профессиональных прав адвокатов
+7 (812) 317-22-36 - Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов
26 февраля 2024 года состоялось заседание Совета Адвокатской палаты
Санкт-Петербурга под председательством президента Тенишева В.Ш.
На заседании Совета АП СПб были приняты следующие решения, связанные с изменениями в реестре адвокатов:
1. 4 адвоката приняты в члены Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на основании п.5 и 8 ст.15 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»,
2. 5 адвокатов возобновили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании п. 5 ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»,
3. 6 адвокатов приостановили статус адвоката в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 5 п. 1 ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (подача адвокатом заявления о приостановлении статуса адвоката по личным обстоятельствам),
4. 2 адвоката исключены из членов Адвокатской палаты Санкт-Петербурга в соответствии с личным заявлением и на основании п.5 ст.15 Федерального закона
от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (уведомление адвоката об изменении членства в АП СПб на членство в
АП другого субъекта РФ),
5. статус 2 адвокатов прекращен в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1 ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (подача адвокатом заявления о прекращении статуса адвоката),
6. статус 2 адвокатов прекращен на основании подп. 3 п. 1 ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (смерть адвоката).
На заседании Совета АП СПб было рассмотрено 37 дисциплинарных производств в отношении адвокатов (из которых 24 – дисциплинарные производства по задолженности адвокатов по уплате отчислений на общие нужды АП СПб), по которым приняты следующие решения:
23 адвокатам объявлены замечания,
1 адвокату объявлено предупреждение,
12 дисциплинарных производств прекращены,
1 дисциплинарное производство отложено.
Обзор дисциплинарных производств, рассмотренных Советом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на заседании 26.02.2024[1]
1. Действующее правовое регулирование не обязывает адвоката осуществить возврат доверенности путём её направления в адрес доверителя.
Употребление адвокатом в отношении доверителя слов и выражений, явно не соответствующих стилю делового общения, не допустимо.
Квалифкомиссия пришла к выводу о совершённом адвокатом Ш. проступке, выразившемся в том, что после отмены поручения адвокат не возвратил доверителю АО «Л.» доверенность.
Адвокат Ш. пояснил Совету, что всегда был готов вернуть доверителю имеющиеся у него документы и доверенность, но доверитель за ними не является.
Более того, попытка отправить документы и доверенность в адрес доверителя не увенчалась успехом, поскольку доверитель не явился на почту для их получения, и отправление возвратилось назад.
Совет АП СПб отметил, что, действительно, в соответствии с п. 6 ст. 10 КПЭА: «При отмене поручения адвокат должен незамедлительно возвратить доверителю … доверенность».
Это требование согласуется с положениями ст. 974 ГК РФ: «Поверенный обязан при прекращении договора поручения до его исполнения без промедления возвратить доверителю доверенность, срок действия которой не истек…».
Между тем способ и место исполнения указанной обязанности ни в КПЭА, ни в ГК РФ не указан.
Согласно ст. 316 ГК РФ: «Если место исполнения обязательства не определено законом, иными правовыми актами или договором, не явствует из обычаев либо существа обязательства, исполнение должно быть произведено … в месте жительства должника или, если должником является юридическое лицо, в месте его нахождения».
Таким образом, действующее правовое регулирование не обязывает адвоката осуществить возврат доверенности путём её направления в адрес доверителя.
Материалы дисциплинарного производства не содержат доказательств, свидетельствующих об уклонении адвоката Ш. от исполнения обязанности по возврату доверенности по месту нахождения адвоката; заявитель на такие обстоятельства не ссылался.
При таком положении Совет АП СПб признал, что в указанной части фактические обстоятельства Квалифкомиссией были установлены правильно, но ею сделана ошибка в правовой оценке деяния адвоката, а также в толковании закона и КПЭА.
Дисциплинарное производство в данной части прекращено вследствие отсутствия нарушения вопреки заключению Квалифкомиссии.
Вместе с тем Совет АП СПб согласился с Квалифкомиссией, что в ходе переписки, связанной с обсуждением расторжения соглашения об оказании юридической помощи адвокат Ш. употребил в отношении доверителя слова и выражения, явно не соответствующие стилю делового общения адвоката и свидетельствующие о стремлении адвоката уничижительно высказаться в отношении доверителя.
В частности, в письме от ХХ.09.2022 адвокат Ш. написал следующее: «… поэтому я Вам предложу: при наличии желания и дискуссии по вопросам правоведения внятно сформулировать свои претензии и направиться в специально созданные государственные органы, в которых специально назначенные люди с символами власти от имени Российской Федерации/города Санкт-Петербурга/ занимаются толкованием правовых норм и обязательств сторон сделок. Адреса Вам известны … Согласны? Ну, по глазам вижу, что согласны; … после оплаты всех причитающихся сумм могу принять Вашу пояснительную бригаду/комиссию/ очно в согласованный день, предварительно на адресе …, где как в аптеке будут храниться и выдаваться имеющиеся документы».
В этой части дисциплинарных обвинений дисциплинарное производство прекращено вследствие малозначительности совершённого адвокатом проступка.
(Дисциплинарное производство № 202/2022 в отношении адвоката Ш.)
2. Дисциплинарные обвинения, изложенные в обращении, исходящем от судьи (с учётом его высокого профессионального статуса), должны быть сформулированы с высокой степенью определённости и максимально конкретно. Неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений и непредставление подтверждающих их доказательств исключают саму возможность для дисциплинарных органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу. Перекладывание обязанности по формулированию дисциплинарных обвинений и доказыванию допущенных адвокатом нарушений на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями, недопустимо.
В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом В. допущено нарушение требований п. 1 ст. 14 КПЭА, что выразилось в том, что он, будучи надлежащим образом извещён о времени, дате и месте судебного заседания, не явился на заседание В. районного суда Санкт-Петербурга ХХ.06.2023, не сообщив суду как о невозможности своего участия в судебном заседании, так и о причинах своей неявки.
Совет АП СПб обратил внимание, что автором рассматриваемого обращения – судьёй В. районного суда Санкт-Петербурга Ю. требование КПЭА об указании в обращении доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которых основаны выдвигаемые им требования, полностью проигнорировано – в подтверждение выдвинутых дисциплинарных претензий автор обращения не ссылается на какие-либо доказательства, в том числе на содержание протоколов судебных заседаний.
В частности, указав в обращении, что дата и время судебного заседания (ХХ.06.2023 в 10 час. 30 мин.) были согласованы с защитниками, в том числе с адвокатом В., который был надлежащим образом извещён о времени, дате и месте судебного заседания, судья не привела каких-либо доказательств в подтверждение данных обстоятельств. Между тем сведения о надлежащем уведомлении адвоката о дате и времени судебного заседания, для участия в котором он не явился, имеют принципиальное значение при установлении соответствующего нарушения.
Тем самым судья Ю. необоснованно переложила обязанность по доказыванию допущенных адвокатом нарушений, составляющих, по мнению автора обращения, дисциплинарный проступок, на органы адвокатского самоуправления, не наделённые такими полномочиями.
Дисциплинарное производство прекращено вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.
(Дисциплинарное производство № 127/2023 в отношении адвоката В.)
3. Адвокату объявлено предупреждение за ненадлежащее оказание юридической помощи без заключения соглашения в письменной форме, а также за нарушение финансовой дисциплины.
Адвокат Ш. не позднее 20.08.2021 фактически приняла к исполнению поручение на подготовку и направление от имени и в интересах Я. досудебной претензии в адрес Б. и (в случае уклонения должника от добровольного исполнения требования) на подачу иска в суд и участие в рассмотрении спора по существу. Соглашение об оказании юридической помощи в письменной форме адвокат Ш. с доверителем не заключала, его проект не подготавливала и в адрес доверителя не направляла.
Кроме этого, приняв к исполнению указанное выше поручение Я., адвокат Ш. выполняла его недобросовестно, а именно не устранила нарушения, допущенные ею при обращении с исковым заявлением в Арбитражный суд М. области (дело № АХХ-ХХХХ/21) – ошибочно определив характер возникших между сторонами спора правоотношений, что повлекло нарушение правил подведомственности при обращении в арбитражный суд, адвокат Ш. не предприняла никаких действий, в частности, не обжаловала определение арбитражного суда о возврате искового заявления; не обратилась за защитой прав доверителя в надлежащий суд.
Наконец, приняв к исполнению указанное выше поручение Я., адвокат Ш. получила от доверителя в счёт оплаты фактически заключённого соглашения несколько денежных переводов, однако в кассу адвокатского образования их не внесла.
По совокупности допущенных нарушений к адвокату Ш. применена мера дисциплинарной ответственности в виде предупреждения.
(Дисциплинарное производство № 85/2023 в отношении адвоката Ш.)
4. Сохранение в целости документов, переданных лицом, обращающимся за юридическою помощью, и беспрепятственное их возвращение этому лицу по его требованию, есть, несомненно, одна из существенных обязанностей адвоката.
В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Б. допущено нарушение, которое выразилось в следующем.
Адвокат Б. ХХ.02.2020 заключила с Р. соглашение об оказании правовой помощи. Для исполнения принятого поручения Р. ХХ.01.2021 выдала адвокату Б. доверенность на представление интересов во всех судебных, административных, государственных и иных учреждениях.
После отмены поручения адвокат Б. не возвратила доверенность по требованию доверителя, ссылаясь на то, что уничтожила указанный документ за ненадобностью.
Соглашаясь с выводами Квалифкомиссии, Совет АП СПб дополнительно отметил следующее.
Содержащиеся в КПЭА этические нормы и правила поведения обязательные для каждого адвоката при осуществлении адвокатской деятельности основаны на нравственных критериях и традициях адвокатуры и установлены, в частности, в целях развития традиций российской (присяжной) адвокатуры (преамбула и абз. 1 ст. 1 КПЭА).
Традиционным для российской присяжной адвокатуры являлось бережное отношение адвоката к документам, переданным ему доверителем.
«Сохранение в целости документов, переданных лицом, обращающимся за юридическою помощью, и беспрепятственное их возвращение этому лицу, по его требованию, есть, несомненно, одна из существенных обязанностей присяжного поверенного. Обязанность эта вовсе не обусловливается наличностью формальной доверенности, а вытекает из самого положения, занимаемого присяжным поверенным из присущего и необходимого к ним доверия со стороны нуждающихся в их помощи. Извинением присяжного поверенного в утере документов не может служить указание его на то, что за ними очень долгое время не приходили, ибо небрежный способ хранения оставленного у него доверителем документа есть само по себе неправильное со стороны его действие, а если присяжный поверенный тяготился хранением этого документа у него без цели, то ничто не мешало ему отослать его собственнику. (С.-Пб. 08/09-314).»[2].
Адвокату объявлено замечание.
(Дисциплинарное производство № 130/2023 в отношении адвоката Б.)
5. Дисциплинарные органы адвокатской палаты при рассмотрении дисциплинарного спора между адвокатом и доверителем не могут определять предмет и способы доказывания по конкретному гражданскому делу.
Между адвокатом М. и Адвокатским бюро Санкт-Петербурга «А.» было заключено соглашение об оказании юридической помощи в интересах С. на представление интересов последней в суде первой инстанции по вопросу взыскания алиментов с её сына.
Относительно доводов жалобы о формальном отношении адвоката к подаче иска, отсутствии обратной связи с доверителем, ненадлежащем выполнении принятого на себя поручения, не представлении необходимых документов и, как следствие, принятии судом решения, не устраивающего доверителя Квалифкомиссия справедливо отметила, что указанные доводы не нашли своего подтверждения в ходе дисциплинарного разбирательства. Представленные документы и объяснения сторон свидетельствуют о полноценном выполнении адвокатом М. принятого на себя поручения. Квалифкомиссия не является участником судебного разбирательства, не может определять предмет и способы доказывания по конкретному гражданскому делу. Кроме того, суд может определить в процессе судебного разбирательства какие обстоятельства должна доказать каждая из сторон, в том числе указав на необходимость представления тех или иных доказательств, что ни коим образом не свидетельствует о ненадлежащей подготовке адвоката к судебному заседанию и к процессу в целом.
Совет АП СПб согласился с заключением Квалифкомиссии о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.
(Дисциплинарное производство № 133/2023 в отношении адвоката М.)
6. Выступая в качестве представителя заявителя в процедуре рассмотрения дисциплинарного производства, адвокат не обязан уведомлять Совет адвокатской палаты о принятии поручения против коллеги, поскольку положения п. 4 ст. 15 КПЭА на данные правоотношения своё действие не распространяют.
Адвокаты Т.А. и Т.С. обратились в АП СПб с жалобой на адвоката С., указав, что последняя, ранее представляя интересы Ш. в дисциплинарном производстве, возбуждённом в отношении адвокатов Т.А. и Т.С., в нарушение требований п. 4 ст. 15 КПЭА не уведомила Совет АП СПб о принятии поручения на ведение дела против другого адвоката.
Квалифкомиссия вынесла заключение о необходимо прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката С. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.
Совет АП СПб согласился с выводами Квалифкомиссии, которая, в частности, указала следующее.
Исходя из телеологического толкования положений ст. 15 КПЭА, можно сделать вывод, что указанная норма в целом направлена на предупреждение и регулирование конфликтных ситуаций, возникающих между отдельными представителями единого профессионального сообщества адвокатов. Данное регулирование призвано, в первую очередь, способствовать реализации одного из базовых принципов организации адвокатуры – принципа корпоративности.
Положения же п. 4 ст. 15 КПЭА имеют своей непосредственной целью сбалансировать возможные проблемы между членами адвокатского сообщества, а также позволить органам адвокатского корпоративного самоуправления при необходимости контролировать возникший между двумя адвокатами конфликт в целях недопущения дестабилизации внутрикорпоративных взаимоотношений. Иными словами, органы адвокатского самоуправления должны быть осведомлены о наличии такого конфликта и иметь возможность обоснованного и своевременного вмешательства в защиту общекорпоративных интересов.
В то же время, из буквального толкования положений п. 4 ст. 15 КПЭА следует, что речь в нём идёт либо о самостоятельном обращении адвоката в суд, правоохранительные или иные органы государственной власти, либо о профессиональном представительстве при аналогичном обращении в интересах иного лица. В любом из указанных случаев, инициируя рассмотрение конфликта с коллегой компетентным органом публичной власти, адвокат обязан уведомить Совет своей адвокатской палаты, поскольку процедуры рассмотрения обращений в суд или иной государственный орган в основном предполагают открытость и гласность их проведения. В условиях такой публичной открытости контроль за ходом конфликта между адвокатами безусловно должен быть доступен органам адвокатского корпоративного управления, поскольку недопустимое или недостойное поведение адвокатов – участников конфликта может стать достоянием широкого круга лиц и нанести ущерб авторитету адвокатуры.
Однако в процессе рассмотрения дисциплинарного дела, производство по которому строится на принципах конфиденциальности (п. 4 ст. 19, абз. 3 п. 1 ст. 23 КПЭА) и осуществляется непосредственно самими органами адвокатской палаты (п. 4 ст. 18 КПЭА), осведомлённость и контроль данных органов за поведением участвующих в таком производстве адвокатов наличествует по определению. Какие-либо дополнительные действия адвокатов – участников дисциплинарного производства и/или их представителей, направленные на обеспечение корпоративного контроля органами адвокатского самоуправления, в данном случае являлись бы очевидно излишними. В таких обстоятельствах возложение на адвоката дублирующей обязанности по уведомлению Совета адвокатской палаты о своём участии в дисциплинарном деле в качестве представителя заявителя уже не будет направлено на реализацию определённых в рассматриваемой профессионально-этической норме целей, поскольку внутрикорпоративный контроль в полной мере обеспечивается самой процедурой дисциплинарного производства.
Дополнительно в пользу вышеуказанного толкования п. 4 ст. 15 КПЭА применительно к дисциплинарному производству может свидетельствовать и содержание иных положений этого кодекса. Так, в частности, норма подп. 1 п. 1 ст. 20 КПЭА предоставляет адвокату полномочия выступить в качестве подателя жалобы на действия другого адвоката, когда такие действия (бездействие), по мнению заявителя, противоречат требованиям законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также положениям КПЭА.
Очевидно, что, обращаясь с такой жалобой и фактически выступая против своего коллеги, адвокат-заявитель тем не менее не связан требованиями п. 4 ст. 15 КПЭА, поскольку рассмотрение его жалобы будет носить внутрикорпоративный, непубличный характер. В свою очередь, то обстоятельство, что процедура рассмотрения дисциплинарного дела отнесена к исключительной компетенции органов адвокатской палаты – квалификационной комиссии и Совета – автоматически означает как наличие осведомленности данных органов о конфликте двух адвокатов, так и внутрикорпоративный контроль за соблюдением участниками конфликта требований Закона об адвокатуре и КПЭА.
Из изложенного следует, что, выступая в качестве представителя заявителя в процедуре рассмотрения дисциплинарного производства, адвокат не обязан уведомлять Совет адвокатской палаты о принятии поручения против коллеги, поскольку положения
п. 4 ст. 15 КПЭА на данные правоотношения своё действие не распространяют.
Дисциплинарное производство прекращено.
(Дисциплинарные производства № 33/2023 и № 34/2023 в отношении адвоката С.)
7. В случае с доверителем – юридическим лицом признаки конфликта интересов должны определяться с учётом иных, дополнительных критериев – материального и временнóго, поскольку невозможно говорить о наличии какой-либо психологической связи у адвоката с таким субъектом.
Адвокат З. в период с 2007 по 2010 г.г. (включительно) оказывал правовую помощь АО «ХХХ».
В ноябре 2022 г. адвокат З. выступил в качестве поверенного и судебного представителя истцов – граждан С., П., Т., Б.Ф. и Б.Е. – в гражданско-правовом споре, рассматриваемом С. городским судом Ленинградской области по требованию к АО «ХХХ» о возмещении ущерба, причинённого заливом квартиры в д. 16 по ул. П-ой в г. С. Ленинградской области. Указанный дом с 2007 г. находится в управлении у АО «ХХХ».
Таким образом, Квалифкомиссией было установлено, что адвокат З. принял в 2022 г. поручение на представление интересов указанных граждан в споре против юридического лица – АО «ХХХ», которое до 2010 г. являлось доверителем адвоката по нескольким договорам поручения.
Совет АП СПб согласился с мнением Квалифкомиссии, что на основании одного лишь данного обстоятельства невозможно установить в действиях адвоката признаки нарушения норм КПЭА или законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре в связи со следующим.
В соответствии с подп. 10 п. 1 ст. 9 КПЭА адвокат не вправе оказывать юридическую помощь в условиях конфликта интересов доверителей, предусмотренного ст. 11 настоящего Кодекса. В свою очередь, п. 1 ст. 11 КПЭА прямо запрещает адвокату быть советником, защитником или представителем нескольких сторон в одном деле, чьи интересы противоречат друг другу, а может лишь способствовать примирению сторон.
Смысл и содержание данных профессионально-этических норм допускают их расширительное толкование и, в частности, применение к отношениям, складывающимся между адвокатом и его бывшим доверителем после прекращения (расторжения, окончания) действия соглашения об оказании правовой помощи. В пользу такого толкования свидетельствует и содержание п. 2 ст. 6 КПЭА, в соответствии с которым срок хранения адвокатской тайны не ограничен во времени и не привязан к сроку действия соглашения.
Однако это в полной мере применимо к положению, в котором доверителем адвоката выступает физическое лицо – гражданин, поскольку в этом случае между адвокатом и доверителем формируются не только профессионально-юридические отношения, но и устойчивая психологическая связь. Данное обстоятельство (психологический критерий) создаёт гипотетическую угрозу использования адвокатом любых сведений о своём бывшем доверителе (включая сведения о его темпераменте, привычках, эмоциональной устойчивости, совершенных им ранее и не одобряемых в обществе проступков и т. п.) во вред последнему. Поскольку такая гипотетическая угроза сохраняется всегда и не ограничена во времени, в случае выступления адвоката против своего бывшего доверителя-гражданина угроза конфликта интересов также будет присутствовать по определению.
Иным образом должны определяться признаки конфликта интересов в случае с доверителем – юридическим лицом, поскольку о наличии какой-либо психологической связи у адвоката с таким субъектом говорить уже невозможно. В связи с указанным квалифицировать наличие у адвоката конфликта интересов с таким доверителем необходимо с учётом иных, дополнительных критериев – материального и временнóго.
Материальный критерий объективно выражается в обладании адвокатом информацией, которая была получена им во время работы с бывшим доверителем и может быть использована против него. В данном случае речь идёт именно об отсутствующей в открытом доступе информации, раскрытие которой может предоставить новому доверителю совершенно новое право требования, убедить его в целесообразности обращения в суд для реализации такого права либо предоставить ему новые доказательства (направление формирования аргументации), которые будут (могут быть) использованы в суде.
При этом основанием критерия материального будет именно информация, известная адвокату и касающаяся конкретного объекта права, а не сам факт сотрудничества с юридическим лицом. Это позволяет сделать вывод о том, что материальный критерий, подобно реальным обязательствам, следует за объектом права, а не за конкретным лицом, с которым сотрудничал адвокат.
Применительно к данному дисциплинарному производству Квалифкомиссия правомерно констатировала, что подателем жалобы, вопреки требованиям п. 3 ст. 20 КПЭА, так и не были указаны (поименованы) конкретные сведения или обстоятельства, которые не только стали бы известны адвокату З. непосредственно при оказании правовой помощи АО «ХХХ», но и очевидно, прямо или косвенно способны были повлиять на исход спора либо на оценку судом существенных обстоятельств дела.
Так же не находит своего подтверждения наличие конфликта интересов и при использовании временнóго критерия, выраженного, прежде всего, в установленных действующим законодательством сроках исковой давности.
Как уже указывалось ранее, отсутствие у адвоката устойчивой психологической связи с бывшим доверителем – юридическим лицом означает, что во вред последнему может быть использована лишь информация (сведения), связанная с его финансово-хозяйственной деятельностью. Угроза причинения такого «вреда» или нанесение иного, прежде всего – материально, ущерба юридическому лицу может быть реализована либо другими участниками гражданских правоотношений в рамках оспаривания сделок юридического лица – бывшего доверителя, либо фискальными государственными органами в рамках проверок и иных мероприятий, осуществляемых в пределах соответствующих полномочий. Однако подобные действия могут быть реализованы лишь в течение соответствующих сроков, установленных законодателем в целях обеспечения стабильности гражданского товарооборота и недопущения злоупотреблений полномочиями.
В случае, когда соответствующий срок для защиты права является истекшим, нет необходимости говорить о наличии конфликта интересов, поскольку для ответчика будет доступна ссылка на истечение срока исковой давности в процессе, что сделает применение в конкретном деле адвокатом полученных ранее знаний не эффективным.
В то же время, как следует из материалов дисциплинарного дела и представленных его участниками доказательств, фактическое прекращение правоотношений по оказанию правовой помощи между адвокатом З. и АО «ХХХ» состоялось в 2010 г. С указанного момента и до заключения адвокатом соглашения на представление интересов новых доверителей прошло не менее 12 (двенадцати) лет, что свидетельствует как об истечении всех (субъективных и объективных) сроков исковой давности, так и об утрате актуальности любой технической информации «о состоянии крыши многоквартирного дома», которой мог бы воспользоваться адвокат в деле о заливе квартиры, произошедшем в 2022 г.
При таких обстоятельствах Совет АП СПб согласился с мнением Квалифкомиссии, что дисциплинарное обвинение в оказании адвокатом З. правовой помощи в условиях конфликта интересов не нашло своего подтверждения при оценке таких действий ни по материальному, ни по временнóму критериям.
Дисциплинарное производство прекращено.
(Дисциплинарное производство № 39/2023 в отношении адвоката З.)
8. Только доверителю – непосредственному получателю юридической помощи, вступившему в фидуциарные отношения с адвокатом, предоставлено исключительное право оценивать качество такой помощи, в том числе ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката-защитника по соглашению к дисциплинарной ответственности за ненадлежащее осуществление им принятой на себя защиты.
Существо претензий заявителя Г.Ю. к адвокату Ч. сводилось к тому, что адвокат ненадлежащим образом осуществляла защиту Г.А., в пользу которого Г.Ю. заключил соглашение: не являлась в судебные заседания, часто без предупреждения пропадала, не обжаловала в апелляционном порядке приговор.
В результате дисциплинарного разбирательства по существу Квалифкомиссия вынесла заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката Ч. вследствие отсутствия в её действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) КПЭА.
Совет АП СПб посчитал необходимым отметить следующее.
Как видно из жалобы Г.Ю., содержащиеся в ней доводы касаются обстоятельств, относящихся к вопросам взаимоотношений между адвокатом-защитником Ч. и её подзащитным Г.А. (непосредственным получателем юридической помощи).
К таковым следует отнести выдвинутые Г.Ю. дисциплинарные обвинения как в ненадлежащем осуществлении защиты Г.А. (выразившемся, в частности, в неявке в судебные заседания), так и в необжаловании адвокатом в апелляционном порядке приговора Ф. районного суда г. Санкт-Петербурга, постановленного ХХ.06.2023.
Между тем предписания подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и подп. 1 ст. 8 КПЭА имеют обеспечительный характер и назначение и направлены на охрану прав и интересов доверителя – непосредственного получателя юридической помощи. Поэтому только доверителю – непосредственному получателю юридической помощи, вступившему в фидуциарные отношения с адвокатом, предоставлено исключительное право оценивать качество такой помощи, в том числе ставить перед дисциплинарными органами адвокатской палаты вопрос о привлечении адвоката-защитника по соглашению к дисциплинарной ответственности за ненадлежащее осуществление им принятой на себя защиты.
Иными словами, в отношении адвокатов, которые защищают обвиняемого по соглашению об оказании юридической помощи, контроль за недостатками работы адвокатов возлагается на самих обвиняемых.
Между тем в материалах настоящего дисциплинарного дела отсутствуют данные о наличии у подзащитного Г.А. каких-либо претензий к оказываемой ему правовой помощи, в том числе и при обстоятельствах, указанных в жалобе Г.Ю.
Поэтому указанные доводы заявителя не подлежат рассмотрению в рамках настоящего дисциплинарного производства.
При наличии таких претензий Г.А. вправе обратиться в АП СПб с самостоятельной жалобой на действия (бездействие) адвоката Ч.
В связи с этим Совет АП СПб оставил без оценки приведённые в заключении Квалифкомиссии выводы об отсутствии в действиях (бездействии) адвоката Ч. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА.
Основываясь на приведённых выше позициях, Совет АП СПб пришёл к выводу о том, что заявитель в настоящем дисциплинарном производстве – Г.Ю., не являющийся непосредственным получателем юридической помощи, не наделён правом выдвигать дисциплинарные обвинения в непрофессиональных и противоречащих интересам подзащитного Г.А. действиях адвоката Ч., совершённых при осуществлении ею защиты Г.А. на основании заключённого заявителем соглашения.
Следовательно, жалоба Г.Ю. не являлась допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства.
Дисциплинарное производство прекращено вследствие обнаружившегося в ходе разбирательства Советом отсутствия допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства.
(Дисциплинарное производство № 123/2023 в отношении адвоката Ч.)
9. Исправление адвокатом собственных ошибок, допущенных при составлении искового заявления, является его обязанностью, вне зависимости от упоминания об этом в условиях соглашения об оказании юридической помощи.
В соответствии с заключением Квалифкомиссии адвокатом Л. допущено нарушение требований подп. 1 ст. 8 КПЭА, что выразилось в следующем.
Адвокат Л. и А. ХХ.01.2023 заключили соглашение об оказании юридической помощи.
В предмет поручения, в частности, входило составление искового заявления и его подача в суд 1 инстанции.
Адвокат Л. в рамках заключённого с соглашения составил от имени доверителя административное исковое заявление в О. районный суд Санкт-Петербурга, которое ХХ.07.2023 было оставлено без движения по ХХ.07.2023 (включительно).
Адвокат Л., имея достаточно времени для устранения в срок причин оставления иска без движения, этого не сделал.
Совет АП СПб разделил мнение Квалифкомиссии, что причиной оставления искового заявления судом без движения явились возможные ошибки адвоката при составлении заявления, устранить которые он был обязан, поскольку это охватывалось предметом заключённого соглашения; без их устранения рассмотрение судом искового заявления было невозможно.
Адвокату объявлено замечание.
(Дисциплинарное производство № 257/2023 в отношении адвоката Л.)
На заседании Совета АП СПб также были приняты решения:
- Выделены на проведение 04 марта 2024 года Общего собрания адвокатов, учредивших адвокатские кабинеты, и на проведение 05 марта 2024 года Общего собрания адвокатских образований с численностью менее 30 адвокатов с действующим статусом в помещении Духовно-просветительского центра «Святодуховской» Александро-Невской Лавры денежные средства в размере 40000 (сорок тысяч) рублей,
- Изменено решение Совета АП СПб от 24.08.2023 (протокол № 15) в части размера вознаграждения полномочным представителям АП СПб за один выезд к месту нарушения профессиональных прав адвокатов для фиксации факта нарушения и сбора сведений, подтверждающих нарушение, установлено с 26 февраля 2024 года: за выезд на обыск –
10 000 (десять тысяч) рублей, за иные выезды (в связи с недопуском адвоката к доверителю; за выезд к адвокату, которого не выпускают из здания правоохранительных органов или суда и т.п.) – 5 000 (пять тысяч) рублей,
- Выделены на проведение 01 марта 2024 года в Доме кино торжественного мероприятия по награждению адвокатов почетным знаком «Ветеран петербургской адвокатуры» денежные средства в размере 120000 (сто двадцать тысяч) рублей из взносов в Фонд поддержки ветеранов,
- Отказано адвокату Б. в удовлетворении заявления о приостановлении ее статуса адвоката на основании подп. 5 п. 1 ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (подача адвокатом заявления о приостановлении статуса адвоката по личным обстоятельствам) до рассмотрения дисциплинарного производства в отношении нее (п. 2 ст. 19 Кодекса профессиональной этики адвоката),
- Отказано Б. в удовлетворении ее заявления о возобновлении статуса адвоката с 01.03.2024 на основании п. 5 ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (статус адвоката Б. был прекращен 24.01.2008 в соответствии с личным заявлением и на основании подп. 1 п. 1
ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (подача адвокатом заявления о прекращении статуса адвоката),
- Принято решение об извещении адвокатов, имеющих задолженность по уплате обязательных ежемесячных отчислений на общие нужды АП СПб, путем направления в их адрес Уведомления о наличии задолженности за подписью президента АП СПб,
- Принята к сведению информация о проведении 05 апреля 2024 года «Адвокатского бала»,
- Внесены изменения в штатное расписание ННО «Адвокатская палата
Санкт-Петербурга»,
- Расторгнут договор аренды транспортного средства, принято решение покрывать транспортные расходы АП СПб за счет средств, находящихся на корпоративной банковской карте,
- Принято решение о проведении Регаты адвокатов «Белые ночи-2024» «Международного адвокатского яхт-клуба» Адвокатской палаты Санкт-Петербурга на Кубок президента Адвокатской палаты Санкт-Петербурга с 12 июля по 14 июля 2024 года.
[1] В Обзор не вошли дела, не обладающие уникальностью с правовой и фактологической точки зрения и поэтому не представляющие практического интереса, в частности, дела, возбуждённые в связи с образованием задолженности по ежемесячным отчислениям на общие нужды АП СПб.
[2] Цитировано по книге: «Правила адвокатской профессии в России: Опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год»/ Сост.: А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Ю.В. Тихонравов; Отв. ред. Ю.В. Тихонравов. – М.: «Статут», 2003.