СОВЕТ
КВАЛИФИКАЦИОННАЯ
КОМИССИЯ
РЕВИЗИОННАЯ
КОМИССИЯ
КОМИССИИ
ИНСТИТУТ
АДВОКАТУРЫ
СОВЕТ
ВЕТЕРАНОВ
АППАРАТ
АДВОКАТСКОЙ ПАЛАТЫ
КОДИФИКАЦИЯ АП СПБ
РЕШЕНИЯ КОНФЕРЕНЦИЙ
РЕЕСТР АДВОКАТОВ
РЕЕСТР АО
ПРЕКРАЩЕН СТАТУС
ЗА СОВЕРШЕНИЕ ДИСЦИПЛИНАРНОГО
ПРОСТУПКА
ВЕДЕНИЕ ДЕЛ ПО НАЗНАЧЕНИЮ
БЕСПЛАТНАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ
УЧЕБА АДВОКАТОВ
И СТАЖЕРОВ
ЦЕНТР ПО ЗАЩИТЕ
ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
ОБ АДВОКАТУРЕ
ФЕДЕРАЛЬНАЯ ПАЛАТА АДВОКАТОВ
БАНКОВСКИЕ
РЕКВИЗИТЫ
КОНТАКТЫ
ВИДЕО
ССЫЛКИ
Мероприятия
Адвокатской палаты
Санкт-Петербурга



заместитель президента
Адвокатской палаты
Санкт-Петербурга
А.С. САВИЧ
Электронная адвокатура - advokatura.pro
Центр медиации Санкт-Петербурга - Медиатор.СПб
Институт адвокатуры - Институт правовых исследований,адвокатуры и медиации при Адвокатской палате Санкт-Петербурга
Адвокатское телевидение - АдвокаТВ - advokatv@ru
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
ДИСЦИПЛИНАРНАЯ ПРАКТИКА

 
МЕЖДУ ПРАВИЛЬНЫМ И ЛЕГКИМ
(обобщение дисциплинарной практики за 2011г.)
(Вестник Адвокатской палаты №2, 2012 год)

     Бойтесь обещающих многое
     легкодоступным путем.

     Есть адвокаты, одно появление которых склоняет чашу весов Фемиды в сторону их доверителя или, по крайней мере, заставляет эти весы колебаться. Но есть и такие, чьи усилия оказываются бесплодными и даже дают отрицательный результат. Что отличает первых от вторых? Талант, ум, опыт… Только ли на этом зиждется авторитет адвоката?

     Практика работы Квалификационной комиссии наглядно показывает, что одним из слагаемых успешности адвоката является неукоснительное следование корпоративным правилам - нормам Кодекса профессиональной этики адвоката (КПЭА). И это естественно, ведь каждая из этих норм написана (как в переносном, так, порой, и в прямом смысле слова) адвокатским потом и кровью. Но соблазн достичь «многого легкодоступным путем» по-прежнему увлекает некоторых адвокатов, заставляя забыть о чести и достоинстве, присущих их профессии.

     Например, адвокат ПСП решил максимально упростить для себя как процесс привлечения клиента, так и удвоение гонорара. Дисциплинарное дело в отношении этого адвоката было возбуждено по жалобе доверителя Я.

     Из жалобы следует, что адвокат заключил с Я. договор на оказание юридической помощи, в соответствии с которым адвокат обязался прекратить уголовное дело в отношении Я. на стадии следствия. За свою работу адвокат потребовал 60 000 рублей, а после вынесения Постановления о прекращении уголовного дела – еще 60 000 рублей.

     Спустя 4 месяца после этого доверитель попросил адвоката представить план защиты (его работы по делу), но ответа не последовало. Последующие три месяца адвокат старался не отвечать на звонки, никаких действий по защите не предпринимал, ходом следствия не интересовался. Доверитель Я. предъявил адвокату уведомление о расторжении договора, но тот его не взял, предложил направить по почте. «На просьбу вернуть документы и возвратить деньги за неисполнение договора заставлял подписать бумагу, что я не имею к нему претензий».

     В своих объяснениях, представленных в Квалификационную комиссию Адвокатской палаты СПб (ККАП), адвокат ПСП пояснил, что обязательства прекратить уголовное дело на стадии предварительного следствия на себя не брал, а договором подразумевалась работа в этом направлении «путем подачи жалоб, ходатайств и других законных мер в рамках ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

     Рассмотрев материалы этого дисциплинарного производства и оценивая объяснения адвоката, ККАП установила, что предмет соглашения обозначен, как «работа по прекращению уголовного дела, возбужденного в отношении Я. на стадии предварительного следствия путем подачи жалоб, ходатайств и всех других законных мер в рамках законодательства об адвокатской деятельности.

     По мнению Комиссии, доверитель Я. правильно толкует текст договора, как обязательство адвоката прекратить уголовное дело на стадии предварительного следствия, поскольку предмет договора содержит прямое указание на достижение конкретного положительного для доверителя результата. Если бы адвокат имел в виду лишь работу в этом направлении в рамках закона, то и формулировка предмета соглашения должна быть ограничена указанием на конкретные действия по «ведению дела» и т.п., а не на результат.

     Таким образом, ККАП квалифицирует эти действия адвоката ПСП как нарушение требований пп.6 п.1.ст.9 КПЭА, запрещающих адвокатам «навязывать свою помощь лицам и привлекать их в качестве доверителей путем использования личных связей с работниками судебных и правоохранительных органов, обещанием благополучного разрешения дела и другими недостойными способами».

     Комиссия также установила, что п.7 Соглашения содержит условие, в соответствии с которым в случае прекращения уголовного дела в отношении Я. доверитель выплачивает адвокату дополнительно к сумме вознаграждения 60 000 рублей, то есть, так называемый «гонорар успеха». Между тем, п.3 ст. 16 КПЭА предписывает адвокату «воздерживаться от включения в соглашение условия, в соответствии с которым выплата вознаграждения ставится в зависимость от результата дела».

     Другой адвокат – ВАА, полагал, что его «тонкая» уловка при формулировании предмета соглашения поможет убить двух зайцев: не упустить выгодное дело и не нарушить требования КПЭА.

     Поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении этого адвоката явилось обращение судьи районного суда СПб, в котором сообщалось о том, что защиту подсудимого К. по соглашению осуществляет адвокат ВАА. Первое же судебное заседание было отложено в связи с неявкой адвоката. При этом, адвокат не предъявил в суд документов, подтверждающих уважительность причины неявки в судебное заседание.

     При выяснении причин неявки, адвокат ВАА сообщил судье, что он не собирался являться в заседание, поскольку у него не заключено соглашение на ведение дела в суде, а составлено соглашение на ознакомление с материалами дела, получение копий документов и посещение К. в СИЗО.

     Проверив материалы дисциплинарного производства, ККАП установила, что адвокат ВАА
     - заключил 08.07.2011г. соглашение на защиту К. в районном суде СПб.
     - 11 июля 2011г. адвокат представил в суд ордер, в котором указано, что адвокату поручается ведение дела К. в этом суде СПб
     - 11 июля 2011г. адвокат ВАА подал на имя судьи заявление с просьбой об ознакомлении с материалами уголовного дела в отношении К., указав:
     «с родственниками которого у меня заключено соглашение».

     О наличии такого соглашения свидетельствует и копия протокола судебного заседания от 13.07.2011г., в ходе которого подсудимый К. заявил о том, что его адвокат ВАА, посетивший его в следственном изоляторе, не может присутствовать в судебном заседании, так как занят, и просил его заявить ходатайство об отложении дела.

     Основываясь на этом, Комиссия пришла к выводу о том, что внесение в соглашение ограниченного для адвоката круга задач, является попыткой ввести в заблуждение суд, то есть, совершением действий, направленных к подрыву доверия (п.2 ст.5 КПЭА), и тем самым избежать ответственности за срыв судебного заседания, поскольку в соответствии с п.3 ст.10 Кодекса профессиональной этики адвоката он был не вправе принимать поручение, если его исполнение будет препятствовать исполнению другого, ранее принятого поручения.

     Однако некоторые наши коллеги полагают, что такая позиция Квалификационной комиссии не соответствует принципу «свободы договора». Позволю себе с ними не согласиться. Этот принцип не применим к соглашениям, где адвокат выступает в качестве защитника прав подозреваемых и обвиняемых. В соответствии со ст. 49 УПК РФ адвокат может быть допущен к участию в уголовном деле только как защитник, чьи полномочия удостоверяются ордером. Только у защитника и только с момента «допуска» к участию в уголовном деле возникают права, предусмотренные ст.53 УПК РФ, в том числе, право на свидание с подзащитным, право знакомиться с материалами уголовного и т.п. Поэтому предъявление адвокатом ордера на ведение дела не только удостоверяет его права и полномочия, но и означает (вне зависимости от содержания записи в графе «сущность поручения») осуществление им защиты в полном объеме, одновременно налагая на него обязанности, предусмотренные ст. ст. 49 и 53 УПК РФ и ст.ст.6, 7 и 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», в том числе, невозможность отказаться от защиты.

     И даже если в соглашении с доверителем обязанности адвоката ограничены в объёме или во времени, это не освобождает его от бремени защиты до окончания предварительного следствия или судебного процесса. Лишь воля доверителя в виде ясно выраженного им отказа от помощи конкретного адвоката может служить основанием для «выхода» последнего из дела, в том числе и в случае ограничения в соглашении объема принятых адвокатом обязательств.

     Ограничение адвокатом круга своих обязанностей по соглашению об оказании юридической помощи в гражданском или арбитражном процессе – вещь возможная. Но такое соглашение, например, по участию адвоката только в отдельных стадиях процесса, может не отвечать интересам доверителя. А он может не понимать этого из-за своей юридической некомпетентности, либо стрессовой ситуации. Поэтому от адвоката требуется так составить соглашение, чтобы воля доверителя и понимание им условий соглашения были выражены недвусмысленно, скажем, в виде пункта соглашения: «мне (доверителю) понятно, что по прошествии трех судебных заседаний с участием адвоката независимо от дальнейшего движения дела действие соглашения прекращается в связи с выполнением адвокатом принятого поручения». Подпись.

     Примером такого конфликта интересов может служить история, описанная в жалобе ветерана войны П. Он указал, что адвокат ВНВ приняла на себя обязательства: подготовить исковое заявление об установлении порядка пользования жилым помещением и представлять его интересы в суде, разъяснив ему, что для вынесения Решения суду будет достаточно одного, максимум двух заседаний. Предварительные слушания неоднократно откладывались и по истечении 4-х месяцев определением мирового судьи исковое заявление было оставлено без рассмотрения. Причиной оставления иска без рассмотрения, явились неявки адвоката ВНВ, действовавшей на основании доверенности, в 3 (три) судебные заседания подряд без уважительной причины и без уведомления о неявке суда и доверителя.

     Проверив материалы дисциплинарного производства, Квалификационная комиссия установила, что 20.09.2010г. между П.. и адвокатом ВНВ. было заключено соглашение об оказании юридической помощи, в соответствии с которым адвокат приняла поручение на «представление интересов доверителя у мирового судьи» по гражданскому «на предварительном слушании и 2 (двух) судебных заседаниях». При этом, по мнению ККАП, адвокат ввела доверителя в заблуждение, не разъяснив ему, что принимает поручение лишь на определенные действия, а не на ведение дела до вынесения судом решения.

     Из определения мирового судьи об оставлении заявления П. без рассмотрения видно, что первоначально назначенное на 26.10.2010г. предварительное судебное заседание, откладывалось на 18.11.2010г., на 25.11.2010г. Совместно с доверителем адвокат ВНВ являлась в указанные даты в предварительное судебное заседание. В последующие даты предварительных судебных заседаний, назначенных на 23.12.2010г., 20.01.2011г., 08.02.2011г. адвокат ВНВ, имевшая доверенность от П., не являлась. Ни одного судебного заседания по существу предъявленных исковых требований судом не было проведено. Адвокат ВНВ. без расторжения соглашения с доверителем и без объяснения причин от участия в деле самоустранилась.

     Таким образом, обязательства перед доверителем адвокатом ВНВ выполнены не были, так как она не довела до конца даже предварительные слушания по делу, в рассмотрении дела по существу не участвовала.. Своими действиями адвокат нарушила положения пп.1 п.1 ст.7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п.1 ст.8 КПЭА, в соответствии с которыми адвокат при осуществлении профессиональной деятельности честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполняет свои обязанности, активно защищает права, свободы и интересы доверителей.

     В практике каждого адвоката встречаются «персонажи», отношения с которыми «не складываются». Это можно отнести к нашим профессиональным «рискам», поскольку контактов с ними избежать невозможно. Нельзя выбрать чиновника, следователя, судью по своему вкусу. Даже отказаться от доверителя либо нельзя, либо жалко.

     Но, перефразируя великого Вольтера, можно сказать, что торжество ума адвоката в том и заключается, что бы ужиться с людьми, которые его не имеют.

     К сожалению, адвокаты зачастую в своих поступках руководствуются эмоциями, а не рассудком. Только так можно объяснить ту крайнюю легкость, с которой, например, процедуры расторжения соглашения с доверителем сводятся адвокатом к обмену колкостями.

     Так, в жалобе Л. сообщалось о том, что вследствие бездействия адвоката КНВ доверителю пришлось самостоятельно обжаловать постановления суда. Адвокат самоустранилась от ведения дела, не уведомила доверителя ни устно, ни письменно о расторжении соглашения, не является на судебные заседания, хотя слушание уголовного дела продолжается.

     В своём объяснении адвокат КНВ указала, что через два-три месяца после заключения Соглашения из-за разногласий с доверительницей Л. дальнейшая работа стала невозможной, доверительные отношения были утрачены. В телефонном разговоре Л. отказалась от услуг адвоката и её дальнейшего участия в деле. Тем не менее, по повестке адвокат прибыла в Выборгский городской суд Л.О. для участия в судебном заседании. Однако до начала заседания доверитель отказалась от её услуг, сообщив, что заключила соглашение с другим адвокатом.

     Проверив материалы дисциплинарного производства, ККАП установила, что. адвокат КНВ по судебной повестке прибыла в Выборгский городской суд ЛО для участия в уголовном деле, однако участия в судебном заседании не приняла. Стороны не отрицают, что перед заседанием «погорячились» и высказали друг другу взаимные претензии, а Л. заявила, что ее интересы будет представлять адвокат М.

     В соответствии со ст.452 ГК РФ Соглашение о расторжении договора совершается в той же форме, что и договор. Соответственно отмена поручения доверителем или отказ поверенного должны быть также совершены в письменном виде.

     По мнению Комиссии, в ситуации, когда доверитель отказывается написать письменное заявление о расторжении Соглашения, но при этом выражает недоверие поверенному, адвокат был обязан сам проявить инициативу. Для этого он мог явиться в судебное заседание с целью под запись в протоколе добиться от доверителя публичного подтверждения или прекращения своих полномочий. Либо адвокат мог написать мотивированное уведомление о расторжении соглашения и, воспользовавшись публичностью ситуации, вручить его Л.

     Поскольку ни одна из сторон формально Соглашения не расторгла, на адвокате лежала обязанность выполнять принятое поручение, в том числе, являться в последующие судебные заседания. Одностороннее неисполнение адвокатом КНВ условий Соглашения с доверителем Л. является нарушением требований п.1 ст.8 КПЭА.

     Но, оказывается, изворотливый ум адвоката может сделать процедуру расторжения договора не просто легкой, а даже незаметной для… доверителя.

     Об этом в своей жалобе поведала М., заключившая соглашение с адвокатом ЛИФ в полумраке студенческого кафе. Ни экземпляра договора, ни квитанции на полученные адвокатом 7000 рублей выдано не было. М. не смогла даже прочитать договор, так как адвокат «очень торопилась». Назначенное на 7.02.11г. дело было отложено на 28.02.11г. и адвокат получила возможность ознакомиться с материалами дела, договорившись попутно с М., что, поскольку дело не слушалось, ранее внесенные деньги будут зачтены в оплату заседания 28.02.11г. Однако 26.02.11г. в субботу М. неожиданно получила от адвоката ЛИФ телеграмму: «на основании договора от 1 февраля 2011г. неоплата очередного платежа 7 февраля 2011г. повлекла расторжение договора по инициативе клиента». Ни экземпляра договора, из которого она могла бы понять, чем провинилась перед адвокатом, ни возможности связаться с адвокатом или обратиться за помощью к другому адвокату М. в выходные дни накануне слушания дела не имела.

     Через месяц почтой М. получила копию договора, копию квитанции на 7.000 руб. и отчет о проделанной работе, в котором указаны вымышленные факты и из которого следовало, что она осталась должна адвокату 9.776 руб.

     Адвокат ЛИФ пояснила: «Я напомнила М. о необходимости решить вопросы с оплатой, но получила категорический отказ, так как я (по мнению М.) ничего за это время не сделала. За три дня я телеграммой оповестила М. о расторжении с ее стороны договора ввиду неоплаты….Ввиду отсутствия какой-либо реакции Мачневой М.М. на мою телеграмму я посчитала договор расторгнутым и на судебное заседание 28 февраля 2011г. не явилась…».

     Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, ККАП установила, что, Соглашение об оказании юридической помощи было составлено в одном экземпляре и осталось у адвоката, а деньги в сумме 7000 рублей были переданы адвокату без выписки какого-либо приходного документа. Между тем, в п.9 Соглашения говорится о том, что «до внесения клиентом (доверителем) в полном размере минимальных платежей, установленных Прейскурантом для заключения Соглашения, поручение НЕ считается полученным и Адвокат за его НЕвыполнение ответственности НЕ несет». Из этого следует, что у доверителя до получения им приходного кассового документа нет доказательств, а следовательно, и уверенности в том, что адвокат принял поручение.

     На Комиссию произвело глубокое впечатление содержание Соглашения, в котором десять пунктов из 20 посвящены описанию финансовых взаимоотношений адвокат – доверитель, а точнее, описанию случаев, когда адвокат никакой материальной или иной ответственности перед доверителем не несет, а доверитель рискует остаться и без помощи и без денег. Помимо этого стороны Соглашения подписали еще и «Соглашение о Цене», которое содержит 8 пунктов посвященных тому же вопросу.

     По мнению ККАП столь громоздкая и детальная разработка финансовых взаимоотношений в Соглашении требует от доверителя, как минимум, времени для его изучения и понимания юридической терминологии, а от адвоката – обязательного вручения доверителю копии Соглашения.

     Сам предмет Соглашения сформулирован адвокатом в одном пункте и предельно лаконично: защита интересов М. в суде. Нет никакой детализации действий адвоката, дающей доверителю возможность хотя бы приблизительно представить себе - что именно должен предпринять адвокат для этой «защиты интересов».

     Получившийся юридический «флюс» явно раздулся в пользу прав и интересов адвоката, который демонстративно «забыл», что его доверитель - не юрист, а может и вовсе малообразованный человек. Ведь уважение прав, чести и достоинства этого человека, как это предусмотрено ч.2 ст.8 КПЭА, заключается и в том, чтобы адвокат сделал свою профессиональную деятельность понятной для доверителя.

     Можно ли после этого удивляться растерянности М. после получении телеграммы от адвоката о том, что доверитель, то есть сама М., расторгла Договор. Непонимание происходящего и обоснованное ощущение того, что тебя обманул адвокат – таков итог обращения М. за юридической помощью.

     Комиссия считает, что включение адвокатом ЛИФ в текст Соглашения пункта 16, предусматривающего, что при неоплате очередного платежа соглашение считается расторгнутым по инициативе доверителя, противоречит нравственным критериям и традициям петербургской адвокатуры. Это положение Соглашения опирается на юридическую неосведомленность доверителя и позволяет адвокату объявлять Соглашение расторгнутым самим доверителем без его выраженного волеизъявления. Адвокат воспользовалась указанным положением Соглашения и без выяснения причин задержки внесения платежа, без официального заблаговременного предупреждения своего доверителя о возможном прекращении Соглашения, поставила М. в весьма трудное положение. Поскольку телеграмма адвоката была получена М. 26 февраля в субботу, а очередное судебное заседание было назначено на 28 февраля – понедельник, у доверителя отсутствовала физическая возможность воспользоваться услугами другого адвоката, что фактически привело к срыву судебного заседания.

     Таким образом, адвокат ЛИФ нарушила требования п.1 ст.8 КПЭА, в соответствии с которыми адвокат при осуществлении адвокатской деятельности честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполняет свои обязанности, активно защищает права, свободы и интересы доверителей.

     Похожая ситуация стала предметом рассмотрения ККАП в связи с жалобой доверителя Ш. в отношении адвоката АЛН.

     В жалобе сообщается о том, что 15.03.2007г. доверитель заключила соглашение с адвокатом АЛН на ведение дела в Арбитражном суде СПб и ЛО по иску Ш. о признании сделки недействительной. В течение года адвокат АЛН собирала материалы для подготовки иска, который был направлен в Арбитражный суд СПб только 19.05.2008г.

     По мере рассмотрения дела в суде адвокат АЛН без уважительных причин не являлась в судебные заседания, оставляя доверителя без юридической помощи. Так, адвокат не явилась в судебное заседание 07.12.2010г., в котором неожиданно для Ш. ответчик заявил о пропуске истцом срока исковой давности. Суд отложил разбирательство дела на 25.01.2011г., обязав истцовую сторону представить письменные отзывы на заявление ответчика. Доверитель обо всём этом поставила в известность адвоката АЛН, однако та не представила отзыва, требуемого судом, вновь не явилась в заседание. В итоге суд отказал Ш. в иске в связи с пропуском срока исковой давности.

     На заседании Квалификационной комиссии Ш. пояснила, что главным доказательством некомпетентности или недобросовестности адвоката АЛН она считает пропуск специального срока, установленного Законом для подачи заявления о признании решений собрания ООО недействительными. Адвокат готовила исковое заявление несколько месяцев и вручила его доверительнице лишь за 5 дней до истечения срока подачи заявления, введя при этом ее в заблуждение относительно процедуры подачи иска и сроков.. В течение трех лет своего участи в слушании дела в арбитражном суде адвокат ни разу не обратила внимание доверителя на пропущенный срок. А когда ответчик заявил об этом, не подготовила возражений и не проконсультировала доверителя о юридических возможностях выхода из ситуации. 25 января 2011г. адвокат заявила доверителю Ш. о том, что в связи с, якобы, имевшей место неуплатой доверителем обусловленного вознаграждения она участвовать в заседании не будет и намерена расторгнуть соглашение. Однако до настоящего времени это соглашение сторонами не расторгнуто.

     Адвокат АЛН пояснила Комиссии, что никаких процессуальных сроков он не пропускала. О возможности требования со стороны ответчика применить последствия пропуска срока исковой давности адвокат своего доверителя не предупреждала, поскольку «знала, как выйти из подобной ситуации».

     Проверив материалы дисциплинарного производства, Комиссия установила что, с момента заключения соглашения 15.03.2007г. и до 26.03.2008г. – момента передачи адвокатом искового заявления доверителю прошло более года. По мнению Комиссии, это явно избыточный срок для составления даже очень сложного искового заявления, каковым иск от имени Ш не является. Одновременно ККАП считает, что 5 дней, оставшиеся у Ш. до истечения срока исковой давности и для подачи иска в суд (при наличии 43 третьих лиц, указанных в исковом заявлении) – слишком малый срок, требующий от адвоката четкого разъяснения доверителю процедуры своевременной подачи иска и контроля за этой процедурой. Однако адвокат АЛН пояснила Комиссии, что не считала и не считает процессуальные сроки пропущенными. ККАП при этом обращает внимание на то, что в соответствии с Решением Арбитражного суда по данному делу именно пропуск истицей установленного ст.43 ФЗ от 08.03.1998г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» двух месячного срока для подачи заявления о признании недействительным решения общего собрания участников общества явился самостоятельным основанием для отказа в иске.

     В связи с этим Комиссия пришла к выводу о том, что, либо адвокат АЛН проявила некомпетентность в той области права, в которой позиционировала себя перед доверителем в качестве специалиста, либо сознательно не информировала доверителя о положении дела и способах юридического разрешения проблемы.

     Оценивая обстоятельства расторжения соглашения, Комиссия отметила, что Соглашение на оказание юридической помощи по гражданским делам является специальным видом Договора, сочетающего в себе все положения Договора поручения с нормами Кодекса профессиональной этики адвоката. Стороны такого Договора вправе в любой момент в одностороннем порядке его расторгнуть. Однако для адвоката принятие такого решения должно быть обусловлено:
     - наличием у него уважительных причин для расторжения Соглашения об оказании юридической помощи, в том числе, неисполнение доверителем обязательств по договору,
     - обнаружением обстоятельств, при которых адвокат был не вправе принимать поручение или не может выполнять его в дальнейшем,
     - заблаговременным письменным уведомлением об этом доверителя с тем, чтобы тот мог обратиться к другому адвокату,
     - предоставлением доверителю отчета о проделанной работе,
     - возвращением всех полученных от доверителя документов.

     Принимая очередное поручение, адвокат рассчитывает время, которое придется потратить на его выполнение. Нельзя не согласиться с тем, что «затяжные» дела, длящиеся месяцами и годами, - настоящее испытание для адвоката. До сих пор ходят легенды о наших коллегах, проведших несколько лет в уголовном процессе в г. Мурманске в порядке ст.49 УК РСФСР.

     Усталость физическая и моральная, хроническое безденежье и невозможность взяться за другую работу - все это порождает острое желание облегчить свое положение - закончить дело любым способом…

     Осужденный несовершеннолетний С. и его мать – СВ, обратились в Совет АП с жалобами на адвоката БАЯ. В жалобе С. сообщалось о том, что в течение нескольких месяцев судебные заседания по его делу откладывались из-за неявки в суд главного свидетеля обвинения. Неожиданно для С. адвокат БАЯ, защищавший С. по соглашению, стал уговаривать его согласиться с оглашением показаний этого свидетеля в суде и тем самым окончить затянувшееся дело. Несмотря на возражения С. окончить судебное следствие без свидетеля Б., адвокат БАЯ поддержал позицию прокурора, полагавшего возможным огласить показания неявившегося свидетеля. «Что впоследствии привело к тому, что меня осудили». Адвокат вел защиту пассивно, не заявлял ходатайств, не обжаловал неправильные действия судьи, объясняя это тем, что «не надо злить судью». Для написания кассационной жалобы СВ. вынуждена была «нанять» другого адвоката.

     Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, Комиссия установила, что в процессе осуществления защиты подсудимого С. адвокат БАЯ занял позицию противоположную позиции доверителя по вопросу возможности окончить судебное следствие в отсутствие одного из свидетелей обвинения с оглашением показаний этого свидетеля в суде. Это обстоятельство подтверждается копией протокола судебного заседания и отсутствием замечаний адвоката на протокол по этому поводу. Таким образом, адвокат БАЯ нарушил требования пп.2 п.1 чт.9 Кодекса: адвокат не вправе:…занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного».

     Комиссия не могла не отметить и то обстоятельство, что с момента окончания работы адвоката по делу С. до внесения им денег в бухгалтерию коллегии адвокатов прошло 10 месяцев. И только поступление жалобы С. в Совет АП побудило его внести часть полученной суммы в кассу адвокатского образования.

     С учетом изложенного Комиссия пришла к выводу о том, что адвокатом нарушены требования п.6 ст.25 Закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», в соответствии с которыми вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, подлежит обязательному внесению в кассу адвокатского образования.

     Как элемент моральной усталости, как победа эмоций над разумом, можно рассматривать и отступление некоторых наших коллег от этических норм и норм обычного делового этикета в процессе осуществления профессиональной деятельности.

     Так, например, адвокат КСА, в объяснениях, представленных ею в Комиссию в связи с представлением следователя, указала, что ведет уголовное дело Б. на следствии с 2009г. С самого начала отношения следователя В. с доверителем адвоката сложились конфликтно. Ходатайства и жалобы на действия следователя им не принимались, в связи с чем их приходилось сдавать через канцелярию на другом конце города, что затягивало время их рассмотрения. Неоднократные отводы руководством ГСУ не удовлетворялись. Их результатом стали лишь многочисленные представления в Адвокатскую палату и Управление юстиции с целью устранить их дела «неудобного» адвоката. Конфликт усугубился с началом выполнения требований ст.217 УПК РФ в феврале 2011. был вызван тем, что следователь потребовал от обвиняемой и ее адвоката подписать уведомление об окончании расследования задним числом.

     Как же реагировал адвокат?

     В своей жалобе начальнику ГСУ при ГУВД по СПб и ЛО адвокат указала, что «обвинение Б…уродливо по своему содержанию», « следователь В. землю носом рыл», «следователю В. все-таки удалось притянуть факты за уши и слепить уродливое обвинение».

     По мнению Комиссии, употребление адвокатом КСА. в процессуальном документе таких выражений является нарушением требований пп.7 п.1 ст.9 Кодекса профессиональной этики адвоката: «адвокат не вправе… допускать в процессе разбирательства дела высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников разбирательства, даже в случае их нетактичного поведения» и п.2 ст.8 Кодекса, в соответствии с которыми адвокат при осуществлении профессиональной деятельности уважает права, честь и достоинство других лиц, придерживается манеры поведения, соответствующей деловому общению.

     Другой адвокат ССГ, как это явствует из обращения мирового судьи, впервые участвуя в судебном заседании, в связи с неявкой процессуальных противников заявила об обладании ею информацией, о якобы имеющейся договорённости между судом и ответчицей по рассматриваемому делу. В следующем судебном заседании адвокатом ССГ в адрес суда были допущены высказывания о сговоре суда и ответчика по рассматриваемому делу, с указанием на личную заинтересованность судьи и неправомерность отложения судебного заседания.

     Проверив материалы дисциплинарного производства, в том числе, копии протоколов судебных заседаний, Комиссия установила, что участвуя в судебных заседаниях у Мирового судьи адвокат ССГ. допустила некорректные выражения, проявив неуважение к суду. замечания на указанные протоколы судебных заседаний ею не подавались.

     В соответствии с п.1 ст.4 и ст.12 Кодекса, международными стандартами и правилами адвокатской профессии, традициями адвокатуры адвокат должен проявлять уважение к правовой системе и к должностным лицам этой системы, включая судей, других юристов и государственных служащих. Адвокат – часть этой правовой системы. Хотя в обязанности адвоката и входит оспаривание, в случае необходимости, правильности действий официальных лиц, он должен делать это в корректной форме, стоять на позициях закона, сознавая свою нравственную ответственность перед обществом.

     Деловой этикет, применительно к адвокатской профессии – это умение показать своему оппоненту его истинное лицо, отраженное в зеркале юридически выверенных и литературно отточенных формулировок своих ходатайств, возражений, протестов, жалоб и т.п. Ирония и даже сарказм вполне уместны, но в рамках приличий, диктуемых воспитанием и образованием современного петербургского адвоката.

     Наша дисциплинарная практика знает немало примеров, когда адвокаты для достижения успеха ищут путь короткий и легкий, руководствуясь принципом: голова дана человеку не для того, чтобы работать, а для того, чтобы не работать.

     Конечно, у нас нет рецептов поведения на все случаи адвокатской жизни, но есть Правила этой жизни – Кодекс профессиональной этики. Следование этим правилам хоть и не гарантирует от неудач, но помогает сохранять свою человеческую и профессиональную честь.



Заместитель председателя
Квалификационной комиссии
Адвокатской палаты
Санкт-Петербурга
Ю.Я. Шутилкин
 
© 2004 - 2017 Адвокатская палата Санкт-Петербурга
Редколлегия сайта