХХ.12.2023 формально одновременно осуществлял адвокатскую деятельность в Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Т.» и Санкт-Петербургской … коллегии адвокатов.

  Совет АП СПб отклоняет доводы адвоката Б., что официально он не был зачислен в КА «Т.» либо был зачислен формально, без надлежащего оформления, как явно надуманные, поскольку они опровергается имеющимися в материалах дисциплинарного производства документами о его членстве в КА «Т.». Кроме этого, членство адвоката Б. в КА «Т.» подтверждается фактом получения им ордеров для осуществления адвокатской деятельности именно в этой коллегии адвокатов.

  3. Относительно доводов о нарушении адвокатом Б. требований п. 15 ст. 22 и п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре.

  Положениями ст. 25 Закона об адвокатуре предусмотрено, что адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем
(п. 1). Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу (п.2).

  В силу п.п. 1, 2 ст. 16 КПЭА, адвокат имеет право на получение вознаграждения (гонорара), причитающегося за исполняемую работу, а также на возмещение понесённых им издержек и расходов. Гонорар определяется соглашением сторон и может учитывать объём и сложность работы, продолжительность времени, необходимого для её выполнения, опыт и квалификацию адвоката, сроки, степень срочности выполнения работы и иные обстоятельства.

  Согласно требованиям п. 6 ст. 25 Закона об адвокатуре вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчётный счёт адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением.

  В соответствии с п. 15 ст. 22 Закона об адвокатуре соглашения об оказании юридической помощи в коллегии адвокатов заключаются между адвокатом и доверителем и регистрируются в документации коллегии адвокатов.

  Из представления следует, что в период с ХХ.09.2022 по ХХ.12.2023 адвокат Б. не зарегистрировал ни одного соглашения об оказании юридической помощи в документации Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Т.», не вносил гонорары по заключённым соглашениям об оказании юридической помощи.

  Оценивая указанные доводы, Квалифкомиссия справедливо отметила, что в материалах дисциплинарного производства отсутствуют сведения, свидетельствующие, как об оказании адвокатом какой-либо юридической помощи доверителям, так и о заключении адвокатом в указанный в представлении период каких-либо соглашений об оказании юридической помощи доверителям, также отсутствуют сведения о передаче адвокату денежных средств в оплату за оказание им юридической помощи.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что презумпция добросовестности адвоката Б. в указанной части не опровергнута.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в данной части дисциплинарных обвинений вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  4. Относительно доводов о нарушении адвокатом Б. требований п. 7.1.1 Положения об ордерах на исполнение поручений об оказании юридической помощи.

  Из материалов дисциплинарного производства следует, что при осуществлении адвокатской деятельности в Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Т.» адвокату Б. адвокатским образованием под роспись в период с ХХ.09.2022 по ХХ.10.2023 были выданы двадцать два ордера №№ АХХХХ081-АХХХХ090, АХХХХ471, АХХХХ472, АХХХХ473-АХХХХ482.

  В соответствии со ст. 6 Закона об адвокатуре полномочия адвоката, участвующего в качестве представителя доверителя в конституционном, гражданском и административном судопроизводстве, а также в качестве представителя или защитника доверителя в уголовном судопроизводстве и производстве по делам об административных правонарушениях, регламентируются соответствующим процессуальным законодательством Российской Федерации (п. 1) В случаях, предусмотренных федеральным законом, адвокат должен иметь ордер на исполнение поручения, выдаваемый соответствующим адвокатским образованием. Форма ордера утверждается федеральным органом юстиции. В иных случаях адвокат представляет доверителя на основании доверенности. Никто не вправе требовать от адвоката и его доверителя предъявления соглашения об оказании юридической помощи (далее также – соглашение) для вступления адвоката в дело (п. 2).

  Положением об ордерах на исполнение поручений об оказании юридической помощи установлено:

  «- ордер является документом строгой отчетности, выдаваемый соответствующим адвокатским образованием, который адвокат обязан иметь для исполнения поручения на оказание юридической помощи в качестве защитника и представителя доверителя в случаях, предусмотренных федеральным законом (п. 1.3);

  - бланки ордеров по соглашению выдаются адвокатам руководителями адвокатских образований или уполномоченными ими лицами, удостоверяются подписью и заверяются печатью адвокатского образования. Основанием для выдачи ордера является соглашение адвоката с доверителем на оказание правой помощи, зарегистрированное в документации адвокатского образования. Ордер выдается адвокатам под подпись в корешке ордера (п. 5.1.);

  - учет поступления и движения ордеров по соглашению в адвокатских образованиях производится в Книгах учета и выдачи ордеров, которые должны быть пронумерованы, прошнурованы и скреплены печатью и подписями руководителя соответствующего адвокатского образования (в коллегиях, имеющих структурные подразделения, их руководителями и скреплены печатью структурного подразделения)
(п. 7.1);

  - корешки использованных ордеров по соглашению, неиспользованные и испорченные ордера вместе с корешками подлежат возврату в адвокатское образование и сдаче уполномоченному лицу; хранятся в адвокатских образованиях или их структурных подразделениях не менее трех лет, после чего могут быть уничтожены по акту (подп. 7.1.1)».

  Из материалов дисциплинарного производства следует, что при прекращении своего членства в КА «Т.» адвокат Б. не сдал в адвокатское образование корешки использованных ордеров по соглашению, а также неиспользованные ордера.

  В силу подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и п. 6 ст. 15 КПЭА, соблюдение законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также положений КПЭА и исполнение адвокатом решений органов адвокатской палаты и органов Федеральной палаты адвокатов, принятых в пределах их компетенции, является его прямой обязанностью.

  Указанные требования законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре адвокатом Б. были проигнорированы.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о нарушении адвокатом Б. положений подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 6 ст. 15 КПЭА во взаимосвязи с подп. 7.1.1 Положения об ордерах на исполнение поручений об оказании юридической помощи, что выразилось в том, что адвокат Б. не сдал корешки ордеров и неиспользованные ордера в адвокатское образование при прекращении своего членства в нём.

  5. Относительно доводов о нарушении адвокатом Б. подп. 5 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре.

  В соответствии с подп. 5 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре адвокат обязан отчислять средства на содержание соответствующей коллегии адвокатов в порядке и в размерах, которые установлены адвокатским образованием.

  Материалами дисциплинарного производства установлено, что в период осуществления адвокатской деятельности в Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Т.» адвокат Б. допустил образование задолженности по отчислениям на нужды адвокатского образования в размере ХХ 000 (… тысяч) руб. за период с апреля по октябрь 2023 г. включительно.

  Размер ежемесячных отчислений на содержание коллегии установлен решением общего собрания адвокатов КА «Т.». Документов, подтверждающих уважительность причин образования задолженности, адвокат не представил, задолженность до настоящего времени не погасил. По состоянию на 23.05.2024 задолженность по ежемесячным отчислениям на содержание КА «Т.» составляет 35 000 руб.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией приходит к выводу о нарушении адвокатом Б. положений подп. 5 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, выразившемся в том, что адвокат Б. без уважительных причин допустил образование задолженности по отчислениям на содержание коллегии адвокатов в период с апреля по октябрь 2023 г. включительно.

  Совет АП СПб отклоняет доводы адвоката Б., что официально он не был зачислен в КА «Т.» либо был зачислен формально, без надлежащего оформления, как явно надуманные, поскольку они опровергается имеющимися в материалах дисциплинарного производства документами о его членстве в КА «Т.». Кроме этого, членство адвоката Б. в КА «Т.» подтверждается фактом получения им ордеров для осуществления адвокатской деятельности именно в этой коллегии адвокатов.

  Совет АП СПб признаёт презумпцию добросовестности адвоката Б. в указанной выше части дисциплинарных обвинений (см. пункты 1, 2 4 и 5) опровергнутой, а его вину в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей – установленной.

  Совет АП СПб соглашается с применённой Квалифкомиссией квалификацией действий (бездействия) адвоката Б.

  Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату Б. за допущенные нарушения, Совет АП СПб считает, что нарушение, указанное в п. 1 мотивировочной части настоящего решения, совершено адвокатом Б. по грубой неосторожности, а нарушения, указанные в п.п. 2, 4 и 5, – умышленно.

  Кроме этого, нарушение, указанное в п. 4, Совет АП СПб признаёт тяжким, поскольку ордера адвоката являются документами строгой отчётности, их оборот подлежит контролю со стороны органов адвокатского самоуправления; бездействие же адвоката Б. существенно затрудняет исполнение органами адвокатского самоуправления соответствующей обязанности.

  Также тяжким Совет АП СПб признаёт нарушение, указанное в п. 5 мотивировочной части настоящего решения.

  Неуплата адвокатом отчислений на общие нужды адвокатского образования препятствует нормальному функционированию органов адвокатского самоуправления и может привести к невозможности исполнения адвокатской палатой и адвокатским образованием принятых на себя финансовых обязательств.

  «Сословные сборы представляются необходимыми для содержания канцелярии Совета и библиотеки. Размер их таков, что о тяжести этого товарищеского налога не может быть и речи; сознание, что неуплата сбора возлагает тяжесть несения необходимых расходов на других товарищей, должно побуждать членов сословия быть исправными плательщиками»^[3].

  Отсутствие строгой дисциплинарной ответственности за указанные нарушения может создать у других адвокатов ложное представление о допустимости подобного поведения.

  Кроме этого, Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката Б. действующих дисциплинарных взысканий, но не признаёт это обстоятельство оказывающим существенное влияние на выбор меры дисциплинарной ответственности.

  Гораздо более важное значение имеет количество допущенных адвокатом Б. нарушений и их продолжительность.

  Наконец, Совет АП СПб учитывает неисполнение адвокатом Б. своих обещаний, данных им на заседании Совета 16.01.2025.

  «Сословный суд в суждениях своих всегда исходит из естественного предположения о том, что член сословия не может говорить неправду перед судьями – товарищами. И злоупотреблять таким доверием товарищеского суда – значит, не иметь самых элементарных представлений об адвокатской этике и нарушать коренные ее основания»^[4].

  Совет АП СПб полагает, что своим поведением адвокат Б. продемонстрировал явное пренебрежение ко всему адвокатскому сообществу, его нравственным критериям и традициям; такое отношение к исполнению профессиональных обязанностей, возложенных на адвоката Законом об адвокатуре, Кодексом профессиональной этики адвоката и решениями органов адвокатского самоуправления, является недопустимым и несовместимым со статусом адвоката.

  Отношение адвоката Б. к исполнению принятых на себя обязательств не позволяет надеяться, что он сможет пересмотреть и скорректировать своё профессиональное поведение.

  С учётом всех указанных обстоятельств Совет АП СПб полагает необходимым применить к адвокату Б. меру дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, как в наибольшей степени отвечающую требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

  По этим же причинам Совет АП СПб считает невозможным применение к адвокату Б. меры дисциплинарного воздействия, не связанной с прекращением статуса адвоката.

  По результатам разбирательства к адвокату Б. применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, установлен срок 2 (два) года, по истечении которого он может быть допущен к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката.

(Дисциплинарное производство № 27/2024 в отношении адвоката Б.)

  2. За совершение адвокатом проступков, носящих умышленный характер, в том числе связанных с грубым и очевидным пренебрежением адвокатом правами и законными интересами доверителя, адвокату объявлено предупреждение.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката З. послужила жалоба его доверителя С.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом З. допущено нарушение:

  (1) положений подп. 1 ст. 8 КПЭА;

  (2) положений п. 6 ст. 10 КПЭА;

  (3) положений п. 9 ст. 10 КПЭА.

  Адвокат З. на заседание явился, выразил согласие с заключением Квалифкомиссии, сообщил, что раскаивается в своём поведении, обещает более подобного не допускать; ответил на вопросы членов Совета.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Квалифкомиссия установила, что ХХ.01.2023 между С. и адвокатом З. был заключён договор на оказание юридической помощи № 1 и дополнительное соглашение № 1 к нему. Одновременно была оплачена сумма вознаграждения в размере ХХ 000 руб. Предметом поручения являлось представление в суде интересов доверителя и её мужа – С-ва по вопросу взыскания материального ущерба в результате ДТП, произошедшего ХХ.01.2023. На адвоката З. была оформлена доверенность на представление интересов супругов в суде и других инстанциях.

  1. Относительно доводов жалобы о сообщении адвокатом З. ложных сведений о рассмотрении судом иска в интересах С.

  Как указано в жалобе и не оспаривается в этой части адвокатом в его объяснениях, адвокат З. никаких исковых заявлений в защиту прав супругов С-вых о взыскания материального ущерба в результате ДТП, произошедшего ХХ.01.2023, в суд не подал. Доводы жалобы, что адвокат З. более года сообщал доверителю недостоверные сведения о рассмотрении в суде дела по иску, поданному адвокатом, подтверждаются скриншотами переписки, представленными на прилагаемой флэш-карте.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что позиция, избранная адвокатом З., когда он сообщал доверителю недостоверные сведения о наличии судебного разбирательства, проводимых судебных заседаниях, но при этом фактически не подал иск в суд, объясняя это впоследствии небольшим размером возможной компенсации, свидетельствует о недобросовестности адвоката, о неисполнении им условий соглашения об оказании юридической помощи и, как следствие, грубом нарушении адвокатом положений подп. 1 ст. 8 КПЭА.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что в данной части дисциплинарных претензий презумпция добросовестности адвоката З. опровергнута, в его действиях (бездействии) имеются нарушения норм законодательства об адвокатуре.

  2. Относительно доводов жалобы о неправомерном поступлении на счёт коллегии адвокатов «… и партнеры» денежных средств в размере ХХ 000 руб. в качестве причитающегося С-вым страхового возмещения.

  Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что денежные средства, предназначенные С-вым, были ими фактически получены. Каких-либо претензий по сумме страхового возмещения или по срокам направления указанных денежных средств жалоба не содержит.

  Следует согласиться с Квалифкомиссией, что в компетенцию дисциплинарных органов адвокатской палаты не входит установление причин, по которым страховая компания отправила денежные средства на имя адвоката З., а не на имя С-вых.

  При таких обстоятельствах в данной части дисциплинарных претензий Совет АП СПб принимает решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката З. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.

  3. Относительно доводов жалобы о неправомерном невыполнении адвокатом З. требований доверителя о представлении отчёта о проделанной работе.

  Квалифкомиссия установила, что такое требование подтверждается материалами, находящимися на флэш-карте, прилагаемой к жалобе.

  Доказательств направления отчёта доверителю адвокатом З. не представлено.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что в данной части дисциплинарных претензий презумпция добросовестности адвоката З. опровергнута, в его действиях (бездействии) имеются нарушения норм законодательства об адвокатуре.

  4. Относительно доводов жалобы о неправомерном одностороннем расторжении адвокатом соглашения об оказании юридической помощи.

  Квалифкомиссия обоснованно исходила из того, что в силу положений п. 3 ст. 977 ГК РФ, сторона, отказывающаяся от договора поручения, должна уведомить другую сторону о прекращении договора не позднее чем за тридцать дней, если договором не предусмотрен более длительный срок.

  Как указано в п. 9 ст. 10 КПЭА, принимая решение о невозможности выполнения поручения и расторжении соглашения, адвокат должен по возможности заблаговременно поставить в известность об этом доверителя с тем, чтобы последний мог обратиться к другому адвокату.

  Факт возврата адвокатом З. доверителю денежных средств в размере 50 000 руб. с отметкой о расторжении соглашения адвокатом не оспаривается.

  При этом адвокатом З. не представлено доказательств того, что он известил доверителя о намерении расторгнуть соглашение об оказании юридической помощи заблаговременно.

  Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией считает, что в данной части дисциплинарных претензий презумпция добросовестности адвоката З. опровергнута доводами жалобы, в его действиях (бездействии) имеются нарушения норм законодательства об адвокатуре.

  Приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы Совет АП СПб признаёт убедительными и достаточно аргументированными, основанными на полном и всестороннем анализе доводов сторон, имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств и действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения. Само заключение Квалифкомиссии Совет АП СПб считает соответствующим требованиям КПЭА и достаточным для принятия Советом законного решения по дисциплинарному производству.

  Совет АП СПб не принимает во внимание доказательства, дополнительно представленные заявителем, поскольку в силу запрета, установленного п. 4 ст. 24 КПЭА, Совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства.

  Кроме этого, указанные доказательства могли быть представлены заявителем в Квалифкомиссию.

  С учётом изложенного Совет АП СПб признаёт установленной вину адвоката З. в ненадлежащем исполнении им своих профессиональных обязанностей в указанной выше части дисциплинарных претензий (п.п. 1, 3 и 4).

  Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату З. за допущенные нарушения, Совет АП СПб учитывает их умышленный характер, свидетельствующий об игнорировании адвокатом основополагающих требований Кодекса профессиональной этики адвоката; при этом нарушения, связанные с сообщением доверителю ложных сведений о рассмотрении иска судом и неизвещением доверителя о намерении расторгнуть соглашение, признаёт тяжкими, поскольку они связаны с грубым и очевидным пренебрежением адвокатом
З. правами и законными интересами доверителя.

  Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката З. действующих дисциплинарных взысканий, его критическое отношение к своему поведению и отсутствие сведений о наступлении в результате совершённых нарушений существенных негативных последствий (вреда).

  При указанных обстоятельствах Совет АП СПб считает возможным сохранить адвокату З. возможность пересмотреть и скорректировать своё профессиональное поведение, оставаясь в составе адвокатского сообщества, и полагает необходимым применить к нему меру дисциплинарной ответственности в виде предупреждения, как в наибольшей степени отвечающую требованию справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренному п. 3 ст. 19 КПЭА.

(Дисциплинарное производство № 98/2024 в отношении адвоката З.).

  3. За неуведомление суда о невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании адвокату объявлено замечание.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Х. послужило обращение заместителя председателя … военного суда Ч.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Х. допущено нарушение требований п. 1 ст. 14 КПЭА.

  Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, изучив заключение Квалифкомиссии, Совет АП СПб полностью согласился с выводами Квалифкомиссии, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Квалифкомиссия установила, что в производстве … военного суда находится уголовное дела в отношении военнослужащего П., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ.

  В связи с ходатайством подсудимого П. ему был назначен защитник – адвокат Х. Судебное заседание по данному делу назначено на ХХ.05.2024 на 10.00 час.

  ХХ.05.2024 адвокат Х. прибыл в суд и ознакомился с материалами уголовного дела. Однако в судебное заседание ХХ.05.2024 адвокат Х. не явился, каких-либо заявлений, ходатайств в суд не направил, на неоднократные телефонные звонки не отвечал, в связи с чем судебное заседание было отложено на ХХ.05.2024 в 14.00 час.

  ХХ.05.2024 в 09.00 час. адвокат сообщил по телефону помощнику судьи, что не сможет принять участия в судебном заседании и далее участвовать в рассмотрении дела в связи с болезнью. Это заявление адвоката повлекло новое отложение и назначение нового защитника.

  Вместе с тем в течение полутора месяцев от адвоката Х. каких-либо сведений и документов, подтверждающих уважительную причину невозможности его участия в уголовном деле, в суд не поступило.

  Пункт 1 ст. 14 КПЭА обязывает адвокатов при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании… заблаговременно уведомить об этом суд и согласовать время совершения процессуальных действий.

  Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что адвокат Х. указанные требования не выполнил, что повлекло отложение рассмотрения дела. В течение полутора месяцев от адвоката Х. каких-либо сведений и документов, подтверждающих уважительность причины невозможности его участия в уголовном деле, в суд не поступило.

  Как следует из обращения и объяснения адвоката, суд не был заблаговременно извещён адвокатом о невозможности прибыть в суд для участия в судебном заседании.

  Как верно отметила Квалифкомиссия, для уведомления суда по телефону не требовалось приложения усилий, могущих отрицательно сказаться на состоянии здоровья адвоката.

  На основании изложенного Квалифкомиссия пришла к правомерному заключению о наличии в бездействии адвоката Х. нарушения требований п. 1 ст. 14 КПЭА, выразившемся в неуведомлении суда о невозможности явки для участия в судебном заседании.

  Избирая в соответствии с требованиями п. 4 ст. 18 КПЭА меру дисциплинарной ответственности адвокату Х. за допущенное нарушение, Совет АП СПб учитывает, что оно совершено адвокатом Х. умышленно, но не признаёт его тяжким, поскольку сведений о наступлении существенных негативных последствий не имеется.

  Также Совет АП СПб принимает во внимание отсутствие у адвоката Х. действующих дисциплинарных взысканий.

  С учётом всех указанных обстоятельств Совет АП СПб полагает необходимым применить к адвокату Х. меру дисциплинарной ответственности в виде замечания, как в наибольшей степени отвечающую требованиям объективности и справедливости дисциплинарного разбирательства, предусмотренным п. 3 ст. 19 КПЭА.

(Дисциплинарное производство № 133/2024 в отношении адвоката Х.)

  4. Поскольку заявителем к жалобе не приложено каких-либо доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которых он основывает свои требования, жалоба признана не соответствующей требованиям п. 2 ст. 20 КПЭА.

  Непредставление доказательств, подтверждающих выдвинутые дисциплинарные обвинения, исключает саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Б. послужила жалоба адвоката Г.

  Адвокат Г. в своей жалобе указывает, что на протяжении последних 10 лет адвокат Б., не уведомляя Совет АП СПб, ведёт дела в СК РФ, МВД РФ и ФССП РФ, в судах г. М. и г. С. против своего коллеги – адвоката Г., нарушая таким образом требования п. 4 ст. 15 КПЭА. Так, адвокат Б. представляла интересы процессуального противника Г. – Г-вой в гражданских делах №№ 02а-ХХХХ/2022, 02а-ХХХХ/2023 и др. в Г. районном суде г. М. и М. городском суде, в деле № 2-ХХХ/2022 в Л. районном суде г. С. и С. городском суде, активно соучаствуя в травле коллеги в связи с его попытками воспрепятствовать вывозу несовершеннолетней дочери на постоянное место жительства в И. Адвокат Б. всячески противодействует заключению мировых соглашений между Г. и его процессуальными противниками.

  Адвокат Г. просит применить к адвокату Б. соответствующие меры.

  Каких-либо доказательств в подтверждение своей жалобы адвокатом Г. не представлено.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Б. допущено нарушение требований п. 4 ст. 15 КПЭА.

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав адвоката, обсудив заключение Квалифкомиссии, пришёл к следующему.

  Квалифкомиссия отметила, что адвокатом Г. не были приложены к жалобе и не представлялись Квалифкомиссии какие-либо доказательства, подтверждающие его доводы об активном соучастии адвоката Б. в «травле коллеги в связи с его попытками воспрепятствовать вывозу несовершеннолетней дочери на ПМЖ в И.» и о противодействии Б. заключению мировых соглашений между Г. и его процессуальными противниками. Отсутствие таких доказательств в жалобе, составленной и поданной в адвокатскую палату квалифицированным юристом, профессионально практикующим в области правоприменения и, безусловно, знакомым с процессуальным принципом состязательности, являлось, по мнению Квалифкомиссии, основанием для отказа в возбуждении дисциплинарного производства в виду несоответствия жалобы требованиям подп. 7 п. 2 ст. 20 КПЭА.

  В то же время адвокат Б. в своих пояснениях подтвердила, что она приняла поручение на представление интересов Г-вой в делах по ряду семейных споров, в качестве ответчика по которым выступал адвокат Г. Адвокат Б. не уведомила Совет адвокатской палаты, поскольку полагала, что данное уведомление необходимо только в том случае, когда принятие поручения против другого адвоката связано с его профессиональной деятельностью. При этом адвокат Б. указывает, что, в данном случае, хотя она формально и допустила нарушение требования п. 4 ст. 15 КПЭА, её бездействие не нанесли никакого ущерба как адвокату Г., так и авторитету адвокатуры.

  Квалифкомиссия пришла к обоснованному выводу, что требования п. 4 ст. 15 КПЭА не зависят от того, связано ли такое поручение с осуществлением другим адвокатом профессиональной деятельности или нет. Следовательно, неуведомление адвокатом Б. Совета АП СПб о принятии поручения на представление интересов Г-вой в гражданских спорах против адвоката Г. формально является нарушением требования п. 4 ст. 15 КПЭА.

  С выводами Квалифкомиссии в данной части Совет АП СПб согласиться не может.

  Ранее Советом АП СПб была выработана следующая правовая позиция.

  В силу подп. 1 п. 1 ст. 20 КПЭА, жалоба, поданная в адвокатскую палату другим адвокатом и содержащая доводы о нарушении требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, является поводом для возбуждения дисциплинарного производства.

  При этом жалоба должна соответствовать требованиям, предъявляемым к такого рода документам, в п. 2 ст. 20 КПЭА.

  С учётом положений подп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА дисциплинарные обвинения, изложенные в жалобе, исходящей от адвоката (с учётом его высокого профессионального статуса), должны быть сформулированы с высокой степенью определённости и максимально конкретно. Неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений и непредставление подтверждающих их доказательств исключают саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу. Перекладывание обязанности по доказыванию допущенных адвокатом нарушений на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями, недопустимо.

  Однако адвокатом Г. требование КПЭА об указании в обращении доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которых основаны выдвигаемые им требования, полностью проигнорировано – в подтверждение выдвинутых дисциплинарных обвинений автор жалобы не ссылается на какие-либо доказательства, к жалобе таковые не приложены.

  Тем самым адвокат Г. необоснованно переложил обязанность по доказыванию допущенных адвокатом Б. нарушений, составляющих, по мнению автора жалобы, дисциплинарный проступок, на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями.

  Более того, положения п. 4 ст. 23 КПЭА содержат прямой запрет квалификационной комиссии выходить за пределы жалобы (обращения).

  В частности, заявителем не представлено доказательств, а Квалифкомиссия не установила (и не могла установить), когда окончилось ведение адвокатом Б. дела против адвоката Г. Между тем именно с этой даты следует исчислять срок применения к адвокату Б. мер дисциплинарной ответственности, установленный п. 5 ст. 18 КПЭА.

  Таким образом, жалоба адвоката Г. не отвечает установленным в КПЭА обязательным требованиям, соблюдение которых позволяет рассматривать такое обращение в качестве допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.

  Квалифкомиссия применила данную правовую позицию лишь к доводам жалобы об активном соучастии адвоката Б. в «травле коллеги в связи с его попытками воспрепятствовать вывозу несовершеннолетней дочери на ПМЖ в И.» и о противодействии Б. заключению мировых соглашений между Г. и его процессуальными противниками.

  Совет АП СПб считает необходимым распространить приведённую выше правовую позицию о несоответствии жалобы адвоката Г. требованиям подп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА, а, следовательно, об отсутствии допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства и на остальную дисциплинарных претензий.

  При таких условиях позиция адвоката Б. и её объяснения не имеют правового значения.

  Совет АП СПб приходит к выводу, что дисциплинарное производство подлежит прекращению вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. по основанию, предусмотренному подп. 8 п. 1 ст. 25 КПЭА.

  Дисциплинарное производство прекращено.

           

  (Дисциплинарное производство № 139/2024 в отношении адвоката Б.)

  5. В ходе дисциплинарного разбирательства дисциплинарные претензии не нашли своего подтверждения.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвокатов Д. и П. послужила жалоба Общества с ограниченной ответственностью «Д.» (далее – ООО «Д.», Общество).

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвокатов Д. и П. необходимо прекратить вследствие отсутствия в их действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссией было установлено следующее.

  ХХ.03.2023 между ООО «Д.» и адвокатами Д. и П. (в лице адвоката Д., действующего с согласия адвоката П.) было заключено соглашение об оказании юридической помощи.

  В соответствии с предметом соглашения адвокаты принимают к исполнению поручение об оказании юридической помощи в гражданском судопроизводстве: дело по иску к АО «…-Банк» о взыскании денежных средств в сумме ХХХ 600 долларов США в Арбитражном суде города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – АС СПб и ЛО):

  - консультации, составление и подача искового заявления (выполняется адвокатом Д.);

  - участие в судебных заседаниях (выполняется адвокатом П.), если указаниями доверителя не установлено иное (п. 1 соглашения).

  Размер вознаграждения согласован сторонами в п. 2 соглашения следующим образом:

  «консультация и документы:

  Первая инстанция: ХХХ 000 рублей, которые выплачиваются при подписании настоящего соглашения. В оплату входит неограниченное количество консультаций в рамках предмета настоящего соглашения, составление всех необходимых процессуальных документов по делу. Размер оплаты не подлежит возврату или перерасчету, в том числе и в том случае, если доверитель не обращался за консультациями или обращался один раз. Периодичность, необходимость и форма получения консультаций (очно, по телефону,
е-mail, …) определяется доверителем самостоятельно. Настоящее соглашение является одновременно актом приема-передачи, подтверждающим факт надлежащего оказания Адвокатом первичной консультации в полном объеме».

  Также из соглашения следует, что, если указаниями доверителя не установлено иное, участие в судебном заседании выполняется адвокатом П., вознаграждение которой составляет Х 000 руб. за каждое судебное заседание. В случае участия в судебном заседании адвоката Д. его вознаграждение составляет ХХ 000 руб.

  Дополнительно в соглашении согласовано вознаграждение за представление интересов в апелляционной инстанции в размере ХХ 000 руб., в кассационной инстанции в размере ХХ 000 руб., также согласован «гонорар успеха» в размере 4% от выигранной суммы.

  На основании выставленного адвокатом Д. счёта № ХХ от ХХ.03.2023 Обществом оплачено вознаграждение в размере ХХХ 000 руб., что подтверждается платёжным поручением № ХХХ от ХХ.03.2023.

  Выставленный адвокатом Д. счёт № ХХ от ХХ.08.2023 за участие в судебном заседании адвоката П. Обществом не оплачен.

  Как следует из материалов дисциплинарного производства и не оспаривается сторонами, адвокатом Д. оказана первичная консультация доверителю, составлено и подано в АС СПб и ЛО исковое заявление о взыскании с АО «…-Банк» ХХ ХХХ 127 руб. 26 коп. убытков.

  ХХ.05.2023 определением суда по делу № А56-ХХХХХ/2023 исковое заявление принято к производству суда и назначено к судебному разбирательству.

  Определением АС СПб и ЛО от ХХ.09.2023 (резолютивная часть определения объявлена.08.2023, полный текст определения изготовлен ХХ.09.2023) дело было передано по подсудности в Арбитражный суд … .

  В судебном заседании арбитражного суда ХХ.08.2023 принимала участие адвокат П., что следует из определения суда о передаче дела по подсудности.

  В дальнейшем решением Арбитражного суда … от ХХ.02.2024 по делу № АХХ-ХХХХХ/23, оставленным без изменения апелляционной и кассационной инстанциями, в удовлетворении иска ООО «Д.» отказано.

  ХХ.09.2023 в адрес адвокатов Д. и П. было направлено соглашение от ХХ.09.2023 о расторжении соглашения об оказании юридической помощи б/н от ХХ.03.2023.

  Из текста указанного соглашения, составленного Обществом, следует:

  - стороны приняли решение о расторжении соглашения об оказании юридической помощи от ХХ.03.2023 в связи с невозможностью исполнения предмета соглашения и на основании ст. 783, п. 1 ст. 723, ст. 782 ГК РФ;

  - стороны решили произвести перерасчёт размера вознаграждения для выявления стоимости фактически оказанных услуг по причине неправильного определения подсудности в гражданском судопроизводстве;

  - все обязательства сторон по договору, кроме финансовых обязательств адвокатов прекращаются с момента его расторжения;

  - стороны пришли к соглашению, что счёт № ХХ от ХХ.08.2023 считается аннулированным;

  - адвокаты обязуются в срок не позднее 7 рабочих дней с момента заключения соглашения произвести перерасчёт для определения стоимости фактически оказанных услуг, предоставить тарификацию для подтверждения произведённых расчётов, предоставить акт об оказании услуг, возвратить по акту документы и доверенность, полученные от доверителя, возвратить излишне оплаченные денежные средства путём перечисления денежных средств доверителю;

  - доверитель обязуется подтвердить стоимость фактически оказанных услуг адвокатами в соответствии с предоставленной тарификацией путём удержания адвокатами уже оплаченной суммы, рассмотреть и подтвердить акт об оказании услуг.

  Соглашение о расторжении соглашения об оказании юридической помощи от ХХ.03.2023 между сторонами дисциплинарного производства подписано не было.

  Заявителю адвокатами были возвращены доверенности, что также не оспаривается сторонами дисциплинарного производства.

  Как следует из жалобы, ХХ.01.2024 Обществом в адрес адвокатов Д. и П. была направлена претензия с требованием о проведении перерасчёта размера вознаграждения для выявления стоимости фактически оказанных услуг по причине неправильного определения подсудности в гражданском судопроизводстве.

  Доказательств направления претензии материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Однако материалами дела подтверждается, что ХХ.02.2024 адвокат Д. направил ответ на претензию Общества. Отклоняя доводы претензии, адвокатом указано, что адвокаты в полном объёме выполнили условия соглашения об оказании юридической помощи: предоставили первичную консультацию, подготовили и подали исковое заявление в суд, подготовили и подали претензию Ответчику, участвовали в одном судебном заседании в суде первой инстанции, предоставили консультацию по итогам судебного заседания. Возражая против доводов претензии о неправильном определении подсудности, адвокат указал, что факт передачи дела по подсудности в иной суд не изменяет условия соглашения об оказании юридической помощи, подача иска в АС СПб и ЛО была согласована с генеральным директором, адвокатам не предоставлялся договор с банком. Также адвокатом обращено внимание, что отсутствие жалобы Общества на постановленное решение о передаче дела по подсудности свидетельствует о согласии с решением суда.

  1. Относительно содержащихся в жалобы доводов о формальном подходе адвокатов Д. и П. к исполнению поручения, нарушению адвокатами принципа добросовестности, оказании некачественной юридической помощи.

  Как верно отметила Квалифкомиссия, доводы заявителя о ненадлежащем выполнении адвокатами своих профессиональных обязанностей в части обоснованности (необоснованности) подготовленных адвокатами процессуальных документов, равно как и в части установления необходимости совершения или несовершения иных отдельных процессуальных действий, не могут быть предметом исследования и оценки Квалифкомиссии.

  Из подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА следует, что адвокат обязан честно, разумно, добросовестно и активно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми незапрещёнными законодательством РФ средствами, а также честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.

  Органы самоуправления АП СПб неоднократно отмечали, что, являясь независимым профессиональным советником по правовым вопросам (п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре), адвокат самостоятельно определяет тот круг юридически значимых действий, которые он вправе и обязан совершить в интересах доверителя на основании заключённого с последним соглашения об оказании юридической помощи. Общими ориентирами при этом для адвоката служат положения п. 2 ст. 2 и п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре, а также предписания соответствующего отраслевого (процессуального) законодательства.

  Выбор адвокатом конкретного процессуального поведения в рамках избранной им тактики ведения дела и в объеме согласованной им с доверителем правовой позиции хоть и относится к сфере его профессиональной компетенции, но тем не менее не может быть проверен по критерию «правильности/неправильности» в виду допускаемой значительной вариативности возможных моделей правомерного процессуального поведения представителя.

  В качестве исключения из данного положения могут выступать лишь ситуации, связанные с явными профессиональными ошибками адвоката, недопустимыми для квалифицированного юриста, повлекшими причинение доверителю существенного материального ущерба и (или) лишившие его возможности защиты принадлежащего права какими-либо иными способами и средствами.

  Квалифкомиссия верно указала, что тактика исполнения поручения доверителя определяется конкретными обстоятельствами дела и не регулируется законодательством об адвокатской деятельности и не относится к компетенции дисциплинарных органов.

  В то же время, исходя из приведенных в жалобе фактических обстоятельств и руководствуясь презумпцией добросовестности адвоката, Квалифкомиссия обоснованно не усмотрела в указанных действиях адвокатов Д. и П. признаков явных профессиональных ошибок или умышленного причинения вреда правам и интересам доверителя.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что с учётом требований подп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА при выдвижении в обращении дисциплинарных обвинений о неквалифицированных действиях при подготовке искового заявления, неправильного определения подсудности спора, непринятия мер к по доказыванию позиции выбора правильной подсудности, заявителю следует конкретно приводить доводы в тексте обращения и предоставлять доказательства в подтверждение выдвинутых претензий.

  Однако заявителем данное требование полностью проигнорировано, а в подтверждение выдвинутых дисциплинарных обвинений автор обращения не прилагает ни процессуальных документов, которые, по его мнению, составлены адвокатами «некачественно», тем самым необоснованно перекладывает обязанность по определению и установлению в действиях (бездействии) адвоката каких-либо нарушений при исполнении поручения доверителя, составляющих, по мнению заявителя, дисциплинарный проступок, на органы адвокатского самоуправления, не наделенные полномочиями по самостоятельному формулированию дисциплинарных обвинений, не содержащихся в жалобе (обращении).

  Более того, п. 4 ст. 23 и п. 4 ст. 24 КПЭА содержат прямой запрет квалификационной комиссии выходить за пределы жалобы (обращения).

  Доводы о неквалифицированных действиях адвокатов при составлении искового заявления подлежат отклонению, поскольку исковое заявление было принято судом к рассмотрению и, следовательно, не послужило препятствием к рассмотрению дела по существу.

  Как не послужили препятствием к принятию судом и претензии заявителя о неправильном определении адвокатами Д. и П. подсудности спора. Материалами дисциплинарного производства не подтверждается, что исковое заявление в порядке подп. 1 п. 1 ст. 129 АПК РФ было возвращено ввиду неподсудности данному суду.

  При этом ссылки заявителя на наличие указанных доказательств в распоряжении доверителя и адвокатов материалами дисциплинарного производства также не подтверждаются.

  Относительно доводов жалобы о не истребовании договора от доверителя и не ознакомления со сведениями, размещёнными на сайте банка, Квалифкомиссия верно отметила, что согласно п. 7 ст. 10 КПЭА при исполнении поручения адвокат исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленных доверителем, и не проводит их дополнительной проверки. Доказательств недостаточности сведений для оказания адвокатами квалифицированной юридической помощи заявитель в распоряжение Квалифкомиссии не предоставил.

  Кроме того, из предмета соглашения об оказании юридической помощи следует, что стороны дисциплинарного производства согласовали подачу иска в АС СПб и ЛО.

  Претензии заявителя о неквалифицированных действиях адвокатов Д. и П. заявителем не подтверждены надлежащими доказательствами, в связи с чем доводы жалобы не могут быть приняты в качестве основания для привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности.

  Относительно доводов жалобы о формальном отношении адвокатов Д. и П. к исполнению поручения, неистребовании от доверителя договора с банком, неознакомлении с договором присоединения на сайте банка, а также в отношении претензий о нарушении адвокатами принципа добросовестности, Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что данные претензии не подтверждены надлежащими доказательствами; доводы жалобы являются декларативными, доказательствами не подтверждены.

  Приложенные в обоснование доводов к жалобе соглашение от ХХ.03.23, счёт № ХХ, платёжное поручение № ХХХ, соглашение о расторжении соглашения от ХХ.03.2023; квитанции, описи вложения, претензия от ХХ.01.2024, ответ адвоката Д. на претензию не содержат ни сведений о нарушении адвокатами законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, ни доказательств в обоснование выдвинутых претензий.

  Также отсутствуют сведения о том, что действия (бездействие) адвокатов Д. и П. привело к направлению дела по подсудности в иной суд, а рассмотрение доводов, выражающих несогласие с постановленными решениями суда, находится вне рамок компетенции органов адвокатского самоуправления и подлежат рассмотрению в установленном действующим гражданским процессуальным законодательством порядке.

  Претензии заявителя к адвокатам, связанные с неудовлетворенностью рассмотрения дела судом, не могут являться основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, поскольку адвокат выступает только представителем интересов доверителя, но не может обеспечить принятие судом конкретных решений к выгоде своих доверителей.

  Относительно доводов жалобы о непринятии мер к доказыванию правильности определения подсудности Квалифкомиссия справедливо отметила, что дисциплинарные органы адвокатской палаты не являются участником судебного разбирательства, не могут определять предмет и способы доказывания по конкретному гражданскому делу. Кроме того, суд может определить в процессе судебного разбирательства какие обстоятельства, имеющие значение для дела, которые должны быть вынесены на обсуждение судом, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались, в том числе указав на необходимость представления тех или иных доказательств, что ни коим образом не свидетельствует о ненадлежащем исполнении адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

  С учетом установленных фактических обстоятельств Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт презумпцию добросовестности адвокатов Д. и П. не опровергнутой и не находит их вины адвокатов в ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

  При таких обстоятельствах Совет АП СПб приходит к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства в указанной части вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвокатов нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  2. Относительно доводов жалобы о неурегулировании адвокатами вопросов расторжения соглашения об оказании юридической помощи и непредставлении отчёта о проделанной работе.

  Рассматривая данные дисциплинарные претензии, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  Соглашение об оказании юридической помощи – гражданско-правовой договор, заключённый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу (п.п.1-2 ст. 25 Закона об адвокатуре).

  Права и обязанности сторон в соглашении об оказании юридической помощи адвокатом регулируются главой 39 ГК РФ и Законом об адвокатуре.

  Вопросы расторжения соглашения об оказании юридической помощи регулируются ГК РФ, с изъятиями, предусмотренными Законом об адвокатуре.

  В соответствии с п. 1 ст. 450 ГК РФ изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами или договором; а в соответствии со ст. 977 ГК РФ договор поручения (каковым по своей правовой природе и является соглашение об оказании юридической помощи) прекращается вследствие отмены поручения доверителем, отказа поверенного (п. 1).

  Более того, согласно п. 2 ст. 977 ГК РФ доверитель вправе отменить поручение, а поверенный отказаться от него во всякое время. Соглашение об отказе от этого права ничтожно.

  В силу ст. 450.1 ГК РФ, предоставленное ГК РФ или договором (соглашением) право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (ст. 310 ГК РФ) может быть осуществлено управомоченной стороной путём уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора). Договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором (п. 1). Сторона, которой ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором предоставлено право на отказ от договора (исполнения договора), должна при осуществлении этого права действовать добросовестно и разумно в пределах, предусмотренных ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором
(п. 4).

  Согласно п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» право на одностороннее изменение условий договорного обязательства или на односторонний отказ от его исполнения может быть осуществлено управомоченной стороной путем соответствующего уведомления другой стороны. Договор изменяется или прекращается с момента, когда данное уведомление доставлено или считается доставленным по правилам ст. 165.1 ГК РФ, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или условиями сделки либо не следует из обычая или из практики, установившейся во взаимоотношениях сторон.

  Как следует из материалов дисциплинарного производства, 21.09.2023 доверитель уведомил адвокатов о расторжении соглашения об оказании юридической помощи, что свидетельствует о том, что заявитель принял решение об одностороннем отказе от исполнения соглашения об оказании юридической помощи от 10.03.2023.

  В силу п. 2 ст. 1 ГК РФ, граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству условий договора. Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

  На основании ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключение договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена ГК РФ, законом или добровольно принятым обязательством.

  В соответствии со ст. 432 ГК РФ договор считается заключённым, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

  Квалифкомиссия верно отметила, что не вправе вмешивать в договорные отношения, возникающие между адвокатом и его доверителем, и исходя из императивных требований п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 9, ст.ст. 421, 432 ГК РФ, не может принудить адвокатов к заключению соглашения о расторжении соглашения об оказании юридической помощи на условиях заявителя. Доказательств достижения согласия по всем существенным условиям оспариваемого соглашения в ходе дисциплинарного разбтрательства не добыто.

  В соответствии с положением, закреплённым в п. 1 ст. 977 ГК РФ, договор поручения прекращается вследствие отмены поручения доверителем, что исключает необходимость применения какого-либо иного порядка для его расторжения. Более того, на заседании Квалифкомиссии стороны дисциплинарного производства пояснили, что соглашение действительно является расторгнутым по инициативе доверителя.

  Квалифкомиссия справедливо обратила внимание, что недостижение между сторонами дисциплинарного производства формы соглашения о расторжении (по взаимному согласию либо на основании одностороннего отказа от договора) не свидетельствует о нарушении адвокатами требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также КПЭА.

  Органы адвокатского самоуправления в своей практике исходят из того, что если заявитель является органом управления юридического лица (в данном случае – ООО «Д.»), осуществляющего предпринимательскую деятельность, которая в соответствии с положениями абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ определяется как самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

  Самостоятельное определение Обществом ведения предпринимательской деятельности, особенности управления организацией, условия заключаемых гражданско-правовых договоров, ведение предпринимательской деятельности совместно с другими участниками гражданского оборота, отвечающее требованиям гражданского законодательства в Российской Федерации, не могут сами по себе рассматриваться в качестве оснований для признания заявителя слабой стороной гражданского правоотношения, которое не понимает условий и целей заключения соглашения с адвокатом.

  Относительно доводов, выражающих несогласие с размером вознаграждения, отказом вернуть излишне уплаченные, по мнению заявителя, денежные средства, Квалифкомиссия обоснованно исходила из следующего.

  Адвокаты настаивают на том, что соглашение об оказании юридической помощи исполнено в полном объёме, прекращено в виду отказа доверителя от исполнения соглашения, вознаграждение оплачено в соответствии с предметом соглашения.

  Как видно из жалобы, претензии заявителя к адвокату возникли только после вынесения определения АС СПб и ЛО от ХХ.08.2023 по делу № А56-ХХХХХ/2023, которым дело было направлено по подсудности в Арбитражный суд … .

  Соглашение об оказании юридической помощи исполнялось сторонами, как адвокатами, так и доверителем. При этом за период действия договора у заявителя не возникало никаких претензий ни к работе адвокатов, ни к содержанию условий соглашения, которое не расторгалось и не оспаривалось заявителем. Заявителем добровольно было принято решение о заключении соглашения об оказании юридической помощи с адвокатом на условиях, согласованных в соглашении; заявитель не был лишён возможности отказаться от заключения соглашения, обратиться в иное адвокатское образование, однако не сделал этого.

  Недопонимание между сторонами соглашения возникло после получения неблагоприятного, с точки зрения заявителя, решения арбитражного суда, и касались они только расчётов за оказанную адвокатами юридическую помощь.

  Рассмотрение доводов, связанных с неурегулированностью между сторонами дисциплинарного производства как вопросов оспаривания вознаграждения, согласованного сторонами при заключении соглашения об оказании юридической помощи, так и споров о возврате вознаграждения при расторжении соглашения находится вне компетенции дисциплинарных органов АП СПб, полномочия которых ограничены только установлением в действии (бездействии) адвокатов дисциплинарного проступка. Указанные споры подлежат рассмотрению в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством.

  Давая оценку доводам жалобы о том, что адвокаты Д. и П. не предоставили отчёт о проделанной работе, Квалифкомиссия верно отметила, что указанные претензии являются декларативными, надлежащими доказательствами не обоснованы, адвокатами не признаются.

  Согласно п. 6 ст. 10 КПЭА при отмене поручения адвокат должен незамедлительно возвратить доверителю все полученные от последнего подлинные документы по делу и доверенность, а также при отмене или по исполнении поручения – предоставить доверителю по его просьбе отчёт о проделанной работе.

  Доказательств направления адвокатам требования о предоставлении отчёта в подтверждение указанных доводов заявителем не приложено, в ходе рассмотрения дисциплинарного производства не добыто.

  В претензии от 12.01.2024, которую Общество приложило к жалобе в подтверждение своих дисциплинарных претензий, не содержится требование о предоставлении отчёта.

  Из претензии следует, что заявитель требует «на основании ст. 783, п. 1 ст. 723 ГК РФ произвести перерасчёт размера вознаграждения для выявления стоимости фактически оказанных услуг по причине неправильности определения подсудности в гражданском судопроизводстве по делу, указанному в п. 1 соглашения».

  Из материалов дисциплинарного производства следует, что ХХ.02.2024 адвокат Д. направил ответ на претензию Общества, в которой содержатся сведения о проделанной по соглашению об оказании юридической помощи работе, адвокат указывает, что адвокаты в полном объёме выполнили условия соглашения об оказании юридической помощи: предоставили первичную консультацию, подготовили и подали исковое заявление в суд, подготовили и подали претензию ответчику, участвовали в одном судебном заседании в суде первой инстанции, предоставили консультацию по итогам судебного заседания.

  Квалифкомиссия обоснованно не приняла во внимание соглашение от ХХ.09.2023 о расторжении соглашения об оказании юридической помощи в качестве обоснования дисциплинарных претензий об обязанности адвокатов предоставить акт приёма-передачи оказанных услуг, поскольку таковых требований соглашение не содержит, а изложение в проекте соглашения обязанностей адвоката при его заключении не свидетельствует о надлежащей форме уведомления адвокатов о необходимости предоставления отчета о проделанной работе.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что не могут служить основанием привлечения к дисциплинарной ответственности адвоката доводы заявителя о непредставлении адвокатами отчёта о проделанной работе, поскольку заявителем не представлены объективные доказательства требования о представлении адвокатами отчёта о проделанной работе, которые в силу положений КПЭА порождают обязанность адвокатов исполнить эти требования.

  Совет АП СПб солидарен с Квалифкомиссией, что иные доводы жалобы не содержат сведений о нарушении адвокатами законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.

  При вышеизложенных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт, что презумпция добросовестности адвокатов Д. и П. в ходе дисциплинарного разбирательства не была опровергнута, а их вина в совершении дисциплинарного проступка – не установлена.

  Дисциплинарное производство прекращено.

 (Дисциплинарное производство № 99/2024 в отношении адвокатов Д. и П.)

  6. Выбор адвокатом конкретной модели процессуального поведения в рамках избранной им тактики ведения дела и в объёме согласованной им с доверителем правовой позиции не может быть проверен дисциплинарными органами адвокатской палаты по критерию «правильности/неправильности» в виду допускаемой значительной вариативности возможных моделей правомерного процессуального поведения представителя в суде.

  Органы адвокатского самоуправления не являются участниками судебного разбирательства, не могут определять предмет и способы доказывания по конкретному гражданскому делу.

  Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Ф. послужила жалоба К.

  В соответствии с заключением Квалифкомиссии дисциплинарное производство в отношении адвоката Ф. необходимо прекратить вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА (подп. 2 п. 9 ст. 23 КПЭА).

  Совет АП СПб, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалифкомиссии, согласился с содержащимся в нём выводами, поскольку они основаны на правильно, полно, всесторонне и достоверно установленных обстоятельствах дела, которым дана верная юридическая оценка.

  Так, Квалифкомиссией было установлено следующее.

  В производстве Ф. районного суда г. С. находилось гражданское дело № 2-ХХХ/2023 по иску Н. к К. о расторжении договора пожизненной ренты от ХХ.09.2013 и признании права собственности на квартиру. Решением суда от ХХ.02.2023 в удовлетворении иска Н. к К. о расторжении договора пожизненной ренты и признании права собственности на квартиру отказано. Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам С. городского суда от ХХ.10.2023 по делу рег. № 33-ХХХХХ/2023 решение суда первой инстанции было оставлено без изменения.

  ХХ.02.2024 определением Судебной коллегии по гражданским делам … кассационного суда общей юрисдикции по делу № 88-ХХХХ/2024 апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам С. городского суда от ХХ.10.2023 отменено и дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

  ХХ.04.2024 Судебная коллегия по гражданским делам С. городского суда вынесла по делу рег. № 33-ХХХХХ/2024 новое решение, которым удовлетворила заявленные Н. к К. исковые требования, расторгла договор пожизненной ренты, заключённый между сторонами ХХ.09.2013; в порядке применения последствий расторжения договора признала за Н. право собственности на квартиру, прекратив право собственности на квартиру К.

  Интересы заявителя по всех судебных инстанциях представляла адвокат Ф.

  Квалифкомиссия правильно обратила внимание, что претензии заявителя к адвокату возникли только после вынесения ХХ.04.2024 решения Судебной коллегией по гражданским делам С. городского суда, которым были удовлетворены в полном объёме заявленные к К. требования.

  За период оказания адвокатом Ф. доверителю юридической помощи и по дату вынесения последнего судебного акта у заявителя не возникало никаких претензий к оказываемой юридической помощи.

  Недопонимание между сторонами дисциплинарного производства возникло только после получения неблагоприятного решения суда, удовлетворившего требования процессуального оппонента.

  Квалифкомиссия верно отметила, что существо дисциплинарных претензий заявителя сводится к ненадлежащему исполнению адвокатом Ф. своих профессиональных обязанностей перед доверителем, выразившихся в некачественном предоставлении адвокатом юридической помощи, приведшим к проигрышу в деле.

  Доводы заявителя о ненадлежащем выполнении адвокатом Ф. своих профессиональных обязанностей в части обоснованности (необоснованности) заявленных или не заявленных адвокатом в ходе рассмотрения дела ходатайств, равно как и в части установления необходимости совершения или несовершения иных отдельных процессуальных действий, не могут быть предметом исследования и оценки дисциплинарных органов адвокатской палаты.

  Из п.п. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, подп. 1 ст. 8 КПЭА следует, что адвокат обязан честно, разумно, добросовестно и активно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми незапрещёнными законодательством РФ средствами, а также честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.

  Совет АП СПб разделяет мнение Квалифкомиссии, что, являясь независимым профессиональным советником по правовым вопросам (п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре), адвокат самостоятельно определяет тот круг юридически значимых действий, которые он вправе и обязан совершить в интересах доверителя на основании заключённого с последним соглашения об оказании юридической помощи. Общими ориентирами при этом для адвоката служат положения п. 2 ст. 2 и п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре, а также предписания соответствующего отраслевого (процессуального) законодательства.

  Выбор адвокатом конкретной модели процессуального поведения в рамках избранной им тактики ведения дела и в объёме согласованной им с доверителем правовой позиции хоть и относится к сфере его профессиональной компетенции, но тем не менее не может быть проверен по критерию «правильности/неправильности» в виду допускаемой значительной вариативности возможных моделей правомерного процессуального поведения представителя в суде.

  В качестве исключения из данного положения могут выступать лишь ситуации, связанные с явными профессиональными ошибками адвоката, недопустимыми для квалифицированного юриста, повлекшими причинение доверителю существенного материального ущерба и (или) лишившие его возможности защиты принадлежащего права какими-либо иными способами и средствами.

  В то же время, исходя из приведенных в жалобе фактических обстоятельств и руководствуясь презумпцией добросовестности адвоката, Квалифкомиссия обоснованно не усмотрела в указанных действиях адвоката Ф. признаков явных профессиональных ошибок или умышленного причинения вреда правам и интересам доверителя.

  С учётом требований подп. 6 и 7 п. 2 ст. 20 КПЭА, выдвигая в жалобе дисциплинарные обвинения о неразъяснении адвокатом необходимости представления суду письменных доказательств исполнения условий договора пожизненной ренты, а также распределении бремени доказывания, незаявлении суду о наличии у доверителя необходимых доказательств, заявитель должна была привести конкретные доводы в тексте жалобы.

  Однако заявителем данное требование полностью проигнорировано, а в подтверждение выдвинутых дисциплинарных обвинений автор обращения прилагает только судебные акты и протокол одного судебного заседания, тем самым необоснованно перекладывает обязанность по определению и установлению в действиях (бездействии) адвоката каких-либо нарушений при исполнении поручения доверителя (составляющих, по мнению заявителя, дисциплинарный проступок) на органы адвокатского самоуправления, не наделённые полномочиями по самостоятельному формулированию дисциплинарных обвинений, не содержащихся в жалобе (обращении).

  Более того п. 4 ст. 23 и п. 4 ст. 24 КПЭА содержат прямой запрет квалификационной комиссии и Совету палаты выходить за пределы жалобы (обращения).

  Претензии заявителя о неквалифицированных действиях адвоката заявителем не подтверждены надлежащими доказательствами, в распоряжение Квалифкомиссии не были представлены какие-либо документы, подтверждающие указанные доводы, в связи с чем доводы заявителя не могут быть приняты в качестве основания для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.

  Ссылки в жалобе на решения судов и протокол судебного заседания не содержат ни сведений о нарушении адвокатом законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, ни доказательств в обоснование выдвинутых претензий.

  В материалах дисциплинарного производства также отсутствуют сведения о том, что бездействие адвоката привело к проигрышу в суде дела; рассмотрение доводов, выражающих несогласие с постановленными решениями суда, находится вне рамок компетенции органов адвокатского самоуправления и подлежат рассмотрению в установленном действующим гражданским процессуальным законодательством порядке.

  Претензии заявителя к адвокату, связанные с неудовлетворенностью рассмотрения гражданского дела судом, не могут являться основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, поскольку адвокат выступает только представителем интересов доверителя, но не может обеспечить принятие судом конкретных решений к выгоде своих доверителей.

  В соответствии с п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре адвокат является независимым профессиональным советником по правовым вопросам. Совершение адвокатом каких-либо конкретных действий, как и содержание доводов составленных им жалоб и заявлений, относятся к выбранной адвокатом тактике оказания юридической помощи, которая, если и может быть регламентирована, то лишь специальными условиями соглашения с доверителем. Претензии заявителя, касающиеся оценки результатов действий адвоката при исполнении им условий подписанного доверителем соглашения, не могут быть предметом рассмотрения в рамках дисциплинарного производства.

  Следует согласиться с Квалифкомиссией, что органы адвокатского самоуправления не являются участниками судебного разбирательства, не могут определять предмет и способы доказывания по конкретному гражданскому делу. Кроме того, суд может определить в процессе судебного разбирательства какие обстоятельства, имеющие значение для дела, в силу ч. 2 ст. 56 ГПК РФ, должны быть вынесены на обсуждение судом, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались, в том числе указав на необходимость представления тех или иных доказательств. Это ни коим образом не свидетельствует о ненадлежащем исполнении адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем.

  Между тем, как следует из определения Судебной коллегии по гражданским делам … КСОЮ от ХХ.02.2024 по делу № 88-ХХХХ/2024 и апелляционного определения от ХХ.04.2024 по делу рег. № 33-ХХХХХ/2024, обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора, суды первой и апелляционной инстанций в нарушение ч. 2 ст. 56 ГПК РФ не установили, не определили их в качестве юридически значимых для правильного разрешения спора, не включили их в предмет доказывания и не дали этим обстоятельствам правовой оценки.

  При этом ссылки заявителя на наличие указанных доказательств в распоряжении и доверителя, и адвоката материалами дисциплинарного производства не подтверждаются.

  При вышеизложенных обстоятельствах Совет АП СПб вслед за Квалифкомиссией признаёт, что презумпция добросовестности адвоката Ф. в ходе дисциплинарного разбирательства не была опровергнута, а её вина в совершении дисциплинарного проступка – не установлена.

  Сведений о том, что действиями (бездействием) адвоката Ф. причинён ущерб публичным интересам корпорации, а поведение адвоката подрывает доверие к институту адвокатуры в целом, материалы дисциплинарного производства не содержат.

  Дисциплинарное производство прекращено.

(Дисциплинарное производство № 100/2024 в отношении адвоката Ф.)

---

               [1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса.

               [2] Опубликовано на официальном сайте АП СПб// URL: https://apspb.ru/forLawyers/docsAP/

               [3] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003. Тезис № 132.

               [4] Там же. Тезис № 123.