06.04.2021

ВНУТРИ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ БОЛЬНИЦЫ

022.jpg

По заданию АП Санкт-Петербурга адвокат Светлана Елисеева в порядке назначения участвовала во всех судах города, которые рассматривают дела о принудительной госпитализации в психиатрические стационары. Результаты своих наблюдений за процессом изнутри в качестве представителя граждан-пациентов она озвучила на круглом столе 25 марта в аппарате Уполномоченного по правам человека в Санкт-Петербурге, посвященном вопросам соблюдения прав пациентов психиатрических лечебных и экспертных учреждений города.

К диалогу были приглашены представители АП Санкт-Петербурга, Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга, Общественной наблюдательной комиссии по Санкт-Петербургу (ОНК), правозащитных организаций, прокуратуры и медицинских учреждений.

В марте 2020 года со ссылкой на пандемию двери психиатрических больниц Санкт-Петербурга закрылись для посетителей. Члены общественных наблюдательных комиссий не допускались внутрь, продолжали множиться случаи недопуска адвокатов к помещенным в недобровольном порядке в стационары гражданам, без подписи которых защитник по назначению фактически лишен возможности обжаловать решение о принудительной госпитализации.

Адвокатская корпорация не намерена покрывать нарушения прав пациентов

В Санкт-Петербурге три районных суда рассматривают материалы о недобровольной госпитализации: Приморский, Октябрьский и Смольнинский. Рассматривают не одинаково. Об особенностях процессов рассказала адвокат и член Комиссии по назначению АП СПб Светлана Елисеева, с участием которой состоялось уже более 100 процессов о недобровольном помещении граждан в психиатрические стационары.

023.jpg

Светлана Викторовна на себе испытала, что такое недопуск адвоката в больницу. В Психиатрической больнице №3 им. И.И. Скворцова-Степанова ей не позволили встретиться с доверительницей, интересы которой она представляла при рассмотрении административного иска этой больницы по назначению суда, для подписания апелляционной жалобы. Тогда адвокат письменно обратилась к главврачу больницы Александру Сафронову за разрешением на встречу с доверительницей и получила письменный отказ, но не из-за коронавирусных ограничений, а со ссылкой на врачебную тайну, к которой относится факт нахождения человека в психиатрическом стационаре, при этом главврач посчитал, что подтверждающих полномочия адвоката документов не было предоставлено. И это несмотря на то, что адвокат Елисеева С.В. и представитель ПБ № 3 участвовали в этом деле.

С момента введения в действие КАС РФ в нем продолжает содержаться опасный изъян: его положения не позволяют адвокату по назначению самому подписать апелляционную жалобу на судебное постановление о госпитализации гражданина в психиатрический стационар в недобровольном порядке либо о продлении срока госпитализации. Жалобу должен подписать административный ответчик-доверитель, находящийся в больнице, и если назначенного адвоката не пропускают в лечебное заведение, то неподписанная доверителем жалоба по смыслу закона не рассматривается апелляционной инстанцией – Санкт-Петербургским городским судом. Разумной причины, по которой в гражданском и уголовном процессе адвокат наделен полномочиями на подпись жалобы, а в административном – нет, похоже, не существует, это грубый пробел законодательства, фактически лишающий пациентов права на доступ к правосудию с помощью своего представителя.

Получив отказ, Светлана Елисеева уведомила Комиссию по защите профессиональных прав адвоката АП СПб о нарушении и подписала жалобу сама со ссылкой на норму КАС РФ о том, что представитель имеет право выполнять все необходимые действия в интересах своего доверителя и на письменный отказ в доступе к доверителю. Надо отметить, что Приморский районный суд Санкт-Петербурга такую жалобу адвоката в апелляционную инстанцию передал.

«За год работы в Октябрьском районном суде не видела ни одного человека, которого представляла в процессах»

Октябрьскому районному суду Санкт-Петербурга, который рассматривает административные заявления Психиатрической больницы Святого Николая Чудотворца, было посвящено основное время выступления, и неслучайно.

Если Смольнинский и Приморский суды проводят выездные или дистанционные заседания с помощью ВКС, при которых у адвоката, пусть и не конфиденциально, но есть возможность видеть доверителя и задавать ему вопросы, то, по словам Светланы Елисеевой, Октябрьский районный суд никогда не предоставляет адвокату возможности общения с доверителем. За год работы по назначению в Октябрьском суде она не видела ни одного человека, которого представляла в процессах о недобровольной госпитализации! Более того, адвокат утверждает, что суд не поддерживает ни одного адвоката в ходатайствах об отложении заседаний для встречи с доверителем.

Таким образом, суд ставит адвокатов в ситуацию, когда при подготовке к делу и в процессе им доступны только материалы от имени больницы, они лишены возможности сослаться на сведения и предоставить доказательства, о которых могли бы узнать от доверителей, адвокат не может увидеть человека, которого представляет, оценить, чем вызвана его агрессия, проверить другие факторы, на которые ссылаются как на основания недобровольной госпитализации.

Хотя представители медицинских учреждений сомневаются в способности адвоката, не обладающего медицинским образованием, делать верные выводы о состоянии человека, Светлана Викторовна замечает, что, например, агрессия, на которую есть ссылка в медицинских документах, может быть в ряде случаев не причиной, а следствием доставления человека в больницу в грубой форме – такие жалобы ей озвучивали ее доверители, с которыми ей удалось поговорить. Один из них сообщил, что при доставлении в больницу ему на горло давили коленом. Адвокат задается вопросом: насколько агрессию как следствие грубого обращения медперсонала можно считать единственным основанием для принудительного помещения в психиатрический стационар? В данном конкретном деле она пыталась допросить персонал, который доставлял ее доверителя в больницу, однако в процессе это оперативно сделать не оказалось возможности, в том числе и потому, что процесс по таким делам очень скорый и суд не склонен к отложениям заседаний.

Фактически адвокат по данной категории дел может проверить только документы, представленные административным истцом–больницей без возможности обсудить их с доверителем– это значительное ограничение функций адвоката.

Дмитрий Грибанов впоследствии рассказал об аналогичных известных ему ситуациях, когда можно говорить о том, что агрессия провоцируется сотрудниками самой больницы. Врач полностью запретил пациенту пользоваться телефоном с занесением в медицинскую документацию, и это привело к тому, что в итоге пациент ворвался в сестринскую и пытался получить доступ к телефону – все, что ему было нужно, это позвонить маме домой. Потом этот факт представляется на судебном процессе как опасность пациента для окружающих.

Светлана Елисеева уверена, что нет никаких препятствий к проведению заседаний дистанционно и к допуску к доверителям, отмечая положительную работу больницы №6, которая решила вопрос с ее допуском для подписания апелляционной жалобы в течение суток с момента обращения.

Ищите аудиозапись

«У нас не проводятся судебные процессы», - заявляет адвокат. И вновь в двух судах такой проблемы нет, но Октябрьский районный суд, не выезжая в больницу и не проводя дистанционных заседаний, может в действительности не проводить процесс. Это очень сложно доказать, но не говорить об этом уже просто невозможно. Светлана Елисеева обращает внимание на аудиозапись судебного заседания – в таких мнимых процессах ее либо не будет вовсе, либо записи будут одинаковыми. В этой связи она избрала для себя тактику, при которой избегает в процессе употребления простых «да» и «нет», а старается делать так, чтобы с ее участием идентичных процессов не происходило.

На замечание правозащитников о том, что у них отсутствует доступ к аудиопротоколам, вице-президент АП Санкт-Петербурга и председатель Комиссии по назначению Татьяна Тимофеева заметила, что такой доступ есть у прокурора, задача которого обеспечивать законность процесса о принудительной госпитализации.

Резиновые 48 часов

Проблема не первого года – несоблюдение императивного срока в 48 часов на принятие судебного решения с момента помещения человека в психиатрический стационар. Несмотря на Определение Конституционного Суда РФ от 05 марта 2009 года № 544-О-П по жалобе Хорошавцевой Н.Н., суды не поддерживают заявления адвокатов о необходимости прекращения производства по делу по истечении 48 часов, ссылаясь на наличие оснований для помещения и вынося постановления за сроком, признавая такое нарушение малозначительным.

Несоблюдение 48-часового срока означает, что человека без судебного решения будут в течение всего периода с момента помещения держать в больнице и принудительно проводить лечение, которое ему может быть не нужно, при этом надо учитывать, что такие ситуации порождают злоупотребления со стороны черных риелторов, недобросовестных родственников и т.п.

Судебный контроль за соблюдением права на свободу

Вице-президент АП Санкт-Петербурга и председатель Комиссии по назначению Татьяна Тимофеева отметила, что помещение человека в стационар в недобровольном порядке – это лишение его основополагающего права – права на свободу, поэтому предусматривается судебный контроль с участием адвоката и прокурора, которые должны проверять обоснованность такой госпитализации. При этом она обратила внимание представителей медицинских организаций на то, что конфликта интересов между ними и адвокатами не может быть. Обязанность врача – лечить пациента, а адвокат должен помогать пациенту реализовать свои гражданские права, однако юридическая помощь адвоката по таким делам не ограничивается судебным процессом, а включает ознакомление с материалами дела, консультативную помощь, апелляционное обжалование, и препятствовать адвокатам в выполнении ими профессиональных обязанностей недопустимо.

024.jpg

Первые результаты мероприятий общественного контроля

Из-за уравнения членов ОНК с обычными посетителями в период коронавирусной пандемии общественные контролеры смогли приступить к посещению медучреждений города только в феврале 2021 года, когда наконец разобравшись в возложенных на комиссии функциях, запрет на их посещение был снят. С этого времени члены ОНК посетили три учреждения: Психиатрическую больницу Святого Николая Чудотворца, лечебное и экспертное отделения Психиатрической больницы №6 и Психиатрическую больницу №3 им. И.И. Скворцова-Степанова. Особое внимание во время визитов уделялось содержанию принудительно помещенных в больницу пациентов, а также женщин, подростков и людей с инвалидностью.

025.jpg

О результатах рассказала председатель правления общественной правозащитной организации «Гражданский контроль» Елена Шахова.

Вопреки международным и национальным стандартам, допускающим ограничение прав граждан на короткий и четко определенный период, коронавирусные ограничения в больницах Санкт-Петербурга слишком затянулись. С 16 марта 2020 действует запрет посещений – пациенты утрачивают социальную связь с близкими, что может оказать на них пагубное влияние. Во многих лечебных учреждениях оказались под запретом и прогулки, причем в основном для отделений общего типа. При этом пауза в прогулках не была использована руководством для оборудования и организации двориков для прогулок, поскольку в некоторых стационарах они очень старые и запущенные.

Очевидна острая потребность в выделении денежных средств для оборудования в помещениях больниц специальных комнат для краткосрочных свиданий через стекло. Эти меры одновременно позволят решить проблему конфиденциальных свиданий пациентов с адвокатами и правозащитниками, поскольку сегодня при выездных заседаниях им приходится общаться в не предназначенных для этого местах– столовых или кабинетах медперсонала.

Во многих учреждениях не соблюдаются нормы площади на человека: вместо положенных 6 кв.м. – 3 кв.м., таким образом все жизненное пространство человека ограничено кроватью, а некоторые находятся в таком положении годами. При этом многие стационары располагаются в зданиях, представляющих историко-культурную ценность, поэтому перепланировка в них невозможна. Больницы пытаются решить проблему за счет снижения коечной мощности, но при этом незанятые койки не убираются, соответственно места больше не становится.

По-прежнему в стационарах встречаются большие палаты, где могут разместиться до 19 пациенток, при этом расстояние между кроватями меньше метра. Елена Владимировна привела пример, когда в одной из больниц на отделении принудительного лечения были обнаружены две палаты на 16 человек, расположенные друг напротив друга – то есть 32 человека находятся в одном пространстве и видят друг друга на протяжении нескольких лет. В другой наблюдательной палате на 15-20 человек внутри комнаты зафиксировали одну раковину и только с холодной водой, а также напольный унитаз, отделенный только перегородкой, из-за чего запах распространялся по всей палате.

Нехитрые желания: личная тумбочка, бумага и ручка, плеер

Одна из главных проблем условий, в которые помещены пациенты психиатрических больниц – приватность и внимание администрации и медицинского персонала к важным мелочам. Сложно представить, что в 21 веке в больничных душевых и туалетах совершенно не соблюдены условия приватности: в туалетах отсутствуют перегородки и дверцы, душевых мало! В ряде душевых и туалетах есть окна, в которые видно, что происходит внутри.

Члены ОНК заметили, что о таких простых предметах, как зеркало, отдельная тумбочка, личная одежда, бумага и ручки, медработники даже не думают, ведь зеркалом и ручкой, например, пациенты могут причинить себе или другим вред, однако уже существует и применяется антивандальная сантехника и другие предметы, просто этим необходимо озаботиться и выделить средства, уверены контролеры.

Из положительного было отмечено, что большинство помещений чистые, теплые, хорошо вентилируются, отсутствуют посторонние запахи и следы насекомых, многие отделения отремонтированы.

Сохранение человечности, индивидуальности, приятного и чистого внешнего вида – важная составляющая для пациента. Во многих стационарах они одеты в больничную пижаму и халаты, особенно мужчины, тогда как рекомендовано содействовать пациентам ходить в личной одежде и использовать больничную редко, только когда нет своей.

Международные стандарты стоят на том, что у каждого пациента должна быть собственная запирающаяся личная тумбочка, где он может хранить личные вещи. Это отмечал в своем последнем докладе при посещении российских стационаров Международный комитет против пыток в 2015 году. Отсутствие личных запирающихся тумбочек приводит к тому, что администрация больницы запрещает пациентам пользоваться плеером, радиоприемником и наушниками, так как другие могут их сломать. Комиссии отмечают странную ситуацию в больницах Санкт-Петербурга, когда в общих отделениях, где люди лежат добровольно, запрет на пользование личными вещами есть, а в отделениях, куда пациенты помещаются принудительно, такого запрета нет, хотя и запирающихся тумбочек тоже нет.

Еще одна проблема касается пациентов из других регионов, которые поступают в больницу принудительно. Зачастую им некому передать необходимые вещи и деньги. Каждая больница по-своему решает эту проблему. Например, в качестве женских гигиенических средств могут быть предусмотрены тряпки, которые, мягко говоря, не соответствуют современным представлениям о гигиенических средствах.

Что касается доступа пациентов к информации, правовой и иной помощи, то не на всех информационных стендах есть информация об организациях, куда пациенты могли бы обратиться. Если в стационарах люди заперты в отдельные палаты, то у них вообще нет доступа к какой-либо информации.

Отмечается, что пациенты мало обращаются к адвокатам, в ОНК или иные структуры, но созданы ли для этого условия? Они не обеспечены бумагой, конвертами, ручками. Многие просто не знают о своем праве на бесплатную юридическую помощь, подавать жалобу на действия персонала больниц, которые им это право не разъясняют, зачастую формально отбирая у них расписки о разъяснении прав и больничных правил.

Подводя итог, представители ОНК выразили надежду, что диалог, который начался, в том числе и на этом круглом столе, будет продолжен, будет налажено эффективное взаимодействие между медицинскими организациями и наблюдательными комиссиями, чтобы в результате положение пациентов и ситуация с соблюдением их прав улучшалась.

Одна бритва на всё отделение

      Руководитель НП «Гражданская комиссия по правам человека» Дмитрий Грибанов рассказал, что принудительные госпитализации происходят в четыре психиатрических больницы – за 2020 год судами удовлетворены 2295 заявлений больниц, отказано в 5.

026.jpg

Он также добавил несколько нелестных штрихов к обсуждаемой теме по итогам своего исследования, основанного на общении с лицами, которые обращаются к нему за помощью, с бывшими пациентами больниц.

Дмитрий Николаевич сообщил, что в Психиатрической больнице №3 им. И.И. Скворцова-Степанова действуют ограничения на пользование телефоном – 10 минут в неделю. Отметил также, как важно, чтобы медицинский персонал больниц начал соблюдать требования закона, чтобы искоренить грубость, нарушения, побои.

Например, есть случаи когда женщин в приемных отделениях раздевают санитары мужчины, допуская при этом непристойные комментарии. При этом женщинам необходимо полностью раздеться, сдать свою одежду и надеть халат. Правозащитник специально узнавал, что в приемном отделении женский персонал есть, соответственно отсутствует проблема в том, чтобы женщин переодевали женщины.

По словам правозащитника, существуют отделения, где одна бритва на всех мужчин, при этом у некоторых пациентов есть ВИЧ или гепатит, но медперсонал выделяет одну бритву, а это грубое нарушение санитарных норм. Одна из бывших пациенток Психиатрической больницы № 3 сообщила, что в ее отделении была одна помывка в неделю, при этом все мылись в одной ванне, в которой вода хотя и сливалась, но ванна не мылась. Девушка рассказала, что хотела помыться стоя или на корточках, но ее заставили сесть в грязную ванну.

Развитие отрасли и планы на будущее

Главный врач Психиатрической больнице №3 им. И.И. Скворцова-Степанова Александр Сафронов отметил отсутствие динамичного развития отрасли на протяжении десятилетий, отсутствие новых больниц и развития других видов помощи, что проиллюстрировал статистикой: в вверенной ему больнице в начале 2000-х годов находилось одномоментно 2700 пациентов, сейчас в ней тесно даже 1400. Ежегодно больницей оказывается помощь более 20 000 пациентов, а на амбулаторном лечении находятся порядка 64 000.

Александр Генрихович подтвердил, что правовые моменты вызывают серьезные опасения и рассказал о разрабатываемых планах развития, указав, что нужно говорить о совершенствовании не просто психиатрической помощи, но системы охраны психического здоровья в целом, что даст возможность состыковать работу медицинских служб с работой социального сектора, с образованием, с нормативно-правовым регулированием.

Полузаочный поспешный формат процесса

Комментируя озвученную информацию адвокат, руководитель правозащитной практики Адвокатской Группы ОНЕГИН Дмитрий Бартенев заметил, что несмотря на то, что Адвокатской палатой СПб довольно давно были одобрены рекомендации для адвокатов по работе в процессах по обсуждаемой категории дел, на практике им в сложившихся условиях весьма сложно реализовать свои права и обязанности.

Он был вынужден констатировать печальный факт – суд не заинтересован в том, чтобы процесс о принудительной госпитализации был не формальных заседанием, а полным, всесторонним, состязательным процессом. Пока же суд не видит даже большой важности в участии в процессе самого пациента.